Текст книги "Теневой двойник (СИ)"

Автор книги: Рина П

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Клэр? С тобой всё в порядке?

– Клэр?! У неё паническая атака.

– Эй, очнись, что случилось? Она не дышит, поцаны!

К телу возвращается чувствительность, а глаза наконец-то начинают воспринимать окружающий мир. Ощущаю, как грудная клетка непроизвольно поднимается и опускается – имитация дыхания, всё как и должно быть.

– Простите.

Как я теперь объясню это парням? Думаю, пора уже уходить. Если люди Николая Ивановича определили номер телефона сидящего рядом со мной человека, они не будут больше ждать. Видимо, удаление жучка всё же оказалось бутафорией, им было интересно узнать, сбегу ли я снова.

– Звонил твой молодой человек. Походу, кто-то не отключил геолокацию в смартфоне, – хмыкнул Стас.

– А откуда у него твой номер? – ослабевшим голосом спрашиваю я. Облегчение от того, что это всë-таки Кирилл, наступает, но не такое, чтобы я могла вновь расслабиться и почувствовать себя свободной.

– Хоть я и сотрудник фастфудной, но я не последний человек тут. Когда-то давал согласие на оставление своего номера в картах. – Всё звучит так до боли просто. А Кирилл, конечно, молодец. Правда, выбрать наугад номер именно того работника, который сидит рядом со мной, – это сильно. Тоже, видимо, интуиция. И посильнее моей будет.

– Не беспокойся, я сказал, что девушка сидит в зале, сейчас подойду и попрошу ему перезвонить, – беззаботно улыбается Стас. Внезапно, видимо, с опозданием, до него доходит мысль. – Постой. Это действительно твой… молодой человек? Или тебя кто-то выслеживает? – Морщинка пролегает между его густыми светлыми бровями.

– Нет-нет, это… друг, и он меня потерял, потому что обычно я отвечаю, а сегодня у меня рано сел смартфон. – Боюсь, как бы моя фальшивая улыбка не начала выглядеть подобной эмоциям Сашиной тёти.

– Перезвони с моего. – Стас добродушно протягивает телефон, заметно расслабляясь, что не придётся спасать меня от разъярëнного бывшего или маньяка, притворившегося молодым человеком.

– Спасибо. – Благодарно принимаю телефон и набираю последний входящий звонок.

– Да?

В который раз за последние несколько минут сердце проваливается в пятки. Только утром мы с ним виделись, но мой глупый, заточенный лишь на двух людей разум отказывается принимать тот факт, что я решила его покинуть. А ведь он даже не любит меня! Он не воспринимает меня за человека, я не она!

– Кир?.. Это ты? – будто со стороны слышу свой ослабевший голос.

– Ты назвала меня Киром? Я думал, не доживу до этого момента. Сиди там, никуда не уходи! – Из трубки доносятся гудки автомобиля, судя по всему, он уже в пути.

– Нет, постой! Ты не понимаешь! Мы не можем… я не могу… мне нужно! – Вскакиваю, с трудом осознавая, что на самом деле делаю. Протискиваюсь мимо ошарашенных парней и выбегаю через служебный вход прямиком в холодную вечернюю морось.

– Эй, телефон! – слышу крики Стаса позади. Паника сдавливает лёгкие, перед глазами вновь мелькает вода. Эти морские зловещие образы кажутся самым реалистичным, что происходило за последние несколько недель. Реалистичнее всей моей никудышной жизни.

– Никуда не уходи, прошу тебя! – Кир срывается на крик в трубке, снова слышатся гудки, видимо, он пошёл на обгон.

– Мне надо! Мне нужно увидеть море! – я сказала это. Голова уже повёрнута в сторону вокзала. Они думали, я не доберусь зайцем до Крыма? О, они сомневаются в способностях андроида, которого сами же создали.

– Что?! – ошарашенно кричат в трубку.

