Текст книги "Спор на любовь (СИ)"

Автор книги: Рия Адри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Левен кивнул.

– Разумно.

Демьян смотрел на меня.

Кирсан перестал улыбаться.

Потому что я снова не дала им нужной сцены.

Но когда мы вышли из аудитории, журнал восточной башни в руках Марьяны вдруг раскрылся сам.

Да, Марьяна взяла его с собой после утра. По моей просьбе. Очень умная подруга.

На странице проступила новая строка:

Третий пункт изменён. Если она не придёт в башню Ворона добровольно, туда приведут одну из её ведьм.

Глава 14. Первая угроза группе

Глава 14. Первая угроза группе

После урока коридор гудел голосами. Старшие адепты обсуждали тренировочные пластины, магистр Равен отдавал короткие распоряжения, служащий собирал обгоревшие осколки, а воздух всё ещё пах озоном и перегретым металлом. Мы шли плотной группой, потому что после нападения на Ладу никто не хотел расходиться даже на несколько шагов. Я держала папку под мышкой и старалась считать не боль в руке, а людей вокруг: кто впереди, кто сзади, кто смотрит слишком внимательно, кто делает вид, что не смотрит.

Марьяна остановилась посреди коридора так резко, что я едва не врезалась в неё.

– Арина.

Я уже смотрела на журнал.

Строка была чёткой, свежей, ещё блестела чернилами. На краю бумаги плясала тёмная искра маршрутного канала. Не почерк башни. Не регистр. Сторонняя запись, прошедшая через техническую пару, потому что чужой спор снова зацепил мою метку.

Если она не придёт в башню Ворона добровольно, туда приведут одну из её ведьм.

На секунду боль в руке перестала иметь значение.

Лада в конце коридора тихо всхлипнула. Ника держала её под локоть, Сольвей шла рядом, бледная и испуганная. Левен Орс, услышав голос Марьяны, остановился и сразу оглядел коридор: окна, двери, боковую лестницу, арки. Хорошая привычка. Профессиональная.

Демьян вышел из аудитории следом.

Увидел журнал.

Подошёл.

– Покажи.

Я подняла на него взгляд.

– Попросите.

Он замер.

Маленькая пауза.

Опасная.

Потом сказал:

– Покажи, пожалуйста.

Я повернула журнал так, чтобы он прочитал, не касаясь.

Его лицо стало страшным.

Не злым. Злость у него была живой эмоцией. А сейчас лицо словно выключилось. Остался холодный расчёт и тихая жестокость, направленная туда, где автор сообщения, если бы был умнее, уже должен был спрятаться под землю.

– Кто из твоих сейчас не с вами? – спросил он.

– Кира, Таисия, ректор, Равен, Торн и остальной курс в аудитории. Иветта была с нами после занятия. Восточная башня закрыта.

– Закрыта была вчера.

Да.

Спасибо.

Мы все помнили, как хорошо закрытые системы справлялись с этой академией.

Левен быстро сказал:

– Я доведу Ладу и Сольвей до лечебной комнаты. Там печать магистра Лор и две двери. Ника останется с ними.

Ника сразу кивнула.

– Да.

Демьян посмотрел на Левена.

– Ты никуда их не ведёшь без моей проверки маршрута.

Левен ответил спокойно:

– Адепт Ворон, я не возражаю против проверки. Но тон оставьте для тех, кто обязан вам подчиняться.

Воздух похолодел.

Марьяна тихо сказала:

– Ох, Левен мне нравится всё больше.

– Марьяна, – прошептала я.

– Молчу. Но нравится.

Демьян сделал шаг к Левену.

Я встала между ними.

Снова.

Сегодня это уже становилось физическим упражнением: найди двух опасных мужчин, поставь себя в промежуток и попытайся не получить чужой магией по платью.

– Сейчас угроза моей группе, – сказала я. – Любой конфликт между вами работает на отправителя.

