Текст книги "Спор на любовь (СИ)"

Автор книги: Рия Адри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 2. Личная пара

Глава 2. Личная пара

Кабина подъёмника шла вверх внутри скалы, и каждый рывок цепей отдавался в полу мелкой дрожью. Синие лампы под потолком мигали, отражаясь в стеклянных стенах, за которыми камень то приближался вплотную, то расходился тёмными провалами шахты. Девочки стояли кучнее, чем на платформе: плащи касались плащей, сумки были прижаты к ногам, а Рябинка в чехле Сольвей шуршала уже без прежнего любопытства. В таком тесном пространстве любое молчание становилось слишком личным.

На несколько секунд в кабине стало так тихо, что я услышала, как скрипят цепи подъёмника за стеклянными стенами.

Под нами уходила вниз нижняя станция: металлические платформы, синие лампы, рельсы, крошечная фигура опоздавшего куратора с браслетами в руках. Всё это быстро уменьшалось, растворялось в тумане и грозовом свете, а подъёмник нёс нас вверх по вертикальной шахте внутри скалы.

На моём запястье под перчаткой горел чёрный знак.

Ворон с раскрытыми крыльями.

Личная пара.

Нет.

Такого просто не могло быть.

Маршрутный контур не имел права самовольно определять учебные связи. Тем более – личные. Тем более – через браслет боевого адепта, который пять минут назад получил от меня письменное подтверждение отсутствия обязательств.

Я медленно подняла руку и стянула перчатку.

На коже действительно проступил знак. Чёрный, с тонкими серебряными прожилками по краям. Не татуировка. Не ожог. Магическая метка маршрута, впаянная в верхний слой защитного допуска. Кожа под ней была горячей, но боли не было. Только неприятное тянущее ощущение, словно под запястьем закрепили тонкую нить и теперь эта нить уходила к Демьяну.

Очень неудачное начало учебного года.

Прямо образцовое.

Сначала нижний вокзал. Потом отсутствие куратора. Потом Демьян Ворон. Теперь личная пара.

Если так пойдёт дальше, к обеду меня выдадут за ректора, а к ужину назначат ответственной за грозовой купол.

Я аккуратно вдохнула.

– Снимите.

Демьян смотрел на знак с таким выражением, будто перед ним лежала не моя рука, а редкий боевой артефакт, который решил сам выбрать владельца.

– Не могу.

Голос спокойный.

Слишком спокойный.

– Тогда остановите подъёмник.

– Уже поздно.

– Почему?

Он поднял взгляд.

– Контур принял маршрут и вывел группу на верхнюю линию. Если остановить сейчас, кабина зависнет между уровнями до прихода технической службы.

Светловолосый адепт за его спиной тихо сказал:

– А техническая служба не любит, когда её зовут в шахту.

Рыжий добавил:

– Особенно из-за ведьмы, которую маршрут Ворона решил присвоить.

Девочки напряглись.

Кира сделала шаг вперёд.

– Следи за языком.

Рыжий посмотрел на неё с интересом.

– А то что?

Я закрыла пальцы на папке.

– Кира.

Она замерла, но не отступила.

Я повернулась к рыжему адепту.

– Насколько я понимаю, вы тоже обучаетесь в этой академии. Значит, должны знать, что обсуждать магический сбой при участнике процедуры в подобном тоне непрофессионально.

Рыжий моргнул.

Марьяна за моей спиной едва слышно втянула воздух. Да, формулировка получилась сухой. Возможно, даже занудной. Зато без крика, угроз и драки в подъёмнике, подвешенном на шести цепях над глубокой шахтой.

Демьян снова посмотрел на меня.

В его взгляде появилось то самое неприятное внимание. Он будто каждый мой ответ складывал куда-то внутрь себя. Не просто слушал – отмечал. Запоминал, где я сдержалась, где выбрала официальный тон, где прикрыла Киру, где не позволила себе сорваться.

– Это не сбой, – сказал он.

Я медленно повернулась к нему.

– Тогда что?

– Отклик.

– На что?

В его взгляде не было суеты. Только расчёт, злость и то тёмное внимание, от которого очень хотелось держать спину ровнее.

– На мою магию.

Вот теперь внутри у меня стало холоднее, чем на нижней станции.

