Текст книги "Теневой двойник (СИ)"

Автор книги: Рина П

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 2

Его вид внушал мне невыразимое отвращение; я смотрел на него с содроганием, как на существо, не принадлежащее к роду человеческому.

Мэри Шелли, «Франкенштейн»

С болтающейся на плече увесистой спортивной сумкой еду в метро. Для остальных я обычный человек из плоти и крови. Меня не интересует никто из них, моё дело – добраться до дома – квартиры в родных Кузьминках. Интересно, почему он выбрал снимать еë именно там, если район стоит в низу буквально половины всех рейтингов. Как же иронично, что моё физическое тело ни разу там не было, но в голове бесчисленное множество фотокарточек, сделанных Кларой у торгового центра и на шашлыках в Кузьминском парке.

Да, я знаю, доппельгангеры не питаются тем же, чем и обычные люди, но шашлыки по человеческим меркам приравниваются к самому вкусному деликатесу, знатно влияющему на дофамин. Следовательно, придётся частенько иметь с ними дело, хоть роботы и не переваривают мясо. У них вообще плохие отношения с пищеварением в классическом его понимании, но об этом позже.

Поправляю широкую лямку сумки – да, аккумуляторы и запасные шнуры, конечно, тяжёлые приспособления. А при прохождении металлодетекторов пришлось показывать мой заводской паспорт с серийным номером и личными данными.

Стою, рассматривая отражение в двери вагона. Кроме серебристых волос изюминки никакой найти не могу – слишком простая верхняя одежда и, на мой взгляд, обычная внешность. Но меня и не должно волновать подобное. Цель – помочь родственникам погибшей справиться с утратой и адаптировать их под жизнь дальше. Как будто в меня встроили словарь, откуда я сама себе зачитываю термины.

В Кузьминках выхожу и без заминок направляюсь к многоэтажке, слишком чётко отпечатавшейся в голове. Код от двери подходит сразу, и вот я уже у квартиры. Никакого волнения нет, лишь до сих пор незнакомая уверенность, что я всё делаю правильно.

– Ну, по крайней мере, я всё сделала по инструкции, если меня и выставят за дверь, вины моей в этом не будет, – мысли вслух, что указывает на то, что немного я всё же переживаю.

Замок поворачивается, и из-за двери высовывается смутно знакомое лицо в очках. Оно было среди фотографий, но Клара явно не считала этого человека значительной частью своей жизни.

– Клара?.. – Парень, судя по всему, наш с Кириллом ровесник, в недоумении оглядел меня с головы до пят, моргнул и даже потëр указательным пальцем очки.

– В курс дела тебя, видимо, решили не вводить, но ты, кажется, Лëша. – Никак не могу вспомнить, какие у меня должны быть с ним отношения. Судя по всему, Кларе действительно было на него плевать, хотя у мальчика невинный безобидный взгляд – этот Лëша и мухи не обидит. Он мне нравится.

– Лëша, Лëша я… заходи! – Он смущённо открывает дверь и пропускает меня внутрь. И какой же здесь дорогой евроремонт… эти бежевые и серые цвета, идеально подобранная плитка на полу и на стенах, лаковые дверцы шкафчиков.

– Очень уютно. – Почему-то я ожидала увидеть советские ковры и толпы тараканов, поскольку именно такими и должны быть Кузьминки. Может, Клара где-то в своих переписках жаловалась на район и боялась, что Кузьминки окажутся местом исключительно для ночлежки гастарбайтеров? Что ж, эта, кажется, четырёхкомнатная квартира с прелестным ремонтом заявляет об обратном. – Я рада, что мы живём тут – квартира классная.

Может, я что-то не то говорю, потому что Лëша просто стоит и по-прежнему шокированно смотрит мне в глаза.

Дальняя дверь в прихожей открывается, и передо мной наконец-то появляется Кирилл Валентинович Киреев собственной персоной.

Никакой радости или теплоты в глазах, просто беспристрастное оглядывание меня и равнодушное пожатие плечами.