В ту же секунду меня настигает Стас и со всей силы дёргает за руку:

– Остановись, истеричка!

– Ты не уйдёшь, слышишь? Хочешь море, будет тебе море! Но ты не уйдёшь, жди меня там!

– Алло, чел, я не знаю, что у вас происходит, но мне уже пора ехать домой, поэтому договаривайтесь о встрече и отбой. – Стас вырывает у меня телефон и уже собирается сбросить вызов.

– Клэр! Задержи её, мужик, прошу тебя!

Кто-то из них двоих всё же сбрасывает звонок. Сквозь моё тело пробегает крупная дрожь – не знала, что такая опция возможна. Больному разуму хочется верить, что за мной гонятся, потому что любят. Но правда такова, что за короткую уродливую жизнь за мной гнались исключительно с целью поймать и расчленить на столе в лаборатории. Но эта сладкая ложь, в которую хочется верить… если бы не мысли о нём, точно не стала бы держаться за Москву. И почему для меня что-то значит лишь один Кирилл? И мама, которая не смогла принять до конца даже свою родную дочь? Николая Ивановича, скажу честно, хочется только заткнуть и понизить до должности простого лаборанта. Его даже любящим папочкой едва назовёшь!

– Думаю, тебе будет лучше вернуться в ресторан. Только не со служебного входа, а то мы уже отчаливаем. Не думаю, что тебе будет комфортно с нашими сменщиками. – Стас улыбается, выставляя напоказ идеальные ряды белоснежных зубов. Будто и не происходило ничего пару мгновений назад.

– Да, пожалуй. – Отстранённо прощаюсь с ним и ребятами, обещая им заходить сюда почаще, и присаживаюсь за единственный свободный столик у окна. Впервые радует, что никто не задаёт лишних вопросов и не пытается узнать больше о моей жизни. Может, подумали, что перед ними типичная пара с абьюзером и девушкой в беде? Фантазирую ситуацию, как моя жизнь действительно складывается подобным образом, и передо мной встаёт классический человеческий выбор: уйти или остаться, отказываясь расстаться с нездоровой зависимостью. А разве она бывает здоровой? Даже будучи жалкой пародией на девушку в беде, я чувствую болезненную тягу к маме, к Киру… и они занимают все мои мысли, стоит мне хоть на секунду расслабиться.

Глава 8. Часть 2

Приблизительно через четверть часа дверь заведения с грохотом распахивается, заставляя желающих выйти посетителей испуганно разойтись в стороны, и передо мной во всей красе предстаёт Киреев Кирилл Алексеевич, собственной персоной. Волосы мокрые и разметались по всему лицу, во взгляде безумные огоньки, а угол верхней губы подёргивается в таком неестественном нервном тике, что я уже сама склонна обвинить стоящего передо мной парня в том, что он андроид.

На несколько секунд наши взгляды встречаются. Мне плохо от этой небесной глубины – будто ты улетаешь всё выше и выше, позабыв о том, что в конце пути тебя ожидает лишь открытый космос и отсутствие кислорода. Но небесную синеву застилает гнев. Впервые с момента их встречи с Николаем Ивановичем и Кларой в лаборатории я вижу его таким.

Кирилл пересиливает себя и усаживается на стул рядом с моим. Все вокруг мгновенно позабыли о хлопнувшей двери и разъярённом парне и спокойно занимаются своими делами. Подумать только, как легко натворить дел, живя в мегаполисе! То же самое убийство, совершённое посреди оживлённой улицы, может остаться незамеченным. Простейший психологический феномен – чем больше вокруг отвлекающих факторов и людей, тем больше человек сосредоточен на себе самом.

– Приятно видеть тебя живой и здоровой, – произносит Кирилл сквозь стиснутые зубы. – Я сдержал свою часть сделки – вынул из тебя чип, по которому DoppelSoft могли отследить тебя. А ты снова сбежала и снова собралась куда-то с Киевского вокзала! – слышу обиду в его голосе. Это неприятно, в грудной клетке будто бы что-то щемит, но на кону стоит моя жизнь, и мне нельзя об этом забывать.