Подъёмник продолжал идти вверх. За стеклом скалы мелькали тёмными полосами, в узких вертикальных просветах вспыхивали молнии. Синий свет внутри кабины ложился на лица девочек, делая их бледнее. Ника смотрела на моё запястье с лекарской тревогой. Сольвей держала чехол так крепко, что Рябинка даже не пыталась выбраться. Таисия молчала, но её янтарный глаз светился странно ярко.

– Объясните, – сказала я.

Демьян снял свой маршрутный браслет.

На внутренней стороне его запястья горел такой же ворон. Только глубже, темнее и старше. Родовой знак. Не временный маршрут. Не учебная отметка. Настоящая печать дома Воронов.

Я смотрела на неё ровно секунду.

Потом снова на свою руку.

– Ваш браслет использует родовую матрицу?

– Да.

– Вы провели группу не обычным маршрутом, а через личный канал рода?

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

– Через старший маршрут.

– Который распознал меня как личную пару.

– Да.

Демьян молчал на долю секунды дольше, чем требовалось. Серые глаза потемнели, и я поняла: ответ он уже просчитал.

– Вы знали, что такое возможно?

– Нет.

Ответ прозвучал без паузы.

Но я уже не была уверена, что верю его спокойствию. Он мог говорить правду. Мог говорить часть правды. Мог сам ещё решать, какую версию назвать правдой после того, как поймёт, чем всё это обернётся.

– Тогда почему вы выглядите не удивлённым, а довольным?

Марьяна тихо охнула.

Кира одобрительно хмыкнула.

Я пожалела о вопросе сразу после того, как произнесла. Он был слишком личным. Слишком прямым. Я не хамить пыталась, конечно. Просто хотела понять, насколько глубоко мы уже увязли.

Демьян шагнул ближе.

Не вплотную.

Но расстояния в кабине и так было мало, а после его движения воздух между нами стал плотнее. От него пахло грозой, холодным металлом и дорогой кожей. Слишком отчётливо. Слишком близко для человека, с которым я не планировала даже неоформленного сопровождения.

– Потому что редкие вещи интереснее обычных, – сказал он.

– Я не вещь.

Он чуть наклонил голову.

– Знаю.

– Тогда говорите точнее.

Серые глаза задержались на моём лице.

– Хорошо. Редкие отклики интереснее обычных.

Лучше не стало.

Но спорить дальше в кабине, под взглядами девочек и трёх его спутников, было неразумно. Я опустила руку, снова надела перчатку и застегнула пуговицу на манжете. Жест получился аккуратным, даже спокойным. Внутри же я уже составляла список: ректор, диагностическая проверка, письменное заключение, снятие метки, копия в Министерство, отдельная жалоба на нарушение процедуры маршрута.

И ещё один пункт: никогда больше не садиться в подъёмник с Демьяном Вороном.

Даже если снаружи будет пожар, внутри – наводнение, а наверху – бесплатный кофе.

– При выходе из кабины вы подтвердите перед куратором, что отметка возникла без моего согласия, – сказала я.

– Подтвержу.

Слишком легко.

– В письменной форме.

– Ты любишь бумаги.

– Бумаги реже меняют показания.

Светловолосый адепт тихо рассмеялся.

– Мне она нравится.

Демьян даже не повернул головы.

– Мне тоже.

Вот теперь щёки всё-таки вспыхнули.

Не ярко. Но достаточно, чтобы я сама почувствовала тепло. Взрослая, разумная, воспитанная ведьма может сохранять достоинство в сложной ситуации, но тело иногда ведёт себя как предатель с низкой дисциплиной. Особенно когда опасный мужчина говорит подобные вещи тихо, при свидетелях и с таким видом, будто просто констатирует погоду.

Я посмотрела на панель подъёмника.

– Это неуместный комментарий.

– Почему?

– Потому что мы обсуждаем магическую отметку, возникшую на моём теле.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

– Именно поэтому уместный.

Кира подняла брови.

Марьяна открыла рот.

Ника побледнела.

Я медленно повернулась к Демьяну.

– Господин Ворон.

Он молчал.

– Если вы хотите доказать, что ваше присутствие рядом со мной создаёт проблемы быстрее, чем администрация академии, вы уже справились.

В кабине снова стало тихо.

На этот раз первым усмехнулся рыжий.

Светловолосый посмотрел на Демьяна с откровенным весельем.

– Вежливо, – сказал он. – Но больно.

Демьян не усмехнулся.

