Текст книги "Спор на любовь (СИ)"

Автор книги: Рия Адри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4. Подтверждение

Глава 4. Подтверждение

К вечеру академия стала громче. В коридорах зажигались настенные лампы, по мостам шли адепты в тёмных формах, пахло мокрой шерстью плащей, полированным камнем и ужином, который где-то уже подавали без учёта ведьминских проблем. В восточной башне девочки переодевались молча и быстрее обычного: дорожную пыль сменяли аккуратные платья, перчатки, заколки, строгие воротники. Я застёгивала манжету и думала, что иногда достоинство начинается с простой вещи – выйти к чужому залу чистой, собранной и с документами в папке.

Журнал ответил раньше меня.

При отказе адептка Арина Вельская не будет допущена в общий обеденный зал.

Я смотрела на чёрные строки, проступившие на белой странице, и ощущала, как в комнате медленно меняется воздух.

Минуту назад в общем зале восточной башни пахло чаем, сухими травами и мокрой шерстью дорожных плащей, которые девочки развесили у камина. На низком столе стояла посуда, в креслах валялись наши папки, на подоконнике Сольвей уже успела устроить Рябинке временное место, строго в чехле, разумеется. Всё выглядело если не спокойно, то хотя бы управляемо.

Теперь управляемость закончилась.

Остался журнал, чужая магия и требование подтвердить то, чего я подтверждать не собиралась.

Кира первой подошла к столику и наклонилась над страницей. Короткие чёрные волосы упали ей на щёку, губы сжались в тонкую линию.

– Это угроза?

– Это системное уведомление, – сказала я.

– Звучит как угроза, которая надела приличную мантию.

С этим трудно было спорить. Академия Грозового Предела вообще удивительно хорошо умела делать мерзкие вещи официальным тоном.

Марьяна поднялась с кресла, всё ещё держа в руках чашку. Пальцы у неё побелели на тонком фарфоре.

– А если ты не пойдёшь в общий зал? Ну его, этот ужин. Поедим булочки, напишем жалобу, сделаем вид, что у нас вечер домашнего круга.

– Собрание обязательное, – напомнила я. – Нас уже отметили в расписании. Если староста группы не явится в первый же день, это используют против всех.

Ника посмотрела на меня тревожно.

– Но подтверждать личную пару тоже нельзя.

– Нельзя, – согласилась я.

Сольвей осторожно подняла руку, как на занятии.

– А можно подтвердить не пару, а факт ужина?

Кира повернулась к ней.

– Соль, у тебя удивительный талант формулировать безумие так мягко, что оно начинает казаться вариантом.

– Я просто предлагаю поискать обход.

Вот это было разумно.

Я села за столик, положила рядом расписание и раскрыла папку. Запястье под перчаткой глухо пульсировало. Знак Ворона, будь он неладен, словно услышал разговор о себе и решил напомнить, что он тут не украшение.

Я взяла перо и аккуратно написала в журнале:

Адептка Арина Вельская подтверждает необходимость временного доступа к общему обеденному залу без признания личной пары, личной связки, учебного партнёрства или обязательств перед старшим маршрутом Демьяна Ворона.

Чернила впитались в бумагу.

Страница на секунду потемнела.

Потом ниже проступило:

Формулировка не соответствует запросу старшего маршрута.

Марьяна закрыла глаза.

– Я начинаю ненавидеть эту книгу.

– Она взаимна, – сказала Кира.

Я зачеркнула строку тонкой чертой и написала вторую:

Адептка Арина Вельская подтверждает наличие технической маршрутной ошибки до утренней диагностики и запрашивает допуск к обязательному собранию экспериментальной группы.

Ответ появился быстрее:

Ошибка не признана старшим маршрутом. Требуется подтверждение личной пары.

Очень интересно.

Значит, сама система не считала метку ошибкой до тех пор, пока Демьян не признает её ошибкой. А Демьян уже дал письменное согласие на проверку, но не дал согласия назвать произошедшее сбоем в маршрутном ядре.

Умно.

Грязно.

Или случайно.

После знакомства с Демьяном Вороном последнее хотелось сразу вычеркнуть.

– Он это сделал специально? – спросила Ника тихо.

Я не ответила сразу.