– Я не припомню никакой сделки. – Стараюсь холодно улыбаться, не показывая своих чувств. – Ты должен понять, что я не просто тень, доппельгангер, как вы нас называете, но ещё и отдельное существо, мечтающее начать жизнь с чистого листа. Я не хочу умирать. Не через неделю, не через год. Я пришла в этот мир, а вместе со мной пришли цели и мечты. Вы создаёте не просто роботов, умные дома, вы наделяете свои разработки собственными желаниями. И это не просто команда, которую пятиклассник пишет на паскале компьютеру. Это… – Слова закончились. Всё это время я не отрывала взгляда от его зрачков. Я не привыкла часто моргать, и мой собеседник, видимо, тоже – он смотрит на меня так, словно боится упустить каждое движение моих глаз. И я до сих пор не могу прочесть этого человека, о чём он думает? Только ли о том, сколько я принесу компании его матушки денег? Или я напоминаю ему бывшую девушку, и ему больно? Не одарена я всё же достаточной эмпатией, а жаль.

– Ты хочешь заявить, что способна чувствовать так же, как и остальные люди? – он подбирает слова, наконец отведя взгляд чуть в сторону. То, что я сказала, видимо, впервые за всё время нашего общения задело что-то внутри него.

– Нет! Не совсем. Я не знаю, как другие люди чувствуют, как любят близких, мечтают о чём-то и всё такое. Но, мне кажется, я всё же всё это испытываю, пусть даже сильно по-своему.

Снова встречаемся взглядами. Говорят, когда люди сохраняют длительный зрительный контакт, у них в голове синхронизируются определённые группы нейронов, отвечающие за чувство принятия друг друга, помогающие общаться без слов. И сейчас у меня возникает ощущение, будто нас с Кириллом накрывает всё более плотный купол, огораживающий от остального мира и от людей в забегаловке. Неужели злосчастные создатели доппельгангеров сумели воплотить в жизнь даже этот мозговой механизм? Они решили породить монстров?

– У меня были догадки касаемо этого. Я рад, что они подтвердились. – Кир холодно улыбается, и я больше не сомневаюсь, что в его голове прокручиваются все возможные сценарии получения патента на открытие, баснословных грантов и всего того, что так любят молодые учёные.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – поспешно выпаливаю, затем протягиваю руку сжимаю его холодные ладони, – но давай представим хотя бы на несколько дней, что я обычный живой человек. И я хочу исполнить хоть часть своих желаний, пожить полной жизнью. Быть может, трёх дней в лице нормального человека мне будет достаточно. А потом мы меня убьём. Во благо ваших диссертаций, науки и корпораций.

Рот Кирилла ошарашенно приоткрывается, брови вздёрнуты наверх. От неожиданности он чересчур сильно сжимает мою ладонь, и мне кажется, она в данный момент намного теплее его собственной.

– Ультиматум? Смерть после трёх дней, проведённых, будто ты обычный человек? – он говорит это тише, оглядываясь по сторонам. Но, как я и предполагала, абсолютно никому вокруг нет дела до слова «смерть». – А знаешь ли ты, кто был твоим прототипом? Первой попыткой создать модель «Em-PATH-y»?

Перед глазами всплывают первые минуты жизни после пробуждения в коробке-гробу на кладбище. Чёрный ящик, на котором напечатан какой-то текст сбоку… и так странно ещё, через тире было. Вроде «Em-PATH», а дальше я не увидела. Могла бы сразу догадаться, что имеется в виду!

