Текст книги "Очень плохой босс (СИ)"

Автор книги: Рита Навьер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Терять мне нечего, а надежда ещё тлеет, хоть и слабая. Так что записалась я и к нему.

На Грегори Хауса Лёлькин гений был абсолютно не похож, скорее, на тяжелоатлета, нацепившего белый халат. Но надо отдать должное – всю кипу моих анализов, выписок, снимков он изучил очень тщательно. Я даже заскучала в ожидании. А потом, когда я уже начала потихоньку зевать, поднял на меня глаза, маленькие, чёрные, цепкие, и спросил в лоб:

– Когда у вас был последний коитус?

Я в ту же секунду взбодрилась и вытаращилась на него недоумённо. Дважды открыла и закрыла рот, не издав ни звука. Может, мне послышалось?

– Э… что?

– Ну, коитус, соитие, половой акт… Сексом когда последний раз занимались?

Я сморгнула. Нет, я бы поняла такие вопросы от гинеколога, но… Подумать он мне не дал, стал напористо развивать тему:

– Партнёр постоянный у вас есть?

Я покачала головой.

– Ясно. Так когда был последний секс?

– Ну… – краснея, залепетала я. – Давно.

– Насколько давно? – не унимался он.

Да чёрт возьми, какое ему дело?

– Где-то шесть лет назад, – сказала я холодно и строго, хотя щёки мои полыхали огнём.

Он нахмурился.

– Ваше воздержание с чем-то связано?

– В смысле? – От удивления я всегда туплю.

– Ну мало ли… травма там какая-нибудь, например, или что ещё. Ну что-то же заставило вас, молодую, здоровую, привлекательную женщину, отказаться от секса…

– Нет, ничто не заставило. Просто… после развода с мужем я решила больше не заводить отношений. Никаких. Да мне и некогда. Я очень много работаю… Не до того… Послушайте, зачем все эти вопросы? При чём тут моя… интимная жизнь?

– Ваша интимная жизнь, – пробормотал он, снова листая мои бумаги с обследованиями, – точнее, её отсутствие – очень даже при чём.

– Как это понять? – растерялась я.

– Элементарно. Говоря примитивным языком: физиология требует своё. Ведь объективно – никаких патологий у вас не выявлено. Налицо – невроз. А уже на его фоне появилась вся остальная соматика.

Он ещё добрую четверть часа втолковывал мне, чем чревато длительное воздержание. А я сидела и думала, что выдам Лёльке по первое число за такого чудо-доктора.

– В общем, – заключил он, протягивая мне кипу моих бумажек, – вам необходимо почаще гулять на свежем воздухе и обязательно урегулировать половую жизнь.

Наверное, у меня на лице отразилось всё, что я думаю про его «диагноз» и «способ лечения», потому что он, вздохнув, продолжил:

– Да поймите вы, Ксения, для молодого здорового организма это неестественно. Сейчас у вас только невроз, ну и все вытекающие. А если так пойдёт и дальше, то начнутся более серьёзные проблемы со здоровьем. Например, застои в малом тазу, что чревато бесплодием, тромбами…

Я еле дослушала его речь и тысячу раз пожалела, что вообще пошла. Не то чтобы я ждала от него чуда. Да вообще не знаю, чего я ждала, но уж точно не рекомендации срочно заняться сексом.

10

Отчего-то визит к Лёлькиному доктору, точнее, его слова меня неожиданно уязвили. Я так расстроилась, что даже запал всё ей высказать пропал. А она позвонила, полюбопытствовала, как всё прошло. Я в ответ лишь отрезала сухо:

– Не хочу об этом говорить.

Но она, неугомонная, примчалась лично. На ночь глядя! Не поскупилась даже на такси потратиться, хотя вечно горюет, что денег нет. Ещё и бутылку красного сухого с собой прихватила.

– Ну что он сказал? – с порога, не успев разуться, выпалила она. – Что-то плохое, да? Поэтому ты такая вся убитая? Поэтому не захотела рассказывать? Ничего, подруга, не унывай, сейчас почти всё лечится.

Лёлька была настроена крайне решительно, и стало понятно, что выставить её будет невозможно.

– Мне завтра, между прочим, утром на работу, – напомнила я, кивая на вино. – Очень важный день. Буду дела принимать.

