Текст книги "Спой для меня (СИ)"
Автор книги: Рина Старкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
6.1
Вместе не до конца: Вика
Любовь – это не толькоальтернатива: страдаешь илизаставляешь страдать. Вполне может бытьто и другое вместе.
Фредерик Бегбедер
Мое наивное сердце простило его слишком быстро.
Как дурочка, я продолжала верить каждому слову моего миллиардера. А его предложение просто выбило из меня всю боль, как пыль из ковра. Я буду его женой.
Я буду Амурской Викторией Юрьевной.
Я уже рисовала в мечтах огромный свадебный торт и шикарное белое платье. Как и каждая девочка, я мечтала о большой и пышной свадьбе с кучей подружек, и Герман может мне такую устроить. Только подружек у меня раз… и обчелся. Снять пригородный домик, большой и светлый, украсить веранду живыми цветами и нежными лентами, заказать оркестр! Я бы вышла к нему под живую мелодию скрипок, ветер бы раздул подол моего длинного платья и белые кудри. Мы бы встали на порог беседки и произнесли друг другу клятвы. Я видела такие свадьбы в американских фильмах, и они казались мне куда интереснее, чем русские традиционные.
Я представляла нашу первую брачную ночь. С каким нежным трепетом Амурский будет расстегивать пуговицы на спине платья, и целовать каждый открывающийся сантиметр моей кожи. Я останусь перед ним в белом кружевном, не стесняясь и не боясь, не краснея под циничным придирчивым взглядом. Он скажет что-то пафосное, типа «такую, как ты, я искал всю жизнь, и вот ты моя», и мы впервые сольемся в эротическом танце, как муж и жена.
И никакие Валесовы Оксаны будут не страшны нашему браку. Амурский станет моим. А я стану его. Вместе и до конца.
Окрыленная, я отправилась на занятие к Анфисе Викторовне, желая поделиться с ней этим счастьем и похвастаться колечком. Быстро прошла к раздевалке, повесила пальто, и тут же столкнулась с Людмилой.
– Привет, Вика, – голос девицы звучит прямо над ухом, раздраженно и с неприкрытой ненавистью.
– Привет, – нагло улыбаюсь в ответ, окидывая ее взглядом. Отмечаю красивые серьги в ушах с крупными бриллиантами, и невольно складываю руки под грудью, демонстрируя свое кольцо.
– Мы все так рады, что ты получила роль Ассоль в мюзикле. Это просто чудо какое-то! Ты молодец, Вика, – Людмила старается казаться непринужденной и искренней, но по кислому выражению лица я читаю противоположные чувства: зависть, ревность, недоумение.
– Спасибо, Людмила. Думаю, ты тоже достойна этой роли, – нагло вру ей в глаза, продолжая стоять напротив.
– Что ж, ребята собрались в музыкальном зале, чтобы тебя поздравить, – девушка протягивает мне руку, и замечает колечко на моем пальце. Вздрагивает, моргает, переводит взгляд на мое лицо.
– Мой парень сделал мне предложение, – бросаю отстраненно, стараюсь не выглядеть злорадной.
– Вау! Кольцо из новой коллекции, итальянское. Твой парень миллионер? – ведет бровью, прищуривая глазки.
– Нет, – я медлю, расплываюсь в улыбке и закрываю глаза. – Мой парень – миллиардер.
Людмила охает и столбенеет, а я обхожу ее и лечу в музыкальный зал.
Среди студентов академии у меня никогда не было подруг и друзей, но Анфиса Викторовна многим внушила радость и гордость за мое достижение. Поэтому ребята шумно поздравляли меня, обнимали, подарили букетик и конфеты, даже спели мне красивую песню под аккомпанемент Анфисы Викторовны.
– Поздравляю еще раз с ролью, – Людмила обнимает меня последней, как-то до жути неудобно, за талию, и слишком долго, как мне кажется. – И с помолвкой тоже поздравляю!
Наконец отстраняется, хитро смотрит в мои глаза пару секунд. Я невольно замечаю, что у нее пропали серьги. Может, уши устали, и она сняла тяжелые украшения?
Шумная гурьба студентов удаляется из зала, и я, наконец-то, остаюсь наедине с моей родной Анфисой.