– Не думал, что они решатся тратить деньги на умный дом. – Кирилл спокойно проходит мимо и закрывает за мной входную дверь. Лицо немного осунувшееся, но в целом выглядит как на снимках: вечно чуть напряжённая надбровная дуга, растрёпанные тёмно-русые волосы, серые спортивные штаны и простая белая футболка – на большинстве видео он одевался именно так.

– Я доппельгангер Смирновой Клары Николаевны и теперь…

– Я знаю, кто ты, ты не Клара, и я надеялся, что тебя не отправят ко мне, мы даже ещё не были женаты. – Кирилл старательно избегает смотреть в мою сторону и направляется обратно в свою комнату. – Лëш, я с этим разберусь потом, пошли.

Так и знала, что от самого первого по значимости человека в списке будет одно отрицание. Мы для этого и существуем – смягчаем боль утраты и помогаем построить новую жизнь. Интересно, почему самый важный человек для меня именно он? Неужели к родителям Клара была привязана меньше? Ах, ну да, так называемый отец Николай Иванович просто всё время смеялся надо мной, а потом как ни в чëм не бывало довёл до метро и ушёл. Но если Кирилл не хотел заказывать двойника, а родителям он, похоже, тоже неинтересен… к чему тогда это всё?.. Не сейчас, мне надо обустроиться и подзарядить один из аккумуляторов.

– Где моя комната? – поворачиваюсь к Лëше.

– Раньше ты… то есть Клара жила с Киром. – Парень мнётся и поглядывает на друга.

– Умная колонка у меня стоит на кухне. – Кирилл наконец-то поворачивается ко мне, но смотрит абсолютно без интереса. – Но я поговорю с Николаем, чтобы они забрали тебя обратно.

– Я доппельгангер последнего поколения. Моя задача – продолжать жизнь покинувшей нас Смирновой, а для этого я должна приехать к… ней домой? – мне становится смешно. В голове плавают шаблонные фразы, которые мне нужно произносить, но все они отчего-то кажутся чересчур не к месту. Я должна была представить свою модель, рассказать о возможностях двойника, озвучить технику безопасности… А вообще, он вряд ли стал бы слушать, так что, думаю, я делаю всё правильно. – Просто скажи, где есть розетка для моих аккумуляторов.

– Отлично, счета за ЖКХ я скину этим умникам. Электричество летом подорожало. – Он проходит к кухне и нарочито театрально приглашает меня зайти. – Аж два удлинителя, хватит на целую бригаду восставших из мёртвых.

Странный взгляд на гостеприимство, но я пропускаю его слова мимо ушей.

– Спасибо вам, если что-то понадобится, я сообщу, – это одна из подготовленных фраз, лежащих в чертогах головы. Мне хочется узнать побольше о Кирилле и этом Лëше – уже вижу, что реальный мир отличается от картинок в соцсетях, но пока рано, первое время лучше довериться скриптам, диктующим вежливые ответы.

Кирилл молча берёт за плечо Лëшу и скрывается с ним в дальней комнате, а я неспешно прохожусь по периметру роскошной кухни и в восторге смотрю на полки с таким количеством утвари, словно каждый день здесь готовят обед на целую роту. Стоить аренда этой квартиры должна предостаточно, хоть мы и в Кузьминках.

Ставлю запасной аккумулятор на зарядку и наконец-то опускаюсь на стул. Нет, роботы не устают, и болевые рецепторы у них молчат, но, видимо, в нас встроена потребность имитировать различные базовые вещи. Я бы описала это как внутренний зуд. Возможно, и у полноценных людей бывает нечто подобное – резкое желание обладать каким-то объектом или совершить действие, которое кажется нецелесообразным в данный момент. Вообще надо перечитать документацию доппельгангеров, чтобы понять, как обозначить это желание имитировать повадки людей. Я не могу устать, но разваливаюсь на стуле, будто бежала марафон. Я не хочу пить, но наливаю воду в кружку и опустошаю её. Хотя очевидно, что затем мне придётся чистить мешок в животе, подобно пылесосу, поскольку возможность есть и пить встроена в меня исключительно в целях разыгрывания спектакля. Еда и вода имеют лёгкий вкус, но всё равно по части этой рецепции я тоже наполовину инвалид.

Логичный вопрос, нужно ли мне имитировать сон? Разработчик пощадил меня – хозяин имеет право поставить мой организм в режим сна. Вернее не организм, а просто тело.

