Текст книги "Теневой двойник (СИ)"

Автор книги: Рина П

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6. Часть 1

…Перед ним стоял человек, – тоже как-то так, как и он сам, – разительно на него похожий, – одним словом, его двойник во всех отношениях…

Ф. М. Достоевский, «Двойник»

– Держи её! Чип на спине, да быстрее!

Я вздрагиваю от голосов. Это подводные существа так заговорили? Судя по всему, я нехило пошла ко дну, поскольку мокрые щупальца теперь обхватывают меня со всех сторон. К сожалению, я не сильна в мифологии. Существуют ли у каких-нибудь древних греков гигантские осьминоги, разговаривающие по-человечески?

– Отстаньте от меня! – Надо же, получается закричать. – На помощь! А-а-а!

Глаза распахиваются, на меня в упор смотрят четверо промокших до нитки людей в деловых костюмах. Трое мужчин и одна женщина, что-то похожее уже было. Нет! Только не обратно к ним! Не тогда, когда всё уже почти получилось!

– Помогите! На помощь! Пожар! – Кажется, динамики в горле сейчас взорвутся, получается громче, чем если бы кричал живой человек. – Спасите! Пожар! Вызовите полицию!

Хоть кто-то должен быть на моей стороне, я совсем одна, и я не хочу снова оказаться рабом живых. Я умею думать, имею желания, и я не могу снова быть запертой в квартире наедине с Кириллом. Я не хочу, чтобы во мне продолжали видеть лишь предмет.

– Не надо! Не трогайте меня, пожалуйста! – голос ещё звонче и громче.

Мокрые от ливня за пределами остановки люди намертво держат мои руки, а женщина с таким же хищным и безучастным лицом, что и та на кладбище, со всей силы задирает мою штанину, от чего по коже проносится неприятный жгущий разряд, и что-то втыкает в прикрытый кожей usb-порт на моей лодыжке. Тот самый, через который поступили все воспоминания Клары, и я обрела новую личность.

– Что вы делаете? Я сейчас вызову полицию!

Начинают сбегаться редкие ночные прохожие. Из-за того, что мы около главного городского вокзала, вокруг снуëт не так уж мало людей, но большинство из них безучастны к происходящему, чем бы оно не являлось.

– Это сбежавшая от хозяев модель доппельгангера, мы представители службы безопасности, поэтому вынуждены…

Дальше я уже не могу воспринимать, поскольку зрение застилается снова тем же густым белым туманом, что и тогда, на кладбище. Только на сей раз я в нём одна. Нет совершенно никаких образов, лишь я, повиснувшая в белоснежном пространстве, ещё секунду назад бывшем автобусной остановкой и столпившимися надо мной людьми.

У этих людей есть власть. У каждого, кто знает, кто я такая, появляется власть. А у обладателя пульта и подавно. Мне нужно перекроить лицо, возможно, избавиться от этого жуткого носа картошкой. А затем скрыться так далеко, куда не сунется ни один представитель службы безопасности из Москвы. Сегодня вся электричка верила, что я живая. Стас до сих пор думает, что я настоящая девушка. От этого становится теплее, я найду способ перепрограммировать себя, чтобы выбросить из головы маму, Кирилла, всех старых друзей, а затем начать новую жизнь. Я понимаю, что любви до гроба у меня никогда не будет, как, наверное, и самого гроба. Утилизация? Когда-нибудь я приду в негодность либо меня рассекретят, и да, я буду уничтожена. Но до этого момента есть время научиться жить.

Зрачки снова не двигаются, а глаза распахнуты. Я не ощущаю опоры ни под собой, ни сзади. Ну да, меня вновь выкинули в цифровое небытие, правда, в этот раз на неопределённый срок и за плохое поведение. Что ж ты, Клэр, позволила себе ослушаться твоих создателей? Почувствовала себя самостоятельной? А всё-таки мне нравится быть Клэр. Правда, теперь я хочу взять фамилию Джонс, как будто я героиня сериала.

– Эй, подключай её! Да быстрее ты! У неё промок аккумулятор.

– Это водостойкая модель, он не мог промокнуть.