– Я заметила колечко, – осторожно шепчет она, тянет ладонь к моей руке и обхватывает ее, подносит к своим глазам и замирает. – Просто восторг, Вика.
– Герман хочет, чтобы я стала его женой, – шепчу, как секрет.
– Выходит, Амурский и правда влюбился, – женщина посмеивается и разводит руками.
– Что вы знаете о нем? – выпаливаю я, и взгляд преподавательницы тяжелеет. – Мне кажется, что все мне чего-то недоговаривают, будто я встречаюсь с серийным убийцей, а не миллиардером.
– Я знала его маму, Виталину Амурскую. В молодости она тоже пела, но не на профессиональном уровне, просто для себя. – Анфиса Викторовна начинает активно жестикулировать. Она всегда так делает, когда волнуется. – Виталина родила Германа будучи совсем молодой, еще до восемнадцати лет, и стала прекрасной матерью, чуткой, отзывчивой, понимающей. Последний раз мы с ней виделись, когда Герману было пятнадцать, и она… жаловалась на жизнь. Понимаешь, Вика, у нее было все: деньги, любящий мужчина-миллионер, доля в «AmurVit», но проблемы с сыном отравляли все. Он рос наглым. Беспринципным. Бестолковым.
Преподавательница остановила разговор, поднесла руку к переносице и потерла ее.
– Герман был сорванцом, прожигающим жизнь и деньги, а после трагедии с родителями и вовсе слетел с катушек. Ему старались помочь. Тетка Жанна Амурская наняла психолога, но… судя по слухам и сплетням вокруг него, это мало помогло.
Анфиса Викторовна тяжело выдохнула.
Выходит, она знала семью Амурских. И она считает Германа моральным уродом.
– Он изменился. Сейчас Герман очень… добрый, внимательный, заботливый, – принялась перечислять, загибая пальцы.
– Я очень надеюсь, что ты в нем не разочаруешься, ведь он подарил тебе возможность выступить на сцене театра.
Мы улыбаемся друг другу несколько секунд. Анфиса Викторовна – искренне, а я – натянуто.
Герман уже сделал мне очень больно, когда полетел в Японию с телеведущей и переспал с ней. Я убеждала себя, что больше такого не повториться, ведь тогда я была просто девочкой, живущей в его доме, а сейчас-то я – невеста.
Не-вес-та. Три слога, которые отогревали мое сердце и заставляли его петь. И я пела всей душой, разучивая новый репертуар. В конце занятия Анфиса Викторовна повторила со мной партии из мюзикла, разобрала пару ошибок, и мы вместе их исправили.
Я забрала сумочку и платок, быстрым шагом направилась к раздевалке. Вечером вернется Герман. Сегодня он обещал заняться со мной простыми вещами – поболтать, посмотреть телевизор, оказаться в одной постели, чтобы заняться любовью. И я спешила домой, чтобы приготовить что-то особенное, даже если Рафаэль будет против, чтобы помочь Фаине Ивановне убраться в доме, еще раз отрепетировать песню и закрепить сегодняшнюю работу над ошибками.
– Вы Виктория Юрьевна Малинова? – голос обрушивается сверху, и я врезаюсь в грузного мужика. Он что, испод земли вырос?
– Д-да, – почему-то запинаюсь и дрожу. Отмечаю полицейскую форму и дубинку в руках.
– Разрешите вашу сумочку?
– З-зачем? – снова запинаюсь, отстраняюсь от полицейского. Он смотрит призирающим взглядом и тянет руку ко мне.
– Поступило сообщение о краже. Вы подозреваемая, – поясняет мужчина, и я столбенею.
– Но я ничего не крала, – еле выговариваю в ответ, язык заплетается от волнения.
– В этом мы и хотим убедиться, – полицейский все же забирает мою сумку.
Я глубоко вздыхаю, складываю руки под грудью и рассматриваю лицо мужчины в форме. Кто вообще мог подумать, что мне нужно что-то красть? Зачем? Когда я жила у отца и еле перебивалась от зарплаты до зарплаты, откладывая кучу денег на исполнение своей мечты, я не крала. И сейчас мне это не нужно.
Полицейский осторожно открывает внутренний карман сумки, усмешка прокатывается по его лицу. Он достает серьги Людмилы и показывает их мне, а потом стоящим рядом людям.
Как они попали в мою сумку?