В общем, чувствую, надо будет выучить документацию, сразу в мой мозг всё не влезло, каким бы неправильным слово мозг и не было. Что там у меня, оперативная память и жёсткий диск?

Какое-то время ещё сижу, рассматриваю лампочки в навесном потолке и стены. Затем взгляд цепляется за умную колонку на полке. Коммуницировать с ней точно желания нет, но музыку включить я могу. Нажимаю на воспроизведение, и включается, видимо, плейлист Кирилла. Мне не выдали телефон, но у настоящей Клары была своя библиотека, набитая инди-музыкой. Я была удивлена и скорчилась от недовольства, когда из динамиков понёсся металл – не разобрав ни слова, я перелистнула на следующий трек, всё повторилось.

– Такое меня не устраивает. Алиса, включи Леди Гагу. – Не знаю, любила ли её Клара, но, не слушавшая её ни разу вживую, я решила, что она мне понравится. Ноги начали сами отбивать ритм. Надо же, действительно я ощущаю себя лучше. Пустота в животе… внутри тела пропадает. Под пустотой я имею в виду эту странную потребность непонятно в чëм, постоянно зудяющую в теле, но с этим разберёмся позднее. Сейчас мне явно лучше.

– Кто врубил это дерьмо? – от неожиданности я разворачиваюсь на стуле слишком быстро и задеваю локтем кружку, за долю секунды та летит на пол и разлетается на три огромных осколка.

– Молодца! – Кирилл со всей силы хлопает меня по плечу и поворачивается к Лёше, тот покорно застыл в дверях. – Ничего, Лëх, я всё это запишу в убытки отцу Клары. Алиса, выруби музыку! А ты убери это. – Он разворачивается и выходит из комнаты, подвинув плечом друга.

Я бросаю взгляд на Лëшу. Тот прищурился и не сводит с меня глаз.

– Ты более новая, чем мой дед, – говорит он и выдвигает стул рядом.

– Новая?

– Ну… его не стало полтора года назад. Ну и через два месяца нам подогнали доппельгангера. – Лëша смущается и поправляет очки. Возможно, он чувствует стыд за друга, хотя я робот, я при любом раскладе не могу по-настоящему обидеться или плохо подумать. – Дед всегда общается скриптами, если ты понимаешь, о чëм я. Он всё ещё дед, но слишком… правильный. Никогда не включит музыку, которую терпеть не может бабушка или не слушал при жизни настоящий дед.

В который раз за день меня пробрал нервный смех.

– Хочешь сказать, Кирилл Валентинович не уважает Леди Гагу?

– Клара тоже её не уважала, – улыбается Лëша, – но знаешь что? Мы с Сашей Гагу любим, и ты Саше точно понравишься. Она открыта новому.

– Саша?.. – напрягаю память. Подруга Кирилла, к которой я его ревновала? Красавица, умница и всё такое, да, припоминаю. – Думаю, мне полагается её немного… не любить.

– Кого, Сашу? Она встречалась с твоим парнем два месяца в восьмом классе, ку-ку! А мы с ней вместе уже пять лет. – Ещё одно забавное потирание дужки очков – ну прямо эталонный ботаник-айтишник, только лицо красивое.

– А мы с тобой не встречались? – от того, какое направление принимает этот диалог, мне становится всё веселее.

– Я подкатывал к тебе, когда ты два года динамила Кира. Но это было тоже в школе.

Я нахожу глазами совок с веником и иду убирать осколки.

– Ну и кружку дед никогда бы не разбил, – непринуждённо замечает Лëша.

– Ну уж простите, на меня сегодня вы все с неба свалились, нормальный человек после такого должен лежать в психушке. И что значит не разбил бы? Я же не специально.

– Ну… ты разбила, потому что Кир тебя напугал.

На секунду я останавливаюсь и хмурюсь.

– Я бы не сказала, что он меня прям напугал, но это было неожиданно. Я даже как-то не подумала, что оставлю кружку на краю стола.

– Знал бы я, что нейронки стали такими прикольными, давно уже накопил бы на обновление софта для деда, – смеётся Лëша.

