Текст книги "Теневой двойник (СИ)"

Автор книги: Рина П

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9. Часть 1

Ты победил, и я погибаю. Но отныне ты тоже мертв – ты мертв для Мира, для Неба и для Надежды! Во мне ты жил – и, убив меня, взгляни на этот облик, это – ты сам, – ты бесповоротно зарезал самого себя!

Эдгар Аллан По, «Уильям Уилсон»

– Мы точно направляемся в аэропорт?

– У меня есть резон тебя обманывать? Если бы я хотел отвезти тебя в лабораторию, я бы просто отрубил тебя запасным пультом. – Взгляд Кирилла по-прежнему устремлён исключительно на дорогу.

– Запасным? Всё это время их было несколько? – Даже когда я перекладывала и прятала от него пульт, оказывается, он мог так легко в мгновение ока выключить меня другим.

– Больше тебе скажу, их было три. Столько обычно мы и поставляем на одного доппельгангера. Хорошо, если пульт есть у каждого члена семьи или, по крайней мере, в каждой комнате. – Он грубо перестраивается сразу через две сплошные, не обращая внимания на агрессивное бибиканье позади. – И все были в твоей сумке. Один я оставил тебе, остальные забрал. Что, не ожидала? – смеётся он.

– Ты лучше поясни мне, зачем ты сейчас со мной возишься? И как ты меня вычислил, по разряженному телефону?

– Во-первых, да. Как и обещал, больше никаких чипов я в тебя не засуну. А что касается того, почему я с тобой вожусь? – Он впервые отрывается от оживленного шоссе и устремляет на меня немигающий взгляд. – Я так и не понял Клару. Но я хочу понять тебя. Она пыталась сбежать от меня всю нашу взрослую жизнь. Не сознательно, конечно, но она всегда как бы… скрывалась от меня. У меня есть смутные подозрения касаемо вашей схожести. Очевидно, что ты – не просто все скачанные из соцсети переписки. Да кому угодно дай прочесть переписки Клары, посмотреть её детские фото, ну ничего же не произойдёт.

– Смотри на дорогу. – Аккуратно похлопываю его по руке, лежащей на коробке передач. – Ты забываешь, что у вас у всех уже есть бэкграунд, вы состоявшиеся личности. А я никто, я – та, в кого меня превращает информационный след Клары. Прочитай я сейчас все твои переписки, то тоже не стану Кириллом Киреевым, увы. Я уже состоявшаяся личность. Ну настолько, насколько мне позволяют обстоятельства.

– Наверное, я просто не могу выразиться так, чтобы было понятно. Ну ладно, проехали. А думала ли ты над своим номером?

– Номером?

– Модель Doppelganger-13/8. Я тебе намекал, интересно было, догадаешься ли ты.

Стыдно признаться, но я так и не поняла, что значат эти цифры. Да и какое мне до них дело? Это же просто название моей модели. Он бы ещё про серийный номер спросил.

– Я так и думал. Ну вот смотри. – Мы как раз останавливаемся на светофоре. – Ещё малые дети учатся переводить обыкновенные дроби в десятичные. Что получится, если 13 поделить на 8?

– Одна целая… – Хмурюсь, давненько я ничего не считала. Клара – гений математики, а у меня это первый пример в жизни. – … шесть десятых! Ещё дальше идут сотые… двойка…

– Забей на двойку, округлим до десятых.

– Тогда… – Наши взгляды вновь встречаются. От этой синевы невозможно оторваться! В моих стекляшках он вряд ли прочитает хоть что-то, но я вижу перед собой будто раскрытую книгу: столько противоречий, сомнений, сожалений и невоплощённых желаний. – Это же связано с числами Фибоначчи! Если округлять, а иначе не сходится. Там 1,61, число золотого сечения!

– Бинго! – Загорелся зелёный, и мы снова трогаемся. – Да, так банально, глупо. Ты названа в честь числа, к которому стремится отношение всех соседних чисел в ряду Фибоначчи. Это знаешь, типа как вот есть неидеальные люди, устаревающие технологии, умные колонки и прочее, а есть ты. Ты тоже неидеальна, потому что ты лишь попытка создать что-то подобного рода. Если они поймут, что ты то, что нужно, разработки продолжатся, и в конце концов мы выпустим на рынок сверхандроидов. Но начало положено с тебя. Вернее, с первого доппельгангера моего отца, но это отдельная история.