Он смотрел на меня. Внимательно. Холодно. С интересом, который мне нравился всё меньше. Такие люди не отступали, когда им становилось больно. Они искали, где нажать в ответ.

– Ты всегда так разговариваешь? – спросил он.

– Стараюсь.

– Со всеми?

Где-то в коридоре зазвенели шаги, и несколько голов сразу повернулись в нашу сторону. Академия умела слушать даже тогда, когда делала вид, что занята собой.

– С теми, кто даёт повод.

– Значит, я особенный.

– Значит, вы дали повод раньше остальных.

Сольвей рядом тихо прошептала:

– Арина…

Да, я поняла.

Пора остановиться.

Иначе мы выйдем из подъёмника не экспериментальной группой ведьм, а участниками конфликта с наследником Воронов ещё до официального заселения. Очень впечатляюще. Очень глупо.

Я сделала шаг назад к девочкам.

Демьян не двинулся.

Но его взгляд остался на мне.

Подъёмник резко замедлился. За стеклянным потолком стало светлее. Шахта расширилась, стены разошлись, и кабина вошла в верхний грозовой зал.

Он находился внутри вершины скалы.

Огромное круглое помещение с куполом из толстого стекла. Над куполом бушевало небо: тяжёлые синие облака, полосы молний, чёрные птицы, которых ветер бросал между башнями. По стенам зала спускались цепи других подъёмников. На мостках стояли адепты и служащие. В центре пола горел широкий круг маршрутов, от которого расходились четыре коридора к разным корпусам академии.

Двери кабины раскрылись.

И весь верхний зал увидел нас.

Сначала – Демьяна Ворона.

Потом – его троих спутников.

Потом – восемь ведьм с багажом.

Потом – мой рукав, под которым метка маршрута внезапно вспыхнула так ярко, что чёрный ворон проступил прямо через ткань перчатки.

Очень мило.

Очень сдержанно.

Очень незаметно.

В зале сразу стало тише.

Один из служащих выронил связку маршрутных ключей. Они зазвенели по каменному полу. Женщина в серой мантии у стойки регистрации подняла руку ко рту. Двое адептов у колонны переглянулись и тут же уставились на меня.

Я посмотрела на своё запястье.

Знак светился.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы его увидели все, кому было не лень.

То есть все.

– Снимите это, – сказала я тихо.

Демьян остановился у выхода из кабины.

– При всех?

Я поняла, как прозвучала фраза, на секунду позже.

Марьяна за моей спиной подавилась воздухом.

Кира пробормотала что-то о том, что сейчас она снимет кому-нибудь что-нибудь сама.

Я сдержала желание закрыть глаза.

– Отметку, господин Ворон.

– Я понял.

– Тогда не искажайте смысл.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

– Я уточнил.

– Нет. Вы воспользовались двусмысленностью.

Он посмотрел на меня через плечо.

– Значит, ты тоже её услышала.

Невозможный человек.

Просто невозможный.

Я вышла из кабины первой, потому что оставаться внутри рядом с ним стало совсем глупо. Каблуки стукнули по чёрному камню верхнего зала. Пол под ногами оказался тёплым. В воздухе пахло дождём, раскалённым стеклом и грозовой магией.

К нам уже спешил тот самый молодой куратор с нижней станции. Видимо, поднялся другим подъёмником или воспользовался служебным ходом. Серые волосы выбились из хвоста, мантия была перекошена, в руках он всё ещё держал восемь браслетов.

– Адептки! – выдохнул он. – Прошу прощения, возникла задержка с передачей маршрутных браслетов, но теперь я…

Он увидел мой знак.

И замолчал.

Очень выразительно.

Я протянула ему лист с подписью Демьяна.

– Добрый день. Арина Вельская, староста экспериментальной группы. Старший адепт Ворон инициировал подъём через свой маршрут до вашего прибытия. Прошу зафиксировать, что группа не давала согласия на личную привязку.

Куратор моргнул.

– Личную… что?

Я молча подняла руку.

Ворон на перчатке вспыхнул в ответ.

Куратор побледнел.

– Ох.

Да.

Именно.

Ох.

Он посмотрел на Демьяна.

– Адепт Ворон, вы активировали родовой маршрут на ведьме?

– На группе.

– Метка стоит на одной.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

– Контур выбрал одну.

– Этого не должно было произойти.

– Очевидно.