– Я вам ещё покажу прикольные. – Выкидываю то, что осталось от кружки, в мусорку и, к своему удивлению, зеваю.

– Спать хочется?

Пытаюсь сосредоточиться на своих ощущениях. От диалога с Лëшей ощущение психического голода окончательно притупилось.

– Не знаю, сейчас мне просто очень хорошо, что мы поговорили. Думаю, во мне есть какая-то скрытая потребность общаться с людьми. До этого вот очень понравилось слушать музыку. – Пожимаю плечами. – Я всё ещё пытаюсь разобраться, что и как я чувствую. Из меня явно пытались сделать человека, но что-то… будто не закончили.

– Зато они отлично сделали себе деньги, – раздаётся сухой голос Кира в дверях. – Лëх, пойдём, а её я сейчас поставлю в гибернацию. Встань к стиральной машине! – командует он мне. Не совсем понимаю, что он хочет, но решаю послушаться. В конце концов, это моя обязанность.

Кирилл подходит к моей спортивной сумке и вынимает оттуда небольшой пульт с антенной, больше напоминающий рацию, который я почему-то раньше не заметила.

– Спокойной ночи, крошка. – В один момент на меня наводится антенна, а в другой – перед глазами всё застывает, как и мысли внутри моей головы.

* * *

Кажется, прошло не больше нескольких секунд.

– Мне нужно, чтобы ты помыла посуду. – Перед моим лицом снова Кирилл, только на сей раз он в брючном костюме.

Оглядываюсь: ничего не изменилось, только в раковине навалена куча грязных тарелок. Вспоминаю, что я пила воду и не вычистила своё внутреннее хранилище.

– Сколько я э-э-э… спала?

– Три дня, если это так важно. И да, я не могу называть тебя Кларой, доппельгангер, так что не обессудь. А ещё мне нужно будет провести с тобой небольшую беседу, зайди потом в комнату. – Он непринуждённо уходит, и я вновь предоставлена сама себе в пустой кухне. Быстро сливаю в туалете воду, мою посуду и иду в дальнюю комнату.

Видимо, Кирилл был на работе, поскольку он переоделся обратно свой домашний костюм и играет в приставку. В моменте меня чуть ли не добивает количество пакетов от чипсов под кроватью и сама кровать, засыпанная крошками.

– В служанки я точно не нанималась. – Сажусь на пуфик напротив кровати и подпираю локти коленями.

Наконец-то Кирилл впервые за всё время взглянул на меня с чем-то с примесью любопытства.

– Что? Не говорю скриптами, как выразился твой друг? Благодаря тебе я так и не изучила свою документацию, так что мне нечего тебе рассказать.

– Не говоришь как Клара, причём тут скрипты? – Неужели этот человек способен усмехаться? Жалкое подобие улыбки, но уже хоть что-то. – Ну это не тебе в копилку плюсы, а вопросы к тем, кто тебя обучал, что в тебя загружали. Это я, собственно, и собирался с тобой обсудить. – Кирилл откладывает плойку и ловит мой взгляд.

– Мне кажется, это была ваша переписка. Ну и фотографии. Ничего неприличного, – спешу заверить его, а про себя думаю, что я ведь действительно не ощущаю себя настоящей Кларой. А должна? Или мне надо притворяться, и оно так и задумано?

– А что ты знаешь об аварии?

Это действительно интересный вопрос. Псевдоотец и эти люди с ним заверили меня, что Клара погибла в автокатастрофе, а как именно…

– Она была за рулём? – первое, что приходит в голову.

– Ты совсем ничего не знаешь? У неё нет прав, она не водит. Она ехала в такси, которое занесло на повороте.

– Не думала, что от такого умирают. – У меня в голове как будто есть воспоминания, что я когда-то водила машину, как странно.

– Они въехали в ограждение на скорости свыше ста двадцати километров в час. Умирают ещё как.

– Ну, в таком случае я не знаю о её смерти вообще ничего. Скажи спасибо, что я вообще это всё не позабыла ещё в метро.

– В обычное время на здоровье, забывай хоть всё. Мне нужно, чтобы ты была Кларой тогда, когда я скажу. В нужный момент напрягаешь свои железные извилины и исполняешь роль по Станиславскому.