– Модели предыдущего поколения, ну вот вроде Сашиной тётушки, более приближены к простым исполнителям функций, которыми до них занимались умершие члены семьи. Если тётушку Саши оставить надолго в одиночестве, не дав задание, она будет стоять и созерцать вид из окна, пока через несколько дней вы не зайдёте к ней снова. При этом ей не нужно будет моргать, шевелиться, имитировать дыхательные реакции и всё подобное, о чём ты сейчас задумалась. Свои мысли в её голове всплывать могут, рассуждения ведутся здравые, однако только в ходе диалога с членами семьи. Да и рассуждения мало чем отличаются от мыслей умной колонки. – Он издаёт горький смешок и рассматривает наши переплетённые руки. Я молчу о своём диалоге с тётушкой, почему-то ощущая, что это может быть каким-то секретом, и ей не захочется знать, что кто-то из разработчиков догадался, что на деле она глубже, чем кажется.

– Так кем же был мой прототип? – Снова ловлю внимательные небесно-лазурные глаза.

– Моим отцом. Сразу после его смерти. – Широкая и безумная улыбка, напоминает выражение лица Безумного Шляпника в фильме. – Он первый ещё при жизни решил поставить эксперимент, который сейчас повторяют Николай Иванович и моя бывшая. Он создал корявую копирку себя, не особо заботясь о внешнем виде, а затем произошла трагедия, и его не стало. Мама погоревала и решила включить этого экспериментального доппельгангера папы, который был… – Он зажмурился, и я будто бы всем телом ощутила, как ему тяжело это вспоминать. Ещё относительно свежие события, понадобится много лет, чтобы полностью отгоревать потерю отца, хотя, с другой стороны, для этого доппельгангеры и нужны. – … был копией папы. Только более вспыльчивым и эмоциональным, а ещё в искусственном теле с эмоциями как у Сашиной тёти. Я к нему приходил и пытался выговариваться. Говорил, что скучаю по папе, мне тяжело. А он грубо отвечал, что он и есть мой отец, и запретил мне подходить к нему с подобными разговорами. Да, я имел право его перепрограммировать, попробовать создать более настоящего отца. У компании много ресурсов, и мама бы разрешила. Да и всё равно потом эти деньги ушли в тебя, так что в тот момент меня ничто не останавливало. И…

– И?

– Я его сжёг. – Он вновь поднимает на меня глаза. Моя рука непроизвольно вырывается из его ладоней, и я инстинктивно отшатываюсь на стуле. Я это знала, Саша рассказывала мне об этом, и у меня было что-то вроде… снов? Но только в этих снах я помогала Кириллу сжигать отца, а не сама являлась им. А ещё всё было не так! Он врёт! Почему он скрывает от меня настоящую историю, хотя я начинаю вспоминать события из жизни Клары, и эти моменты тоже? И я знаю, что всё было по-другому! Молчи, Клэр, пока что молчи.

– Твоя реакция нормальна. Вы легко горите, и повреждается всё, кроме некоторой электроники. Например, чипа, который был сначала в копии папы, а теперь переделан под тебя. Не переживай, это было на эмоциях и помогло мне справиться с горем. С тобой такого не повторится, – усмехается он. – А когда Николай Иванович выразил желание повторить проект, а его дочь вызвалась побыть образцом и снабдить модель всеми необходимыми знаниями, у нас и произошла серьёзная ссора. Клара прекрасно знала, что я испытывал, когда додумался сжечь доппельгангера отца, но решила поиграть на моих нервах и использовать этот же чип, чтобы создать тебя. А моя мама была только за.

Настала моя очередь ошарашенно приоткрыть рот и сидеть со вздёрнутыми бровями.

– Вот и наступил разлад в… дружбе? Отношениях? Да во всём! – продолжает он. – Лёша и Саша, естественно, поддержали меня, а Клара ото всех отдалилась и занималась исключительно тобой. Она умеет быть в чём-то до безумия заинтересованной, не стоит недооценивать таких женщин.