– Это всего лишь Шираз. Просто снимем напряжение, поговорим по душам. Давненько уже не сидели… Тебя немного отпустит – я же вижу, как ты напряжена, – тарахтела Лёлька. – А что за важный день? Что значит – дела принимать?

Я обречённо выставила на кухонный стол бокалы, достала из холодильника сыр, оливки и фрукты. Если уж говорить по душам, то только на кухне. В гостиной посидеть душевно у меня никогда не получается – там я только и думаю, как бы не накрошить, не пролить, не запачкать молочного цвета ковёр или обивку дивана. А кухня – самое то. Тут всё по-простому.

– Меня… – я сделала многозначительную паузу. – Назначают коммерческим директором!

И не удержалась – просияла. Невзирая ни на что, это всё-таки круто.

– Вау! – подскочила ко мне Лёлька обниматься. – Поздравляю! Ты, как никто, заслужила эту должность. Так пахать… без выходных, без проходных… Так что награда нашла своего героя. Чёрт, Шираза будет мало по такому случаю. Хотя у вас же рядом Окей, он же круглосуточный…

– Нет, нет, нет, – встрепенулась я. – Шираза будет более чем достаточно. Говорю же – завтра ответственный день. Да и приказ пока ещё не подписан. Вот подпишут – тогда и гульнём с тобой.

– Ловлю на слове, – Лёлька наставила на меня указательный палец. – Ну а как Элка восприняла эту радостную весть? И твой бывший? Поди волосы рвут с расстройства?

Она была в курсе всех подробностей моего развода, и хотя познакомила нас в своё время именно Эллочка, Лёлька, не колеблясь, приняла мою сторону, всячески поддерживала и опекала. Ну а с Эллочкой она в знак солидарности демонстративно перестала общаться.

– Насчёт Славика – не знаю. Я его редко встречаю на работе, разные же службы у нас. Ну а Эллочке – да. Ей аж плохо стало на планёрке от этой новости.

Лёлька, смеясь, наполнила бокалы.

– Могу представить. Ну, – подняла она свой, – за новую должность. Пусть всё будет зашибись.

Лёлька неизменна. За что бы она ни предлагала выпить, заканчивала любой тост своим коронным «зашибись». Вино мне неожиданно понравилось. По телу заструилось приятное тепло.

– Ты, когда станешь коммерческим директором, прижучь эту козу Элку. Держи её в ежовых рукавицах. Она же будет тебе подчиняться? Ну вот. А бывшего своего так вообще уволь. Никогда не забуду, как эта скотина себя вела…

– Не будем об этом, – вздохнула я. – Что было, то было.

– Ладно, ну их. Лучше скажи, что тебе сказали в клинике? А то как-то отвлеклись от самого главного. Что-то плохое, да?

– Ну как сказать… – рассказывать про рекомендации Лёлькиного доктора не хотелось, но она искренне тревожилась. – Этот твой супер-доктор очень странный. Он сказал, что все мои болячки, и бессонница, и всё остальное, из-за нехватки секса.

Лёлька чуть вином не поперхнулась.

– Вот-вот! – подхватила я.

Мне понравилась её реакция. И я пересказала подруге нашу с доктором беседу.

Однако она, дослушав до конца, тоже выдала:

– Ну, значит, так оно и есть. Я и раньше слышала про неврозы у женщин на этой почве. Не, ну ты сама наверняка слышала – говорят же всяким бешеным злючкам, типа, мужика ей надо…

– Лёля! – я аж расстроилась. – И ты туда же. Много чего говорят, но он-то врач! У него должно быть всё по-научному.

– А чем здоровая интимная жизнь противоречит науке? Это же как зарядка, как бег по утрам… Нет, мне его рекомендации определённо нравятся. Тебе давно пора встряхнуться.

– А мне не нравятся. И никакой секс мне не нужен.

– Тебе не нужен, а твоему организму нужен. А ты разве враг своему организму? – веселилась Лёлька. – Так вот и не спорь с природой. Нет, правда, Ксеня, ну вот чего ты так остро реагируешь? Зачем упрямишься? Он же тебе не на панель сказал идти. Попробуй, что проще-то? Подойди к этому вопросу рационально. Ну вот как я устраиваю раз в неделю по воскресеньям разгрузочные дни для оздоровления, так и тут.