Если бы я могла испытывать чувства, это была бы сильная раздражительность. Пустота внутри уступает место гневу.

– Сначала ты отключаешь меня на неизвестное количество времени, потому что я тебе не нравлюсь, затем отправляешь мыть твою посуду…, а теперь просишь притворяться на людях живой девушкой, хотя я до сих пор не разобралась в своих ощущениях и не поняла, кто я на самом деле такая. Кто такая Клара Смирнова!

Как приятно наблюдать удивление в глазах Кирилла! Будто какие-то силы сошли с небес и дружно набросились на него.

– Я бы не советовал тебе со мной препираться, поскольку пульт от твоего сознания всё ещё у меня. – Он вытаскивает из кармана спортивных штанов это ужасное устройство с антенной и крутит им перед моим носом. – Я не знаю, что там в тебя загружали, что ты видëшь себя как её полная противоположность, но хоть это и оригинально, терпеть я не собираюсь.

– Ладно-ладно. Чего ты от меня хочешь?

– На следующих выходных мы пойдём на свадьбу двоюродной сестры Клары. Они при жизни абсолютно не контактировали, но вся семья приглашена.

Эту сестру я и впрямь припоминаю, но никаких личных видео или фотографий с Кларой, девушка была в самом начале в досье на всю родню.

– Постой, Клара два месяца назад умерла… и теперь её семейство спокойно закатывает свадьбу её сестры?

– Половины этого семейства не было на похоронах. И мне сказали, факт её смерти решили временно скрыть. – Кирилл уходит в себя, хмурится и смотрит куда-то в пространство перед окном. – Её старик подозревает, что авария могла произойти не просто так.

До меня дошло, к чему он клонит, но с таким развитием событий всё становится окончательно непонятно.

– Клара разбилась на такси… о её смерти не сообщили половине родственников, в чëм нет логики, поскольку если кто и подстроил аварию, этот кто-то точно найдёт способ узнать, скончалась ли девушка. И причëм тут близкие родственники?

– Не сообщили не поэтому, у старика Николая поехала крыша, и он не захотел никого видеть, – пожимает плечами Кирилл.

– Ну да, он же всё-таки отец. – Меня пробирает холодом от воспоминания о нём. Это он решил «вскрыть» меня именно на кладбище. Цирк, не иначе. А из-за неуместного хохота он вообще напоминал пациентов психоневрологического диспансера. Ещё и притащил на это кладбище ту неприятную тётку с мужиком. На самом деле я и сама себя ощущаю пациентом, но это уже совершенно другой разговор. – Отец Клары да… он странный. И это он решил, что её убили?

– Да, и сразу же придумал, что они с женой должны заказать производство доппельгангера, то есть тебя.

– Я всего-навсего чей-то заказ, прикид на выходы в свет, отлично! – Мне снова становится смешно. – Ну так, а причём здесь убийство? Почему я не с ним живу, а с тобой, если тебе робот не нужен? И вообще человек только что умер, и вот уже он заново сидит перед вами. Это нынче нормально?

– Я думаю, план в его поехавшей голове такой: этот несуществующий убийца увидит, что ты жива, решит ещё раз тебя прикончить, и тут мы все дружно его поймаем. А если ты будешь жить у них, есть вероятность, что крыша у Николая Ивановича съедет окончательно. А так ты ещё и полная копия той Клары, живёшь со мной в любви и согласии, а на работу не ходишь, потому что повредила ногу в аварии. Если что, на свадьбе так и скажешь. Кому надо, те всё поймут.

Повисла пауза, каждый из нас уходит в свои мысли, и мы сидим примерно с минуту в тишине. Я думаю об ощущении дыры в груди – как же шаблонно звучит, но я не знаю, как иначе это описать. Вновь это разверзшееся пространство в верхней части живота – будто потребность в чём-то, что я ещё не могу определить. Пока мы общаемся с Кириллом, оно притупляется. Но вспыхивает с новой силой, как только я углубляюсь в воспоминания Клары либо нахожусь одна. Мне нужен телевизор на фоне. Или хотя бы музыка.