Потому что не знала.

И потому что рядом с девочками не имела права уверенно обвинять человека без доказательств, даже если этот человек за пару часов успел стать причиной большинства наших проблем. Хорошая староста не подменяет факты ощущениями.

Хотя ощущения уже предлагали составить отдельную папку.

– Он точно понимает, как работает его маршрут лучше нас, – сказала я. – И сейчас система даёт ему преимущество.

– Значит, специально, – отрезала Кира.

– Значит, будем считать, что специально, и действовать осторожно.

Марьяна поставила чашку на стол.

– Что он хочет?

Я посмотрела на строку в журнале.

– Чтобы я произнесла или написала подтверждение личной пары. После этого слухи станут удобнее для него и опаснее для нас.

– Но метка и так есть.

– Метка без моего согласия – спорная. Подтверждение превратит её в признанную.

Сольвей побледнела.

– То есть нельзя даже случайно написать?

– Нельзя.

Рябинка в чехле тревожно зашуршала. Сольвей накрыла её ладонью, но на меня смотрела уже взросло и серьёзно. В нашей группе она чаще всех казалась мягкой, рассеянной, сосредоточенной на растениях и их настроении. Но мягкость не равнялась глупости. Сольвей первая поняла, что просьба журнала опасна именно формулировкой.

Я перевернула страницу назад, проверила акт, который мы внесли при входе, и снова посмотрела на запрос.

– Вариант первый: я отказываюсь и не иду на собрание. Плохо для группы. Вариант второй: подтверждаю пару. Плохо для меня и для группы. Вариант третий: вызываю куратора и требую альтернативный маршрут.

– Время? – спросила Кира.

– До собрания час сорок.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

– Куратор за это время успеет побледнеть, извиниться и снова ничего не решить.

Ника вздохнула.

– Кира.

– А я неправа?

Увы. С большой вероятностью она была права.

Я написала в журнале:

Запрос куратору прибытия. Требуется альтернативный допуск старосты экспериментальной группы к обязательному вечернему собранию без подтверждения личной пары. Срочно.

Журнал принял строку.

На полях вспыхнула маленькая синяя точка.

Запрос отправлен.

Хорошо.

Наконец-то действие, которое не выглядело как медленное погружение в чужую ловушку.

Синяя точка мигнула.

Погасла.

Ниже появилась новая строка:

Куратор прибытия недоступен. Старший маршрут у входа.

В общем зале стало очень тихо.

Я медленно подняла взгляд на входную дверь восточной башни.

За матовым стеклом контура действительно стояла высокая тёмная фигура.

Конечно.

Просто прекрасно.

Академия, похоже, решила сегодня экономить время и сразу приносить проблемы к нашему порогу.

– Нет, – сказала Кира.

– Кира.

– Я сказала “нет” в качестве общей оценки ситуации.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

– Оценку услышала. Теперь все остаются здесь.

– Арина…

– Все, – повторила я.

И сама пошла к двери.

Не потому что была храброй. Храбрость тут вообще ни при чём. Просто если Демьян стоял у входа, мне нужно было говорить с ним до того, как он заговорит с системой башни. И желательно при свидетелях. Поэтому я остановилась у порога общего зала, не выходя за внутренний контур, чтобы девочки слышали каждое слово.

Стеклянная полоса у двери вспыхнула синим.

За ней стоял Демьян.

Уже без верхней куртки, в чёрной форме старшего курса. Ворот расстёгнут на одну пуговицу, серебряный ворон на груди ловил свет ламп, волосы высохли и лежали гладко, открывая резкие скулы. Он выглядел так, будто успел спокойно переодеться, поужинать чьим-то терпением и прийти за моим.

За его плечом стоял Касс Ортин, тот самый светловолосый адепт, предупредивший меня насчёт мягкого голоса. Рыжего и тёмно-русого рядом не было. Уже хорошо. Хотя слово “хорошо” рядом с Демьяном сегодня звучало как издевательство.

– Вельская, – сказал он.

– Господин Ворон.

Я специально произнесла обращение ровно. Без вызова. Без раздражения. Официальность у меня сегодня была последним приличным щитом, и я собиралась держать его двумя руками.