Демьян не смотрел на Левена.

На меня.

– Тебя только что ранили.

– Поэтому я особенно не хочу тратить силы на вашу ревность.

Слово вырвалось слишком точным.

Коридор замолчал.

Даже Левен отвёл взгляд, будто услышал личное и решил быть порядочным.

Демьян смотрел жёстко.

– Осторожнее.

– Я стараюсь.

– Плохо.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Зато честно.

Он наклонился ближе, но не коснулся.

– Мою реакцию на угрозу твоей группе ты называешь ревностью?

– Вашу реакцию на Левена Орса – да.

Тишина.

На этот раз он первый отвёл взгляд.

Коротко.

Всего на миг.

Но я увидела.

Попала.

И не почувствовала радости. Потому что ревность Демьяна Ворона была не романтической мелочью. Это могло стать оружием, которым будут бить по всем вокруг меня.

– Маршрут проверю, – сказал он сухо. – Потом Орс ведёт их в лечебную комнату.

– Благодарю.

Он приложил браслет к стенному указателю. Тёмная магия прошла по камню, ушла к боковому коридору, вернулась тонкой синей нитью.

– Чисто, – сказал Демьян. – До второй двери. Дальше – чужая печать.

Левен кивнул.

– Достаточно.

Ника подошла ко мне.

– Ты сама в лечебную?

– После проверки восточной башни.

– Арина.

Демьян молчал на долю секунды дольше, чем требовалось. Серые глаза потемнели, и я поняла: ответ он уже просчитал.

– Ника, если угроза на группу, я должна знать, кто остался в башне и что с журналом.

– Рука.

– Работает.

Демьян молчал на долю секунды дольше, чем требовалось. Серые глаза потемнели, и я поняла: ответ он уже просчитал.

– Это не медицинский термин.

– Временный.

Она сжала губы, но спорить при всех не стала. Хорошая подруга. Потом отчитают в комнате – это другое.

Левен повёл Ладу, Нику и Сольвей к лечебному крылу. Перед уходом он остановился на секунду.

– Адептка Вельская, я поставлю щит у двери. Он не будет мешать вашей магии.

– Спасибо.

– Если понадобится, позовите через Нику. У неё теперь мой короткий знак доступа.

Демьян тихо сказал:

– Щедро.

Левен повернулся к нему.

– Безопасно.

И ушёл.

Очень достойно.

Очень не вовремя для моего и без того сложного отношения к понятию “проводник”.

Кира вышла из аудитории вместе с магистром Равеном, Таисией и Иветтой через минуту. Судя по лицу Киры, она уже была готова на все варианты незаконной защиты.

– Что случилось? – спросила она.

Марьяна показала журнал.

Кира прочитала.

Затем медленно закрыла глаза.

– Хорошо.

– Кира, это “хорошо” звучит как начало преступления.

– Это начало внутреннего спокойствия перед преступлением.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

– Нет.

– Арина, они угрожают нам.

– Да. Поэтому мы действуем так, чтобы они не знали, кого мы защищаем первым.

Таисия подошла ближе.

– Уже знают.

Я повернулась к ней.

– Что видела?

Она провела пальцами по краю журнала.

– Тёплую комнату. Чужую руку на зелёной ленте. Девушка спит и не просыпается.

Сердце ударило в груди.

– Кто?

– Не вижу лица. Волосы светлые.

Лада.

Или Иветта.

Или Сольвей при другом освещении.

Марьяна побледнела.

– Лечебная комната?

Таисия покачала головой.

– Теплее. Там пахнет растениями.

Сольвей.

Рябинка.

Восточная башня.

– В башню, – сказала я.

Демьян уже шёл.

– Нет, – сказала я.

Он остановился так резко, что плащ качнулся у ног.

– Что ещё?

– Вы не входите первым. Если цель – привести одну из ведьм в вашу башню, появление вас рядом с восточной башней может активировать следующий шаг.