– Кто-то плохо застегнул ей застёжку. Возможно, она делала это сама.

– Сама себе меняла аккумулятор? Но ведь она жила с Киреевым.

– Думаю, ему было плевать, поверь, я знаю Киреева. – Один из голосов кажется смутно знакомым. Напрягаю глазные мышцы изо всех сил, но даже капельку сдвинуть зрачки вбок не получается. Да и не увижу я ничего, это слуховые каналы, наверное, барахлят. Белая пустота никуда не девается, а опора под туловищем не появляется. Однако вновь из ниоткуда доносится рой голосов, а затем что-то железное начинает мерзко скрежетать по плиточному полу. Я бы сжала зубы и зажмурила глаза, но тело отрофировано.

– Проведём тесты. Позовите Влада. Или любого инженера с первого этажа, без разницы.

Снова этот до боли знакомый голос. До меня начало доходить, но я слишком боюсь ошибиться. Вернее, наоборот: мне страшно, что подтвердится самая ужасная догадка, и тогда все мои мечты посыпятся прахом.

– Я здесь, что мне делать с ней?

– То же, что и в прошлый раз. Давай, а я пока кабанчиком за кофе. Тебе латте?

И вновь кромешная тишина, видимо, этот Влад подошёл и куда-то нажал. Надо было лучше изучить отверстие на лодыжке. Может, стоило чем-то забить порт, чтобы они не смогли им воспользоваться? Но я ж хотела сменить себе софт и убрать из воспоминаний Кирилла и маму. Вот для этого он бы мне пригодился. И вообще, кто делает проход в человеческий мозг через ногу? Это место легче всего обморозить или замочить, да всё, что угодно! Внутри закипает злость. Ещё и аккумуляторы должен был менять Кирилл. Нет, я вполне себе самостоятельный робот и умею через грудную клетку и позвоночник выуживать старый и вставлять новый блок, это проще простого. Но вот видите, плохо закрыла! Вода, знаете ли, затекла. Этого бы не случилось, если бы меня обслуживали, как полагается.

«Ничего бы не произошло, если бы ты осталась в Кузьминках», – ворчит внутренний голос.

«И мне бы пришлось ещё две недели кряду наблюдать вечно недовольную рожу Кирилла и думать, как мне не хватает их с матерью внимания. А всё из-за того, что в меня встроили потребность в их внимании. Нет уж, спасибо!» – злобно отвечаю ему и мысленно жалею себя, представляя, как сворачиваюсь калачиком на голой земле под дождём и обнимаю колени руками.

Невозможно находиться длительное время в условиях сенсорной депривации и не начать галлюцинировать. Поэтому, когда я вижу вспышки яркого света над головой, а глаза резко начинают двигаться, я уверена, что мне это кажется.

– Доброе утро, Клара Смирнова Младшая. – Мне в лицо лыбится туповатый на вид смуглый парень. Выглядит он так, словно с удовольствием провёл бы день с банкой пива и игрой в фифу, а не возясь с моим аккумулятором, который он, к слову, держит в руке. Это и есть инженер Влад?

– Доброе. – Рот меня слушается. Пытаюсь пошевелить пальцами, но тело ниже шеи не чувствую вообще.

Предположительно Влад берёт с хирургического столика на колёсах до неприличия ржавую отвёртку и засовывает её куда-то в область моего живота. Я ничего не ощущаю. Совершенно ничего. Моргаю и опускаю глаза вниз. Зрелище, предстающее передо мной, заставило бы самого психически уравновешенного человека усомниться в своей адекватности. Передо мной моё голое тело – без половых признаков, как и у любого доппельгангера, но всё же голое – а ниже поясницы ничего нет. Ноги отсоединены, и с моего ракурса можно разглядеть лишь один одинокий кабель, высовывающийся из низа живота. С ужасом поворачиваю голову – от шока даже она зашевелилась – и передо мной предстаёт обрубок левой руки чуть выше локтя. И с другой стороны то же самое. Из них высовываются белые и чёрные кабели, будто дразня меня и крича на весь мир о том, что я робот.