Демьян скользнул взглядом по комнате за моей спиной. По девочкам. По журналу на столике. По чашкам. По Рябинке, чьи листья тут же спрятались глубже в чехол. После этого он снова посмотрел на меня.

– Ты не подтвердила запрос.

– Потому что он сформулирован неверно.

– Система так не считает.

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.

– Система использует ваш маршрут. Её мнение предсказуемо.

Касс рядом тихо кашлянул, пряча усмешку.

Демьян не отреагировал.

– До собрания меньше двух часов.

– Я умею считать время.

– И понимаешь, что без подтверждения не войдёшь в общий зал.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

– Понимаю.

– Тогда в чём проблема?

Вот как.

Он действительно спросил.

Спокойно. Чётко. С видом человека, который смотрит на чужую границу и видит в ней не запрет, а условие задачи.

– Проблема в том, что от меня требуют признать личную пару, которой я не давала согласия.

– Метка уже есть.

– Согласия нет.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

– Метка сильнее твоей формулировки.

Я почувствовала, как внутри стало холодно.

Девочки за спиной притихли.

Вот он.

Настоящий Демьян Ворон.

Без ленивой усмешки, без игры словами. Холодный, ровный, опасный. Человек, для которого магический факт весил больше женского согласия, если этот факт давал ему власть.

Я держала взгляд.

– В таком случае ваша академия только что получила серьёзную проблему с Министерством.

– Министерство далеко.

– Документы доходят.

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.

– Пока они дойдут, вечернее собрание закончится.

Он ударил по времени.

Потом по группе.

– Твоих ведьм отметят как отсутствующих без уважительной причины. Завтра на первом занятии им напомнят, что экспериментальная группа не способна соблюдать расписание. Через два дня это станет мнением. Через неделю – привычкой. Ты достаточно умна, чтобы понимать, как быстро здесь закрепляются такие вещи.

Я молчала.

Потому что он был прав.

Снова.

И снова использовал правоту как нож, аккуратно приложенный к горлу моей ответственности.

Кира сделала шаг за моей спиной.

– Вот же…

– Кира, – сказала я, не оборачиваясь.

Она остановилась.

Демьян услышал.

И посмотрел мимо меня на неё.

Очень спокойно.

Очень опасно.

– Держи свою алхимичку ближе, Вельская. У неё лицо человека, который думает руками.

Я тоже обернулась.

Кира побледнела от злости, но промолчала.

– Моя группа под моей ответственностью, – сказала я.

– Вот именно.

Он вернул взгляд ко мне.

– Поэтому выбирай. Подтверждение пары – и ты входишь сама. Или я иду рядом и подтверждаю доступ вручную у каждой двери.

– Вы предлагаете слухи или слухи.

– Я предлагаю ужин.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

– Ужин с условием.

– Всё здесь будет с условием.

Слишком честно.

Слишком мрачно.

Мне даже на секунду стало любопытно, понимает ли он, как звучит. Или понимает и именно поэтому говорит так прямо: чтобы я быстрее перестала искать в академии безопасные пути.

– Третий вариант, – сказала я.

– Слушаю.

– Вы письменно подтверждаете в журнале, что сопровождаете старосту экспериментальной группы к обязательному собранию из-за ошибки маршрута и до утренней диагностики не претендуете на признание личной пары.

Касс посмотрел на Демьяна с интересом.

Демьян молчал.

Я продолжила:

– Идёте на расстоянии не меньше трёх шагов. Не касаетесь меня. Не называете своей парой, ведьмой, девушкой или иным словом, которое может быть воспринято как личная принадлежность. При входе в общий зал подтверждаете мой доступ как временный технический. При свидетелях.

Марьяна за спиной тихо выдохнула:

– Боги, она сейчас составила правила прогулки.

Я услышала.

Демьян тоже.

– У тебя талант к договорам, – сказал он.

– У меня талант выживать среди людей, которые считают свои желания достаточным основанием.

Серые глаза потемнели.

Да, это было о нём.

Да, он понял.

Нет, я не жалела.

Никого не оскорбила. Просто сказала правду. Вежливо. Сдержанно. Доказуемо по событиям сегодняшнего дня.