– Мне кажется, в меня вшита какая-то потребность, которую я не могу озвучить, – зачем-то тихо произношу Кириллу.

Судя по его взгляду исподлобья, уж кому-кому, а ему точно это неинтересно. А вдруг он больше знает о доппельгангерах?

– Когда я не заполняю ничем разум, я испытываю желание… что-то сделать? Или не сделать, а, скорее, получить. Но не понимаю, что это.

– Ты не можешь испытывать желание, – обрывает меня Кирилл, – его могу испытывать я, Николай Иванович, бездомная собака, голубь на подоконнике, но не ты. Не путай желание и заложенный алгоритм действий. Прочитай, в конце концов, свою инструкцию.

Ну это уже перебор, даже если разумом я понимаю, что слова Кирилла не имели цели меня задеть.

– Может, это я вырубила себя на несколько суток вместо того, чтобы прочитать свою вонючую документацию?! – Наверное, настоящая Клара тоже та ещё истеричка, иначе чем объяснить то, что я вскакиваю и злобно топаю за дверь, хлопая ею так, что у моего собеседника что-то падает со стены.

– Идиотка!

Но я уже не слушаю, наверное, это во мне врубились «гены» Клары, отвечающие за взрывной характер. Ну а вообще он разговаривал со мной по-хамски. Может, я и не человек, но имею право не терпеть такого обращения. А имею ли? На секунду замираю – а вдруг я действительно обязана прислуживать? Выполнять роль робота-пылесоса? Но раз я об этом ничего не знаю, то и потакать хаму тоже не буду.

Возвращаюсь обратно на своё место на кухне, смотрю на сумку, которую Кирилл затолкал в самый дальний пыльный угол, и решаю пойти обустроиться в одной из комнат. Даже если они жили вдвоём, зачем им снимать квартиру со столькими помещениями?

Самая ближайшая комната оказывается полностью пустой – видимо, хозяин сделал ремонт и решил поскупиться на мебель. Но я и не человек, чтобы мечтать о роскошных перинах и шкафе-купе. Маленькое темноватое помещение с узкой кроватью, на которой покрывало лежит поверх голого матраса, а также с небольшим письменным столом и шкафом. Интересно, использовали ли хозяева эту комнату хоть когда-то? Всё пустое и в пыли.

Пока навожу порядок, отмечаю, что этот странный внутренний зуд притупился – ну конечно, я же заняла мысли уборкой. Видимо, доппельгангерам противопоказано безделие. А вот прокрастинацию я у себя отмечаю – отчего-то так не хочется лезть в сумку за своей документацией, что предпочитаю делать всё, что угодно, даже протираю карниз.

– Не слишком старайся.

Я чуть не валюсь с табуретки от неожиданности.

– Я согласился держать тебя тут ровно один месяц. Потом поедешь либо к своему отцу… – Многозначительная пауза, которую я не расшифровала. – …либо на утилизацию.

– Утили… что?! Ты с ума сошёл?! – Я спрыгиваю с табуретки и оказываюсь нос к носу со спокойным, как скала, Кириллом. – Я живой человек, и ты не имеешь права отправлять меня на какую-то там утилизацию! – Снова не знаю, почему это вырвалось. Просто в один момент перестала здраво соображать и взорвалась.

– Ну ты мне и не принадлежишь, ты собственность DoppelEngineering. – И он опять уходит, оставляя меня в замешательстве, полной самых противоречивых чувств. Все ответы в документации, теперь тянуть уже некуда, поэтому иду её читать. Я не собственность семьи Клары? Интересно.

Забираюсь на кровать и начинаю рыться в спортивной сумке, притащенной из кухни. Несколько сменных комплектов джинсов с рубашками – предполагается, что базовый наряд робота – это рубашки, интересно. Я бы одела всех в спортивные костюмы. Какие-то бумажки… гарантия!

– Модель Doppelganger-13/8. Техника безопасности: держать дальше от открытого огня, бла-бла-бла… – читаю вслух, пробегаюсь глазами, но не нахожу ничего помимо предупреждений и совсем общих описаний. Ни психического устройства искусственного интеллекта, ни других деталей. Откуда я должна это взять? Интернет? Я беспомощно обвожу взглядом совершенно пустую пыльную комнату. Могу, конечно, попросить Кирилла открыть мне браузер на компьютере, но есть ли такое в открытом доступе? Или найти другого доппельгангера и пообщаться с ним?