Вижу разрез своей кожи. Структура и впрямь напоминает человеческую. Поэтому наощупь мы такие мягкие и приятные. Никакой красной крови, мышц, сухожилий – если с меня снять кожу, я стану терминатором из конца первого фильма, только не таким эстетичным.

Горло сжимает, если бы я могла зарыдать, слëзы защипали бы глаза. Всё это так неправильно – награждать меня жизнью, чувствами, заставлять любить близких, но поселить в жалкую пластиково-силиконовую оболочку. Даже в декорациях на киносъёмочной площадке меньше бутафории.

– Всё же ту плату лучше было бы заменить, – бормочет еле слышно парень, – ещё в тот раз могло замкнуть.

– Какую плату? – Напрягаюсь, хоть в данный момент это сделать и нечем – ни рук, ни ног.

– Неважно, Смирнова Младшая, я сейчас должен решить, просто перепаять конденсатор либо быстро подобрать тебе новую плату.

Я всё это время была сломана?

– Что произошло? Почему у меня отняли руки и ноги? – стараюсь казаться спокойной, но голос предательски дрожит.

– Ты, красотка, пыталась покинуть область, а мы не можем позволить нашим продуктам без присмотра разгуливать по всей стране. Ты могла попасть в руки не к нам, а к хакерам, которые только и ждут, чтобы наступить нам на хвост и скопировать доппельгангеров.

– Но я отлично шифруюсь! И до сих пор не встретила ни единого охотника на доппельгангеров.

– Твоё электромагнитное поле фонит за километр. – Парень мерзко захихикал, продолжая что-то крутить отвёрткой и высматривать в том месте, где раньше у меня был пах. – Да поднеси к тебе магнитофон, получатся такие шумы, что у всего этажа заложит уши.

– Неправда! У Кирилла была умная колонка, и она отлично работала.

– Ну, в отличие от обычных радиоприёмников у колонки несколько другой принцип работы. А так поймает тебя на улице хакер, предложит подвезти, ты сядешь в машину, а у него заглохнет магнитола. Хорошо скрылась, да?

Я чувствую, как щëки наливаются алым. Интересно, как они смогли сделать мне такую физиологию, когда у меня даже нет крови? Думаю, это мне кажется, ведь от длительного нахождения среди людей я начала мимикрировать под них.

– Ну ладно, мы тебя отыскали, поэтому все чипы в безопасности. Сейчас дадим Смирновым провести на тебе финальные тесты и, возможно, через пару месяцев ты у нас будешь не Кларой Николаевной, а каким-нибудь Петром Геннадьичем. – Он усмехается.

А у меня внутри всё медленно холодеет. Они не собираются отпускать меня обратно? Надо было сидеть в Кузьминках и помалкивать или уйти, когда Кирилл уже точно лëг спать. Думала, что он не заметит мою пропажу? Конечно, когда человеку не нравится другой человек, он как раз таки очень быстро и своевременно всё заметит. Думала, он обрадуется и не сообщит о пропаже? Да он же работает на них!

– Постойте! – голос будто в самом деле охрип от моих криков на автобусной остановке, и теперь ощущение, что у меня почти мужской бас. И голос поменяли!

Мужчина с отвёрткой встрепенулся.

– Я принадлежу Кириллу! Спросите у него, я нужна ему как домработница! – Пытаюсь пошевелить телом, чтоб замахать пусть даже обрубками, но оно отключено.

– Никакого самоуважения у андроидов, м-да. У тебя есть понятие чести? Принадлежу… – передразнивает он меня. – Ну да, если думаешь о себе, как о вещи, то, наверное, принадлежишь. – Он бормочет под нос ещё какие-то невнятные фразы и выходит из помещения в смежную комнатку, вероятно, за инструментами.

– Да как тебе не стыдно?! – кричу и пытаюсь поднять голову. – А ну живо собери меня обратно!

Влад, даже если это и не он, резко разворачивается и размашистым шагом подходит ко мне. Яркие больничного света лампы жутко уродуют его чуть морщинистое, несмотря на молодой возраст, лицо.

– Что с тобой не так? – он злится. Это нормальная реакция, если учесть тот факт, что его заставили меня разбирать. У парня, наверное, были не такие напрягающие планы на день.

