Текст книги "Очень плохой босс (СИ)"

Автор книги: Рита Навьер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Не бойся. Ты сможешь!

– Ты такой милый! – Я перегнулась, чмокнула его и прошептала. – Ну, конечно же, смогу!

Сама не знаю, куда делся тошнотворный страх и откуда во мне взялись эти силы, эта лёгкость и бесконечная уверенность в себе. Но если утром я умирала от одной мысли, что придётся выйти на сцену, то сейчас искренне недоумевала: а что тут такого-то? Чего я так тряслась? Подумаешь, презентовать проект – тоже мне подвиг! Я чувствовала, что могу всё.

Я резво поднялась, с радостной улыбкой прошествовала к трибуне, повернулась к залу, и моя улыбка сделалась ещё шире.

Какие умные, прекрасные лица! Я и не замечала, что кругом так много милых людей.

Конечно же, я не могла им не помахать. И многие улыбнулись мне в ответ. Да почти все, кроме Ильи. Он сидел с таким лицом, будто впал в шок. Чего это он?

А вот Эллочка тоже улыбнулась. Она стояла сбоку, за колонной. Ах да, её же Илья подрядил снимать происходящее. Ей я тоже сделала ручкой. Она в ответ ослепила меня вспышкой.

На первом ряду среди зрителей я узнала японца, который искал туалет. Чудесным образом из глубин памяти всплыли несколько фраз на японском.

– Привет, друг! Надеюсь, ты нашёл то, что искал? – спросила я и заговорщически ему подмигнула.

Эллочка снова озарила меня фотовспышкой. Я бы попозировала, но ведущий меня отвлёк. Чёрт, я и забыла, зачем я тут.

На огромном экране появился знакомый кадр – моя презентация.

– Ну что, коллеги, поехали? И не вздумайте зевать! – я подняла указательный палец вверх, затем вспомнила кое-что, нацелила его на мужчину, который развлекался с планшетом. – И никаких кристалликов!

По залу прокатились смешки, но все подобрались и глазели на меня с нескрываемым интересом. А я упоенно вещала им про построение оптоволоконной сети. Схем и таблиц в презентации показалось мне мало (ну где была моя фантазия, когда я её делала?), поэтому я иллюстрировала свою речь бурными жестами.

И что странно – я ведь не очень понимала проект Ильи, ну, только так, призрачно, на самом примитивном уровне. Точно помню – почти ничего не понимала. А тут вдруг как прозрела. Расписывая схему подключения «последней мили» от узла доступа до конечного пункта, я видела не линии, точки и краткие обозначения, а прямо кино: как загорелые работяги в засаленных спецовках и жёлтых касках прокладывают ВОЛС, как везут на БелАЗах гигантские катушки, как соединяют провода, как другие работяги в серых комбинезонах с кучей кармашков подключают, настраивают, штырьки всякие вставляют куда нужно. И как-то всё стало предельно ясно. Даже удивительно, почему до меня раньше-то не доходило?

И вот что ещё подумала – зачем спрашивать у зала в конце, остались ли вопросы. Я задавала эти вопросы сама, после каждого слайда, а то и перед. Ну вроде того:

– А кто первым догадается, какой терминальный мультиплексор мы будем использовать в качестве отвода от основного магистрального сегмента?

Из зала выкрикивали предположения наперебой.

– Так, так, а ещё какие будут варианты?

– Мегаплекс-4100, – наконец прозвучал нужный ответ.

О, да это предыдущий докладчик-зануда! Однако голова у него варит.

– Мо-ло-дец! Красавчик! – я одарила его такой ослепительной улыбкой, что он, бедненький, порозовел от смущения.

– А что мы будем использовать для интерфейса СТМ? – я нацелила на смущённого палец. Но он и тут не облажался.

– Сменные модули?

– Да! – воскликнула я. – Отлично! Пять баллов!

В общем, получалось интерактивно, живо, бодро и весело.

За верные варианты я раздавала щедрые комплименты, кому-то, жутко умному, даже воздушный поцелуйчик отправила, а в ответ… О, в ответ я буквально купалась в восхищённых взглядах.

Боже, ну когда такое было, чтобы несколько десятков мужчин глазели на меня одну, глазели неотрывно, да ещё с таким неприкрытым восторгом? Никогда такого не было! Ни разу за всю мою жизнь!