Перерываю сумку ещё несколько раз, и ничего. Сменный аккумулятор всё ещё лежит на кухне, а здесь только одежда и эта маленькая брошюра в файлике.

Не мог Кирилл вытащить основную документацию, пока я была в отключке? Поднимаюсь, хотя в теле снова, как и сразу по приезде, ощущение, что хочется просто сесть и не вставать. Усталость? Быть может. Аккумулятор же вроде держится месяц, не должен был сесть.

– Ну круто, и у роботов под конец дня болит спина, – ворчу и иду к Кириллу в комнату. Слишком поздно слышу поворот ключа во входной двери – хозяин квартиры куда-то ушёл, не успела задать ни одного вопроса. Ну, может, оно и к лучшему, осмотрю его комнату и поищу ответы на свои вопросы.

Сказать по правде, мне очень хочется найти альбом с фотографиями и глянуть, насколько правдивую информацию в меня загрузили. В компьютер до прихода Кирилла точно не зайти, поэтому начинаю обходить комнату, заглядывать по углам и выдвигать ящики шкафов и тумбочки. На столе хлам и остатки чипсов, но среди этого всего стоит фотография в рамке, на которую я смотрю и снова ощущаю жгучие языки пламени в груди. Девушка и юноша – Клара и Кирилл – в обнимку стоят на берегу, кажется, Чёрного моря. Этого снимка в биографии не было. Знаю, что они дружили с детства, но от этого фото веет одновременно и лучшими друзьями, и первой любовью во всей её красе. На рамке и стекле отсутствует пыль – Кирилл действительно не хочет забывать о ней. Пустота внутри нагнетается всё сильнее. Будто кто-то раскрыл меня и вытягивает поочерёдно, одну за одной платы внутренностей.

Я уже поняла, что во всём виноваты мысли о Кларе – что-то в теле начинает реагировать на попытку наложить чужую жизнь на себя.

Начинаю по одному открывать ящики стола и тумбочки. Если бы документация была выкрадена Кириллом из сумки, я бы уже сто раз нашла её. Но всё равно роюсь везде, где только можно. И плевать, что никто не разрешал, а хозяина нет дома. Мне нахамили, меня испугали, почему я не могу тоже совершить что-то, что делать не положено?

Заглядываю под кровать и выдвигаю прозрачный пластиковый ящик. Судя по всему, тут хранятся лекарства – уголь, куча антигистаминных, пластыри всех типов и форм.

– А вот есть ли внутри меня какой-то аналог крови… это мы когда-нибудь проверим, – бубню вслух, крутя в руках баночку с перекисью водорода. Почему-то о своих внутренностях я знаю только то, что по всему моему телу разбросаны чипы, которые чем-то, ну, наверное, проводами соединяются между собой. А ещё есть этот мешочек в животе, куда поступает всё, проглоченное через рот. Оно так и остаётся в мешочке и может там сгнить – запах будет не из приятных.

Вены очень искусно нарисованы на коже – что-то вроде качественных татуировок на силиконе. Нашу кожу вы никогда не отличите от настоящей. Это касается и узора пальцев, и линий на ладонях – текстура продумана до мелочей, очень эффектно. Знать бы ещё, какому настоящему отцу мне говорить спасибо за такие старания. Очнись я в теле простого дискообразного робота-пылесоса, стала бы первым в мире искусственным интеллектом, словившим депрессию, поскольку мне безумно нравится вся эта детализация кожи, хоть я ещё и не заглядывала под одежду.

В столе, тумбочке, мешках с вещами на полу не находится ничего интересного. В шкафу всё ещё хуже – тонны шерстяных вещей и семейства моли.

– Любитель бабушкиных свитеров и рейтузов, – ворчу ещё сильнее и оглядываю комнату в поисках мест, куда пока не успела сунуть свой нос. Где-то должно быть хоть что-то. Если он выкрал мою документацию, то не станет таскать её с собой, а спрячет здесь. А если никакой документации мне не положили? Опять же в этом нет смысла, к любому утюгу заставляют взять подробную инструкцию.