Демьян говорил так спокойно, будто речь шла не о магической привязке на моём запястье, а о погоде над куполом. Куратор выглядел так, словно мысленно писал заявление на перевод в спокойное место. Например, к вулканам.

Я ему сочувствовала.

Но не настолько, чтобы забыть о своей руке.

– Метку можно снять сейчас? – спросила я.

Куратор сглотнул.

– Обычную маршрутную – да. Родовую парную – только через регистратора старших связок или ректора.

– Где регистратор?

– В административном крыле.

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.

– Тогда прошу сопроводить нас туда.

Он снова посмотрел на Демьяна.

– Нужно разрешение…

– Чьё?

– Старшего маршрута.

Медленно.

Очень медленно я повернулась к Демьяну.

– То есть чтобы снять отметку, которую я не просила, нужно его разрешение?

Куратор открыл рот.

Закрыл.

Видимо, решил, что любой ответ ухудшит ситуацию.

Демьян подошёл ближе. Адепты вокруг сразу отвели взгляды, хотя прекрасно слушали. Его присутствие действовало на зал как холодная вода: все будто становились тише, аккуратнее, незаметнее.

– Моё разрешение будет, – сказал он.

– В письменной форме?

– Если попросишь.

Я посмотрела на него.

Вежливо.

Сдержанно.

Так, чтобы не выдать желания приложить папкой по его идеальному тёмному маршруту.

– Прошу.

Уголок его губ дрогнул.

Он достал из внутреннего кармана узкую карточку из плотной серой бумаги, провёл по ней пальцем. На поверхности проступили слова:

“Демьян Ворон не возражает против проверки и снятия парной маршрутной отметки с Арины Вельской.”

Он протянул карточку мне.

Я не взяла.

Сначала прочитала.

Потом сказала:

– Добавьте “возникшей без её согласия”.

Его взгляд потяжелел.

– Любишь точность.

– Да.

– И контроль.

Я слегка повернула запястье, пряча дрожь пальцев в складках рукава. Голос должен был остаться ровным, даже если внутри всё спорило с этим требованием.

– Когда речь о моём теле – особенно.

Эти слова прозвучали мягко.

Но зал услышал.

Куратор резко уставился в пол. Марьяна за спиной затаила дыхание. Ника смотрела на меня с тревожной поддержкой. Кира – с готовностью устроить пожар сразу после моего разрешения. Сольвей прижимала чехол к груди. Таисия молчала, но в её взгляде было что-то странное.

Демьян смотрел только на меня.

Несколько секунд.

Потом снова провёл пальцем по карточке.

Фраза изменилась.

“Демьян Ворон не возражает против проверки и снятия парной маршрутной отметки, возникшей на Арине Вельской без её согласия.”

– Довольна?

– Благодарю.

Я взяла карточку за край, стараясь не коснуться его пальцев.

Он заметил.

Конечно, заметил.

– Боишься прикосновения?

– Избегаю новых сюрпризов.

– Разумно.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

– Полезно.

На этот раз он не ответил.

Куратор, которому явно хотелось оказаться где угодно, кроме нашего разговора, торопливо выдал девочкам маршрутные браслеты. Серебряные, простые, без тёмных воронов, родовых привязок и прочих подарков судьбы. Мой браслет он держал дольше остальных.

– Вам пока нельзя надевать стандартный, – сказал он. – До снятия парной отметки два маршрута могут конфликтовать.

– То есть я передвигаюсь по академии как часть маршрута адепта Ворона?

– Временно.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Насколько временно?

– До решения регистратора.

Отлично.

Просто отлично.

Административный хаос поднялся на новый уровень: теперь мой доступ к академии был завязан на самого неприятного человека из всех, кого я успела встретить.

Нет. На самого опасного.

Неприятность – это мокрая обувь. Демьян Ворон был проблемой другого масштаба.

Мы двинулись через верхний зал к административному крылу.

Куратор шёл впереди, постоянно оглядываясь, словно боялся, что знак на моей руке вырастет крыльями и начнёт кусаться. Девочки держались рядом. Демьян и его спутники пошли следом.

Я остановилась.

– Вам не обязательно нас сопровождать.

– Обязательно.

– Почему?

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

– Регистратор спросит, как возникла отметка.

– Я передам вашу карточку.

– Она спросит меня.

Демьян стоял слишком спокойно для человека, вокруг которого снова трещали правила. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего.

– Тогда вас вызовут.

– Уже иду.

Спокойно.