– Со мной всё будет прекрасно, как только ты вернёшь мои руки и ноги! – Я страшусь его реакции, но ещё больше меня пугает перспектива остаться одной на каком-то полувертикально расположенном столе без конечностей. – Поверь, из проблем у меня только кризис среднего возраста и самоидентичности. И до сих пор я с обоими благополучно справлялась.

– Тебе не кажется, что ещё рановато вступать в средний возраст? – Похоже, ему доставляет удовольствие перепалка с роботом.

– Учитывая, что мне всего-то две недели от роду, слишком многое ещё рановато, не кажется? – Внутренний голос кричит заткнуться, но наконец-то во мне проснулась настоящая я, которая требует быть услышанной.

Парень как-то странно на меня смотрит.

– Почему ты думаешь, что твой возраст составляет только две недели?

Вопрос застаёт меня врасплох. Может, он просто не знает, когда меня изготовили?

– Я была запущена две недели назад, – отвечаю уже на пару тонов спокойнее, – и воспоминания Клары Смирновой получила. Только до сих пор не могу до конца принять, что я – это она.

– Знаю, это бывает непросто, – посмеивается парень. Между нами повисает неловкая тишина, поскольку тон диалога слишком внезапно сменился с грубого на более вежливый.

– Да откуда тебе знать? В меня как будто пытаются запихнуть ещё одного человека.

– Ты размышляешь так, будто помимо данных Смирновой в тебе есть что-то ещё. Но ничего нет, пустота. Без Клары биты принимают значение ноль. – Он хлопает ладонью по столику с инструментами, и я вся сжимаюсь от громкого звука.

Голову пронзает мысль. А что, если он прав? И гнетущее чувство пустоты в желудке как раз и есть нулевые значения бит? Те, в свою очередь, дадут голые байты, и так весь мой жёсткий диск.

Видимо, при этой мысли у меня начинаются фантомные боли – половину внутренностей из меня достали, но ощущение пустоты схоже с тем, что было и при их присутствии.

Сейчас из меня, похоже, достали даже мешочек для еды, если что-то съем, оно тут же вывалится через пищевод.

– Что вам мешает собрать меня обратно и отпустить домой? Обещаю больше не убегать от хозяина, – звучу как потерявшаяся дворняжка, какой позор. – Никто за пределами семьи Клары так и не узнал, кто я на самом деле.

– Понимаешь, милая, проблема не в том, убежишь ты вновь или нет. Имеет значение, насколько ты нужна своим родственникам. Поступила информация, что они не видят в тебе Смирнову. Возможно, ты бракованный элемент.

Меня начинает колотить крупной дрожью – не думала, что тело так умеет.

– Я могу быть похожей, могу стать настоящей! Они напоминают мне каждую секунду, кто я на самом деле. Что вы прикажете делать?

– Вопрос, пожалуй, не ко мне, – усмехается парень. – Моя задача разобрать тебя, почистить детали, подготовить каркас к новому заказу.

– Погодите… – Перед глазами всё поплыло. – Вы меня… убьëте?

Это прозвучало еле слышно, приглушëнно, но мой собеседник замер. Хотя, наверное, замер он по другой причине – в дверях появилась массивная фигура в белом халате.

– У Влада нет права голоса в этих вопросах. Если будешь издеваться над нашим роботом, завтра отправишься мыть полы.

Влад бросает на меня раздражëнный взгляд и ретируется в подсобку, а его место занимает не кто иной, как Николай Иванович Смирнов. Собственной персоной. В этом наряде он уже напоминает не облачившегося в деловой костюм клоуна, а злодея-хирурга.

– Вы вообще мой отец! Выпустите меня!

– Я отец Клары Смирновой, – спокойным голосом, без доли насмешки и шуток, которые я слышала от него в предыдущие встречи, произносит мой так называемый папа, – а ты её доппельгангер. И как мне напела птичка, плохо справляешься со своей работой, пытаешься убежать из дома.

– Работой? В том-то и дело, что нет у меня никакой работы. Я сижу в квартире человека, которому на меня плевать, и терплю то, что меня игнорируют и обращаются как с вещью! – Не в моём положении спорить со своим разработчиком, но терять, как мы все поняли, мне уже нечего, свобода вряд ли светит.