– Если цель – похищение, твоя осторожность даст им время.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

– Если цель – заставить меня прийти к вам добровольно, ваша скорость даст им доказательство, что я снова завишу от вас.

– К черту доказательства.

– Вот поэтому вы и опасны.

Он подошёл вплотную к границе приличного расстояния.

– Арина, сейчас не договор.

Имя прозвучало низко.

Лично.

Метка отозвалась теплом.

– Сейчас именно договор, – ответила я. – Потому что кто-то пытается заставить меня нарушить все условия.

Ректор, вышедший из аудитории следом, посмотрел на нас обоих.

– Решение: к восточной башне идут магистр Равен, адептка Вельская, адептки Рутская, Дымова, Морвен, Рис и Ворон на расстоянии. Я направляю печать на башню с внешней стороны. Сомов проверит жилые комнаты через служебный контур.

– А Левен? – спросила я.

– Лечебное крыло под его щитом. Пусть остаётся там.

Демьян ничего не сказал.

Но я почувствовала, как его магия потемнела.

Мы пошли быстро.

Коридоры центрального корпуса уже бурлили слухами. После сорванного занятия адепты высыпали на лестницы и галереи, но при виде нашей группы расступались. Я шла между Марьяной и Кирой, с журналом в руках. Таисия и Иветта держались чуть позади. Демьян – сбоку, на расстоянии, которое казалось формальным только тем, кто не чувствовал его шторм.

Я чувствовала.

К сожалению.

Восточная башня встретила нас тишиной.

Слишком ровной.

Обычно здание шуршало: лампы, камин, лёгкий скрип дерева, Рябинка на подоконнике. Сейчас у входа не было ни звука. Контур горел синим, но в центре синевы пульсировала маленькая чёрная точка.

Равен поднял руку.

– Стойте.

Демьян уже смотрел на точку.

– Метка вызова.

– Чья? – спросила я.

– Моя.

Я резко повернулась к нему.

– Вы ставили?

– Нет.

– Может ли кто-то подделать?

Слова прозвучали ровно, но после них пространство будто сузилось. Я почувствовала это кожей и заставила себя стоять спокойно.

– Сегодня нам уже ответили.

Да.

Может.

Я открыла журнал. На странице появлялась новая строка.

Восточная башня запросила старший маршрут. Причина: добровольный проход ведьмы в башню Ворона.

– Никто туда не проходил, – сказала Марьяна.

Таисия вдруг подняла голову.

– Проходит.

– Кто? – спросила я.

– Не ногами.

Внутри башни что-то глухо ударило.

Потом второй раз.

Рябинка закричала.

Я не знала, что растение может кричать.

Это был тонкий, режущий звук, похожий на скрип стекла и свист ветра в сухих ветках. Сольвей в лечебном крыле его бы услышала даже через стены, будь рядом. А здесь, у входа, звук ударил прямо в грудь.

Кира побелела.

– Там Иветта.

Точно.

Иветта осталась в башне с Сомовым? Нет. Сомов должен был подойти с другой стороны. Иветта после занятия шла с нами, но где она сейчас?

Я резко обернулась.

Иветты не было.

В коридоре, среди нас, в шуме и спешке – не было.

Когда она исчезла?

На каком повороте?

Как я не заметила?

Холодная вина поднялась к горлу, но я сразу прижала её внутрь. Потом. Вина – потом. Сейчас нужно действовать.

– Иветта! – позвала Марьяна.

Ответа не было.

Демьян приложил браслет к контуру башни.

– Открыть.

Контур вспыхнул красным.

Старший маршрут допущен. Личная пара следует добровольно.

– Нет, – сказала я. – Я не следую.

Башня молчала.

Метка на моём запястье начала жечь.

Демьян повернулся ко мне.

– Её тянут через мой маршрут. Если я войду один, система зачтёт, что ты отправила ведьму вместо себя.

