Текст книги "Спой для меня (СИ)"

Автор книги: Рина Старкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

4.1

Первая песня: Вика

Птицу можно поймать. Но можно ли сделать так, чтобы клеткабыла ей приятнее вольного воздуха?

Готхольд Эфраим Лессинг

Я забралась под одеяло и закрылась с головой. Я в домике.

Теплом.

Уютном.

И никто не вытащит меня отсюда.

В памяти всплывают обрывки вчерашнего происшествия: напор идеального мужчины и мои томительные стоны. Герман показал мне мир наслаждения, порока, страсти, когда отключается сознание и проваливаешься в сон наяву.

Это даже не секс. И близко не стояло. Боюсь представить, что будет дальше с моим телом, когда опытные движения Амурского лишат меня девственности.

И если раньше я тряслась от одной мысли о близости с мужчиной, то теперь я безумно хотела испытать полный комплекс удовольствия. И самое удивительное, я хотела почувствовать все это именно с ним. Его губы. Его тело. Его член. Он, как мантра, как сокровенное и нерушимое.

Звонок телефона вырывает меня из взрослых мыслей и заставляет вновь выбраться из постели.

– Вика, хозяйка «Гвоздя» говорит, что если ты не явишься сегодня на смену, то тебя уволят, – сообщает мне Вера, даже не поздоровавшись.

– Ох, Вера, – я тяжело вздыхаю в трубку, заворачиваю тело в халат. Кажется, что ткань тоже помнит прикосновения Германа. – Я все еще у Амурского, но он…

– Хватит мне пиздить, Вика! Не знаю, что происходит в твоей голове, раз ты придумала такую сказку о миллиардере с обложки, но тебе явно стоит посетить психиатра. Ты больная! – Вера не искала слов помягче. Такая она во всем – резкая и импульсивная.

– Но я не вру, – шепчу в ответ неуверенно и слишком тихо, чтоб подруга это услышала.

– Если отец снова избил тебя, и ты стесняешься своих синяков и ссадин, то просто скажи об этом, ненужно изворачиваться и лгать.

Именно после этого болезненного словесного укола во мне вскипела гордость и дикое желание доказать ей, что я ничуть не солгала.

– Я приеду на смену, не переживай! – огрызаюсь на дерзкие насмешки подружки и сбрасываю звонок. Нужно найти Германа и добиться сегодняшнего моего отъезда в «Гвоздь». Я должна доказать Вере, что не вру, и даже не приукрашиваю.

Уверенно вырвалась из своей уютной комнаты и спустилась на первый этаж. Фаина Ивановна непринужденно болтала с охранником, и я решила расспросить у нее, где комната миллиардера.

– Виктория Юрьевна, вы уже проснулись! – увидев меня, женщина развела руками и заулыбалась. – Я прикажу повару подать завтрак в вашу спальню.

В одно мгновение мне становится некомфортно от осознания, что я щеголяю в откровенном халатике поверх сексуального белья в чужом доме, будто уже обосновалась здесь и стала полноправной хозяйкой.

– Не нужно завтрак в спальню. Где я могу найти Германа Александровича? – как будто сказала что-то не так. Улыбка пропадает с лица Фаины Ивановны и сменяется напряженным молчанием.

– Он в своем кабинете, – охранник мне подмигивает и показывает на знакомую дверь. Внутри все сжимается, и я краснею. Боже, сейчас они догадаются, что вчера было за закрытой дверью.

Спешу скрыться от пристальных глаз, врываюсь к Амурскому без стука. Он стоит перед столом вполоборота ко мне и говорит по телефону. Замираю.

– Я все вчера тебе объяснил, – говорит в трубку, но тяжелый взгляд направлен на меня. Я ежусь и показываю на дверь, молча спрашиваю «мне уйти?» Герман отрицательно качает головой, и я продолжаю стоять.

– Нет, я не нашел кого-то получше. Просто это финал. – Четкий бархатный голос с нотками раздражения заставляет меня задрожать. Лучше бы мужчина выгнал меня. Не хочу подслушивать, стараюсь отвлечься.