– Когда мы подбирали тебе характер, кто-то явно переборщил. – Снова вернулись знакомая ухмылка и грудной хохот, а я уже успела подумать, что передо мной тоже доппельгангер – ни одной эмоции.

– Вы много с чем переборщили, – уже не могу остановиться. – Моя мать – ах да, простите, мать Клары Смирновой – не хочет меня видеть, потому что вы создали доппельгангера собственной дочери, руководствуясь… да ничем не руководствуясь! Я ж никому из её родных не нужна, вам хотелось показать, какой вы крутой, дочь померла, а вы вот так быстро сляпали ей замену! Только вот не учёл ты одного, милый папочка… – Выдавливаю самую широкую улыбку, на какую только способна. – Ты создаёшь людей. Они сделаны из силикона и микрочипов, но способны воспринимать происходящее вокруг и реагировать на него. А как устроены живые организмы? Абсолютно так же! Вы не ожидали, что при плохом обращении ваше создание захочет принять какие-то меры?

Глава 6. Часть 2

Не могу прочитать, что выражает лицо Николая Ивановича. Слова о погибшей дочери должны были его задеть, я ожидаю, что на меня сейчас набросятся и уничтожат всё то малое, оставшееся от искусственного тела. Мужчина сдвигает брови, отводит взгляд и насупливается. Быстро становится ясно, что избивать в порыве ярости меня никто не собирается, однако мне удалось ввести старого хохотуна в замешательство.

– Полагаю, теперь вы с чистой совестью можете меня прикончить и создать очередного покинувшего нас дитятку какому-нибудь политику или бизнесмену. Вы видите, что не справились со своей задачей. Из меня не вышло умного дома с внешностью Клары Смирновой, и вообще я бы хотела последние минуты своей короткой жизни называть себя Клэр. Вам что-нибудь известно о самоидентификации?

Беззвучные невидимые слёзы текут из моих глаз – каналы с жидкостью пустые, я не способна даже плакать. Конечно, разум пока не осознал, что всё заканчивается так быстро, даже не успев начаться. С другой стороны, в груди спокойствие, ведь мне нечего терять – ничего в жизни и не было. Чужие воспоминания в форме видео о море? Чужая первая любовь, которая практически переросла в брак? Очень красиво, но во всём этом нет меня. Кирилл думал, что они с Кларой проживут долгую и счастливую жизнь. Осознание обрушилось на меня с новой силой, захотелось кричать и бить руками и ногами пол. Я оказалась тем камнем преткновения, который вырос перед Кириллом после смерти Клары и не давал двигаться дальше. Поэтому он ненавидел меня. Николай Иванович решил посмеяться и над ним, подсунув ему кривую копию бывшей девушки, почти невесты.

А как же его собственные чувства? Пытаюсь разглядеть что-то в лице своего отца, уловить хоть намёк на сожаление, разочарование, но он лишь внимательно наблюдает за мной, фиксирует мою мимику и ждёт, что я произнесу следующим.

– Если вы не планируете прямо сейчас меня убивать, то хотя бы скажите что-нибудь! – Приподнимаю голову и со всей силы бью затылком об стол. Вдоль шеи и позвоночника проносится неприятная вибрация.

– О нет, никаких убийств, дорогуша! – Во взгляде Николая Ивановича мелькает благоговение. – И смею вас заверить, вы не просто ошибка или жалкая пародия, в вас заложено гораздо большее. Возможно, конечно, мы и будем вас иногда отключать, до востребования, так сказать. Но теперь вы точно не умрёте. Вы наша экспериментальная модель, неужели вы до сих пор ничего не поняли, Клэр?

Внутри меня всё стынет, вжимаюсь всем телом в стол и в недоумении смотрю на учёного передо мной. Он больше не похож на прежнего добродушного Николая Ивановича – на меня смотрят внимательные, заглядывающие прямо в душу глаза исследователя, явно помешанного на написании своей докторской. Это преображение, открытие нового человека не просто пугает – оно сеет поначалу еле заметные семена страха и бесчисленных подозрений, а потом всё тело начинает бить дрожь, и я молюсь, желая оказаться в любой реальности, где можно избежать встречи с этим скрытым безумием в глазах. Мозг достраивает бесчисленные варианты мотивов так называемого отца, но ни один из них не выглядит и капельку лучшим, чем простое навечное отключение, которого до сих пор я так страшилась.