– Если я войду с вами, зачтёт третий пункт.

– Да.

Вот он даже не стал врать.

Кира схватила меня за локоть.

– Арина, нельзя.

Изнутри снова донёсся крик Рябинки.

А потом голос Иветты.

Глухой.

Испуганный.

– Арина! Не открывайте зеркало!

Зеркало.

Иветта – зеркальные щиты.

Тёплая комната. Чужая рука на зелёной ленте. Девушка спит и не просыпается.

Это была не Сольвей.

Это была Иветта у зеркала в библиотечной нише.

Я посмотрела на Демьяна.

– Можно войти так, чтобы башня не засчитала добровольный проход?

– Только если тебя внесут как угрозу.

– Как?

Его глаза стали темнее.

– Я должен объявить тебя угрозой моему маршруту.

– Последствия?

– Все контуры будут держать тебя на расстоянии от меня.

Марьяна посмотрела на меня так выразительно, что её взгляд можно было вносить в протокол отдельной строкой. Я ответила ей коротким движением пальцев: спокойно.

– Это хорошо.

– И от моей защиты.

Вот.

Разумеется.

Я почувствовала, как Кира сжала мой локоть сильнее.

Ректор уже поднимал посох, но контур башни вспыхнул новой строкой:

До завершения прохода: 3 минуты.

Иветта снова крикнула. В этот раз слабее.

Демьян смотрел на меня.

Ждал.

Впервые не решал сам.

Потому что оба варианта были плохими, и он знал: если выберет за меня сейчас, уничтожит даже те тонкие границы, которые мы утром записали.

Я медленно выдохнула.

– Объявляйте.

– Арина, – сказала Марьяна.

– Если я войду с ним как пара, они получат третий пункт. Если я войду как угроза, я хотя бы останусь собой.

Демьян наклонился ближе.

– Без моей защиты зеркало может ударить в тебя.

– Значит, стойте рядом. Но не вместо меня.

Он смотрел ещё секунду.

Потом приложил ладонь к контуру.

– Демьян Ворон объявляет Арину Вельскую угрозой личному маршруту до завершения спасения адептки Иветты. Ограничить парную связку. Запретить зачёт добровольного прохода.

Контур башни взвыл.

Метка на моём запястье вспыхнула болью.

Серебряный круг вокруг ворона треснул.

Демьян побледнел.

Впервые за всё время.

– Беги, – сказал он.

Двери распахнулись.

Мы ворвались в восточную башню.

И увидели на полу общего зала раскрытое зеркало Иветты, из которого поднималась чужая рука в перчатке Рейдов, сжимающая зелёную ленту Сольвей.

А в самом стекле, за плечом плачущей Иветты, отражалась башня Демьяна Ворона.

Глава 15. Зеркальный проход

Глава 15. Зеркальный проход

Зеркало в восточной башне выглядело обычным только первые несколько секунд. Высокая чёрная рама, тусклое стекло, тонкая трещина у нижнего края, отражение камина и наших лиц, вытянутых тревогой. Но за поверхностью двигалось чужое пространство. Оно дрожало, как вода в тёмном колодце, и каждый отблеск башни Ворона в нём был слишком ясным, слишком приглашённым, слишком похожим на ответ, который кто-то уже написал за нас.

В зеркале отражалась башня Демьяна Ворона.

Не наша восточная башня с зелёным ковром, тёплыми лампами, разбросанными после ночи пледами и раскрытым журналом на столике. Не общий зал, где Иветта стояла на коленях у зеркала с побелевшим лицом и дрожащими пальцами.

В стекле была другая комната.

Тёмная. Высокая. С узким окном, за которым бился грозовой свет. Каменный пол, чёрные книжные шкафы, длинный стол с картами маршрутов, тяжёлое кресло у стены. На подлокотнике кресла был вырезан тот же ворон с раскрытыми крыльями, что горел на запястье Демьяна.