А сейчас – пожирали горящими глазами, ловили каждое слово, а некоторые из кожи вон лезли, лишь бы ответить верно и заработать ласковый взгляд и похвалу.

Ну и я заодно утолила неожиданную, но острую потребность во всеобщем внимании и человеческом тепле. Ещё осталось утолить жажду любви, но этом потом, после конференции…

О, я уже предвкушаю «это потом»… Так предвкушаю, что аж самой жарко.

Я бросила многозначительный взгляд на Илью – шок у него так и не прошёл до сих пор. Ничего, вот только останемся вдвоём… Я буду раскованной и бесстыдной, я уже придумала кое-что новенькое, так что тебя, мой дорогой, ещё ждут сегодня сюрпризы.

А затем презентация кончилась. Даже жалко стало. Мне очень понравилось выступать. И почему я раньше не выступала?

Теперь я понимаю артистов, которые рвутся на сцену и жаждут зрительской любви. Это и правда очень пьянит и дарит ощущение счастья. А аплодисменты! Это же так приятно! Они все так заразительно хлопали, что я тоже не удержалась и присоединилась к овациям самой себе.

После моего номера объявили главного инженера Иркутскэнергосвязи.

Я бы с удовольствием послушала, я же теперь, оказывается, в этом разбираюсь, но Илья, как только вернулась на место, подхватил меня под руку и потянул на выход.

Мне не очень хотелось покидать этот чудесный зал с этими прекрасными людьми, но Илья… разве ему можно отказать? Он же невероятный! Вот он взял меня за руку, а у меня по венам сразу ток пробежал.

– Господи, Ксюша, что с тобой? – спросил он встревоженно, когда вывел меня. Наклонился, взглянул своими зеленющими глазами так, что у меня пол под ногами закружился. – Ты пьяна, что ли? Ты что-то выпила?

– Боже, – пролепетала я. – Я тону в этой зелени…

– Что? – он встревожился ещё больше, нахмурился, принюхался. – Ксюша, что ты пила?

– Ни-че-го. Кроме кофе.

– У тебя такая реакция на кофе?

– Нет, зеленоглазый, у меня такая реакция на тебя.

– Нет, с тобой что-то не так. Тебя же качает. А зрачки… ты видела свои зрачки? Даже радужки не видно…

Чёрт, бодрость и ясность и впрямь меня стремительно покидали. Цвета, формы, силуэты расплывались. Пол под ногами качался. Вокруг всё смешивалось в какой-то чудовищный калейдоскоп. И в этой мешанине только зелёные глаза виделись чётко и ярко. Они магнитом притягивали к себе, заставляя забыть обо всём.

– Да, что-то мне становится немного дурно… От духоты, наверное? Всё плывёт перед глазами, качается, как на корабле… Стой, ты же не знаешь самого главного! Я же тебя очень люблю. Обними меня скорее! И поцелуй за ушком…

Илья обнял меня, и я с блаженной улыбкой закрыла глаза…

60

Со мной творилось что-то невероятное. То я взмывала ввысь, как птица, то ныряла на глубину бездонного моря. Летать мне нравилось, тонуть – не очень. Там меня опутывали водоросли, и я начинала задыхаться. Но потом я внезапно распахнула глаза и поняла – то был сон. А я вообще нахожусь непонятно где. Совершенно незнакомая комната…

Да, я лежала раздетая на чужой кровати в чужой комнате. Всё чужое, кроме… запаха. Он смутно знаком.

Кровать, правда, была удобная, широкая, даже широченная, и в меру мягкая, но всё-таки – чужая.

Как же так? Как я сюда попала? Где моя одежда? Кроме белья, на мне ничего не было. Но то, что белье имелось – это большой плюс. Значит, самые стыдные глупости я не натворила.

Комнату окутывал полумрак. Тёмные плотные шторы совсем не пропускали свет. Лишь тусклый маленький бра окрашивал угол комнаты янтарными бликами.

И не понять, что сейчас – утро ли, вечер, день, ночь?

Я поднялась с кровати, тут же покачнулась – во всём теле ощущалась странная тягучая слабость.

Шатаясь, подошла к окну, раздвинула шторы – утро. Самый рассвет.

Всё-таки где же я?