Демьян положил ладонь на стеклянный контур у двери. Между нами вспыхнула синяя линия. Метка на моём запястье тут же отозвалась жаром.

Я не опустила взгляд.

– Три шага, – сказал он. – Без прикосновений. Без слов принадлежности. До утренней диагностики.

– В журнале.

– Открой.

Я отошла к столику, открыла журнал на чистой странице и повернула к двери. Чернила проступили сами, принимая его диктовку.

Старший маршрут Демьяна Ворона подтверждает сопровождение адептки Арины Вельской к обязательному вечернему собранию как временную техническую меру до утренней диагностики. Признание личной пары адепткой Вельской не совершалось.

Я прочитала дважды.

– Добавьте: “Сопровождение не создаёт обязательств”.

Демьян посмотрел на меня через стекло.

– Ты уже получила такую бумагу.

– Получу ещё одну.

Касс хмыкнул:

– Демьян, ты сам поднял ведьму, которая пишет быстрее, чем ты давишь.

– Заткнись, – спокойно сказал Демьян.

В голосе не было злости.

И всё равно Касс сразу замолчал.

Я отметила это.

Демьян провёл пальцем по стеклу, и в журнале появилась нужная строка.

Сопровождение не создаёт обязательств со стороны адептки Вельской и экспериментальной группы.

– Довольна?

– Пока да.

– Осторожное слово.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

– Точный ответ.

Он убрал руку от контура.

– Через час я буду у входа.

– Мы выйдем сами.

– Через час, Вельская.

Стекло погасло.

Демьян развернулся и ушёл.

Касс задержался на секунду. Светлые волосы падали на лоб, в глазах стояло открытое веселье, но голос, когда он заговорил, прозвучал тише:

– Ты хорошо держишься.

Я не ответила.

Он чуть наклонил голову.

– Это не комплимент. Это предупреждение. Чем дольше ты держишься, тем интереснее ему будет.

После этого ушёл следом за Демьяном.

Дверь башни погасла окончательно.

Я стояла перед журналом и очень спокойно хотела сесть.

Очень спокойно – потому что ноги вдруг стали ватными.

Марьяна подошла первой.

– Арина.

– Всё в порядке.

– Нет.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

– Я знаю.

Она осторожно взяла меня за локоть и отвела к креслу. Я села. На секунду закрыла глаза, потом заставила себя открыть. Нельзя было рассыпаться сейчас. Девочки смотрели на меня. Им нужно было видеть, что ситуация неприятная, но управляемая.

Даже если управляемость держалась на трёх строчках в журнале и моём упрямстве.

– Правила к ужину, – сказала я.

Кира застонала:

– Да ты из камня.

– Нет. Просто у нас час.

– Лучше бы из камня, – пробормотала она. – Камню плевать на Ворона.

Мы переодевались быстро.

Я выбрала академическое платье тёмно-синего цвета с высоким воротом и узкими манжетами. Оно было строгим, удобным и достаточно плотным, чтобы скрыть метку под рукавом, если та снова не решит светиться на всю академию. Волосы я заплела в низкую косу и закрепила серебряной шпилькой с защитным узором. В зеркало смотрела собранная девушка с ровным лицом, усталыми глазами и слишком прямой спиной.

Хорошо.

Пусть такой и видят.

Марьяна надела бордовое платье с чёрной вышивкой по лифу, Ника – мягкое серое, Сольвей – зелёное, с вышитыми листьями на рукавах, Кира – тёмный костюм с коротким жакетом, под которым прятались карманы для мелких флаконов. Я проверила эти карманы взглядом.

– Без “всякого случая”.

Кира показала пустые ладони.

– Только нейтрализатор.

– Кира.

– И маленький дымовой шарик.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

– Нет.

– Он маленький.

– Нет.

Она с тяжёлым вздохом выложила шарик на стол.

Сольвей сама поставила чехол с Рябинкой в угол комнаты.

– Она обиделась, но поняла.

– Передай ей благодарность.

– Передам после возвращения. Сейчас она считает нас предателями.

Таисия всё это время стояла у окна и смотрела на мост, ведущий к главному корпусу.

– Что видишь? – спросила я.

Она медленно повернулась.

– Полный зал. Чёрный стол. Твою руку на дереве. И птицу, которая клюёт стекло.