Его башня.

Его пространство.

И чужая рука в перчатке Рейдов, сжимающая зелёную ленту Сольвей, тянула Иветту внутрь отражения.

Вот тут стало ясно: ловушка устроена без грубости. Даже красиво, если бы не хотелось разбить это зеркало о чью-нибудь самоуверенную голову.

Иветту не волокли силой по полу. Её зеркальный щит зацепили за личный предмет другой ведьмы, за ленту Сольвей, через знакомый эмоциональный след. Затем открыли отражение на башню Ворона. Если Иветта пройдёт туда, сообщение станет правдой: одну из моих ведьм привели в его башню. Если я пойду за ней – третий пункт пари окажется засчитан.

Нет.

Этого слова я тоже не хотела в тексте собственной жизни.

Третий пункт станет исполненным.

Я бросила взгляд на журнал в руках Марьяны. Страница уже темнела по краям, будто ждала финальной записи.

Демьян стоял у входа в общий зал.

Из-за того, что объявил меня угрозой личному маршруту, между нами теперь висела тонкая красная линия. Она тянулась от его браслета к моей метке и дрожала, когда он пытался сделать шаг ближе. Лицо у него было бледнее обычного. На скуле ходила мышца. Глаза – чёрные от шторма.

Он хотел войти.

Очень.

Хотел пересечь комнату, схватить зеркало, раздавить чужую руку в перчатке Рейдов, закрыть меня за спиной и решить всё силой. Это читалось в каждом напряжённом движении.

Но он стоял.

Потому что сам назвал меня угрозой своему маршруту.

И сейчас его собственная магия держала его от меня на расстоянии.

Иногда справедливость приходит в странной упаковке.

– Иветта, – сказала я спокойно. – Смотри на меня.

Она подняла глаза.

Смуглое лицо стало серым, тёмные волосы выбились из причёски, губы дрожали. Зеркальная ведьма из нашей группы всегда держалась собранно: говорила мало, двигалась плавно, умела отражать чужие заклинания так аккуратно, будто поправляла складку на платье. Сейчас её правая рука была по локоть в зеркале, и что-то с той стороны удерживало её запястье.

– Я не открывала, – выдохнула она. – Оно само… через мою дорожную ленту… я увидела Сольвей и подумала…

– Я знаю. Дыши.

Сольвей рядом с лестницей побелела.

– Это моя лента?

– Твоя. Но не ты виновата.

Она кивнула слишком быстро. Рябинка, оставленная утром в башне, обвила её запястье двумя зелёными плетями, словно тоже пыталась удержать хозяйку на месте.

Кира уже стояла слева от зеркала. Без стула. Зато с таким лицом, что стул становился лишним.

– Скажи, что делать.

Я посмотрела на зеркало.

Поверхность дрожала, как вода. Чужая рука в перчатке Рейдов держала зелёную ленту, намотанную на запястье Иветты. Не на кожу – на магический отражённый контур. Если разрезать ленту грубо, можно повредить её щит. Если разбить зеркало, Иветта останется частью руки там, частью здесь. Мерзкая ловушка.

Очень грамотная.

– Нельзя бить, – сказала я.

Кира сжала зубы.

– Я уже поняла.

– Нужна обратная печать.

Марьяна раскрыла блокнот.

– Какая?

– Не чернилами. Голосом и контуром. Иветта должна отозвать право отражения сама.

Демьян произнёс от двери:

– Она не успеет.

– Молчите.

Слово вылетело резче, чем я хотела.

В комнате стало тихо.

Я не обернулась к нему. Если посмотрю, увижу злость, давление, это его ужасное “я знаю лучше” – и потрачу секунду на сопротивление. А секунды сейчас уходили вместе с силой Иветты.

– Иветта, слушай. Ты зеркальная ведьма. Отражение взяло твой страх за Сольвей. Верни ему другое.