Попыталась напрячь мозг – вспомнила урывками конференцию, а затем – ничего. Почему так? Может, я на фуршете наклюкалась? Да не должна! И не помню я этого.

Я добралась до двери – на всякий случай на цыпочках. Тихонько приотворила, выглянула в коридор. Тихо…

А нет, не тихо. В глубине квартиры, какой-то непривычно огромной квартиры, кто-то ходил. Я отчётливо различала шаги и другие звуки. Поколебавшись, отправилась на звук, всё так же, крадучись. Набрела на кухню и выдохнула – Илья. В одних домашних шортах он стоял у стола и готовил бутерброды. Четыре штуки на большом стеклянном блюде. С сыром, с ветчиной, с помидоркой.

Я сглотнула – съела бы прямо сейчас все четыре и ещё бы добавки попросила.

Почувствовав мой взгляд, он поднял голову, посмотрел внимательно, потом отложил нож и шагнул ко мне.

– Это что, твоя квартира? – спросила я.

– Да. Ты как себя чувствуешь?

Ой, нет, неужели всё-таки я напилась? Иначе как объяснить провалы в памяти и этот его вопрос. Про самочувствие же спрашивают обычно после неумеренных возлияний. Как стыдно! Что он про меня думает?

Однако похмелья я не чувствовала. Слабость только, сухость во рту и адский голод.

– Ксюша, тебе как? Лучше?

– Нормально мне, – пожала я плечами.

– Слава богу! – он подошёл, обнял меня крепко, прижал к своей груди так, будто я с войны вернулась целой и невредимой.

– А что такое? Мне должно быть плохо? Что вообще вчера было? Я ничего не помню. Вот совсем ничего, правда. Я что, вела себя ужасно? Скажи, я делала что-то постыдное? Ой, нет, не говори. Не хочу знать.

– Ты совсем ничего не помнишь? – озадачился Илья.

– Ну, с определенного момента… совсем ничего. Помню, как выступала, помню, что мне хлопали. А затем – всё. То есть ничего.

– Понятно… Ты меня здорово напугала. Ну ладно, главное, всё обошлось. Ты только скажи – что ты пила?

– Что пила? Не помню! Я у тебя хотела спросить. Мы же вместе были после презентации?

– Ксюша, что ты пила или принимала перед презентацией? Послушай, это важно. После презентации ты просто отключилась и всё.

– Отключилась?

– Да, пришлось даже скорую вызывать. Так что ты принимала?

– Я… ничего. Ну, честно, ничего! Я даже не завтракала утром. А, ну вот только кофе выпила во время тайм-брейка. Мне Эллочка принесла…

– Гвоздецкая? – Илья сразу помрачнел. – Давай-ка об этом поподробнее…

Он задавал и задавал вопросы, выпытывая, как мне Эллочка подала этот злосчастный кофе, что говорила при этом, какой был у него вкус, что я ощущала сразу и потом.

– Ты что же, думаешь, Эллочка что-то мне подсыпала?

– Похоже на то. Врачи скорой сказали, что ты приняла какой-то препарат вроде экстази.

– Это что, наркотик такой? Ужас… Это слишком даже для неё!

После завтрака Илья отправился в Экспоцентр – на закрытие конференции. Меня брать не стал – вдруг, говорит, плохо станет. Но попросил остаться у него. А я и не возражала.

Набравшись наглости, я сунулась к нему в холодильник. Нехорошо так делать, знаю, но голод не тётка, а завтрака мне почему-то катастрофически не хватило. Какой-то дикий аппетит на меня вдруг напал.

А мой мужчина, оказывается, хороший мясоед! Я обнаружила у него ветчину, буженину, карбонад и тоненькие острые колбаски. Подъев запасы Ильи, я пошла гулять по его хоромам. А разгуляться тут было где – квартира просто огромная, не сравнить с моей скромной двушкой. А из окна гостиной открывался шикарный вид на Ангару.

Я взяла с полки нечитанный раньше детектив Акунина и устроилась с книжкой в плетённом кресле на балконе. Прочитав несколько глав, незаметно задремала. А проснулась от того, что трезвонил сотовый.

Звонили с работы, мои девчонки. Точнее, звонила Тома, но на заднем фоне ей подсказывали остальные. Чем-то растревоженные они спрашивали, что случилось. Я не сразу поняла, о чём они.