– Это совсем другое!

– Конечно, другое! Это-то ещё и приятно.

– Кому как, – буркнула я.

Нет, я решительно не помнила ничего приятного в двухминутных дёрганьях Славика. Это не было больно, противно или мучительно, но и удовольствия я тоже никакого не получала. Я бы сказала, что это было утомительно.

Мы с Лёлькой ещё немного попрепирались. Она настойчива, но и я могу быть упряма. Так что около одиннадцати вечера, приговорив Шираз, мы разошлись по разным комнатам спать, оставшись каждая при своём.

11

Утром встала ни свет ни заря и принялась за марафет. Хотелось явиться на работу во всеоружии. По поводу назначения на новую должность соорудила новую причёску вместо привычного хвоста – гладко зачесала волосы назад и собрала в шишку. Это придало образу нужную строгость. С тем же умыслом нацепила очки. Они без диоптрий, просто для вида. Но стильные, в красной оправе – чтобы совсем уж не выглядеть сухарём. Надела прикупленные на лето красные туфли на высоченной шпильке.

С нарядами у нас особого выбора нет – в компании нерушимый дресс-код: белый верх, тёмный низ. Колени, руки, зоны декольте – всё это должно быть тщательно спрятано от чужих глаз, замуровано под слоями плотной, непрозрачной ткани.

Однако у меня имелась потрясающая блузка от Дольче Габбана, которую я ни разу никуда не надевала. Самое потрясающее в ней – это цена. Собственно, поэтому она так и висела в моём шкафу нетронутой. Стоило это чудо от кутюр две трети моей месячной зарплаты, а я на свою зарплату не жалуюсь. И сама бы себе я её ни за что не купила бы, даже если б сошла с ума.

Но полгода назад на ресторанно-деловых переговорах с местным угольным воротилой случился небольшой казус. Он так бурно жестикулировал, что, лихо махнув рукой, выплеснул вино. И несколько крупных бордовых брызг угодили мне на рукав. Неуклюжий хозяин угольных копий страшно смутился и затем вместе с извинениями преподнёс новую блузку.

Я, как приличная, отказывалась, но он и слушать ничего не пожелал. Носить её мне не позволяла гордость, а выбросить – рука не поднималась. А за полгода гордость уже успокоилась.

Вот только блузка стала мне… ну не то чтобы совсем мала, но села очень туго. Прямо стянула корсетом, даже дышать трудно. А ведь ещё осенью, примеряя её, я ощущала себя гораздо комфортнее.

Обычно я ношу свободный крой и лишние сантиметры могла и не заметить. Это что же получается? Неужели я толстею? Чёрт!

У меня же всегда была идеальная фигура, причём без всяких диет и фитнеса. Мамино наследство. У неё вон и в пятьдесят осиная талия. И я так верила в гены, что никогда не следила за весом.

Однако старенькие джинсы и узенькая юбка-карандаш подтвердили мои опасения. Я в них попросту не влезла.

Расстроенная я приехала на работу, едва не опоздав. Такой важный день – и так неудачно начался.

Правда потом я немного развеялась – потому что коллеги на каждом шагу опять поздравляли с повышением. Это приятно. Ну а с лишними килограммами ещё разберусь!

***

В обед я и вовсе развеселилась – встретилась в буфете со Славиком. Обычно мы проходим мимо друг друга, будто в упор не видим, но тут столкнулись в дверях.

Я как раз направлялась в буфет, а он, очевидно, уже отобедал.

– Слышал, тебя можно поздравить? – спросил мой бывший муж, а у самого лицо кислое и правый глаз нервно дёргается.

– Можно, – просияла я. – Но ты, так и быть, можешь не напрягаться. Ни к чему себя насиловать, Славик, это вредно, а у тебя и так вид какой-то нездоровый.

Он сморгнул, но не успел ничего ответить – я обогнула его и звонко процокола в своих красных Лориблю к линии раздачи. А там все такие милые. Мужчины пропускали вперёд:

– Ксения Андреевна, что ж вы будете в очереди стоять? Проходите, пожалуйста. Вставайте перед нами.