Я не могу сказать даже слова! Хочется кричать, что я не воровала, что мне подбросили, что Людмила просто мне завидует, поэтому так себя ведет! Меня подставили, черт возьми.
Чувствую, как лицо наливается краской, и руки сжимаются в кулаки.
– Как вы это объясните? – мужик серьезно смотрит, словно сканирует меня.
– Я не воровка. Людмила меня подставила. Она ненавидит меня за то, что я заняла ее место в мюзикле. – говорю тихо, но уверенно, только вот это вряд ли сработает.
– Разберемся в участке! – мне на руки быстро падают наручники, заковывая кисти в стальные тиски.
– Я же не убийца! Зачем это? – сердце сейчас проломит грудную клетку от ненависти. Как эта богатенькая мразь посмела ставить меня в такое неловкое положение? Обвинять в краже! Это низко, даже для нее.
– Иди, – меня толкают в спину и ведут к запасному выходу. Черт, даже Олег не увидит, что меня задержали за то, чего я не делала и не сможет помочь.
– У меня должно быть право на звонок адвокату! – верещу я, останавливаясь посреди академии и привлекая еще больше внимания к своей персоне.
– Звони! – Полицейский протягивает мне сумку, и я быстро нахожу в ней телефон. Цепи на руках грустно звякают, ударяясь друг о друга.
Набираю номер Германа, но он не отвечает. Черт!
– Следующий звонок можно сделать только в участке, – мужик отбирает телефон и бросает его в сумку. – И лучше сразу звони адвокату, девочка.
Меня посадили в клетку, закрыв дверь в крупную решетку прямо перед носом. Я смело взялась за железные прутья, смотря в лицо полицейского.
– Телефон, – прохрипела тихо, злым и раздраженным голосом. Мужик, раскачиваясь из стороны в сторону из-за лишнего веса, достал мобильник из моей сумки и протянул его мне.
Я вновь набрала Германа, и в этот раз услышала гудки. Трубку мой жених не взял.
Я уселась на жесткую скамейку и поджала под себя ноги, обняла их руками и уложила голову на колени. Черт, где шляется мой миллиардер, когда он так сильно мне нужен! И сколько я теперь тут просижу? Хорошо хоть, что в камере одна, а в компании бомжей и проституток.
– Долго мне тут находиться? – бросаю я, даже не смотря в сторону полицейского.
– Посидишь до завтрашнего утра, потом приедет хозяйка сережек на их опознание, если это действительно они, то будет суд.
6.2
Вместе не до конца:
Герман
В честь подписания весомого контракта, компания «AmurVit» под моим руководством решила закатить банкет. Сегодня мы собирались с верхушкой и обсуждали подробности. Решили, что это должен быть бал-маскарад. На этом торжестве я объявлю, что женюсь на Малиновой Виктории Юрьевне.
Летел домой, забивая на все и пару раз проехал на красный из-за бесконечного потока мыслей. Уже представлял, как невеста выбежит мне навстречу и утопит в своих объятиях. Чувствовал ее пьянящий запах сейчас, когда она была далеко. Знаю, что ангелок ждет этого вечера, и подготовил для нее сюрприз. В комплект к кольцу купил для нее красивый кулон в виде скрипичного ключа, хотел порадовать, сделать значимый подарок. Она же помешана на музыке, и ей точно понравится.
Быстро припарковался у дома, в предвкушении посмотрел на окна. Свет в ее комнате не горит, значит, бродит по этажам, осваивается.
Подумать только, скоро у моего жилища появится полноправная хозяйка. Наведет свои порядки. Зная ее непредсказуемость, захочет перестановку сделать. Наполнит дом теплом и светом. Создаст домашний очаг, так сказать.
Вошел в дом, выжидающе посмотрел на лестницу. Где же моя красавица? Снял пальто и прошел вглубь дома в поисках Вики.
– Добрый вечер, Герман Александрович. Малинова не с вами? – Фаина Ивановна приветливо улыбнулась, разведя руками.
– Вика не дома? – чувствую, как напрягается нутро. – Олег не привез ее?
– Нет, – растерянно отвечает Фаина. – Рафаэль уже готовит ужин, подать в столовой?
– Вы звонили Олегу? Где он? Он с Викой? – озвучиваю лишь малый поток вопросов из бесконечного числа, вертевшегося в голове.
