Текст книги "Спор на любовь (СИ)"

Автор книги: Рия Адри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3. Восточная башня

Глава 3. Восточная башня

До восточной башни нас вели длинным крытым мостом, где стеклянные стены дрожали от ударов ветра. Под ногами тянулась тёплая каменная дорожка, по бокам горели узкие синие светильники, а за стеклом внизу шевелилась тёмная пропасть. Академия сверху выглядела иначе, чем с нижней станции: не просто скала, железо и подъёмники, а целый город башен, мостов и грозовых линий, построенный так, чтобы человек с первых минут понял – здесь давно привыкли к силе и совсем недавно начали вспоминать про удобство.

Проход раскрылся шире.

Не для всей группы.

Для нас с Демьяном.

Я поняла это по тому, как синяя полоса у колонн вытянулась двумя узкими дугами: одна легла у моих ног, вторая – у его. Между ними вспыхнула короткая серебряная нить. Тонкая, наглая и совершенно лишняя.

Восточная башня, которую обещали передать ведьмам, только что пригласила внутрь наследника Воронов.

Как личную пару старшего маршрута.

Мне захотелось медленно закрыть лицо папкой и постоять так пару минут. Очень достойно. Очень по-взрослому. Просто женщина с документами временно покинула реальность, потому что реальность вела себя хуже Киры возле открытой алхимической полки.

Разумеется, я не стала.

Вместо этого подняла руку, остановив девочек.

– Никто не входит.

Кира, уже сделавшая шаг к проходу, замерла.

– Почему? Кроме очевидного.

– Потому что система только что изменила режим допуска. Сначала фиксируем.

Молодой куратор рядом судорожно сглотнул. Кажется, бедняга уже жалел, что утром вообще вышел из дома. Или из общежития служащих. Или из любого места, где его никто не заставлял объяснять ведьме, почему её жилой корпус распахивает дверь перед мужчиной, которого она не приглашала.

Демьян стоял рядом с колонной и смотрел на проход.

Лицо спокойное.

Серые глаза холодные.

Но я уже начала замечать мелочи. Едва напряжённую линию плеч. Чуть медленное движение пальцев, когда он убрал руку от маршрутного браслета. Очень короткий взгляд на моё запястье. Он выглядел человеком, который держит контроль. Важно было помнить: выглядел – не значит держал.

Хотя в его случае, возможно, держал и просто решал, насколько далеко выгодно позволить ситуации разойтись.

– Подтвердите, – сказала я куратору, – что режим входа изменён системой без моего запроса.

Он моргнул.

– Сейчас?

– Да.

– Но я…

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Вы являетесь куратором прибытия?

– Да.

– Значит, вы можете составить акт.

Марьяна за спиной тихо выдохнула:

– Акт у входа в башню. Как романтично.

Я не обернулась.

– Марьяна.

– Молчу.

Куратор поспешно достал из кожаной папки тонкий бланк, перо и маленькую чернильницу с защитной крышкой. Руки у него дрожали. Перо несколько раз царапнуло бумагу, прежде чем он начал писать. Я стояла рядом и смотрела за формулировками. После сегодняшнего подъёмника доверие к чужим описаниям реальности стало у меня совсем скромным.

– “При входе экспериментальной группы…” – бормотал куратор.

– “При первичном входе”, – поправила я.

Он кивнул и исправил.

– “Система распознала адептку Вельскую как…”

– Не “распознала”, а “ошибочно вывела”.

Демьян повернул голову.

– Откуда ты знаешь, что ошибочно?

Я посмотрела на него.

– Потому что я не давала согласия на личную пару.

– Согласие и отклик – разные вещи.

– Именно поэтому в акте будет слово “ошибочно”.

Он молчал пару секунд.

Потом сказал куратору:

– Пишите, как говорит адептка Вельская.

Куратор сразу закивал.

Мне это не понравилось.

То есть результат был нужный. Но сам факт, что мои слова стали удобнее для исполнения только после спокойной фразы Демьяна, раздражал сильнее, чем сквозняк в мокрых сапогах. В этой академии власть звучала мужским голосом. Даже когда этот голос соглашался со мной.

Я поставила подпись под актом. Куратор подписал следом. Потом, после короткой паузы, перо взял Демьян.

Его подпись была резкой. Чёрные линии легли на бумагу уверенно, с лёгким нажимом. В конце росчерка вспыхнула искра тёмного шторма и тут же погасла.

– С актами закончила? – спросил он.

– На данный момент.

– Теперь можно войти?

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Экспериментальная группа войдёт. Вы останетесь снаружи.

Кира довольно сложила руки на груди.