– Я не приеду трахаться с тобой вечером, Оксана, – Герман опускает голову и сжимает свободную руку в кулак. Я наблюдаю, как белеют его костяшки. Я зашла не вовремя.

Он порвал с телеведущей? Это уже интересно! Прислушиваюсь к истеричному голосу из мобильника, но слышу только всхлипы.

– Ты взрослая девочка, найдешь к кому присосаться и качать бабки, а меня оставь в покое, – телефон шумно летит на стол и отключается. Я чувствую, как парализовало мое тело под грубым взглядом Амурского.

– Что вы хотели? – он, наконец, обращается ко мне. Набравшись смелости, я выдохнула горячий воздух и сделала несколько шагов вглубь кабинета. Замерла на том месте, где вчера сильные пальцы мужчины довели мое тело до оргазма.

– Мне сегодня нужно выйти на работу, иначе меня уволят, – признаюсь я. На лице Германа удивление и непонимание.

– Виктория Юрьевна, вы боитесь, что я не потяну ваших потребностей? – голос робота без примеси человеческих эмоций заставляет сердце подпрыгнуть в самое горло.

– Я просто не хочу зависеть от вас, – шепчу еле слышно, боясь оступиться, сделать лишнее движение, сказать что-то не так.

– А я хочу, чтобы вы от меня зависели, – будто ударом по голове.

– Зачем?

– Потому что я так привык, Виктория.

Я прикусываю губу, ищу железные оправдания и причины, благодаря которым миллиардер выпустит меня из клетки и позволит глубоко вдохнуть прокуренный воздух знакомого до тошноты «Гвоздя».

– Я просто хочу, чтобы Вера увидела меня в брендовых вещах и охренела от зависти! – выпаливаю, как из пулемета.

«Ничего лучше не придумала, идиотка? Сейчас он решит, что тебе нравятся его подачки» – шипит внутренний голос, заставляя покраснеть.

Уголки губ миллиардера дрожат, будто он сдерживает смех.

– Значит, для того, чтобы Вера обоссалась кипятком от зависти, помимо брендовой одежды рядом должен быть один недостающий элемент, – коварный прищур его глаз заставляет меня улыбнуться, Герман подходит ко мне почти вплотную. – Я поеду с вами и сыграю вашего любовника.

Его слова звенят в голове гулким эхом. Играть моего любовника он будет не долго. Я же не дурочка. Я вижу, как он на меня смотрит и как сильно хочет. Странно, что не оттрахал меня вчера до помутнения рассудка.

– Тогда Вера точно взорвется, – лепечу одними губами, но не скрывая своего восторга.

– Во сколько выезжаем? – Герман все также хитро смотрит мне в глаза, не отрываясь и не моргая. Только теперь я понимаю, что он стоит слишком близко, неуверенно делаю несколько шагов назад, но глаз не отвожу.

– Сейчас, – шепчу я, улыбаясь. Даже не верится, что Герман так просто согласился, да еще и решил поехать со мной.

Только спустя двадцать минут, когда Аня закончила колдовать с моими волосами, заплетая их в красивые косы, я вспомнила о Вадиме. Он тоже будет в «Гвозде». Он тоже увидит Германа Александровича и брендовые вещи на моем теле.

– Все хорошо? На тебе лица нет! – Аня стоит передо мной с палеткой пудры и кистью, а я нервно вздрагиваю.

– Все хорошо. Просто кое-что не обдумала, когда согласилась на предложение Германа, – я натянула улыбку, но это особо не помогло.

– Что же ты не обдумала? – Аня принялась красить мое лицо.

– В «Гвозде» работает мальчик. Он недавно предложил мне встречаться.

– Герману это не понравится, Вика. Он взбесится, если узнает, что у тебя отношения на стороне. А Амурский в гневе – это нечто ужасное.