– Что я должна была понять? – еле слышу свой голос, таким тонким и сиплым он в мгновение стал.

– В вас, милая, нет ничего неправильного. Вы совершенство, и мы с вами опередили Киреевых, не так ли? Разве это не хорошо?

– Киреевых? – Хмурю брови. Причём здесь мой… Кларин парень?

– Вижу, вы всё же ничего не поняли. Клэр, ты можешь по праву называть меня отцом, потому что твой разум – полностью заслуга DoppelSoft. Деньги покойного Киреева положили начало, а наша увлечённость делом довела его до совершенства.

Вспоминаю, о чём мне рассказывала Саша на свадьбе. Отец Клары – важная шишка в компании, производящей софт для доппельгангеров. Но права на самих доппельгангеров, как и основной процесс их изготовления, закреплены за фирмой отца Кирилла – DoppelEngineering. Дети пошли по стопам родителей и все работают в двух главных компаниях-союзниках. Более того, как я успела заметить за две недели рассказов о работе Саши, Лёши и Кирилла, две фирмы так тесно связаны друг с другом, что их сотрудники ходят вместе обедать и сидят чуть ли не в одном офисе. Что-то тут не сходится.

– Скажите, кто я такая. – Смотрю прямо в немигающие глаза Николая Ивановича.

– Теперь ты Клэр, как ты и хотела. И больше не Смирнова. – Мужчина улыбается и идёт в направлении подсобки, где, судя по звукам, что-то старательно чистит тот парень. – Влад! Сбегай-ка за оригиналом!

Николай Иванович вновь возвращается ко мне и торжествующе оглядывает со всех сторон.

– Верните мне ноги и руки, пожалуйста! – чуть ли не умоляю, пытаясь шевелить обрубками.

– Конечно, сейчас познакомим тебя, Клэр, кое с кем, и Влад всё сделает в наилучшем виде.

Николай Иванович роется в каких-то бумагах в противоположном конце комнаты, а я несколько минут безучастно гляжу в грязно-белый потолок. В моём положении это единственное, что получается лицезреть, не напрягая шею. Интересно, с кем меня решили познакомить? Из головы не выходит эта безумная искра в глазах у Николая. Так выглядит Кирилл, когда обсуждает со мной историю. Да, это его особый интерес, Клара её ненавидела, а Кирилл не любил живопись. Видимо, лишь малая часть любви строится на общих интересах, врут ваши психологи и мудрые книги.

– Пап, я тут. – Кажется, я уже слышала этот голос где-то вдалеке, пока лежала наполовину без сознания. Он показался мне смутно знакомым. Звучит, словно… словно говорю я! Со всей силы вытягиваю шею, грудная клетка подпрыгивает на столе, и вся конструкция трясëтся, грозясь опрокинуть меня на пол. Наверное, на меня насылают галлюцинации. На сей раз без белого пространства вокруг.

– Тише, тише. – Влад подскакивает к столу, и руки в противных медицинских перчатках обхватывают с двух сторон мой обнаженный торс, отзываясь щекоткой в рëбрах, и отодвигают от края стола. Что есть мочи сжимаю зубы. Впервые в осознанном состоянии меня касаются чужие руки, да ещё когда я сама в таком уязвлëнном положении. Да, моё тело лишено сосков на груди и многих других признаков, которыми должен обладать человек. Но всё равно подобное отношение к моему телу вызывает тошноту и желание опорожнить несуществующий желудок. На ум приходят объятия Саши – добрые, приветливые и мягкие. Хотя не стоит забывать, подруга работает на эту же компанию и занимается изготовлением таких как я.

– Не совсем понимаю, почему она здесь, а не с Кириллом? – На меня пренебрежительно смотрю… я? В белом халате, с небрежным серебристым пучком, пронзительными серо-голубыми глазами и так нелюбимым мною носом возникает передо мной, скрестив руки, моё зеркальное отражение. Всё встало на свои места ещё в тот момент, когда я заметила блеск в глазах отца. Теперь мои мысли лишь подтвердились.