Женщины улыбались и одаривали комплиментами:

– Ксюша, вы потрясающе выглядите! Слушайте, вам так идёт эта причёска! Шикарные туфли! И блузка!

Даже суровая тётка-раздатчица, внезапно подобрев, заворковала:

– Ксения Андреевна, возьмите лучше вместо бигуса мясной рулет. Очень вкусный и свежий.

Я бы не сказала, что прежде у меня не ладилось с коллегами. Ладилось, с кем-то лучше, с кем-то хуже. Но вот такого фонтанирующего дружелюбия со всех сторон – не припомню. Даже как-то неуютно сделалось, аж рулет в горло не лез…

12

Вечером, минут за десять до конца рабочего дня, меня наконец призвал к себе директор.

Я уже истомилась в ожидании. Гипнотизировала внутренний телефон и всё гадала: ну что же он так тянет? Когда уже позовёт знакомиться с приказом?

А впорхнув в кабинет Павла Сергеевича, сразу поняла: что-то не то. Наверное, догадалась по выражению его лица, смущённо-виноватому, или по ускользающему взгляду, или по тому, как он беспрерывно настукивает по стеклянной столешнице дробь. Директор всегда такой, когда нервничает.

Я остановилась в паре шагов от его стола. Он жестом пригласил меня присесть. А у меня внутри уже всё обмерло. Что случилось-то?

Директор покряхтел, собираясь с мыслями, и затем выдал:

– Тут из Москвы, из головного офиса пришло распоряжение… Так сказать, спустили свыше, меня не спросили… Уже и приказ подписан генеральным. В общем, Ксения Андреевна, это касается должности коммерческого директора. Присылают к нам на это место какого-то своего человека.

Я просто сидела и хлопала глазами, не в силах вымолвить ни звука. И, наверное, напоминала сейчас беспомощную пучеглазую рыбу, заброшенную волной на берег.

– Знаю, знаю, эта должность была обещана вам. Я сам писал на вас представление в гендирекцию. И там, – Павел Сергеевич показал пальцем в потолок, – приняли мои доводы. Устно вашу кандидатуру согласовали. Сам Парфёнов дал добро. Потому я и объявил вчера о вашем скором назначении, а сегодня, видите, какая незадача…

Павел Сергеевич тяжко вздохнул и наконец посмотрел мне в глаза.

– Ксения Андреевна, я всё понимаю – ситуация, конечно, не слишком приятная, но вы не должны принимать их решение на свой счёт. Просто что-то им там взбрело вдруг в голову… чёрт их знает… Сам не пойму, откуда взялся этот Крамер. Почему его отправили сюда… зачем? Чего ему в Москве не сиделось? Всё это мне так не нравится. Чувствую себя глупо… марионеткой какой-то… Ну и перед вами неудобно, но что я могу поделать? Ничего, к сожалению. Мы с вами люди подневольные.

Я кивнула. Даже выдавила из себя:

– Я всё понимаю. Я могу идти?

– Да, да, Ксения Андреевна, идите, конечно. И не расстраивайтесь. Уверен, эта столичная птица к нам ненадолго.

– Почему? – убитым голосом спросила я, поднимаясь.

– Ну, посудите сами, – оживился директор. – Этот Крамер блестяще закончил МГУ, прошёл стажировку в Нью-Йорке, какие-то вон у него сертификаты… регалий целая куча. Гляди-ка – даже MBA есть. Золотой кадр просто. Поработал некоторое время в Москве, в головном офисе, причём не на последних должностях. И теперь вдруг его отправляют в филиал. Для него же это всё равно что ссылка. Догадываюсь, что не по своей воле этот золотой кадр к нам сюда едет. Скорее всего, отправили за какую-то повинность.

– Да, наверное, – безучастно кивнула я. – А когда он появится у нас?

– Сегодня же у нас четверг? Ну, значит, через три дня. В понедельник должен уже заступить.

Я попрощалась с директором и на ватных ногах вышла из его кабинета.

13

Хорошо, что рабочий день уже закончился – никто не видел, какое у меня сделалось лицо. Стало вдруг так обидно, просто до слёз. Я и не выдержала: забежала к себе и разрыдалась. Так по-идиотски я ещё никогда себя не чувствовала. Что бы директор ни говорил, но это унизительно!