Марьяна застыла с лентой в руках.

– Это плохо?

Таисия подумала.

– Громко.

Не помогло.

Её предсказания редко помогали заранее. Они только добавляли ощущение, что неприятность уже идёт где-то рядом и просто пока не повернула за угол.

Ровно через час мы вышли к дверям башни.

Демьян ждал снаружи.

Один.

Это было лучше, чем с компанией. И хуже, потому что всё его внимание теперь не разделялось ни на кого.

Он тоже переоделся к вечеру. Чёрная форма была застёгнута строже, серебряный ворон на воротнике блестел, волосы убраны назад. У запястья – тот самый родовой браслет. Высокий, спокойный, опасный. Мужчина, который слишком рано занял в нашем дне слишком много места.

Я остановилась на внутренней стороне контура.

– Господин Ворон.

– Вельская.

Он отступил на три шага.

Точно на три.

Я заметила и пожалела, что заметила. Он соблюдал условия не из уважения. Он демонстрировал, что условия прочитал, принял и теперь тоже играет по ним. С людьми вроде Демьяна даже уступка могла быть способом давления.

Мы вышли.

Метка на запястье отозвалась теплом, но не вспыхнула. Уже победа. Маленькая, временная, но моя.

Дорога к общему залу проходила через крытый мост. За окнами ревела гроза. Молнии били в защитный купол, растекались по нему синими жилами и гасли где-то в основании башен. Внизу темнели тренировочные площадки, между корпусами метались плащи адептов, фонари дрожали в порывах ветра.

Демьян шёл сбоку и чуть позади.

Ровно на три шага.

Это не мешало всем встречным видеть: он сопровождает нас.

Адепты оборачивались. Кто-то замолкал. Кто-то смотрел на моё запястье, хотя рукав скрывал метку. Один парень у лестницы сказал приятелю что-то тихое, тот сразу вытянулся, увидев Демьяна.

Я держала взгляд перед собой.

Взрослая разумная ведьма не сверяет собственную репутацию по лицам незнакомых мужчин. Взрослая разумная ведьма идёт на обязательное собрание, помнит о свидетелях, дышит ровно и не думает о том, что за спиной у неё шагает человек, который может открыть перед ней любую дверь и этим же доказать, что дверь больше не совсем её.

У входа в общий обеденный зал стоял широкий арочный контур. За ним слышались голоса, звон посуды, гул большого помещения. Куратор Сомов должен был встречать нас здесь, но его, разумеется, не было.

Зато справа у колонны стоял Кирсан Рейд.

В тёмно-серой форме, с бокалом в руке и лёгкой улыбкой. Он выглядел так, будто пришёл к удачному месту заранее и теперь наслаждался представлением. Рядом с ним держались двое адептов, но смотрел Кирсан только на нас.

– Ворон, – сказал он. – А я думал, ты приведёшь её под руку.

Демьян не остановился.

– Тебе вредно думать, Рейд. Вид у тебя после этого мерзкий.

Кирсан улыбнулся шире.

– Злая ведьма запретила касаться?

Я остановилась.

Девочки тоже.

Демьян повернул голову к Кирсану медленно.

И вот теперь я увидела, как меняется его магия.

Воздух у пола потемнел. Не дым. Не тень. Что-то плотное, грозовое, с тонкими синими искрами. Оно потянулось к сапогам Кирсана, и тот, к его чести, не отступил. Только улыбка стала холоднее.

– Повтори, – сказал Демьян.

Тихо.

Без угрозы в голосе.

С угрозой во всём остальном.

Я поняла, что если сейчас не вмешаться, конфликт начнётся до входа в зал. А потом вся академия узнает не только о метке, но и о том, что из-за нас двое старших адептов устроили магическую стычку у столовой.

– Господа, – сказала я ровно. – Обязательное собрание начнётся без нас, если вы продолжите обмениваться оценками.

Кирсан перевёл взгляд на меня.

– Воспитанная.

– Точная, – ответила я.

– Демьян, она тебе подходит. Всё записывает, всех поправляет, на поводке идёт красиво.

Мир на секунду стал очень чётким.