Все остальное время я просидела молча, переваривая ее слова. Я же не согласилась встречаться с Вадимом. Значит, все будет хорошо. Но и ответа не дала. Поэтому бармен может расценить это по своему, подойти, обнять, может и поцеловать. Боже… какая я дура!

Моя влюбленность в Вадима испарилась, как по щелчку пальцев. Так бывает, когда так долго ждешь чего-то, что остываешь и теряешь интерес. И Герман помог мне потерять интерес, перетянув все мое внимание на себя. Мне нравился Герман. И я его боялась. Хотела и боялась.

Амурский уже ждал меня внизу. Оглядев его с головы до ног, я невольно улыбнулась. Он выглядел просто. Джинсы, простая серая кофта и черное пальто нараспашку. Но даже в таком обличии он был неотразим. Губы подернулись в улыбке, когда увидел меня, глаза засияли. Не такой уж он страшный и властный, как мне показалось первый раз. Возможно, я бы смогла в него влюбиться.

4.2

Черт!

Я медленно спустилась по лестнице. Фаина Ивановна тут же протянула мне пальто, и я быстро его надела.

Я – игрушка. Для Германа я, как домашнее животное. Кошка там… собачка. Может, хомячок. И допускать мысли о взаимной любви с этим человеком может только набитая дура.

Амурский открыл передо мной дверь, пропуская на улицу. Свежий сосновый воздух закружил голову.

Я ехала, будто на казнь. Не стоило мне вообще ни о чем Германа просить. Сидела бы в своей комнате, смотрела телек, краснела от воспоминаний вчерашнего дня. Ну уволили бы меня, ну осталась бы без работы. И пережила бы. Потом, когда Герману надоело бы со мной играться и он отпустил меня, нашла бы что-то новое.

Джип плавно притормозил у «Гвоздя». Я поджала губы, предчувствуя что-то недоброе, нехорошее. Как затишье перед бурей. И мой естественный порыв выбежать из машины и сбежать возрастает с каждой секундой. Оголтелое сердце так скачет в груди, будто сейчас наружу вырвется.

– Приехали, Вика, – сообщает Герман, и я срываюсь с места, выходя на воздух. Несмотря на осеннюю прохладу, мне слишком душно – как летом на раскаленном асфальте и с пересохшим горлом. Амурский тут же выходит вслед за мной и оглядывает с ног до головы.

– Вы проходите и присаживайтесь, – стараюсь улыбнуться, но собственное тело меня не слушается.

– Нет уж, Виктория, мы войдем вместе, держась за руки, как влюбленные подростки, – голос вкрадчивый, сладкий. Герману это по кайфу – издеваться надо мной? Видит же, что я сейчас грохнусь без сознания от переизбытка чувств.

Спорить с миллиардером бесполезно.

Герман Александрович берет меня за руку и делает уверенный шаг навстречу ко мне. Теперь он снова непростительно близко. Так близко, что хочется подвинуться. Я неуверенно поднимаю на него испуганные глаза, но он только улыбается. Нагло и уверенно обнимает меня за талию, прижимая еще ближе, будто я должна в этот же момент в нем раствориться.

Краснею. И в этот момент слышу щелчок фотоаппарата и убегающие шаги.

– Ебаные папарацци, – выдыхает прямо мне в волосы, до боли сжимая ладонь.

– Вы не хотели, чтобы нас видели вместе? – шепчу, закидывая бровь? Конечно. Мышь и миллиардер.

– Мне плевать, детка, – от его слов я вздрагиваю.

Какая еще детка?

Не прошло и минуты, как Герман Александрович провел меня в «Гвоздь». Как я и ожидала, нас тут же встретили охреневшие глаза Вадима. Недоумение заставило его лицо забавно вытянуться, я не сдержалась и хихикнула. Мы здесь, и ничего плохого пока не случилось, значит, все обойдется без шума и скандалов. Все будет хорошо.