«Спроси, как себя чувствует… скажи про фотки…».

В конце концов Тома более-менее внятно объяснила, что на корпоративном сайте нашей компании появились фотографии с конференции. Рекламный отдел выложил фотоотчёт о прошедшем мероприятии.

– Но ведь ещё сегодня… торжественное закрытие?

– Не знаем, фотки уже появились на сайте. А ещё говорят, Элла Марковна уволилась. Ну, то есть пока только написала заявление.

– Сколько новостей… – пробормотала я.

– Но вы фото посмотрите всё-таки.

Ноутбук Ильи я трогать постеснялась, зашла с телефона на сайт компании. В колонке Новости верхним выпуском был Эллочкин фотоотчёт.

Я листала и решительно нем понимала, что так взбудоражило девчонок: стенды, выставка технологий, макет, мы с Ильёй – он мне что-то шепчет на ухо. Это, что ли, их растревожило? Но ведь неясно, что он мне там шепчет. Может, напутствует перед выступлением.

Дальше стала листать – зал, около сотни участников, сцена, трибуна, ведущий, огромный синий экран с белыми буквами «СВЯЗЬИНФО – 2019» (так называется конференция), выступающие… О, вот тайм-брейк. Эллочка нафотала столы с закусками, и у меня подвело живот. Сколько там всего вкусного, оказывается, было! Канапе, рулетики, фрукты… Вот ведь я дурочка, ничего этого даже не попробовала вчера.

Я вновь ощутила жестокий приступ голода. Быстро пролистнула фотографии с тайм-брейка, потом – пожилого докладчика, кажется, его вот помню. Это, по-моему, он вогнал всех в сон. А затем… увидела себя. Во всей красе. Первая же фотография меня сразила наповал…

Я стояла за трибуной, идиотски улыбалась и махала ручкой. Боже! Кому я там машу? Зачем? Но чем дальше – тем хуже. То я нацеливала в зал указательный палец, как пистолет, то складывала губы уточкой, как будто посылаю воздушный поцелуй, то показывала «окей» и подмигивала. А эти взмахи руками, эта неистовая жестикуляция – зачем я так? Откуда вообще у меня это? Такое ощущение, будто я там пьяна. Даже нет, не так. Будто городская сумасшедшая дорвалась до микрофона.

Я отшвырнула телефон, схватилась за голову. Так вот почему Илья допытывал, что я принимала. Неужели это и правда Эллочка приложила руку? Даже если и так, то никто ведь этого не знает, ну кроме Ильи. А эти стыдные фотки видели все! И не будешь же каждому объяснять – меня опоили, а так-то я нормальная.

О, и в гендирекции обязательно их увидели. Они же заинтересованы были в этой конференции, возлагали на неё большие надежды, а я всё запорола. И не просто запорола, но ещё и опозорила себя и компанию.

Мамочки, что же теперь будет? Уволят наверняка. Скажут, пусть в цирк идёт, а нам клоуны не нужны. Ладно я, но ведь и Илье теперь влетит…

Всё-таки какая сволочь эта Эллочка! А так искренне извинялась! И так правдоподобно плакала!

Я легла на диван горевать. Даже голод с расстройства пропал. Вообще ни о чём думать не могла. Потом и вовсе расплакалась.

В таком виде меня и застал Илья. В отличие от меня, он был бодр и весел. Присел на диван рядышком, склонился ко мне.

Я повела носом и учуяла легкий запах. Ой, он выпил!

– Фуршет только что закончился, – пояснил он, угадав мои мысли. – Жаль, тебя там не было.

– Что ты! Хорошо, что меня там не было. Лучше бы и вчера я там не появлялась.

– Что-то случилось?

– Я фотки с конференции посмотрела… Эллочка их выложила на корпоративный сайт… Неужели я вот так себя вела вчера? Какой ужас!

– Ну, все от тебя остались в полном восторге. Многие спрашивали сегодня, где ты, почему не пришла, сожалели, что тебя нет. А фотки… ну, просто Гвоздецкая специально подловила такие кадры. И самые неудачные снимки – выложила.

– Но почему так рано, ещё же день остался… Я думала, когда конференция закончится, ты сам отсмотришь весь материал и… сам решишь, что выкладывать, а что удалить.