Усаживаюсь на кровать и в отчаянии бью руками о покрывало. Неожиданно ладонь сталкивается с чем-то маленьким и твёрдым. Под матрасом явно припрятано что-то размером с кулак. Скорее всего, это заначка чего-то запрещённого, что ещё может хранить молодой парень у себя дома под… матрасом?

– И ведь спать же неудобно, принцесса на горошине. – Опускаюсь на пол и приподнимаю матрас из бортиков кровати. И действительно, на досках лежит какой-то кулёк, завёрнутый в целлофановый пакет и для пущей осторожности перемотанный пару раз красной изолентой.

– Идиот, да кому нужно знать, что ты ку… – Удивлённо замолкаю, потому что в кульке оказывается что-то очень тяжёлое и, судя по всему, металлическое.

Под изолентой в пакете видна бумажка. Размышляю, стоит ли игра свеч – сейчас я неимоверно нарушаю личные границы, не будь я просто-напросто программой, при желании можно было бы приплести мне административку. Если человек прячет что-то под матрасом, последнее, чего он хочет, – чтобы эту вещь нашли. Но всю остальную комнату я уже осмотрела: вообще ничего, что могло бы рассказать о Кларе. Ну и документации своей не обнаружила. В любом случае терять мне нечего, да и спрячу потом всё так, что Кирилл и не заметит. Я разрываю целлофан и цепляю пальцем под изолентой маленький клочок бумаги.

Кривым почерком на мятом обрывке тетрадного листа написана всего одна фраза: «Не используй раньше, чем потребуется». Меня смущают эти буквы, какие же до боли знакомые и родные, не побоюсь этого слова. Этот кулёк Кириллу отдала… Клара? У неё нет сестры-близнеца с таким же почерком.

– Бомба?.. – Я медленно оседаю на пол. Металлическое, похоже на шарик… всё сходится. Спать на бомбе – ну точно псих. Пальцем под металлическим шариком нащупываю ещё что-то – окончательно разрываю пакет и вижу, что передо мной ободранная старая чёрная флешка. От неё идёт маленькая цепочка к металлическому шару, который висит на ней как… брелок? Наверное, это какой-то изощрëнный способ активации бомбы, поэтому на всякий случай я заталкиваю флешку обратно в то, что осталось от пакета, поверх запихиваю бумажку и кладу всё это снова под матрас.

А вдруг я активировала её тем, что разорвала пакет? Или потрогала флешку? И теперь всё взорвётся. Ну хотя бы сильной паники я не испытываю, потому что не умею. Поплотнее затыкаю матрас обратно в бортики кровати и смотрю, всë ли убрала на полу.

– Это не граната.

Похоже, каждый раз, когда мне предстоит встреча в собственном доме с его хозяином, я буду подпрыгивать до потолка от неожиданности.

– Ну и не бомба, если уж на то пошло. – Кирилл стоит, засунув руки в карманы штанов, облокотился на косяк двери и не выглядит ни чуточки обеспокоенным.

– Догадался, что тебя прислали шпионить за мной, думают, в этом есть смысл. Так вот, я не причастен к смерти Клары, ясно тебе? Так и передай своему начальнику.

Секунду жду, пока шестерёнки в голове забегают. Он думает, что его подозревают в подстроенной аварии, а я должна это… доказать?

– Ерунда, я ни о чëм таком не знаю, хотя штука под матрасом действительно странная.

– Это не бомба, – по слогам повторяет Кирилл, – это головка от советской гантели, к которой кто-то припаял цепочку. Я приделал её к флешке через отверстие для брелков, чтобы не потерять саму флешку.

– Если ты хочешь, чтобы флешка была так заметна, зачем нужен этот матрас?

– О ней по-прежнему должен знать только я, но когда она мне понадобится, у меня не будет времени искать её по всей кровати – металлический шарик не даст ей сильно сдвинуться под матрасом.

Неубедительно, словно притягивают за уши, но у меня нет оснований не верить. В конце концов, до сих пор ничего не взорвалось, Кирилл спокоен как удав, хоть и немного раздражён.