– Не звонила. Олега не было с утра. Повез Викторию на занятия в академию и пропал.
Сбежала?
Теперь сможет сдать кольцо и купить квартиру в центре Москвы.
Конечно, тупой баран! Размечтался! Построил планы на будущее, уже придумал имена детям, а она ушла! Достаю телефон и набираю номер Вики – не отвечает. Громко матюгаюсь и запираюсь в кабинете.
Набираю Олега. Оказывается, он ждет мою невесту у академии уже битый час, а она все не выходит. Недолго думая, еду туда. Не могла Малинова просто сбежать, она не из тех, кто нуждается в деньгах и станет обманывать, предавать. Я не удерживал ее силой, и она могла запросто уйти из моего дома, у нее не было мотивов, чтобы вот так просто исчезать.
Значит, что-то произошло.
У академии резко торможу и мчу внутрь богатого здания. Вещей Вики в раздевалке нет, поэтому направляюсь в кабинет к Вяземскому Ефиму Харитоновичу. Он точно должен знать, если случилось что-то серьезное.
Захожу без стука, и вижу прекрасную картину: Ефим пялит гламурную кошку-студентку прямо на столе.
– Неожиданно, – произношу вместо приветствия и усмехаюсь.
– О, черт, Герман! – Вяземский натягивает спущенные брюки, а его телка закрывается руками и прячется под стол. Смешно.
– Я хочу узнать про Вику, – не церемонюсь, будто не застал директора с молоденькой красоткой.
– Про Вику Малинову, я так понимаю, – Ефим задумчиво замолкает на пару секунд. – А что с ней?
– Она пропала. Поехала утром на занятия и не вернулась. Вы ничего не знаете об этом?
– Я знаю! – кошка-студентка выныривает испод стола, и я замечаю, что красотка уже успела натянуть лифчик, прикрыла стыд и срам. – Вика украла серьги у одной нашей студентки, и ее задержали менты. Отвезли в участок, вроде.
– Вика украла серьги? Серьезно? Я ей таких сережек хоть вагон могу купить! – не верю ее словам.
Малиновой просто это не нужно. Кого-то обворовывать, нарушать закон. Просто бред сумасшедшего какой-то!
– Я не знаю, зачем Вика это сделала. Но ее задержали, правда. Я сама видела. И еще другие студенты видели. – Пищит красотка, растерянно смотрит то на меня, то на своего немолодого любовника.
– У кого Вика украла серьги? Мне нужно имя, фамилия.
Студентка молчит, поджимает и без того худые губки так, что они превращаются в полоску.
– Блядь, Соня, просто скажи! – не выдерживает Вяземский и бьет кулаком по столу, отчего красотка вздрагивает.
– Гольц Людмила Вениаминовна, – голос взволнованно дрожит.
Выхожу из академии и вновь набираю номер Вики. Неужели в участке ей не дадут право на телефонный разговор? Не отвечает.
Только сейчас замечаю два пропущенных вызова. Значит, эта Соня, подстилка директора, не соврала, и моя ненаглядная невестушка и правда похитила серьги. Но нахера?
Отпускаю уставшего Олега, просидевшего целый день в ожидании чуда, на законный выходной. Завтра сам буду возить Малинову и следить, что больше ничего не натворила, сука! Ну как мог мой ангел спиздить у кого-то драгоценности?
Рядом с академией два участка, и труда найти Вику не составит.
Вхожу в красивое здание, и осматриваю камеры для заключенных, не обращая внимания на тупой взгляд мусора. Замечаю свою невесту: лежит на скамейке, отвернулась к стене. Тело ее вздрагивает, как от озноба, вся такая несчастная.
– Какого хрена, Вика!? – подлетаю к камере, сильно сжимаю в руках прутья, и Малинова моментально оборачивается. Глаза красные – рыдала все это время.
– Герман, – произносит одними губами, вытирает слезы и подлетает ко мне. Горячими ладонями касается моей кожи, морщится, будто опять собирается разреветься.
– Почему ее задержали? – оборачиваясь к менту, и тот недоуменно смотрит мне в глаза.
– Так воровка. На нее заявление написали. – Поясняет неохотно, нагло зевает. А во мне вновь просыпается озлобленный мудак. Так хочется в харю прописать, аж кулаки чешутся.