– Ты всё это время была жива! – произношу обвинительным тоном и стараюсь не думать о том, что все смотрят на совершенно голую женщину без рук и ног с проводами, торчащими из жалких обрубков.

– Никто не собирается отвечать на мой вопрос? – Моя копия полностью игнорирует меня и смотрит поочерёдно то на Николая Ивановича, то на Влада.

– Вопрос отвечает на себя сам, – эта моя фраза наконец привлекает её внимание, и девушка надменно приподнимает бровь, разглядывая меня. – Ты ушла от него, зачем-то подстроив свою смерть и думая, что робот заменит ему практически невесту.

– Невесту? – Клара фыркает и медленно обходит мой стол с другой стороны. Я завидую этому естественному блеску кожи и еле заметным волоскам на руках. – Мы два года пытались расстаться, не смеши меня, милая. Он прыгал от счастья, когда я его бросила.

Какой же мерзкий голос. Я не хочу верить, что разговариваю так же. Я почему-то была уверена, что он ниже и лишëн этого гламура и пафоса.

– Вижу, никто и не подумал тебе всё объяснить, да? – Она берёт одну из отвёрток с хирургического стола и лениво вертит её в руках. – С Киром мы в самом деле расстались. Как давно? Да примерно полгода назад. Но затем в рамках одного исследования… И да, мой папа готовится защищать докторскую, а ещё за счёт этого исследования её защитят как минимум людей десять из нашей лаборатории. Так вот… – Она театрально покашливает. – Надо было внедрить тебя в естественную среду обитания. Как оригинал выбрали меня, чтобы воссоздать максимально натуралистичные условия. За Киром между нами двумя имеется… небольшой должок. И мы условились, что я закрою на эти обстоятельства глаза, если ты поживёшь в Кузьминках под определëнной легендой несколько месяцев.

Мне понадобилась не одна секунда времени, чтобы осмыслить всё, что она сказала. Люди пишут докторскую? Но почему именно ценой моего разума?

– Вы могли взять любого другого доппельгангера. Отца Кирилла, – произношу самое очевидное, что приходит в голову.

– После того, что устроил с предыдущим его доппельгангером сам Кирилл, я бы не сказала, что это отличная идея. А мать Кирилла, у которой живёт их новый робот, слишком плохой имитатор полевых условий – постоянно сидит в соседнем офисе и таскает с собой своего силиконового мужа.

– Я напоминаю, что она требует к нему отношения, как к полноценному человеку, её главному заместителю, – вклинивается Влад, считающий себя полноправным участником беседы.

– Я боюсь, что Кир тоже слишком увлечён работой. Он либо отключал меня, либо требовал мыть посуду, – не знаю, зачем ябедничаю на Кирилла новоиспечённым врагам, но, кажется, с приходом восставшей из мёртвых Клары терять мне точно нечего.

– Цель была увидеть, насколько быстро ты начнёшь отходить от базовых программ. Тебе стоило выводить его на ссору, больше перечить, – от кого-кого, а от Николая Ивановича я никак не ожидаю услышать эти слова, – в любом случае тебе бояться нас не стоит. Влад соберёт тебя обратно, просто проснёшься ты уже не Кларой Смирновой, или Клэр, как тебе больше нравится, а двоюродным братом Влада. Ты ни о чëм не вспомнишь, как и с прошлым разом, а эксперимент повторится. Больше никаких Киреевых.

Никогда ещё я так не застывала от шока, как сейчас. Прямое обещание полностью стереть мою нынешнюю личность и переделать каркас под… парня? И если это не первая моя жизнь, кем был тот человек до меня?

– Постойте… кем я была раньше?

– Ну как сказать, если сводить всю тебя к микрочипу, то, вероятно, собой. Но только мужчиной, и прожил ты, к сожалению, очень мало. – Снова мерзкие смешки Николая Ивановича.