– Но я не похожа на неё, ты же сам так сказал! – Пальцы стискивают край стола, разглядываю проступившие искусственные костяшки. Интересно, из чего они сделаны?

– Доппельгангер папы тоже был на него не похож, просто казался слишком эмоциональным. – Кирилл пожимает плечами. И опять ложь. Я же знаю, что он попросил Клару помочь ему из-за страха, что новый отец, напротив, вышел слишком приближенным к оригиналу, только с выкрученными на максимум отрицательными чертами. Как бы абсурдно это не звучало. – Кстати, вскоре мама собрала себе нового, но старой модели. Как тётя Саши, короче. – Он смеётся, а я думаю, как мне жалко всю семью и этого человека, и как я зла на Клару за то, что та выбрала себя и свои интересы, создав меня и ещё больше ранив этим Кирилла.

– Мир не готов к нашему приходу, – повторяю мысли Сашиной тёти, – вам нужно обогнать китайцев, американцев, да хоть инопланетян, живущих на Юпитере! Страна всегда будет поддерживать вас, и это нормально. Потому что вы идёте в ногу со временем, с остальным миром. Но весь мир – это люди. А человек по своей природе ограничен. Не все изобретения человечество готово принять, даже если так хочется быть великим учёным и заработать деньги на своём патенте. Прямо сейчас вы допускаете ошибку.

– Ошибку? – Взгляд Кирилла задумчиво устремляется куда-то сквозь меня. – Да ты думаешь, люди такие дураки? Может, я в силу возраста да, дурень. Николай Иванович просто не от мира сего, как и мой отец, когда был жив… маму интересует лишь заработок. Понимаешь, когда речь встаёт о каких-то высокоморальных рассуждениях, выигрывают, как правило, низменные потребности каждого конкретного человека. Им жить хочется не меньше, чем тебе. А пока у каждого свои цели, твои собственные не будут иметь для них веса. – Он наконец-то вновь встречается глазами со мной. – Но я тебе помогу. Сейчас же поедем на море, проведём там три дня, а ты взамен расскажешь мне всё, что у тебя на уме. Хорошо? Потом я постараюсь всё замять и позволить тебе жить дальше. Идёт?

Он протягивает руку для скрепления уговора. У меня отнимается дар речи. Вот так легко? И без подвоха? Всё ещё думаю, зачем он соврал о том, из-за чего на самом деле убил доппельгангера своего отца. Но я же не он, верно? Да и настоящая Клара жива.

– Идёт, конечно же. – Будто у меня был выбор. Но теперь появляется шанс выжить, да ещё и в компании Кирилла съездить на море.

– Отлично, по рукам! А теперь кратенько объясни мне, почему море, пока я оформляю нам перелёт до Крыма. – Он начинает копаться в телефоне, а я осознаю, что вновь не знаю, что сказать, с чего вообще начать.

– Понимаешь… меня мучают воспоминания. Будто это самое счастливое время в моей жизни. Наверное, Клара загрузила в меня какие-нибудь картинки моря, поэтому я постоянно о нём думаю. А ещё вижу во снах.

– Чего? – Кир ошеломлённо вскидывает голову. – Каких ещё снах?

– Иногда я переключаюсь. Будто бы на другую волну на радио, которая с белым шумом, но тем не менее я вижу мир во всех подробностях. Я около моря, галечный пляж. Мы же с тобой там были! Но только до поездки нашей компашки я бывала там в раннем детстве с мамой. – Сердце щемит, а перед глазами проносится доброе мамино лицо, когда мы вместе заходили в море, и она держала меня на руках, прижав к груди. – Тогда мама была самым близким человеком на свете. И мы каждый день плавали, она ни на секунду не отпускала меня в воде, постоянно была рядом. Я очень круто плавала, и мама обещала отдать меня в спортивную секцию, когда пойду в школу. – Мечтательно прикрываю глаза, какой же невероятно счастливой я становлюсь, когда думаю об этом. – И был момент, когда мне стало очень весело, захотелось сыграть в догонялки, и я решила уплыть от мамы. И в итоге доплыла почти до буйков и… – Теперь начинается, напротив, самая неприятная часть моих флешбеков.