Марьяна уставилась на пол, явно пряча улыбку.

Куратор посерел.

Демьян посмотрел на меня без улыбки.

– Башня требует подтверждения старшего маршрута.

– Вы его уже дали.

– Для общего входа. Совместный контур всё ещё открыт.

Марьяна посмотрела на меня так выразительно, что её взгляд можно было вносить в протокол отдельной строкой. Я ответила ей коротким движением пальцев: спокойно.

– Закройте.

– Не я его открыл.

– Но ваш маршрут его вызвал.

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

– Да.

– Значит, попробуйте.

Серые глаза сузились. Не заметно для тех, кто смотрел со стороны. Достаточно для меня, потому что он стоял близко и всё внимание было направлено на моё лицо.

Странное чувство.

Будто я не спорила о двери, а проходила проверку на прочность. Демьян не злился открыто. Не повышал голос. Не бросал грубых слов. Он изучал, где моя вежливость закончится и начнётся страх.

Я решила не доставлять ему такого удовольствия.

Демьян приложил ладонь к панели.

– Закрыть совместный вход. Подтверждаю доступ группы без моего присутствия.

Панель вспыхнула.

Синяя дуга у его ног погасла.

Серебряная нить между нами исчезла.

Я ощутила это физически: лёгкое натяжение на запястье ослабло, будто кто-то отпустил тонкую ленту. Дышать стало проще.

– Группа подтверждена, – произнёс голос башни. – Личная пара старшего маршрута имеет право вызова при угрозе.

Я медленно подняла глаза к панели.

Конечно.

Просто дверь не могла закрыться без нового повода для головной боли.

– Что значит “право вызова при угрозе”? – спросила я.

Куратор открыл рот, но Демьян ответил первым:

– Если башня сочтёт, что тебе грозит опасность, она может отправить сигнал мне.

– Мне?

– Мне.

В его взгляде не было суеты. Только расчёт, злость и то тёмное внимание, от которого очень хотелось держать спину ровнее.

– Почему не куратору?

– Потому что до утра ты связана с моим маршрутом.

– А если я сочту угрозой ваше появление?

Рыжий спутник Демьяна фыркнул где-то позади.

Демьян не отвёл взгляда.

– Тогда придётся убедить башню.

– Прекрасно.

– Вельская.

Таисия молчала, но её взгляд ушёл куда-то за плечи собеседника. Это всегда тревожило сильнее любых предупреждений.

– Да?

– Ты сама хотела точности.

– Я хотела снять отметку, а получила тревожную кнопку с вами в качестве ответа.

На этот раз Марьяна всё же не выдержала и тихо прыснула. Ника сразу дёрнула её за рукав. Кира улыбнулась очень мрачно.

На лице Демьяна эмоций не появилось. Только в глазах мелькнуло тёмное, опасное веселье.

– До утра переживёшь.

– Постараюсь.

– Хорошая девочка.

В холле стало тихо.

Вот теперь он ударил намеренно.

Не по документам, не по ответственности, не по группе. По мне. По личной границе, которую я держала с первой минуты. Тоном, который мог показаться окружающим ленивой насмешкой, но я услышала в нём проверку: покраснею, вспыхну, сорвусь, огрызнусь, шагну ближе?

Я почувствовала, как тепло поднялось к лицу.

Да чтоб его.

Тело снова решило подвести дисциплину.

Я поправила манжету, закрывая знак, и ответила ровно:

– Господин Ворон, если вы хотите, чтобы до утра я пережила вашу маршрутную отметку без новой жалобы, не усложняйте мне задачу.

Кира удовлетворённо выдохнула.

Куратор уставился в акт.

Демьян смотрел на меня долго.

Затем сказал:

– Принято.

И отступил.

Не потому что проиграл.

Нет.

У меня не было такого приятного заблуждения. Он отступил, потому что решил: на сегодня достаточно. Люди вроде него не тратили всё давление сразу. Они оставляли часть на потом.

– До диагностики, Вельская.

Я не ответила “до встречи”.

Просто склонила голову.

Снова.

Пусть привыкает к официальной вежливости. Она у меня крепкая. Проверенная преподавателями, чиновниками и тётушкой, которая однажды три часа объясняла, почему незамужней девушке вредно читать трактаты о проклятиях после ужина.

Демьян развернулся и пошёл по коридору. Его спутники двинулись следом. Светловолосый адепт задержался на секунду и посмотрел на меня с искренним любопытством.

– Адептка Вельская, – сказал он. – Касс Ортин. Совет на будущее: если Демьян начинает говорить мягче, значит, он злится.