Задерживаю дыхание, хотя всем известно, что у роботов оно сделано лишь для натуралистичности. Непроизвольная реакция на внезапный стресс, интересно, тоже создана ими из концепта приближенности к реализму? Я б многое отдала, чтоб не чувствовать холодок в позвоночнике или мурашки на коже.

– Так, Владик, собери-ка её, везде смажь и почисть. Пока полежит в коробке, потом мы решим, что с ней…

– Если послушаешься его, Владик, скоро кое-где будет лежать твой документ об увольнении! – раздаётся грозный низкий голос из коридора.

Неужели… не может быть! Пытаюсь поднять голову, но от резкого прилива сил чувствую, что шею сводит.

– Кир?.. – полный удивления возглас Клары. Настоящей Клары.

– Здравствуйте, Николай Иванович. Здравствуйте, Клара Николаевна.

Влада, судя по всему, удостоили лишь мимолётным кивком, что не может не радовать. Когда Кирилл проходит в помещение, я наконец-то вижу его периферийным зрением. Он подходит к столу, и мне непроизвольно хочется прикрыться, съёжиться. Как-никак, этот человек вшит в меня как самая значимая фигура. Сколь бы приятными, вежливыми и симпатичными не были мальчики, которых я могла встретить, уехав в своё путешествие, в голове всегда сидел он. Да, я больна, уже сконструирована с задачей вечно романтизировать Кирилла. К счастью, в отличие от мамы, он хотя бы проявлял ко мне маломальский интерес, когда был в хорошем настроении.

Сейчас же моё тело осматривают внимательные проницательные серые глаза, останавливаются на обрубках с проводами, и левая бровь недовольно выгибается домиком. Я чувствую, что меня пришли защитить, мотивы его мне не ясны, но, согласитесь, это в любом случае лучше, чем застыть навечно в какой-то коробке. Я не кукла, по крайней мере, не ощущаю себя ей.

– Кир, я всё объясню. – Клара аккуратно берёт его за локоть.

Острый коктейль из эмоций злости и покинутости поднимается в груди, но я заставляю себя успокоиться. Клэр, ты ревнуешь… к самой себе?

– Доппельгангер пытался сбежать, и мы засекли её уже в районе Калуги.

– Я в курсе, что она от меня сбежала, – он говорит с ней так же холодно, как и со мной в обычной жизни. Он сам робот или просто ничего к ней не чувствует? – И я собираюсь забрать её обратно. У меня ещё месяц, который я проведу с ней.

– Я не думаю, что это хорошая идея, а если она кому-то навредит? Они не должны убегать.

– Вы сами виноваты, что не можете успокоиться и делаете со своим софтом неизвестно что, – в голосе звучат оттенки злости, хотя одетый в пиджак с идеально выглаженной рубашкой Кирилл не показывает и тени отрицательных эмоций. – Я являюсь одним из наследников DoppelEngineering и имею право знать, с кем мы ведём дело.

– Соберите её, пусть уходит с хозяином, – плоским деловым тоном произносит Николай Иванович, ни тени обычной насмешки. – До свидания, Клэр. – последнее слово растягивается и неприятно отдаётся по барабанным перепонкам.

Какой же он артист, и как я это в нём не люблю. Мужчина быстрым шагом покидает комнату, растерянный Влад достаёт откуда-то смоченную в маслянистом растворе кисточку и начинает смазывать что-то в местах присоединения моих рук и ног, а я перевожу взгляд на Кирилла. Поверить не могу, что всё это происходит в реальности. Конечно, у него свои деловые причины, не связанные с чувствами ко мне, которых и быть не может, раз существует настоящая Клара. Но зато я временно спасена. А за месяц я найду способ, как избавиться от жучка, который, судя по всему, сидит где-то в моём теле, и затем снова сбегу. Сменю внешность, стиль, никто никогда не узнает в Клэр бывшую Смирнову.

– Кир, я не думала, что для тебя это так важно. – Клара отводит Кирилла в сторону и снова нежно касается его плеча.

– Не надо думать, надо спрашивать. – Кирилл отводит взгляд и аккуратно отдёргивает руку.

– И по поводу того, что я имела в виду тогда, летом… – Она мнётся и смотрит в пол. – Я не это хотела сказать, карьера не может быть самым важным, я понимаю.