И этого Крамера я уже заранее ненавижу. Будь он хоть семи пядей во лбу – ненавижу. Даже если он милейший человек без единого изъяна – ненавижу. Тысячу раз ненавижу! За обманутую надежду, за разбитую мечту и особенно за унижение, которое мне ещё предстоит пережить.

Потому что мне аж тошно становится, как только представлю, что завтра все коллеги, в том числе и Славик с Эллочкой, узнают, как меня бортанули, забраковали, оставили в дураках… О, эти двое будут просто счастливы.

В самый неподходящий момент заявилась уборщица, помешав мне вдоволь поплакать. Пришлось взять себя в руки, успокоиться, наспех стереть поплывшую тушь и припудрить зарёванное лицо, пока она не сунулась в мой кабинет – небольшой закуток, отгороженный стеклянными стенами от остального помещения-опенспейс, где мои сотрудники «обслуживали» клиентов. Моя каморка на полноценный кабинет, конечно, не тянула, но зато давала относительное уединение, особенно если стеклянные стены задраить жалюзи. И даже дверь, которая обычно нараспашку, изнутри можно запереть, если понадобится.

– Поди, переезжаете скоро, Ксения Андреевна? – спросила бабуля-уборщица, когда я вышла из своей норки.

– В смысле? – не сообразила я.

– Так наверх, к директорам.

– Нет, не знаю, – буркнула я и поспешила прочь.

Подбородок тут же предательски задрожал от одного лишь её невинного вопроса. Пришлось пребольно закусить губу, чтобы сдержаться.

Уже на улице я вспомнила, что у меня опять назначен визит к врачу. Это я после Лёлькиного гения решила сходить к нормальному доктору. Она – женщина, в годах, с опытом, с кучей хороших отзывов в интернете. Такая всякую ерунду советовать не станет.

Правда в таком состоянии идти куда-то совершенно не хотелось, но я же понимала, что иначе сама себя потом загрызу, зная, что где-то там она сидит и ждёт меня на вечерний приём, теряет время, тоже наверняка уставшая… В общем, совесть мне не позволила забить на всё и просто отправиться домой зализывать раны. Так что спустя сорок минут я уже сидела в кабинете врача и рассказывала пожилой приятной даме о своих недугах.

Слушала она очень внимательно, задавала множество вопросов, шелестела бумажками с результатами обследований. А я радовалась: сразу видно – серьёзный доктор, знающий, старая гвардия.

– Если честно, я уже так измучилась от этих бесконечных анализов, от походов по врачам, – пожаловалась я, когда перечислила все свои симптомы.

– Понимаю, – кивнула она.

– Но самое печальное: никто не может толком сказать, что со мной. Хотя… – хмыкнула я. – Один врач заявил, что все мои беды от того, что я ни с кем… ну, что секса у меня нет давно… Несколько лет. Якобы из-за долгого воздержания у меня развился невроз. И вот это всё – следствие невроза.

Я ждала, что мы сейчас вместе посмеёмся. Но она… нахмурила тоненькие нарисованные ниточки бровей и просто убила меня:

– Ну, не исключено, что так оно и есть. Невроз – не такое уж редкое явление, и ваши симптомы вполне укладываются в эту картину. И длительное воздержание вполне может быть причиной невроза. Я даже склонна думать, что мой коллега прав.

Открыв рот, я с минуту на неё таращилась. Однако когда первое потрясение схлынуло, я почему-то поверила её словам. Такая приличная тётушка не могла врать!

– Это лечится или само проходит? – обеспокоилась я.

– Само оно может усугубиться так, что начнутся проблемы с сосудами, лишним весом, фобии всякие могут развиться…

– И что же мне делать?

– Как-то надо скорректировать режим дня: гулять побольше на свежем воздухе, физкультурой заниматься, витамины попринимать. Избегайте по возможности стрессовых ситуаций. Ну и… конечно, откажитесь от воздержания.

Если ещё и оставались какие-то сомнения, то её фраза насчёт лишнего веса окончательно меня сломила. Только вот как всё это устроить?