– Благодарю за предупреждение.

Касс улыбнулся.

– А если он молчит – значит, уже решил.

После этого ушёл за остальными.

Очень полезная информация.

Совсем не тревожная.

Я повернулась к девочкам.

– Входим.

Мы прошли через синий контур.

На этот раз он пропустил всех, только на моём запястье под перчаткой коротко кольнуло. Я сдержалась и не посмотрела. Не хватало ещё показывать башне, что она способна испортить мне настроение одним прикосновением к магии.

Восточная башня внутри оказалась совсем другой, чем основные корпуса академии.

Тише. Теплее. Старше.

Круглый холл был выложен светло-серым камнем, на полу лежал ковёр глубокого зелёного цвета, вокруг стен стояли высокие лампы с матовыми плафонами. В центре располагался низкий стол с кувшином воды и стопкой чистых чашек. Справа уходила лестница наверх, слева – коридор к комнатам, прямо – арочная дверь в общий зал. Под потолком висела старая люстра из бронзы и стекла, но вместо свечей в ней медленно вращались маленькие светящиеся сферы.

Наши сундуки стояли у дальней стены аккуратным рядом.

Мой боевой товарищ-сундук, переживший станцию и маршрутную катастрофу, выглядел среди них самым достойным. Я была рада его видеть.

– Здесь красиво, – тихо сказала Ника.

И правда.

Красиво.

Только красота была нежилой. Словно башню подготовили быстро: пыль убрали, ковры вытряхнули, лампы зажгли, но стены ещё помнили, что много лет здесь никто не смеялся, не сушил волосы после дождя и не спорил из-за очереди в ванную. От этого в воздухе держалась осторожная пустота.

Сольвей прижала чехол к груди.

– Рябинке нравится.

– Рябинка остаётся в чехле до проверки, – напомнила я.

Лист внутри уныло шуршал.

Куратор, всё ещё бледный, встал у столика и достал план башни.

– Первый этаж: общий зал, малая столовая, комната для занятий, умывальная, кладовая. Второй этаж: жилые комнаты. Третий: библиотечная ниша и малая лаборатория контуров. Четвёртый закрыт.

Кира сразу подняла голову.

– Почему?

– Технический уровень.

– Что там?

Таисия молчала, но её взгляд ушёл куда-то за плечи собеседника. Это всегда тревожило сильнее любых предупреждений.

– Старый наблюдательный круг.

Таисия посмотрела наверх.

Я заметила.

– Он опасен?

Куратор поспешно покачал головой.

– Нет. Просто не введён в учебный допуск.

После сегодняшнего дня фраза “не введён в учебный допуск” звучала как “мы сами плохо понимаем, что там происходит”. Но сейчас спорить я не стала. Сначала комнаты, сухая одежда, горячий чай, потом закрытые уровни и наблюдательные круги.

Приоритеты – основа выживания.

– Ваши комнаты распределены по списку, – продолжил куратор. – Адептка Вельская занимает комнату старосты на втором этаже, рядом с лестницей. Остальные – по две в комнате. Если возникнут бытовые сложности, записывайте в журнал башни.

– Где он находится? – спросила я.

Куратор показал на толстую книгу на столике у входа.

Разумеется, я сразу подошла и раскрыла её.

На первой странице значилось:

Журнал восточной башни. Все обращения экспериментальной группы фиксируются письменно. Ответственный куратор: магистр Лавр Сомов.

Ниже было пусто.

Я взяла перо.

Марьяна застонала:

– Арина.

– Что?

– Мы ещё не переоделись.

Кира напряглась первой. Я почувствовала это даже без взгляда и чуть повернула голову, напоминая ей: сейчас не время для огня.

– Именно поэтому запись будет короткой.

Я внесла первое обращение:“При первичном входе система башни распознала адептку Арину Вельскую как личную пару старшего маршрута Демьяна Ворона. Составлен акт. Требуется диагностика и снятие отметки.”

Кира подошла и прочитала через плечо.

– Добавь, что Ворон раздражает.

– Это не бытовая сложность.

– Спорное утверждение.

Каменные стены отвечали на каждую фразу сухим эхом. От этого разговор казался официальнее и опаснее, чем был несколько секунд назад.

– Кира.

– Ладно. Потом отдельным пунктом.

Куратор выглядел так, будто очень хотел забрать журнал и спрятать его от нас. Но не решился. Уже обучался. Хороший знак.

После короткого инструктажа он выдал ключи от комнат, расписание на день и семь серых учебных браслетов. Мой браслет остался на столе.

– Ваш, адептка Вельская, активируют после диагностики, – сказал он.