– Какое?

– Свидетельство. Назови себя. Назови место. Назови, что башня Ворона не является твоим пунктом выхода.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Я…

Её голос сорвался.

Рука дёрнулась глубже в стекло.

Из зеркала донёсся тихий мужской смех.

Не Кирсан.

Голос был ниже, старше. Незнакомый.

Демьян резко поднял голову.

– Равен, контур.

Магистр Равен, вошедший следом за нами, уже ставил защиту по полу. Ректор закрывал дверь башни внешней печатью. Но оба понимали: если ударить по зеркалу силой, ловушка сработает.

– Арина, – сказала Марьяна тихо. – Она слабеет.

Я опустилась на колени перед зеркалом.

Метка на запястье взвыла болью. Красная линия между мной и Демьяном натянулась. Его шторм за спиной ударил по стенам комнаты, лампы вспыхнули и погасли.

– Не подходи к стеклу, – сказал он.

Я провела пальцами по полу перед зеркалом, не касаясь поверхности.

– Господин Ворон, сейчас вы мешаете.

– Сейчас я вижу, что оно ждёт тебя.

– Конечно ждёт. Поэтому я туда и не пойду.

Он даже не повысил голоса. От этого сказанное ощущалось опаснее, чем если бы он сорвался.

– Ты уже на коленях перед проходом.

– Для контура.

– Вельская.

Я обернулась.

Он стоял у красной линии, и впервые я увидела на его лице не только ярость. Там был страх. Спрятанный глубоко, сжатый в челюсти, превращённый в приказной тон. Но страх всё равно был.

Это не смягчило ситуацию.

Просто объяснило, почему он выглядел готовым разнести башню.

– Если я ошибусь, – сказала я, – вы удержите внешний удар. С того места, где стоите.

– А если удар пройдёт в тебя?

– Спросите.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

– Ты упрямая до безумия.

– Вы опасный до хамства. Сейчас оба потерпим.

За моей спиной Марьяна тихо сказала:

– Боги, я это запишу.

– Марьяна.

– Молчу.

Я подняла правую руку и выпустила тонкую серебряную нить. Она легла на пол вокруг зеркала ровным полукругом. Контур получался слабым из-за боли, но точным. Сейчас сила была менее важна. Нужен был смысл.

– Иветта, повторяй. “Я Иветта Рис, ведьма зеркального щита, нахожусь в восточной башне экспериментальной группы”.

– Я Иветта Рис, – прошептала она, – ведьма зеркального щита, нахожусь в восточной башне экспериментальной группы.

– “Моё отражение принадлежит моему контуру”.

Кира напряглась первой. Я почувствовала это даже без взгляда и чуть повернула голову, напоминая ей: сейчас не время для огня.

– Моё отражение принадлежит моему контуру.

– “Башня Ворона не является моим выходом”.

Иветта вздрогнула.

Чужая рука в зеркале сжала ленту сильнее.

– Говори, – сказала я.

– Башня Ворона не является моим выходом.

Зеркало потемнело.

Комната Демьяна в отражении дрогнула. Кресло с вороном исказилось, вытянулось, как в плохом сне. Чужая рука резко дёрнула Иветту, и она вскрикнула.

Демьян сделал шаг.

Красная линия между нами вспыхнула.

Он остановился сам.

Сам.

Это стоило ему усилия. Я видела, как побелели пальцы на руке, сжатой в кулак.

– Дальше, – сказал он глухо.

Не приказал мне.

Не спорил.

Просто удерживал себя и шторм.

Я вернулась к Иветте.

– “Я отзываю чужое отражение через имя того, кто держит ленту”.

Иветта заплакала.

– Я не знаю имя.

– Тогда смотри на руку. Перчатка. Шов. Знак. Любая деталь.

Она заставила себя смотреть в зеркало. Её плечи дрожали, но взгляд стал чётче. У зеркальных ведьм зрение через отражение острее. Если Иветта выдержит, она увидит.