– Я не воровка! Я не крала серьги! Мне подбросили! Это Людмила, она завидует, что меня на роль взяли, а не ее! – кричит ангелок, сильнее хватая мои руки, и вдруг переходит на шепот. – Ты мне веришь?
Пронзительный взгляд направлен прямо мне в глаза, и мне вновь кажется, что она задевает струны моей души, играет на них свою мелодию. Я успокаиваюсь, стараюсь глубоко и размеренно дышать.
– Ты трогала серьги руками? – Вика отрицательно машет головой в ответ, и я вновь обращаюсь к мудозвону в форме. – Провели экспертизу? Отпечатки пальцев сняли?
– Н-нет, – заикается мужик и округляет глаза.
– Я вас засужу нахуй! Задерживать девушку, на каком основании? А? Бездействовать! У вас весь день был, чтобы все проверить и установить невиновность, а вы чем занимались? – стараюсь говорить спокойно, а голос все равно звучит, как механический.
– Мы тут не в игрушки играем! У нас вызовы! Дела важные! – Огрызается в ответ, поднимая тяжелое тело со стула. Ну что за идиоты тут работают?
– Открывай клетку, я забираю девушку под свою ответственность до выяснения всех обстоятельств.
– Не положено! – моментально слышу ответ. Нарочито громко выдыхаю, закрыв глаза. Еще чуть-чуть, и мент доведет меня до белого каления. И тогда я точно покажу ему мастерство боевого искусства.
– А так? – достаю из бумажника пару пятитысячных купюр и бросаю на стол. Мент довольно улыбается, убирает деньги в карман брюк и снимает ключ с крючка.
Вика бросается мне на шею и целует в щеку.
– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – верещит довольно и с восторгом. Прижимаю ее к себе, и замечаю, что она слишком горячая.
– У тебя температура? – взволнованно касаюсь губами ее лба. Невеста вся горит – кожа, как раскаленная печка.
– Я не знаю, – опускает руки и прикусывает нижнюю губу. – Мне холодно.
Без сомнений, у моего ангелочка жар. И я срочно везу ее домой, попутно вызывая личного врача. Когда она успела заболеть, черт возьми?
Доктор осматривает Вику, а я жду за дверью. Нервничаю. Врач уже там слишком долго! Блядь, чем они там занимаются? Хватаюсь за голову, усаживаюсь на корточки посреди коридора, резко встаю, даже голова кружится. Хочется пальцы на руках кусать от этого проклятого ожидания, которое так и давит.
Врач выходит из ее комнаты, кажется, спустя целую вечность, и я невольно рычу ему в лицо, выпытывая ответов.
– Простая простуда, скоро пройдет, – заключает доктор.
Я просачиваюсь в комнату к Вике, и она улыбается.
– Герман, не нужно так обо мне переживать и трястись. Врач на дом – это лишнее, – выговаривает невестушка и прикрывает глаза. Малинова уже под одеялом, завернулась нелепо, как гусеница.
– Давай я сам решу, что мне делать, хорошо? – присаживаюсь на край постели рядом с ней, опускаюсь, чтобы поцеловать нежные губы.
– Завтра выходной. Репетировать в театре будут танцоры, певцам сказали не приезжать, занятий в академии нет, – двусмысленно шепчет Вика и пленительно улыбается.
– Если будешь чувствовать себя хорошо, то весь день проведешь в постели подо мной, – ласково рычу прямо в лицо, прикусываю ее губку и запускаю язык в рот. Хочу ее остро. До бешенства. – У меня для тебя еще один сюрприз, королева Виктория.
– Сюрприз? – распахивает глаза, и в них детская искренность и радость.
Я достаю подвеску и протягиваю ангелочку. Забавно наблюдать за ее реакциями: как округляет глаза и приподнимает бровки, потом хмурится, закрывает рот ладонью.
– Это… мне? – шепчет одними губами, почти неслышно.
Я предпочитаю не отвечать. Просто застегиваю цепочку на ее шее и с упоением рассматриваю, как она выглядит на ее теле – бесподобно. Не скрипичный ключик украшает девушку, а она делает мой подарок особенным.
– Спасибо, Герман, – снова слышу робкий шепот.