– Да, так и было бы, но сегодня утром я не сдержался, выгнал с конференции Гвоздецкую взашей. Пока ей ничего не предъявил – там люди кругом были. В общем, отложил до завтра разговор по душам.

– Но фотки… Их ведь все видели. И гендирекция тоже…

– Ну, видели и что? Даже если бы ты там на ушах стояла – победителей не судят.

– Победителей?

– О, да ты же ещё не знаешь главного… Грант ведь присудили нашему проекту. Так что поздравляю! Заслуженная победа, несмотря на происки врагов, – засмеялся он. – Отметить бы, да думаю, не стоит рисковать.

А я поверить не могла – мы выиграли грант? После моей эскапады на сцене? С ума сойти!

***

На следующее утро на работу мы поехали вместе. Я немного нервничала – ведь все наши увидят. Прежде-то мы не афишировали отношения.

Потом решила – ну и наплевать. Гораздо больше меня волновал предстоящий разговор с Эллочкой. Честное слово, я бы даже не стала на неё заявление писать, как настаивал Илья, только бы она исчезла из моей жизни. Просто забыть бы о её существовании и всё.

Как я и предполагала, нас увидели. Даже не так – на нас во все глаза таращились, пока Илья открывал дверь, помогая выйти из машины, пока мы шли от парковки до центрального входа, вдвоём, под ручку. Я слегка смущалась от такого внимания, а ему было, похоже, всё равно.

Эллочку он вызвал почти сразу. Меня тоже пригласил поприсутствовать, а кроме меня ещё начальника службы безопасности, экономиста, юриста и кадровичку. Честно, я не ожидала такого серьёзного собрания. Думала, Илья отругает её, пригрозит, да и разойдёмся. Но похоже, он был настроен на полномасштабную войну.

Эллочка тоже зашла в кабинет с видом гордым и бесстрашным, но лишь увидела за столом всех собравшихся, как тотчас переменилась в лице. Побледнела, явно занервничала или даже испугалась.

Илья указал ей на стул, она осторожно присела. Сам он остался стоять, возвышаясь над всеми нами. И это давило даже на меня, а уж ей и вовсе было тяжко. Я углядела капельку пота на её виске.

– Говорю сразу, Элла Марковна, что я вас уволю. И уволю по статье. И это не всё. Понимаете, я ещё мог бы закрыть глаза на ваше безделье, на ваше враньё и махинации со счетами…

– Какие махинации? – искренне изумилась Эллочка. – С какими счетами?

– С этими, – Илья подошёл к экономисту, взял какие-то бумаги, положил перед Эллочкой. – Мы провели ревизию. Согласно оплаченным счетам, вы приобрели в два раза больше алкоголя и всего остального, чем доставили в Экспоцентр. Отсюда вывод – разницу вы попросту украли.

– Я… не знаю… это какая-то ошибка… – лепетала Эллочка, которая теперь из бледной стала пунцовой. Руки её мелко подрагивали.

Илья смерил её ледяным взглядом.

– За эту ошибку, Элла Марковна, вы ответите так, как и должен ответить вор. Мы бы могли не выносить всё это за пределы компании, могли бы просто предложить вам компенсировать растрату из своего кармана и этим ограничиться, но вы сами вырыли себе могилу. После того, что вы сделали на конференции, пойти на какие-то уступки и компромиссы, боюсь, невозможно.

Она сглотнула, посмотрела на него затравленно.

– Что я сделала? Я не понимаю…

– Всё вы понимаете. Вы думали, это будет что? Забава такая? Или просто пакость? Так вот нет. Подсыпать наркотическое вещество кому-либо тайком – это преступление. Двести тридцатая статья уголовного кодекса. Так что, Элла Марковна, боюсь, вас ждут теперь непростые времена. И заниматься вами будут уже другие люди.

– Я никому ничего не подсыпала! – выкрикнула она, но посмотрела сразу на меня.

Это не ускользнуло от Ильи. И от других тоже. На Эллочку все взирали, как на прокажённую.

– Слышите, я ничего никому не подсыпала! Она всё врёт! – Эллочка указала в меня пальцем.

Илья, скрестив руки на груди, молча наблюдал за ней. Дожидался, когда она успокоится.

– Вы ничего не докажете!