Ну, пару часов в неделю на физкультуру я выкроить могу. С витаминами вообще всё просто, прямо сейчас по дороге домой зайду в аптеке и куплю. Прогулки? Ну, будем считать, что я гуляю, когда иду с работы и на работу. А вот со стрессом сложнее. Но самое непостижимое – это, конечно, интим. Мне даже подумать неловко, а уж о том, чтобы инициативу проявлять, где-то кого-то искать, предлагать себя… Нет, нет, нет! Эта миссия для меня невыполнима.

14

Пятница выдалась кошмарной.

С утра пораньше я наглоталась успокоительных, но это не помогло. Всё равно чувствовала себя взвинченной до предела и вместе с тем очень-очень расстроенной.

На работе все, конечно, уже были в курсе про то, что меня задвинули. Секретарша Лидочка видела утром приказ, а к обеду все полторы сотни сотрудников нашей конторы знали про Крамера.

В буфете меня уже никто не пропускал вперёд. Редкие улыбки были скорее натужными, чем искренними. Перешёптывания за спиной и эти взгляды, жалостливые, любопытные, злорадные – всё это было как соль на рану.

И уж, конечно, Эллочка не упустила момент. Бывшая подруга подкараулила меня, когда я присела за столик с подносом, подскочила и во всеуслышание принялась сокрушаться, явно на публику:

– Как же так, Ксения Андреевна?! Вопиющая несправедливость! Ты же такая у нас умница, так стараешься, от личной жизни отказалась, из кожи вон лезла ради этой должности, а тебя, считай, послали. И ладно бы просто отвергли. А то ведь, гады, сначала подразнили, обрадовали, да? А потом жестоко обломили, так унизили… Слушай, ну так обидно за тебя! – щебетала Эллочка, а сама при этом ликовала.

– Я так тронута твоим участием, – процедила я холодно, изо всех сил желая, чтобы Эллочка скорее заткнулась и оставила меня в покое. – Спасибо. А теперь дай мне, пожалуйста, поесть.

Она выгнула брови, взглянув на мою тарелку с овощным рагу.

– Конечно, конечно, приятного аппетита! – ослепительно улыбнулась Эллочка и продолжила ещё громче: – Завидую я тебе. Я бы после такого плевка не смогла бы ни кусочка проглотить, это точно. А ты вот ешь… Железная выдержка!

– Твоя тоже ничего. Я бы вот не смогла навязываться с разговором к человеку, который меня на дух не выносит, а ты вот навязываешься…

Эллочка на мой выпад лишь заливисто рассмеялась и, наконец, отошла от столика. Зато все другие продолжали пялиться после её выступления. Есть мне теперь и вправду расхотелось.

Я вяло поковырялась вилкой в тарелке и бросила эту затею. А когда выходила из буфета, по закону подлости встретилась со Славиком. Он так открыто не ликовал, но всё же не утерпел и вставил шпильку:

– Говорят, тебе можно посочувствовать.

– Только если искренне, – выпалила я на ходу, – так что ты опять в пролёте.

– Если искренне, – увязался за мной Славик, – то могу только порадоваться, что тебя наконец-то поставили на место. Давно пора было щёлкнуть тебя по носу. А то вознеслась, важной себя возомнила…

Он ещё что-то высказывал мне в спину, но я бодро шагала дальше и делала вид, что его не слышу. Но кто бы знал, чего мне стоила эта бодрость.

Весь день я крепилась, делала вид, что всё это никак меня не трогает, хотя с детства я очень тяжело переношу сплетни о себе. Я вообще чересчур зависима от общественного мнения, но себя не перебороть…

А уже под занавес рабочего дня я ненароком ухватила отрывок разговора двух дам из рекламного, Эллочкиных подчинённых.

Они курили на заднем дворе нашей конторы. Туда же выходило окно завхоза, из которого я в тот самый момент пыталась выбить новый скоростной принтер – наш стал барахлить. Но завхоз жадничал, юлил, придумывал на ходу отговорки и оправдания, почему он ну никак не может его нам дать.

Весенний ветер, играя ламелями, проникал в открытое окно, доносил уличные запахи и звуки. Каморку завхоза наполняли ароматы цветущей черёмухи и табака, птичьи трели, визги клаксонов вдалеке и голоса двух этих сплетниц.

– А наша Элка-то что, теперь передумала увольняться?

– Ой что ты! Она, как узнала, что Ксению не поставят, а пришлют какого-то мужика из Москвы, сразу так приободрилась.