– Присаживайтесь, мне нужно переодеться, – указывая на лучший столик, пробормотала я. Амурский галантно поцеловал мою руку, оставляя электрические импульсы на коже и заряжая новой волной энергии. К тому же, я с упокоением заметила Веру, бросающую косые взгляды в нашу сторону.

До раздевалки я долетела в два счета. И Вера тут же проскользнула за дверь, остановилась напротив меня и скрестила руки под грудью. Недобрый знак.

– Какого хрена? – взвизгнула подруга, нахмурив брови.

– Ты мне не верила, и я попросила Германа приехать со мной, – особого желания что-то объяснять Вере не было. Я соскучилась по работе: по хамоватым посетителям, по запаху табака, по беготне, от которой в конце дня ноги колет и голова кружится. Поэтому сразу полезла в шкафчик за рабочим платьем.

– Значит, ты у нас теперь подстилка этого мешка с деньгами? – злобно усмехается мне в спину, буря взглядом скважину в моем теле.

– Нет, не подстилка. Я тебе сказала, отец проиграл меня в карты, Вера. И теперь я живу в доме Амурского, повар готовит мне еду, личный визажист делает мне прическу и укладку, у меня полно брендовой одежды и…

– И за это ты раздвигаешь ноги, как проститутка, – не дает мне закончить. – Что ж, Вика Малинова, я, конечно, никогда не считала тебя ангелочком, но это слишком даже для тебя. Все ясно, можешь не оправдываться.

Вера быстро вышла, громко хлопнув дверью.

Мне хотелось думать, что Герман Амурский делает все это из добрых побуждений, и он никогда не при каких обстоятельствах не причинит мне вреда. Он сильный, красивый, властный. Одного его взгляда достаточно, чтобы мои колени дрожали. И поначалу он действительно казался мне посланником ада. Но, узнав его поближе, я наполнилась верой, что он добрый и светлый человек. И я не подстилка, а его… девушка.

Мне хотелось в это верить так сильно, как необходимо было дышать.

Но Вера была права. Я питала иллюзии, строила вокруг себя колючие стены, лишь бы огородиться от реальности. Именно для секса я ему нужна, ничуть не больше. Сердце превратилось в камень и повисло грузом в ребрах, мешая дышать полной грудью. Я застыла перед зеркалом, которое отразило меня в полный рост. Если бы Герман просто хотел положить меня под себя, он бы не церемонился.

Натянув рабочее платье, я почувствовала себя дома. В «Гвозде» мне всегда было комфортно – это была моя атмосфера, мой мир. Здесь я чувствовала себя, как рыба в воде. А сейчас уверенности придавал легкий макияж и красивая укладка. Сегодня я соберу приличные чаевые, и дело вовсе не в присутствии Германа в зале.

Уверенной походкой я вышла из раздевалки, прошла к барной стойке и схватила блокнот с ручкой. Обвела глазами пространство, изучая каждый столик. Германа уже не было. Амурский слинял, оставив вместо себя Виктора, как и обещал мне тогда, в «Дежавю». Когда это охранник успел приехать? И куда миллиардер, мать его, девался?

– Нахрена ты вышла на работу, если решила стать содержанкой? – прямо над ухом громом пронесся голос Вадима, и я нехотя перенесла на него тяжелый взгляд. Вера уже успела что-то напеть бармену?

– Не твое дело, – огрызнулась в ответ, собираясь отойти и приняться за привычные записи заказов, но сильная мужская рука схватила мой локоть и притянула через стойку так, чтобы он смог спокойно шептать мне на ухо.

– Грязная шлюха. Дура. Тварина. – слова явно слух не ласкали, а наоборот, включали во мне рычаг стервы. Вырвав локоть, я отстранилась. Желание треснуть по морде парня напротив пришлось заглушить в себе глубоким вздохом. Если я устрою драку с барменом, охрана «Гвоздя» выкинет меня на улицу, как подпитого мужика две недели назад.

Собравшись с силами за долю секунды, с улыбкой подошла к Виктору, который брезгливо изучал меню.

– Привет, что будете заказывать? – я привычно улыбнулась, приготовившись записывать.