– Перчатка Рейдов, – прошептала она. – Но знак старый. На внутренней стороне… не Рейды. Там… птица без крыла.

Демьян сказал:

– Чистый Шторм.

Ректор резко повернулся к нему.

– Откуда ты знаешь?

– Родовая сказка. Те, кто хотел очистить Сердце от ведьминских линий после раскола.

– Это не сказка, – тихо произнёс Торн. – Судя по сегодняшнему дню.

Чужая рука в зеркале дрогнула.

Она услышала.

Хорошо.

Значит, связь двусторонняя.

Я усилила контур.

– Иветта, повторяй: “Я отзываю отражение у руки Чистого Шторма”.

– Я отзываю отражение у руки Чистого Шторма.

– “Зелёная лента – свидетель ловушки, не путь”.

Слова прозвучали ровно, но после них пространство будто сузилось. Я почувствовала это кожей и заставила себя стоять спокойно.

– Зелёная лента – свидетель ловушки, не путь.

Сольвей вдруг шагнула вперёд.

– Можно мне?

Я кивнула.

Она вытянула руку, и Рябинка с её запястья пустила тонкий побег к зелёной ленте в зеркале. Побег не вошёл в стекло. Лёг на его поверхность и расцвёл крошечными белыми цветами.

Сольвей сказала тихо:

– Лента моя. Я не звала. Я не отдаю.

Цветы вспыхнули.

Зеркало хрустнуло.

Чужая рука отпустила Иветту.

Кира схватила её за плечи и резко оттащила назад. Я одновременно закрыла зеркало серебряной печатью, Равен опустил сверху боевой щит, а Демьян ударил штормом по внешней стороне отражения.

Всё произошло в один вдох.

Стекло почернело.

Потом треснуло от центра к краям и погасло.

Иветта осела на пол, Кира удержала её, Ника, вернувшаяся из лечебного крыла вместе с Ладой и Левеном, сразу бросилась к ней. Сольвей села рядом и дрожащими пальцами разматывала Рябинку. Марьяна держала журнал так крепко, что костяшки побелели.

Я осталась на коленях перед погасшим зеркалом.

Сил вдруг стало мало.

Очень мало.

– Арина, – сказал Демьян.

Красная линия между нами погасла.

Я подняла голову.

Он стоял ближе.

На расстоянии одного шага.

Башня снова признала его опорой.

И это было ужасно, потому что мне действительно хотелось опереться. На минуту. На секунду. Просто перестать держать всё самой.

Но я увидела журнал.

И строку на чистой странице.

Третий пункт не засчитан. Ведьма не вошла в башню Ворона.

Ниже проявились новые буквы:

Испытание будет повторено. Следующая ставка – доверие.

Демьян тоже прочитал.

Его лицо стало ледяным.

– Теперь я их найду.

Я встала сама. С трудом, но сама.

– Нет, господин Ворон. Теперь мы их найдём.

Он посмотрел на меня.

– Ты едва стоишь.

– Зато я уже знаю, как они работают.

– Они пойдут по твоим девочкам.

Я слегка повернула запястье, пряча дрожь пальцев в складках рукава. Голос должен был остаться ровным, даже если внутри всё спорило с этим требованием.

– Поэтому я не отойду от них.

– Тогда они пойдут по мне.

Я замерла.

Демьян подошёл ещё на полшага. Близко. Слишком близко для спокойного разговора после зеркала и чужих рук.

– Следующая ставка – доверие, – сказал он тихо. – Значит, они сделают так, чтобы ты поверила мне. Или так, чтобы ты меня возненавидела окончательно.

– Второе проще.

– Для тебя?

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Для них.

Он смотрел на меня долго.

– А для тебя?

Я не ответила.

Потому что ответ был уже сложнее, чем мне хотелось.

И именно это было самым опасным.