Невыносимо спокойно.

Я посмотрела на куратора.

Тот отвёл глаза.

Понятно. Никто не собирался спорить с Демьяном Вороном из-за ведьминского неудобства. Или ведьминской границы. Или ведьминского желания пройти хотя бы один коридор без его тени за спиной.

Пришлось идти дальше.

Административное крыло отличалось от грозового зала тишиной и полированным камнем. По стенам висели портреты бывших ректоров. Все мужчины. Все с таким видом, будто они лично придумали суровую дисциплину и теперь сожалели, что человечество всё ещё недостаточно ей соответствует. Между портретами светились карты академии: боевые корпуса, северные полигоны, дуэльные площадки, архивы, казарменные башни, лаборатории штормовой магии.

Восточная башня, куда нас должны были поселить, находилась на дальнем краю комплекса, соединённая с основным корпусом крытым мостом.

Очень удобно.

Если хочется отделить экспериментальную группу от всех остальных и при этом сделать вид, что это ради безопасности.

На повороте нам навстречу вышли трое адептов в форме старшего курса. Один из них, высокий, с гладкими тёмно-русыми волосами и знаком молнии на воротнике, задержал взгляд на моём запястье.

– Ворон, – протянул он. – Быстро ты.

Демьян остановился.

Я тоже.

Не потому что хотела.

Потому что коридор сузился, а воздух внезапно стал острым.

– Рейд, – сказал Демьян.

Куратор очень тихо выдохнул.

Значит, это Кирсан Рейд.

Соперник Демьяна. Старший адепт боевого факультета. Род Рейдов контролировал часть императорской гвардии, а в личном деле Кирсана было сказано: “склонен к провокациям, дисциплинарно гибок, политически защищён”. Последняя формулировка мне особенно понравилась. Читается как “трогать нельзя, терпеть придётся”.

Кирсан посмотрел на меня.

Он был красив иначе, чем Демьян. Светлее, мягче на первый взгляд. Серые глаза, аккуратная улыбка, дорогая форма, тонкие перчатки. Но в этой мягкости было что-то скользкое. Такой человек не ломает дверь. Он убеждает всех, что дверь сама виновата.

– Это и есть ведьма, ради которой ты испортил подъёмный график? – спросил он.

– График переживёт.

– А она?

Демьян не ответил сразу.

Я почувствовала, как девочки за моей спиной напряглись.

Кирсан улыбнулся мне.

– Кирсан Рейд. Старший курс. Боевой факультет. Добро пожаловать в Грозовой Предел, адептка…

– Вельская, – сказала я.

Коридор вокруг нас был слишком узким для такого количества наследников, ведьм и скрытых угроз. По стенам бежали светлые линии допуска, под потолком тихо гудели вентиляционные решётки, где-то за поворотом звенели ключи. Всё выглядело официально, буднично, правильно. И именно на этом фоне особенно неприятно было ощущать, как одно чужое слово – “ваша” – пытается поменять воздух рядом со мной.

– Арина Вельская, – повторил он. – Уже с меткой Ворона. Впечатляющее прибытие.

– Метка возникла из-за ошибки маршрута и будет снята.

– Конечно.

Он произнёс это так, что стало ясно: не верит ни одному слову, но рад, что другие тоже не поверят.

Демьян сделал шаг.

Совсем небольшой.

Кирсан перевёл на него взгляд.

– Спокойно. Я же поздравляю.

– Не надо.

– Тебя?

Он даже не повысил голоса. От этого сказанное ощущалось опаснее, чем если бы он сорвался.

– Её.

Кирсан снова улыбнулся.

– Как скажешь. Ваша ведьма – ваши правила.

Я ответила раньше Демьяна:

– Я не его ведьма.

Сказала спокойно.

Чётко.

Без лишнего вызова.

Просто поправила ошибку.

Кирсан посмотрел на меня с новым интересом.

Демьян тоже.

И вот его взгляд мне понравился ещё меньше. Потому что в нём было не раздражение. Там было что-то тёмное, собственническое и довольное, будто мой отказ от принадлежности почему-то только усилил его интерес.

– Простите, – добавила я. – Нам нужно к регистратору.

Куратор сразу ухватился за возможность.

– Да, верно, пройдёмте.

Мы обошли Кирсана и его спутников. Я старалась идти ровно, хотя чувствовала, как метка на запястье нагрелась. Демьян шёл рядом. Не за спиной. Уже рядом. Так, будто после слов Кирсана решил занять видимое место около меня.