Я посмотрела на серую полоску металла.

– А до этого?

– До этого ваши перемещения по обязательным зонам подтвердит временный маршрут.

– Маршрут Демьяна Ворона.

Куратор кашлянул.

– Да.

– Я хочу письменный перечень зон, куда имею доступ без его личного присутствия.

– Я подготовлю.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

– До обеда.

– Да.

Вид у него был измученный.

Мне даже стало немного жаль. Совсем немного. Он не виноват, что академия выдала ему экспериментальную группу в день, когда сама группа уже была на грани написания коллективной жалобы. Но жалость не отменяла того, что мне нужен был перечень.

Куратор ушёл через десять минут, предварительно пообещав прислать чай, тёплые одеяла и магистра для проверки Рябинки. Кира хотела попросить ещё независимую комиссию по уничтожению Воронов, но я посмотрела на неё заранее, и она промолчала.

Когда дверь за куратором закрылась, башня будто выдохнула.

Марьяна первая скинула мокрый плащ на ближайший стул и опустилась в кресло у стены.

– Я думала, первый день будет сложным. Но не думала, что мы начнём с личной пары самого опасного адепта академии.

– Мы не начинали с личной пары, – сказала я, снимая перчатки. – Мы начали с административного нарушения маршрута.

– Очень утешает.

Ника подошла ко мне и осторожно взяла мою руку.

– Можно?

Я кивнула.

Она осмотрела знак. Пальцы у Ники были тёплыми, аккуратными, с лёгким запахом лекарских трав. Когда она работала, её мягкость исчезала, уступая место спокойной сосредоточенности.

– Кожа целая. Ожога нет. Но метка глубже, чем обычный маршрутный знак.

– Насколько глубже?

– Я не специалист по боевым связкам.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

– Скажи как целитель.

Ника подняла глаза.

– Она не сверху. Она в магическом слое.

В комнате стало тише.

Сольвей крепче прижала чехол. Кира выпрямилась. Марьяна перестала расстёгивать плащ.

– То есть снять будет сложнее, – сказала я.

– Да.

Я кивнула.

Спокойно.

Как будто внутри не провалилась ещё одна ступенька.

Нужно было думать. Не паниковать. Метка возникла сегодня, диагностируют завтра. До этого – фиксировать всё, не оставаться с Демьяном наедине, не позволять системе трактовать наши действия как согласие, узнать, что такое родовой маршрут Воронов, выяснить, почему он откликнулся на ведьминский контур.

План.

Планы помогают, когда реальность ведёт себя как плохо воспитанный боевой маг.

– Арина, – тихо сказала Марьяна, – ты в порядке?

– Да.

Кира фыркнула.

– Вот сейчас точно врёшь.

– Я функционирую.

– Это другое.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

– На данный момент достаточно.

Марьяна поднялась, подошла и осторожно обняла меня за плечи. Не драматично. Не с всхлипами. Просто тепло, по-дружески. Я позволила себе на секунду прислониться к ней.

– Мы с тобой, – сказала она.

– Знаю.

– И если он попробует что-то сделать…

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

– Мы будем действовать законно.

Кира разочарованно вздохнула.

– У тебя скучная месть.

– Зато доказуемая.

– Иногда я понимаю, почему тебя назначили старостой.

Сольвей прижала чехол с Рябинкой к груди. Внутри тихо шевельнулся лист, будто даже растение понимало, что разговор стал опаснее.

– Только иногда?

– Сейчас был один из этих редких моментов.

Я всё же улыбнулась.

Коротко.

Усталость накрыла не сразу, а после того, как мы поднялись на второй этаж. Лестница закручивалась вдоль круглой стены, перила были гладкими, тёмными, с бронзовыми креплениями. На каждом пролёте висели узкие окна, за которыми метался дождь. Где-то далеко над крышей ударила молния, и вся башня на миг осветилась синим.

Моя комната находилась первой у лестницы.

Дверь открылась ключом без возражений. Видимо, башня решила хотя бы в этом проявить милосердие.

Внутри было просторно и неожиданно уютно: узкая кровать с высоким деревянным изголовьем, письменный стол у окна, шкаф, умывальник за ширмой, кресло с зелёной обивкой, полка для книг. На стене висела карта академии, закрытая стеклом. Возле окна стоял мой сундук. На столе – пустая чернильница, стопка бумаги и маленькая лампа с матовым шаром.

Я провела ладонью по столешнице.

Пыли не было.

Уже хорошо.