Я слышала, как Марьяна резко вдохнула. Как Ника прошептала моё имя. Как Кира сжала пальцы. Как за арочным контуром стихли ближайшие голоса.

Демьян шагнул вперёд.

Условленные три шага исчезли.

Я подняла руку.

Не касаясь его.

Просто поставила ладонь в воздухе между ним и Кирсаном.

– Нет.

Демьян остановился.

Его взгляд опустился на мою руку.

Потом поднялся к лицу.

В нём было столько холодной ярости, что я физически почувствовала её кожей. Он не любил, когда ему мешали. Не любил, когда ему приказывали. И уж точно не любил, когда кто-то вроде Кирсана говорил обо мне слово “поводок” у всех на глазах.

Но если он сейчас ударит, поводок станет главной темой вечера.

Не оскорбление Кирсана.

Не грубость.

А реакция Демьяна.

– Вы обещали, – сказала я тихо. – Три шага. Без прикосновений. Без слов принадлежности. И без сцен, которые сделают хуже моей группе.

Он молчал.

Кирсан смотрел с жадным интересом.

Я выдержала паузу.

– Если хотите подтвердить доступ, подтвердите. Если нет – я внесу отказ в журнал и дождусь куратора здесь.

Демьян медленно повернулся к контуру.

Приложил браслет.

– Демьян Ворон. Подтверждаю технический доступ адептки Арины Вельской и экспериментальной группы к обязательному вечернему собранию.

Арка вспыхнула синим.

– Доступ подтверждён.

Я опустила руку.

– Благодарю.

Демьян наклонился ко мне ближе. Голос стал ниже.

– Ещё раз он скажет такое при тебе – я сломаю ему челюсть.

– Это будет ваше дисциплинарное нарушение.

– Да.

Где-то в коридоре зазвенели шаги, и несколько голов сразу повернулись в нашу сторону. Академия умела слушать даже тогда, когда делала вид, что занята собой.

– И моя проблема.

– Уже нет.

– Ошибаетесь.

Он посмотрел жёстко.

– Вельская, ты слишком часто берёшь на себя чужую грязь.

– А вы слишком легко её создаёте.

Я вошла в общий зал первой.

И сразу поняла, что Таисия была права.

Будет громко.

Обеденный зал старшего курса занимал весь нижний ярус центрального корпуса. Высокие окна поднимались от пола до потолка, за ними вспыхивали молнии, освещая длинные столы, чёрные балки и огромные светильники из стекла и металла. По центру зала стоял главный преподавательский стол. Справа – столы боевого факультета, слева – артефакторов и щитовиков, дальше – места старших групп.

Голоса стихали волной.

Сначала ближайший стол.

Потом следующий.

Потом весь зал.

Сотни адептов повернулись к нам.

А на дальнем конце, возле колонны, стоял маленький столик с табличкой:

Экспериментальная группа.

Семь стульев.

Я пересчитала дважды.

Семь.

Нас было восемь.

Вот и новое нарушение.

Очень быстро.

Очень наглядно.

Марьяна прошептала за моей спиной:

– Может, один стул в душе ведьма?

Кира тихо сказала:

– Сейчас я сделаю ещё один из чьих-нибудь костей.

– Нет, – ответила я автоматически.

Я направилась к столу.

Каждый шаг по чёрному полу отдавался в слишком большом зале. Я чувствовала взгляды на спине, на лице, на рукаве. Демьян шёл сзади на своих трёх шагах. Кирсан вошёл следом и держался у колонн, как довольный зритель.

У столика экспериментальной группы я остановилась.

Семь приборов. Семь стаканов. Семь карточек с именами.

Марьяна. Кира. Ника. Сольвей. Таисия. Лада. Иветта. И маленькая пустая карточка с надписью «Резерв» лежала поверх салфетки, будто нас заранее просили не считать её местом.

Моего имени не было.

Вместо этого на соседнем длинном столе старшего боевого факультета, справа от места Демьяна Ворона, стояла восьмая карточка.

Арина Вельская. Личная пара старшего маршрута.

Зал молчал.

Потом где-то слева кто-то тихо рассмеялся.

Я смотрела на карточку.

Очень спокойно.

Так спокойно, что даже дыхание стало ровным.

Вот теперь я точно поняла: случайности закончились.