Это было плохо.

Очень плохо.

Потому что адепты в коридоре смотрели.

Запоминали.

Делали выводы.

А в закрытой академии выводы жили дольше фактов.

Кабинет регистратора находился за двумя стеклянными дверями. На табличке значилось:“Магистр Элиан Торн. Связки, маршруты, допуска старших курсов.”

Магистр Торн оказался худым мужчиной с седыми волосами, острым лицом и пальцами, испачканными чернилами. Он выслушал куратора, посмотрел на карточку Демьяна, на моё запястье, потом на самого Демьяна.

– Родовая парная отметка, – сказал он.

– Снять можно? – спросила я.

– Теоретически.

Вот прекрасное слово.

Любимое у всех людей, которые собираются сообщить неприятное.

– А практически?

– Нужно провести диагностику совместимости. Если отметка возникла из-за случайного наложения маршрута, я сниму её за десять минут. Если маршрут открыл парный боевой канал, потребуется ректорское разрешение.

– Почему?

Магистр Торн снял очки.

– Потому что парный боевой канал не открывается случайно.

Я посмотрела на Демьяна.

Он молчал.

Магистр перевёл взгляд на него.

– Адепт Ворон, вы использовали полный родовой доступ?

– Да.

– На экспериментальной группе?

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

– Да.

– Без куратора?

– Да.

Магистр Торн закрыл глаза.

– Разумеется.

Судя по тону, слово “разумеется” давно жило в его кабинете специально для Демьяна.

– Диагностика сейчас? – спросила я.

– Сейчас у меня нет допуска к вашему ведьминскому профилю. Его должны были передать вместе с браслетами, но маршрут уже изменён. Придётся запрашивать пакет у Министерства через учебное управление.

– Сколько времени?

Тишина после реплики оказалась слишком выразительной. В ней сразу стало видно, кто ждёт моего ответа, а кто уже пытается просчитать последствия.

– До утра.

– Значит, до утра я остаюсь с этой отметкой?

В кабинете Торна было тепло, но пальцы у меня всё равно остыли. На столе перед магистром лежали раскрытые регистры, узкие карточки допусков и стеклянная пластина, в которой отражалась моя рука. Отражение выглядело чужим: аккуратная манжета, тёмная перчатка, под ней знак, о котором уже спорили мужчины. Я сильнее прижала папку к себе и напомнила себе, что паника редко помогает читать мелкий шрифт.

– Да.

Я выпрямилась.

– Какие у неё последствия?

Магистр Торн помолчал.

Мне не понравилось, что сегодня слишком многие мужчины молчали перед ответами.

– Доступ по некоторым маршрутам будет идти через адепта Ворона. Часть защитных систем может считывать вас как его боевую пару. В учебных зонах старшего курса это даст вам проход. В жилых – может создать ограничения.

– Какие ограничения?

– Система может не пустить вас в восточную башню без подтверждения старшего маршрута.

Тишина.

Я медленно повернулась к Демьяну.

Он смотрел на меня.

Спокойно.

Конечно.

– То есть из-за вашей инициативы я могу не попасть в собственную жилую башню без вашего подтверждения?

– Я подтвержу.

– Вопрос не в этом.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

– А в чём?

– В том, что мне снова приходится зависеть от вашего “подтвержу”.

Его взгляд стал жестче.

– До утра.

– До утра достаточно, чтобы испортить репутацию.

– Репутацию портят слухи. Слухи уже пошли.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

– Благодаря вам.

– Благодаря метке.

– Которую поставил ваш маршрут.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

– Который поднял твою группу наверх.

– После моего отказа от вашего сопровождения.

Магистр Торн поднял руку.

– Адепты.

Мы оба замолчали.

Я первая отвела взгляд. Не потому что уступила. Потому что ругаться при регистраторе в первый день было ниже того уровня достоинства, который я ещё пыталась сохранить.

Магистр записал что-то в журнал.

– До утра адептка Вельская получает временный статус связанного маршрута. Адепт Ворон обязан подтвердить ей доступ в восточную башню, учебное управление и столовую. Любые иные действия через парную отметку запрещены до диагностики.

– Иные действия? – уточнила я.

Магистр снова посмотрел на Демьяна.

– Отслеживание местоположения. Вызов через маршрут. Принудительное закрытие дверей. Передача боевого импульса. Частичный перехват щита.