– Сомневаюсь, что ты сможешь предложить мне что-то нормальное, – Виктор усмехнулся и перевел взгляд на меня. – Неплохо выглядишь.

– Спасибо. У нас хорошее пиво, никто не жаловался.

– Тогда нам пиво и закуску на твое усмотрение, – голос Амурского заставил вздрогнуть. Я думала, он ушел.

– Хорошо, – растерянно выдала в ответ, делая записи в блокноте.

Герман не сводил с меня глаз все время, пока я работала. А как только я оказывалась у столиков мужчин и улыбалась им, как полагается официанткам, миллиардер смешно хмурил брови. Взгляда не отводил и Вадим, а у барной стойки не упускал возможности обменяться со мной грубостями.

Неужели, так теперь всегда будет?

Вера не сказала ни слова. Изредка бросала косые взгляды, которые я чувствовала будто физически. От нее я не ожидала. Мы с Веркой всегда были в хороших отношениях и никогда не ссорились. Она поддерживала меня, пускала переночевать, одалживала одежду. Я считала ее самой лучшей в мире подругой и радовалась, что мне так сильно повезло. Оказывается, все это до поры, до времени. Сейчас Вера будто ненавидела меня каждой фиброй души. И с чего она так взъелась? Позавидовала, что на меня обратил внимание миллиардер?

В мгновение поняла, что опять уплываю в мечтах. Не обратил внимание, а выиграл в карты. Это противоположные вещи. В первом случае я была бы девушкой, внимание которой нужно добиться, во втором, я просто кукла, которую рано или поздно под себя положат. Как бы нежен не был Герман Александрович, моя участь обязательно меня настигнет.

В своих мыслях я принесла выпивку за столик у окна и на секунду застыла с пустым подносом, рассматривая проезжающие машины. Именно в этот момент случилось непоправимое.

– Эй, красавица, че застыла? – лысый мужик, уже хорошо выпивший, подался вперед, сканирую меня хмельными глазами. – Вы тут случайно приватные услуги не оказываете? Я бы тебя снял!

Грубые мужские пальцы упали на мою задницу и сильно сжали ее прежде, чем я успела опомниться. Захотела вырваться, но не смогла. Тело будто парализовало.

– Ого! Да ты только с виду такая худышка малышка. Попка-то что надо! – Констатировал он, сжимая в руке мягкую ягодицу.

– Руки убрал, урод! – я замахнулась подносом, чтобы научить мерзавца уважать женщин, но не успела ничего сделать.

Амурский Герман оказался рядом в один миг и сам треснул по морде моего обидчика. Виктор схватил меня за локоть, отодвигая за свою спину. Я закрыла лицо подносом, чтобы не видеть этого, но любопытство оказалось сильнее.

Миллиардер стоял коленом на диване, как рассвирепелый лев. Я слышала громкие ахи да вдохи мужика, уже почти упавшего под Германа, звонкие удары сильных кулаков и хруст ломающихся костей. Все голоса отзывались эхом в ушах.

– Все, Герман, хватит! – Виктор схватил Амурского и принялся оттаскивать назад. Я замерла, дышать перестала, уши заложило, будто рядом со мной только что кто-то кричал в репродуктор.

– Переодевайся, мы уходим, – Амурский схватил меня за руку и потащил к раздевалке. Последнее, что я видела – густая струйка крови, хлынувшая под стол. Ну и досталось же бедняге.

– Герман Александрович, не нужно было, я бы сама… – запищала я, еле передвигая ватные ноги.

– Я сам решу, что нужно, а что не нужно. Это больше не твоя забота, Вика. Ты теперь, так или иначе, принадлежишь мне! И я против, чтобы ты работала в этом гадюшнике! – вот так, не давая права ответить и уж тем более возразить.