Эллочка вскочила, с шумом отодвинула стул и выбежала из кабинета…

61

Сколько себя помню, я ужасно не любила и даже боялась быть предметом сплетен. И после нашего с Ильёй дефиле ждала, что все, кому не лень, будут обсуждать нас, наблюдать, шептаться за спиной, строить догадки и домысливать своё. Ведь общественности всегда так интересно, кто и с кем. Шептались, конечно, это зло неизбежное, но, к счастью, совсем недолго. Новость про Эллочку затмила даже наш роман. Звезда есть звезда.

Причём каждый старался внести свою лепту в эту историю, добавить новые подробности. И даже спустя неделю после её увольнения ей, бедной, вовсю перемывали кости.

– Видели, девочки, Гвоздецкая из инсты и фейсбука удалилась? – обсуждала её в буфете за обедом бухгалтерия.

Сначала шёпотом говорили, но потом так увлеклись, что мне через столик была слышна их оживлённая беседа.

– Я бы на её месте после такого вообще из города уехала. Где она теперь тут работу найдёт? Разве что на рынке торговать? И то не знаю…

– А где в другом городе найдёт? У неё же запись в трудовой… Да и кто ей позволит уехать? Она же на подписке о невыезде сейчас.

– Так это правда – на неё уголовное дело завели?

– Ну, конечно! Она ведь наворовала столько – мама дорогая! Мухлевала со счетами, а денежки себе на карман.

– И не только воровала. Она же Снегирёву пыталась убить! Почти ей удалось. Отравила же её. Яд какой-то подсыпала. Ту еле откачали.

– Кошмар! И вот чего они не поделили?

– Не чего, а кого! Крамера, конечно!

Я чуть не подавилась. Хоть бы меня постеснялись! Демонстративно встала, шумно отодвинула стул, посмотрела на них с укором.

– Здравствуйте, Ксения Андреевна, – сразу разулыбались те.

А вечером, когда мы с Ильёй уже собрались уезжать домой, встретили на парковке нашего главного инженера. Они перебросились с Ильёй парой дружеских фраз о том о сём. Я их и не слушала, пока тот со смехом не сказал:

– Ух и разворошил ты, Илья Сергеевич, наше спокойное болотце. Даже мои подопечные бегут от греха подальше.

– В самом деле? Да вроде технарей я вообще не касался. Пока только коммерческие службы да финансы с кадрами тереблю.

– Ну вот… Один уже написал на днях заявление. Слава Маркелов. Я его спросил, с чего это он вдруг решил уволиться. А Слава так и сказал, мол, лучше уж сам напишу заявление, пока ты до него не добрался.

Главный инженер рассмеялся, потом, уходя, добавил:

– Ты уж сильно не свирепствуй. С кем работать-то буду? Маркелов-то – чёрт с ним, невелика потеря. Но и другие, смотрю, нервничают.

– Маркелов – это твой бывший муж? – спросил меня потом Илья, когда мы остались вдвоём. – Расскажи, что у вас случилось.

Вспоминать то время я совсем не люблю, поэтому лишь коротко упомянула, как застала Славика и Эллочку. Илья помрачнел.

– А ты не был женат?

Про отношения я его прежде стеснялась спрашивать. Вдруг сочтёт, что я нарушаю его личное пространство или что-то вроде того? Но раз он сейчас сам спросил, то, значит, и я могу.

– Не был, – ответил он и помрачнел ещё больше.

Я не стала допытываться. Видно, что ему эта тема тоже не слишком приятна.

Мне-то, конечно, хотелось побольше взаимного доверия и откровенности. Но я себе не разрешала печалиться. Мой любимый мужчина рядом, заботится обо мне, защищает – ну что ещё нужно для счастья? Да, он не говорит особо о своих чувствах, не строит планов на наше совместное будущее, не предлагает быть всегда вместе, но он столько всего для меня делает. А поступки ведь важнее слов. Хотя порой этих самых слов так не хватает…

62

Спустя два месяца

Часы на стене показывали без десяти минут час. Скоро обед. Пора было сворачивать планёрку, и так я её подзатянула.

Недалеко от нашей конторы открылся новый семейный ресторан, и бизнес ланчи там, говорят, объеденье. Хотела сегодня позвать туда Илью.

Дослушав недельный отчёт Миши Агеева, я закрыла ежедневник, оглядела с улыбкой собравшихся.

– Ну, на этом, думаю, закончим. Спасибо, коллеги, можете быть свободны.