Я слушала и чувствовала, как внутри становится всё спокойнее.

Плохой знак.

Когда я злилась, было легче. А спокойствие означало, что мозг перестал возмущаться и начал считать угрозы.

– То есть всё это технически возможно?

– При полноценной боевой паре – да.

– Мы не полноценная боевая пара.

Слова прозвучали ровно, но после них пространство будто сузилось. Я почувствовала это кожей и заставила себя стоять спокойно.

– Диагностика покажет.

Я посмотрела на свою руку.

Ворон под перчаткой будто стал тяжелее.

– До утра, – сказала я.

– До утра, – подтвердил магистр. – Адепт Ворон, проводите адептку Вельскую и её группу в восточную башню. Подтвердите доступ и вернитесь ко мне для отдельного объяснения.

– Да, магистр.

Очень послушно.

Прямо образцовый адепт.

Если не знать, что он уже успел сделать за последние полчаса.

Мы вышли из кабинета.

Девочки ждали в коридоре. Кира сразу посмотрела на моё лицо.

– Плохо?

– До утра метка остаётся.

– Насколько плохо?

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

– Мне нужен Демьян Ворон, чтобы попасть в башню.

Марьяна закрыла глаза.

– О, прекрасно.

Сольвей тихо сказала:

– Рябинке он не нравится.

Из чехла послышалось согласное шуршание.

Демьян вышел следом и остановился рядом.

– Идём.

Я посмотрела на него.

– Вы понимаете, что из-за вас у меня с первого дня статус связанного маршрута?

– Да.

– И что вся академия уже делает выводы?

Где-то в коридоре зазвенели шаги, и несколько голов сразу повернулись в нашу сторону. Академия умела слушать даже тогда, когда делала вид, что занята собой.

– Да.

– И вас это устраивает?

Он склонился чуть ближе.

Не слишком. Ровно настолько, чтобы ответ слышала я, но не весь коридор.

– Нет, Вельская. Меня это заинтересовало.

Вот и всё.

Честно.

Некрасиво.

Опасно.

Мы пошли к восточной башне.

Коридоры тянулись один за другим. Камень под ногами менялся с полированного чёрного на серый, потом на тёмно-синий. За окнами бушевала гроза. Стены украшали старые боевые знамёна, карты штурмов, портреты выпускников. Мужские лица, мужские имена, мужские победы. В этой академии даже воздух казался построенным так, чтобы ведьмы чувствовали себя временным неудобством.

Адепты встречались всё чаще.

И каждый видел Демьяна рядом со мной.

Каждый видел, как он останавливался у закрытых переходов, прикладывал браслет к панели и открывал нам путь.

Каждый видел, как знак на моей руке коротко вспыхивал в ответ.

К вечеру об этом будет знать вся академия.

К ужину появятся первые версии.

К утру, если повезёт, я буду тайной невестой Демьяна Ворона, беглой наследницей древнего рода или ведьмой, которая опоила его маршрутный браслет.

Последнее хотя бы звучало профессионально.

У входа в восточную башню нас ждал ещё один защитный контур. Не дверь, а вертикальная полоса синего света между двумя колоннами. За ней виднелся круглый холл с ковром, лестницей и тёплыми лампами. Там было сухо. Там стояли наши сундуки. Там, вероятно, можно было переодеться, выпить чай и на несколько минут сделать вид, что день подлежит исправлению.

Куратор приложил браслет.

Контур вспыхнул красным.

– Доступ группы не завершён, – произнёс холодный женский голос из панели.

Куратор побледнел.

– Экспериментальная группа ведьм. Восточная башня. Маршрут прибытия…

– Старший маршрут не подтверждён.

Я молча повернулась к Демьяну.

Он подошёл к панели.

– Демьян Ворон. Подтверждаю вход экспериментальной группы ведьм в восточную башню.

Контур сменил цвет на синий.

– Группа подтверждена.

Я шагнула вперёд.

И в этот момент панель добавила:

– Личная пара старшего маршрута имеет право совместного входа.

Воздух в холле застыл.

Марьяна медленно повернула голову.

Кира сказала очень тихо:

– Я его сейчас взорву.

Демьян посмотрел на панель, затем на меня.

И прежде чем я успела сказать хоть слово, система восточной башни распахнула перед нами проход шире.

Не для группы.

Для нас двоих.