Мне просто ничего не осталось. Даже права выбора. Мои интересы никого не волнуют. Если Герман захочет – я буду работать, не захочет – буду сидеть в четырех стенах. Он полностью решает мою судьбу. И от этого становится страшно. Так страшно, будто иглы бегут под кожей, готовые в любой момент впиться в сердце. Так страшно, что волосы на голове встают дыбом и шевелятся.

4.3

Первая песня: Герман

– Зачем ты это сделал? Ты же знаешь, что СМИ не оставит этот инцидент без внимания! Хочешь на обложку желтой прессы? Давно вокруг тебя сплетен и скандалов не было? – Виктор зудит над ухом, как комар, пока я допиваю пиво, косясь в сторону побитого подонка. Он получил то, чего заслужил. И я ничуть не жалею.

Трогать то, что мне принадлежит, никто не смеет.

А Виктория Юрьевна Малинова принадлежит мне полностью и безоговорочно. И пока мне не надоест эта милейшая девственница, я буду распоряжаться ей, как пожелаю нужным.

– Сейчас вызовут ментов, а с ними и пресса подтянется! Сам сказал, что вас сегодня уже успели отснять по полной, пока обжимались у входа! – нет, ну Витя – это Витя. Пока он угомонится, проблема уже вихрем пронесется мимо.

– Я все решу, – отрываюсь от кружки и достаю бумажник.

Жизнь подбросила меня чуть ли не до небес благодаря деньгам. Деньги имели особый запах. Запах похоти. Запах адреналина. Запах роскоши. Запах власти. Список бесконечен и продолжать его не имеет смысла. И сколько бы не утверждали обратное, мне комфортнее в Range Rover, чем на жигулях. Конечно, я не настолько тупой и наивный, и мне ни понаслышке известно, что от смерти и прочего финансы не спасут. Но это именно та ситуация.

Парень, чью рожу я хорошенько разукрасил, куда-то съебался. А и пес с ним, договориться и с его мало вменяемыми дружками можно.

– Сколько нужно заплатить, чтобы мы благополучно забыли эту ситуацию?

– У тебя денег не хватит, мудак! – культурным манерам явно не научен.

– Сколько? – еще раз повторяю я, старательно изображая, будто не услышал оскорбление в свой адрес. Но кулаки то так и чешутся, чтоб и этим двоим навтыкать.

– Триста тысяч. Наличными. – требовательным голосом продолжает беседу этот смелый. Продешевили ребятки.

Звоню Олегу, чтоб снял бабла. И я лишний раз убеждаюсь, что деньги решают. Оборачиваюсь, и вижу, как Вика о чем-то договаривается со своей подружкой.

Как ее?

Вера, кажется.

Вера особого доверия не вызывает. Пафосная кукла с тонной макияжа – видок у нее сегодня был такой, будто весь мир подозревает в заговоре против нее. А малышка Вика на ее фоне выглядит, как сущий ангел.

– Ну что, Виктория, поехали домой? – нарушаю бабский треп, и Вера смотрит на меня исподлобья. Я ее беременную бросил? С чего столько ненависти во взгляде. Обнимаю Малинову за талию и тяну к себе вплотную, отчего та снова невольно дрожит.

Мне нравятся ее простые и естественные реакции. Эта дрожь, скромность, чистота. В своем мире я давно не встречал таких женщин, которые краснеют от упоминаний интима и трясутся от прикосновений. Вика – сама нежность. Именно это и цепляет за живое, заставляет оберегать ее, как капризную розу от ветров.

Но когда эта «роза» замахнулась подносом на сегодняшнего несостоявшегося извращенца, я немного охренел. Не так, чтобы пустить ситуацию на самотёк и не вступиться, но крепко.

– Хорошо, Герман, – наконец произносит Малинова, заканчивая нашу с Верой немую войну. Что-то с этой подружкой не так.

В машине я немного успокаиваюсь. Вика смотрит в окно опустошенным взглядом, по которому даже не прочитаешь ее мысли.

– Так себе денек, – начинаю издалека, смотря на то, как нервно она теребит волосы, то и дело подносит палец ко рту, будто сейчас начнет грызть ногти. Терпеть этого не могу.