– Ну ещё бы! Поди, уже готовится его охмурять.

– Не удивлюсь. Эта-то своего не упустит. Но если честно, я рада, что Ксению обломили с должностью. Представляю, какой бы из неё получился директор. Синий чулок, без мужа, без детей, да она бы из всех нас жилы тянула. У неё самой ничего нет в жизни, кроме этой грёбанной работы, поэтому считает, что и другие так же должны вкалывать как она, без выходных, без проходных… Ну, её нафиг.

– Да-да, девчонки из её отдела света белого не видят. Упахиваются, бедные.

– Да, просто совсем озверела она от одиночества. Хоть бы какой романчик на стороне завела, не старая ведь и не страшная…

– Да она, поди, и забыла, как выглядит пенис.

Обе захохотали, а я залилась краской. Завхоз тоже подслушал их разговор, вместе со мной смутился и сразу же, без единого слова, согласился выделить моему отделу всё, что нужно.

Однако на этом мои неприятности не закончились. Главное унижение этой кошмарной пятницы было ещё впереди…

15

А виновата Лёлька!

Едва я добралась до дома, физически разбитая и морально раздавленная, как примчалась моя драгоценная подруга и принялась меня утешать. И не забыла, конечно, поинтересоваться, как я вчера к врачу сходила. А узнав, что, может быть, её гений-диагност прав, пришла в бешеный ажиотаж.

– Ну вот! Что и требовалась доказать! Так что давай, действуем. Пора, давно пора, завести себе…

– Но я так не хочу отношений! Без них легко и спокойно.

– Ага, хочешь – халву ешь, хочешь – пряники, – хмыкнула Лёлька.

Я взглянула на неё с укоризной и закончила свою мысль:

– Да, а ещё никто не обидит, не предаст, не будет на тебя давить и чего-то требовать.

– Во-первых, ты на воду дуешь. Не все мужики такие козлы, как твой Славик. А, во-вторых, если уж ты так боишься серьёзных отношений, заводить их совсем не обязательно. Тебе ведь нужен просто регулярный секс без обязательств.

– И где… и как я… и с кем? – Я даже не могла сформулировать толком вопрос, настолько всё это казалось мне дикостью.

– Да где угодно! Знакомишься, улыбаешься и вперёд. Поверь, это мечта нынешних мужиков – просто секс время от времени и ничего взамен. Очень заманчиво.

– Легко сказать – знакомишься. А как это сделать? Подойти к первому встречному на улице и огорошить его этим заманчивым предложением? Представляю, какими глазами на меня посмотрят.

– Зачем на улице?

– Ну а где? В транспорте? В магазине? На работе позориться я точно не стану! Хватит с меня и того, что плёл про меня Славик после развода. Ну а больше я нигде и не бываю.

– В том и беда! – оживилась Лёлька. – Ты никуда не ходишь. Так что идём туда, где принято знакомиться. В клуб. Ну не смотри так! Все туда именно за этим и ходят.

– Все? – недоверчиво переспросила я.

– Ну, конечно! Можно, конечно, на сайтах знакомств попробовать, но это всё равно что кота в мешке брать. Я лично за живое знакомство. Так что давай, собирайся, одевайся и пойдём.

– Куда?

Лёлька посмотрела на меня как на недалёкую.

– Так в клуб же.

– Я же только после работы, устала, расстроена… и вообще, морально не подготовилась к такому подвигу.

– Тебе же не в клетку с тиграми идти, к чему там готовиться? Вот как раз и отдохнёшь после работы, развеешься. Вечер пятницы – самое время для охоты… отдыха то есть.

Я ещё чуть-чуть поныла, но на этот раз Лёлька сломила меня своей настырностью. В конце концов, она же печётся обо мне. И я сама, что уж, не хочу толстеть, стареть, ну и всё остальное, что там мне предрекли. Да и потом, с ней не страшно – сама-то она прошла огонь и воду.

Пока она по телефону вешала лапшу, то есть объясняла своему очередному воздыхателю, почему будет очень поздно, я подбирала, во что бы одеться. Юбку-карандаш я сменила на тёмно-синие брюки в узкую полоску, а белую блузку – на нежно-сиреневую с воротником-стоечкой.

Однако мой выбор Лёлька забраковала.