– Вика, скоро у нас состоится бал-маскарад в честь подписания контракта с Японией. В этот вечер мы объявим о помолвке. – не спрашиваю, ставлю перед фактом. Малинова часто моргает, хмурится.
– Ты уверен, что пора всем рассказать? – недоуменно выговаривает Вика, обнимая свои плечи и откидываясь обратно на подушку.
– Да. Потому что я люблю тебя, мой ангел.
6.3
Вместе не до конца:
Вика
Мы просто лежали в постели до самого утра и болтали. Герман рассказывал про свою жизнь, про постоянный контроль общества, телевидение, папарацци, которые готовы, порой, залезть в ящик с нижним бельем.
И я понимала, что моя жизнь рядом с ним не будет простой.
Я не стеснялась камер, привыкла. В школе мои выступления часто снимали на память, да и в академии выдавались случаи прилюдных выступлений с трансляцией по ТВ. Но, как вести себя в светском обществе? Что говорить? Как не ударить в грязь лицом?
Этому мне только предстоит научиться. А учитель у меня до мурашек под кожей сексуальный.
Легли вчера слишком поздно, поэтому сегодня просыпаем завтрак и встаем около трех часов дня. Повар француз уже готовит нам новый завтрак.
– Трахнул бы тебя прямо сейчас, – выговаривает Герман, когда я натягиваю шортики поверх полупрозрачных трусиков. Улыбаюсь ему в ответ.
– Так что же тебя останавливает? – с придыханием шепчу, облизывая пересохшие губы.
– Голод. Я очень хочу есть. – Смеется.
Следующие несколько дней прошли настолько сказочно, что я совсем обо всем позабыла. Репетиции пролетали незаметно, и я вновь возвращалась к Герману. Когда у него появлялись дела на работе, покорно ждала, готовила пару раз, помогала Фаине.
И рисовала в мечтах свою замужнюю жизнь.
Как буду встречать Амурского, обнимать родного человека, смеяться вместе с ним.
Мы познакомились совсем недавно и при странных обстоятельствах. Но сейчас я благодарна отцу за то, что поставил меня на кон в картах.
Сегодняшнее утро началось с раннего подъема. Визажист Аня готовила меня к балу-маскараду. По этому поводу уже давно был продуман мой образ. Мы с Аней решили, что никаких слишком пышных платьев в пол не будет, поэтому выбрали гламурное черное, полностью обшитое стразами и заканчивающееся чуть ниже трусиков. Не смотря на длину мини, мне в нем было комфортно.
– Я смотрю, Герман тебе сделал предложение, – моя личная «колдунью» снова завивает мои волосы. – Мы с Витей тоже решили пожениться в этом году, уже подали заявление в ЗАГС.
– Правда? – зачем-то переспрашиваю я.
– Ты удивлена? – красотка посмеивается. – Что действительно удивительно – это твои отношения с Амурским. Сегодня разговаривала с ним, он так и светится от счастья, Вика. Я его еще никогда не видела таким… добрым, улыбчивым.
– Любовь меняет людей, – шепчу я, рассматривая свежий маникюр.
– Это ты меняешь Германа, никакая не любовь, – Аня хватает лак для волос и завершает мою прическу.
Смотрю на себя в зеркало, и не могу узнать: это не я!
Королева красоты. Мисс Россия. Нет, мисс Вселенная! Аня помогает мне надеть черную маскарадную маску с перьями и вкраплениями золота, и я совсем перестаю быть на себя похожа.
К восьми Олег отвозит меня к «AmurVit». Я несмело выхожу из машины, кутаюсь в пальто и осматриваю здание – высокое и большое. Сегодня до жути холодно, того и гляди снег выпадет.
– Ваш пригласительный, – охранник смотрит беспристрастно и принимает красивую открытку из моих рук. Его лицо тут же меняется, он ласково улыбается, открывает передо мной дверь и жестом приглашает войти.
Увидел имя: Амурская Виктория Юрьевна? Герман нарочно сделал этот пропуск на его фамилию, и, вероятнее всего, предупредил охрану, что я – особенная гостья.
Меня провожают до самого лифта. И так, мой жених уже ждет меня на двадцать четвертом этаже. Самое время надеть маску.