Сама я тоже поднялась из-за стола и вместе со всеми вышла из кабинета. Между прочим, из своего кабинета, на двери которого красовалась табличка: «коммерческий директор Снегирёва Ксения Андреевна».

Да, теперь вот так.

Сама до сих пор не привыкла, и каждый раз когда выхожу или вхожу, смотрю на эту табличку с идиотской улыбкой. Я наконец добилась того, чего так хотела! Две недели назад пришёл из гендирекции приказ о моём назначении.

Так получилось, что Павел Сергеевич Котов ушёл на пенсию, а Илью поставили вместо него.

На работе у нас получился замечательный тандем. Правда, Илья бухтит иногда, что я слишком мягкая с подчинёнными. Ну, тут он прав, строгости у меня явно не достает. Но трудно быть строгим, когда ты так счастлив.

И все, конечно, чувствуют это. Не то чтобы обнаглели, но расслабились. Даже вон после планёрки выходят смеясь и вразвалочку, разбредаться не торопятся, топчутся в приёмной, переговариваясь друг с другом и с Лидочкой. Тогда как при Илье вылетали пулей, бледные и нервные, и поспешно разбегались по своим кабинетам.

Вот и сегодня в приёмной образовалась небольшая сутолока.

Я хотела обратиться к Лидочке, узнать, нет ли у Ильи посетителей, но тут увидела, что над её столом возвышается незнакомая женщина. Стройная, миниатюрная, элегантная блондинка. Одета, сразу видно, модно и дорого. Солнцезащитные очки закрывали половину лица, но всё равно создавалось впечатление, что женщина красива.

Я не знала, кто она, и как смогла попасть в приёмную. Не знала, зачем она пришла, но при одном лишь взгляде на неё мне стало неуютно. Как будто кто-то бросил за воротник кусочек льда. И даже сердце неприятно ухнуло, словно в предчувствии чего-то нехорошего.

Я невольно замерла за спиной этой женщины, напряжённо прислушалась к их разговору с Лидочкой. Они спорили.

Тут я заметила, что и остальные тоже замолкли, с интересом наблюдая за развернувшимся диалогом.

– Я не могу вас пропустить к Илье Сергеевичу, – строго говорила Лидочка. – У него есть приёмные часы. Запишитесь и приходите в назначенное время.

– Ещё раз вам повторяю, – повысила голос блондинка. – У меня очень срочный вопрос личного характера. Так что вы, девушка, ему просто доложите, что я пришла. Больше от вас ничего не требуется.

– По всем вопросам, в том числе и личного характера, директор принимает только по предварительной записи, – упрямилась Лидочка.

Блондинка, усмехнувшись, покачала головой. А потом сказала совершенно неожиданное:

– Полагаю, для своей невесты он сделает исключение.

– Что? – моргнув, переспросила Лидочка.

Сердце в груди дёрнулось и сжалось в тугой болезненный комок. На мгновение спазмом сковало горло так, что даже вдох не сделать.

Но потом я подумала – да ну! Что за глупости она несёт? Какая ещё невеста? Она врёт! Это же полная чушь! Просто дамочка решила во что бы то ни стало попасть на приём к Илье, вот и придумала такую дикость.

В приёмной воцарилась тишина. Все уставились на гостью, которая со снисходительным видом взирала на Лидочку.

А потом как по команде все наши посмотрели на меня. Посмотрели обескураженно и с такой невыносимой жалостью, что захотелось крикнуть им всем, смеясь: Да вы что?! Это же ерунда! Не надо на меня так смотреть.

И тут открылась дверь директорского кабинета, и в приёмную вышел Илья. Весь такой серьёзный, мыслями в делах… Я уж было подалась к нему, хотела сказать шутливо: «А вас, Илья Сергеевич, уже почти женили, пока вы там у себя сидите».

Но он, увидев женщину, застыл, сразу и так резко изменился в лице. С минуту смотрел на неё молча. И тогда меня пронзила до боли ясная мысль – женщина не соврала…

Надо было немедленно уйти, надо было хотя бы попытаться сохранить лицо и чувство собственного достоинства. Но я продолжала стоять и смотреть на них во все глаза и не могла даже сдвинуться с места, словно превратилась в каменный столб.

– Лена? – глухо произнёс Илья. – Ты как здесь оказалась?