– Когда я говорила про клуб, – состроила она гримасу, – я имела в виду, ночной клуб, ну там, где музыка, танцы, бар… а не кружок любителей чтения поэзии вслух. А ты нарядилась именно так, ну или как будто снова собралась на работу. Попроще-то у тебя нет нарядов? Попроще, поярче и пооткровеннее?

– Это и так не очень строгое… Попроще? Ну вот только домашнее, спортивное и летнее… шортики, сарафаны…

Она закатила глаза, потом махнула рукой:

– Ладно. Идём так, в принципе я тоже не при параде.

16

– В «Акулу»! – скомандовала Лёлька, когда мы уселись в такси.

Она тут же завязала дурацкий разговор с водителем, хохоча над каждой его фразой, а я сидела и молчала, потому что жутко нервничала. Честно говоря, за всю свою жизнь я ни разу не бывала в ночном клубе, об этих заведениях представление имела скудное и, в основном, из сводок криминальных новостей.

Когда таксист высадил нас возле полукруглого стеклянного павильона, купол которого венчала разверзнутая зубастая пасть из красных неоновых огней, мне стало почти дурно и очень захотелось домой.

Но Лёлька, подхватив меня под руку, смело ринулась вперёд, навстречу хищной акульей пасти, сияющим огням и мощному биту, от которого воздух даже снаружи вибрировал.

– Для начала пропустим по коктейлю, чтобы расслабиться, – сообщила Лёлька, когда мы миновали фейс-контроль и оказались в переполненном душном зале, у стойки бара. Потом оглянулась на меня, окинула серьёзным взором и добавила: – Или по два. А то и по три. Нет, ну что ты так напряглась? Выдохни. Гляди, здесь половина вообще малолетки, а ты взрослая состоявшаяся женщина. Как ты своим отделом командуешь?

– Не сравнивай. В своём отделе я – главная, и все об этом знают. А тут я как будто во враждебной среде…

– Ерунда! Сейчас освоишься.

– Хорошо, – кивнула я. – Что я должна делать?

– Цеди свой коктейль и скучай. Прямо всем своим видом скучай, пока кто-нибудь не подойдёт и не предложит развеять твою скуку.

Я так и сделала – сидела, цедила и скучала. По поводу последнего даже притворяться не пришлось. Я реально изнывала от тоски. И музыка, если можно этот грохот так назвать, была тут просто ужасной.

Однако за целый час ко мне обратился только бармен с вежливым вопросом, не желаю ли я ещё чего-нибудь.

Зато Лёльку то и дело пытались склеить молодые и не очень пикаперы.

Она всех искусно отшивала. То есть не отшивала бесповоротно, а пыталась переключить их внимание на меня. Но они, бросив в мою сторону оценивающий взгляд, тут же теряли интерес. И с каждым таким взглядом моя самооценка падала всё ниже и ниже.

17

В конце концов, я не выдержала. Оставила на стойке купюру, схватила сумочку и, соскользнув с высокого стула, устремилась на выход.

Лёлька погналась за мной. Настигнув, поймала за локоть.

– Стой! Ну что ты? Куда ты? – прокричала она мне в ухо. Музыка здесь грохотала громче, чем рядом с баром.

– Надоело! Чувствую себя товаром на витрине. Причём бракованным! – выпалила я и выскочила на улицу.

Лёлька – следом.

– Ты расстроилась из-за этих придурков? – она кивнула в сторону клуба. – Да брось. Ты просто слишком… интеллигентная для такого места. Я же тебе сразу так и сказала. Понимаешь, ты в своём офисном прикиде просто не вписываешься сюда. Ты взгляни на девчонок вокруг – сплошные мини, оголили всё, что можно. Весь их вид кричит о том, что они пришли оторваться и развлечься. Они – праздник. А ты – рабочие будни, которые всем за неделю и так надоели. В следующий раз наряжу тебя поярче, позавлекательнее, и вот увидишь – обязательно кому-нибудь…

– Нет уж, – отрезала я. – Больше выставлять себя товаром я не буду.

– Господи, – покачала головой Лёлька, – ну у тебя и тараканы. Какой товар? Ну о чём ты?

– А что же? Нарядиться, сесть и ждать, когда кто-нибудь соизволит положить на тебя глаз.