Выхожу из лифта в коридор, и тут же опять вижу охрану. Здороваюсь и слышу тишину в ответ, растерянно поджимаю губы и захожу за угол, где шумный смех и музыка.
Торможу. Рассматриваю столики. Мужчины в костюмах. Все красавцы, почти как мой жених, женщины дорого одеты, все в украшениях. Ищу глазами Германа, но тщетно.
– Здравствуй, прекрасная незнакомка, – слышу ласковый голос за спиной и оборачиваюсь. Незнакомый молодой человек смотрит лукавым взглядом.
– Здравствуйте, – выговариваю в ответ, а после продолжаю оценивать взглядом пространство в поисках Амурского.
– Вы тоже опоздали? – снова голос за спиной, который почти раздражает. – Пробки заебали, да?
– Да, – коротко киваю, даже не смотря на собеседника. Интересно, мой жених тоже матерится в культурном обществе? Или общество не такое уж культурное?
– Кого-то ищете? – парень обходит меня, и теперь я отмечаю белую маску под цвет рубашки и голубой галстук под цвет глаз.
– Мне нужен Герман Амурский.
– Герман Александрович? Так он отошел двадцать минут назад, – парень жестом приглашает меня пройти к окну, чтобы не толпиться в проходе, и я покорно следую за ним.
– Когда Герман вернется? – музыка становится громче, и мне приходится сблизить дистанцию с незнакомцем, чтобы не кричать. Люди вокруг нас встают, чтобы потанцевать, поэтому молодой человек встает еще ближе. Мне уже до неприличия жарко от его близости, но я просто должна узнать, где мой Амурский.
– Я думаю, Герман Александрович вернется не скоро. Он отлучился в специально отведенную комнату для… – собеседник одной рукой показывает кольцо, а палец другой руки вставляет в него, туда-обратно, очень недвусмысленно. – Это надолго, ведь Герман Александрович настоящий жеребец.
– Что? – только и получается произнести.
Я задыхаюсь, будто проглотила стекло, измельченное в пыль. Больно. Слишком больно, и перед глазами красное зарево. Руки начинают дрожать от одной мысли, что мой жених может сейчас развлекаться где-то с другой женщиной, а я опять покорно его дожидаюсь. Меня толкают танцующие люди, становится тесно, душно, я почти ничего не чувствую. Черные пятна перед глазами перерастают в самый настоящий приступ головной боли и тошноты.
– А вы ему кто, собственно говоря? – слышу где-то над ухом, и только теперь чувствую чужие руки у себя на талии. Я молчу, улыбаюсь, пинаю ревность.
Я что, танцую с другим? С этим голубоглазым? Подминаю взгляд, и когда череда черных пятен рассеивается, вижу ясные, как январское небо, глаза. Руки сами тянутся к его плечам. Я виляю бедрами в такт музыке, наверное, слишком откровенно, чувствую ритм и стараюсь выгнать плохие мысли.
– Хочешь выпить? – шепчет на ухо танцор, уже перешедший на «ты». Я просто киваю в ответ. Сильная ладонь хватает меня за руку и тянет куда-то к столику. И вот в моей руке уже оказывается игристое розовое вино, новый знакомый как-то слишком бурно меня охаживает, говорит миллион комплементом на ухо, томно дышит.
Я выливаю залпом жидкость в свой организм и чувствую дрожь в коленях. Вздыхаю, но мой приставучий мужичок не обращает на это внимание, берет мою руку и целует тыльную сторону ладони, выдает какую-то ерунду про нежную кожу.
А я смотрю в одну точку и не могу оторвать взгляда. Слезы дерут в горле, и я очень стараюсь их проглотить. Неужели, Герман развлекается где-то с женщиной, засаживает ей, внимает ее стонам. Картинка интима моего жениха с другой бабой слишком яркая, как будто я по-настоящему за этим подглядываю. Это еще хуже, чем черные, пляшущие в такт музыке пятна. Нужно перевести дух, отогнать от себя все дурные мысли. Может, это все не правда? В любом случае, если спросить это у Германа в лоб и услышать положительный ответ, будет слишком больно. И я разревусь на глазах у элитного общества, все это заснимут папарацци.
Закрываюсь в туалете и смотрю на себя в зеркало. Красная, к слову, вся – даже кончики ушей. Снимаю маску и обдуваю себя холодным воздухом, может, станет легче.