Окно выходило на внутренний двор академии. С высоты второго этажа были видны мосты между корпусами, дальняя тренировочная площадка, кусок грозового зала и тёмный силуэт центральной башни. По дорожкам двигались адепты. Чёрные и синие формы, плащи, мечи за плечами, учебные сумки. Мужская академия жила обычной жизнью, в которую нас сегодня врезали неровной линией.

Я закрыла дверь.

И только тогда позволила себе сесть на край кровати.

Метка на запястье глухо пульсировала.

Я сняла перчатку снова.

Чёрный ворон был чётким. Красивым даже. Это раздражало. Непрошеным знакам положено выглядеть неприятно, чтобы с ними легче было бороться. А этот сидел на коже изящно и уверенно, словно давно знал, что ему здесь место.

– Ошибаешься, – сказала я ему тихо.

Знак не ответил.

Спасибо и на этом.

Я переоделась в сухое платье тёмно-зелёного цвета, заплела волосы заново, разложила документы на столе и составила список действий. Почерк получился ровным. Это порадовало. Значит, руки дрожали меньше, чем я думала.

Первое: получить перечень зон доступа.

Второе: запросить досье по родовым маршрутам Воронов.

Третье: диагностика утром.

Четвёртое: не оставаться с Демьяном Вороном без свидетелей.

Пятое: предупредить девочек о возможных слухах.

Шестое: узнать, кто такой Кирсан Рейд вживую, потому что его улыбка мне не понравилась.

На седьмом пункте в дверь постучали.

– Арина? – позвала Марьяна. – Нас зовут вниз. Принесли чай и какое-то расписание.

– Иду.

Я убрала список в папку, надела перчатки и спустилась в общий зал.

Там уже пахло горячим чаем, влажной тканью и чем-то пряным. На столе стоял поднос с чашками, булочками и маленькой кастрюлькой ягодного варенья. Ника разливала чай, Сольвей устроила чехол с Рябинкой возле батареи, Кира изучала расписание с лицом человека, которому лично оскорбили предков.

– Что там? – спросила я.

Она протянула лист.

Я прочитала.

Сегодня, 18:00 – вводное собрание экспериментальной группы в общем обеденном зале старшего курса. Присутствие обязательно. Форма: академическая.

– Общий обеденный зал? – Марьяна села ровнее. – Сегодня?

– Через два часа, – сказала Кира. – Видимо, нас решили не мучить постепенно.

Я просмотрела лист до конца.

Никаких указаний на отдельный стол. Никакого сопровождающего. Никакой защиты от любопытства старшего курса.

Зато внизу была приписка куратора:

“Адептка Вельская проходит по временному маршруту старшей пары. В случае отказа системы обратиться к адепту Ворону.”

Кира посмотрела на меня.

– Вот теперь можно взрывать?

Я сложила лист.

– Нет.

– А когда?

– Когда это будет единственным законным способом попасть на ужин.

Сольвей тихо сказала:

– Рябинка умеет открывать замки.

– Нет.

Лист в чехле разочарованно опустился.

Я взяла чашку чая и сделала глоток. Горячий, крепкий, с травами. Тепло разошлось по груди, но спокойнее не стало.

Через два часа нам предстояло войти в общий обеденный зал старшего курса. В академии, где за полдня уже успели увидеть меня с меткой Ворона. Где Кирсан Рейд произнёс “ваша ведьма”. Где Демьян шёл рядом, открывал переходы и получал от системы право входа в нашу башню.

Слухи не просто пойдут.

Они побегут.

И где-то в этом хаосе Демьян Ворон будет смотреть, как быстро я пожалею, что потребовала фразу “без обязательств”.

Я поставила чашку на стол.

– Девочки, перед ужином обсудим правила поведения в общем зале.

Марьяна закрыла глаза.

– Только не говори, что ты сейчас напишешь правила.

– Уже написала первые четыре пункта.

– Арина…

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

– Пятый будет про то, что не нужно обсуждать внешность Демьяна Ворона при посторонних.

Кира усмехнулась.

– А без посторонних можно?

– Тоже нежелательно.

Марьяна вздохнула с таким видом, будто я отнимаю у неё единственную радость в жизни.

В этот момент журнал восточной башни на столике у входа сам раскрылся.

Страницы быстро зашелестели, остановились на чистом листе.

Чернила проступили сами.

Входящий вызов старшего маршрута.

Я медленно встала.

Следующая строка появилась резче:

Демьян Ворон запрашивает подтверждение личной пары перед вечерним собранием.

Кира поднялась следом.

– Нет.

Марьяна прошептала:

– Что значит подтверждение?

Журнал ответил раньше меня.

При отказе адептка Арина Вельская не будет допущена в общий обеденный зал.