– Самый дерьмовый день! – шипит моя нежная роза, поворачивается ко мне и прикрывает рот рукой, будто сказала лишнего. – Простите.

Манерам эту девочку явно учило светское общество – ее жесты, мимика, нежные взгляды и голосок. Нахваталась в академии искусств? Но это не она – подделка, фальшивка. Она настоящая дерзкая? Способная треснуть подносом в харю? Я даже немного жалею, что влез, и не предоставил себе возможность насладиться этим зрелищем.

– Хочешь расслабиться? Можем заехать в ресторан.

– Хочу домой, – немного резко, зато без вранья. – Я очень устала. Думаю, лучше расслаблюсь в джакузи.

Улыбка проскальзывает по ее милому лицу, а в мою голову уже лезут представления обнаженного тела, окутанного тысячью пузырьков.

– С удовольствием к тебе присоединюсь, – без капли иронии шепчу ей в лицо, пододвинувшись ближе, и с упокоением наблюдаю, как сотня маленьких веснушек тонет в краске. Руки сами скользят к ее коленям, и я обнимаю ладонью тонкую ножку. Непорочность сводит меня с ума, как извращенца, повидавшего все на своем пути, кроме скромности.

У дома припаркована красная Panamera, от которой меня воротит. Жанне то что опять нужно в моем доме? Глаза сами закатываются, а моя неприязнь, кажется, передается и Вике. Смотрю на замученное лицо охранника при входе – Жанна и его, видимо, довела до белого каления.

В доме хаос, будто ураган пронесся, а слащавый запах индийских цветочков витает в воздухе надоедливыми нотами.

– Фаина Ивановна отведет тебя в комнату. Расслабляйся. Я зайду позже. – Шепчу на ухо Малиновой, и та устало гладит плечи, спрятанные под плотной тканью.

– Хорошо, – на выдохе проговаривает в ответ.

Ну и где этот безумный вихрь, который за своим упрямством и чрезмерным высокомерием ничего не замечает? Поднимаюсь на второй этаж в поисках Жанны.

Я не ошибся.

Красивая высокая женщина с бокалом вина стоит в коридоре, рассматривая картины на серой стене.

– Здравствуй, Жанна, – особого желания непринужденно болтать с ней нет, но для приличия я невинно улыбаюсь, а-ля лучший племянник в мире, и иду с распростертыми объятиями. – Чем обязаны?

– Привет, Герман, – скалит белые зубки, старается изо всех сил показаться милой. – Когда познакомишь со своей новой содержанкой? Уже видела ее, пожелала ей приятного времяпрепровождения в доме худшего подонка в мире!

– Единственная содержанка в этом доме – это ты! – обнимаю Жанну, задыхаясь от навязчивой сладости духов.

– Устал платить за единственную живую родственницу? Или средств с компании уже не хватает? А я говорила, что ты все спустишь в унитаз! – не может не уколоть в ответ.

– Ты, судя по последним запросам, свой бизнес тоже спустила? – освобождаюсь от объятий и смотрю в карие глазищи, обрамленные наращенными ресницами.

– Дела в салоне действительно не ладятся. Поэтому я приехала лично предлагать тебе очень выгодно вложиться! Мы можем купить аппараты, заняться не только волосами, но еще и ноготочками! – Блондинка сияет от своей идеи, того смотри от счастья разопрет.

– Когда ты видела Вику?

Жанна ненавидела моих женщин. Каждой из них она портила жизнь. Одной отстригла волосы, пока та спала, другой периодически подмешивала слабительного, для третьей вызвала стриптизера в офис во время важной конференции раздевшегося в приватном танце на столе, тряся яйцами перед партнерами-китайцами.

– Ай, все тебе скажи! – Жанна весело захлопала в ладоши. – Скажу лишь, что Вика не твоего поля ягодка. Ты – экзотическая фейхоа, а она… я даже не знаю…

С фейхоа меня еще никогда не сравнивали. Я невольно усмехнулся.