Кирилл озадаченно смотрит на меня, не произнося ни слова. Даёт время собраться с мыслями и закончить.

– Ну и, если не рассусоливать, я утонула, и меня пришлось откачивать. – Моя очередь быть Безумным Шляпником и натягивать ироничную улыбку до ушей. – Мама думала, что я умерла. Мне там делали искусственное дыхание, массаж сердца и всё такое. И меня ещё долго не могли выловить! Я запуталась в водорослях и пошла на дно. У мамы был такой стресс, что с тех пор она не выключала злого полицейского, и я всю жизнь ходила с проблемами к отцу. – Смеюсь. Как же это нелепо звучит! – Ну как. В одной половине моей головы, которая отвечает за чужие воспоминания, папа у меня замечательный. Образцовый отец, я бы сказала. А в настоящем я осознаю, что это мерзкий человек, с которым у нас нет ни капли общего. Я для него не любимая Кларочка, а всего лишь лабораторный эксперимент.

– Ну, сейчас ты уже полевой эксперимент, – поддерживает волну тёмного юмора Кирилл, что-то в его взгляде смягчается. – Клара мне никогда не рассказывала о подобном. Мне говорила, что впервые она летит на море с нами, когда мы ездили в Крым. Её отец невыездной, поэтому всю жизнь она провела внутри страны. Я ещё спрашивал, неужели они не ездили за границу вдвоём с мамой или всей семьёй на Чёрное море? Она говорила, что не ездили. – Слышу грустные нотки в его голосе. – Думаю, это обманка, Клара на такое способна. Загрузила в тебя кучу каких-нибудь выдумок.

– А возможно, она просто не была готова этим делиться. Я почему-то верю ей.

– Не была готова делиться? Мы дружим с детства! – Он злобно мнёт салфетку, лежащую на столе.

– Ты сейчас рассержен, потому что понимаешь, что это может быть правдой. Возможно, родительский бизнес стоял между вами, даже когда вы были детьми. Вы дети партнёров по одному и тому же делу. К сожалению, даже детская дружба пропитывается родительскими делами. Есть у меня подозрение, что Клара закрылась от мира в тот момент, когда мать стала отстраняться. Ей было всего пять! Это же даже не младшая школа. – До того, как я высказала это вслух, у меня было стойкое ощущение, что страдаю одна я, а Клара является эгоистичной девушкой, делающей всё, чтобы завершить свой эксперимент и срубить побольше денег и признания. Но, если мои догадки правдивы, моя боль является и её собственной.

– Не думаю, что эта дура стала бы вкладывать в тебя свою душу и переживания, – фыркает Кирилл. – Это пустой сосуд, когда пытаешься добиться от неё какой-то рефлексии. Прямо как её мать и отец. Не понимаю, что мой папа нашёл в этой семейке.

– Выходит, и я сейчас пустой сосуд? Да ещё и из ненатуральной глины? – усмехаюсь, наблюдая, как Кирилл пытается сосредоточиться на телефоне и всё-таки оформить нам перелёт в Крым.

– Ты чёрный ящик. Вообще ни разу не глина и не сосуд. А теперь поехали, я уже даже машиноместо недалеко от аэропорта забронировал. Вылет через несколько часов.

Кир протягивает мне руку, я принимаю её и поднимаюсь на ноги. Мы, словно настоящая пара, взявшись за руки покидаем шумный ресторан и спешим к припаркованной у вокзала машине. В последний раз оглядываюсь на фастфудное заведение, где только что в течение часа обсуждалась возможная судьба человечества, а люди за соседними столиками даже не подозревали, что рядом с ними находится ни кто иной, как живой человекоподобный андроид.