– Прилетела из Москвы, – улыбнулась она. – И прямиком из аэропорта к тебе.

Женщина сняла очки. И правда – она была красива.

Илья пропустил её в свой кабинет, зашёл сам. Дверь закрылась.

63

На негнущихся ногах я вернулась к себе. Тяжело опустилась в кресло. В ушах так и стоял её голос: невеста. Эта сцена в приёмной – даже не пощёчина. Это удар наотмашь. И наповал…

Казалось, будто внутри меня выключили свет и забрали всё тепло. И теперь я как заброшенный дом, тёмный, пустой, холодный, в котором нет ничего живого, лишь сквозняки гуляют и скрипят доски.

В голове всё никак не укладывалось: она – его невеста. А я тогда кто? Просто интрижка, ни к чему не обязывающий роман, чтобы скрасить год в «ссылке»? Хороший секс и ничего больше?

От этого хотелось выть в голос, но надежда всё же трепыхалась: зачем тогда он столько всего для меня делал? Разве так стараются для человека, который ничего не значит? Ведь нет же!

Может, и нет, включалась жестокая логика. Может, я и значу что-то, но Лена значит больше. Её он назвал своей невестой, а мне сказал: «Вот уеду, а ты останешься».

Теперь мне стало ясно, почему он всегда мрачнел и замыкался, стоило затронуть подобные темы. И стало ясно так же, почему он никогда не говорил о своих чувствах, почему не строил планы на совместное будущее. Потому что это будущее он уже придумал с другой, а я просто подвернулась под руку, пока та, другая, далеко.

Сам факт, что у Ильи, оказывается, есть какая-то другая, причиняло невыносимую боль, но то, как я это узнала – просто убивало…

Почему он не сказал об этом раньше? Зачем дал поверить, что я у него единственная? Зачем позволил привязаться к нему?

Прошло почти сорок минут, а я всё сидела и бессмысленно пялилась в погасший экран монитор. Из этого оцепенения меня вывел звонок. Я ответила на автомате, но едва ли понимала, что от меня хотел звонящий и кто это был вообще. Кажется, кто-то из гендирекции. Потом выясню.

Так, нужно собраться! Попросту выкинуть эти мысли, заглушить боль и с головой уйти в работу. Работа всегда помогает в такие моменты.

Ну, соберусь сейчас, а потом? А что будет со мной вечером, когда приду домой? А завтра? А в выходные? Как жить без него потом?

"Ксюша, – сказала я себе, – тебе всего тридцать, а ты коммерческий директор. Директор! Ты мечтала об этом и достигла этого. Сама же всегда считала, что карьера важнее. И вот, мечта сбылась. Так пусть тебя это греет".

Чёрт, не помогло, не грело…

А ведь всякий раз, когда я об этом думала, меня обуревал восторг. Теперь же накатила тоска: без него мне и всё остальное не в радость. Он предал меня, обманул, ну, во всяком случае ввёл в заблуждение, а мне без него плохо. И ведь я всего час без него, а мне уже так невыносимо…

Снова позвонили. На этот раз я вела разговор более осмысленно, хоть и через не могу. Это был директор местного филиала Почты России. Сказал, что звонил Крамеру, но того нет на месте. А вопрос безотлагательный, с документами какая-то загвоздка, приехать нужно…

– Я приеду. По доверенности я имею право подписи. А Илья Сергеевич действительно занят.

Никуда ехать, конечно, не хотелось, но и на месте сидеть было невозможно. Иначе я же просто с ума сойду.

Я позвонила водителю, чтобы приготовился к выезду, подправила макияж (как ни крепилась, а всё же немного всплакнула и под глазами слегка размазалось), взяла папку с документами и вышла в приёмную.

– Илья Сергеевич ушёл со своей… посетительницей, – сообщила Лидочка деликатно, щадя мои чувства. – Сказал, что сегодня его уже не будет.

Сглотнув подступивший ком, я кивнула и, изо всех сил стараясь быть стойкой и выдержанной, произнесла:

– Я еду на встречу с Почтой. Когда вернусь – не знаю.

Чёрт, Лидочка смотрела на меня с такой жалостью, что у меня сразу предательски защипало в глазах. Нет, нет, только не здесь! Я быстро, даже стремительно, покинула приёмную.