Я молчу, потому что знаю о том, что случилось между ним и его отцом. И не потому, что во мне осталось что-то от личности Киреева Старшего, а из-за того, что я сама помогала ему в этом. Обрывки чужих воспоминаний, которые всплывали во снах прямо перед тем, как я погружалась в пучину Чёрного моря, а мои щиколотки обхватывали мокрые водоросли. Но как? Почему между мной и ею постепенно стираются границы? Этих вещей никогда не было в архивах соцсетей.

– И чем же я так отличаюсь от вас от всех? Вернее, от таких, как твой нынешний отец, тётя Саши, дед Лёши… всех и не припомню.

– А больше в ближайшем окружении доппельгангеров и нет, – пожимает плечами Кирилл. – Ты обучена не просто имитировать любящего близкого. На тебе тестируется алгоритм системы, умеющей принимать выборы на основе желаний. Потребности есть у всех, даже у амёб. Обычные доппельгангеры достаточно умные, они способны уходить в глубокие философские размышления и всё такое прочее. А ты… – Он задумывается, пытаясь сформулировать мысль. – … у тебя потребности непосредственно влияют на мысли. Как у настоящих людей. По крайней мере, это парадигма, которой мы придерживаемся, составляя модель реального человека и пытаясь перенести её на андроидов. Каждая мысль должна сопровождаться чувством, эмоциями. Иначе это фальшь, понимаешь?

Замечаю, что мы почти приехали. Вдалеке виднеется протянувшееся на приличное расстояние здание аэропорта. Чуть поодаль какой-то самолёт с низким гулом поднимается в небо. Какие же они красивые вблизи! Тоже несвободные, вынужденные служить человечеству, но зато всю свою недолгую жизнь скользящие по облакам, спокойно проходящие через те места, куда не залетают даже птицы. Хочется верить, что и у них есть свой разум, и они счастливы, когда поднимаются в небо.

Уже на въезде на парковку раздаётся телефонный звонок. Кирилл мрачнеет и смотрит на экран.

– Это то, о чём я думаю?

– Это то, о чём ты думаешь, дорогая моя, – саркастично скрипит зубами Кирилл и сбрасывает звонок. Через минуту звонок повторяется снова, Кирилл ставит его на громкую связь, и я вижу на экране приборной панели изображение лица Клары.

– Алло, чем обязан? – не теряет обычной язвительности Кирилл, хотя я замечаю, как его руки сильнее сжимают руль, а машина притормаживает у обочины, так и не доехав до парковочного места.

– Здравствуй. Ты, наверное, знаешь, чем ты мне обязан, – холодный и рассерженный голос Клары, так точно в данный момент копирующий мой собственный, гулко звучит сразу из нескольких динамиков в машине.

– Клара, послушай… – Кирилл прикусывает нижнюю губу и раздувает ноздри, пытаясь за пару мгновений придумать, как выпутаться из ситуации.

– Нет, это ты меня послушай! – повышает голос Клара. – Куда ты увозишь доппельгангера? Почему ты вытащил чип слежения? Почему её нет у тебя дома? Отвечай!

– Ты хочешь, чтобы эксперимент происходил в полевых условиях? В настоящей жизни? – тоже срывается на крик Кирилл. – Ты не можешь вечно удерживать робота, созданного для реальной жизни, под замком в маленькой клетке. Если ты не позволишь мне дать доппельгангеру то, чего он хочет, я найду способ распространить в СМИ, что ваш эксперимент проводился в пределах одной квартиры и не может считаться достоверным.

– И чего же она хочет?

Мне тепло от того, что за меня вновь заступаются. И не просто кто-то, а один из самых важных для меня людей. Как бы я не мечтала выбросить Кирилла из головы, он является моей базовой настройкой, поэтому настоящий момент ощущается подлинным счастьем, даже если мне страшно, что они всё равно доберутся до меня.

– Она хочет почувствовать жизнь. В теле обычного человека из среднего класса. Вдали от всех вас.

– Дай угадаю, она собирается улететь на Чёрное море? А ты ей в этом помогаешь.

Мы с Кириллом недоумённо переглядываемся. Неужели эта связь глубже, чем казалось на самом деле? Эти сны… нужно было мне раньше понять, что машинное обучение на переписках в соцсети здесь не при чём.

– О да, она собирается начать жить с чистого листа в месте, где её никто не знает. Клара Смирнова Младшая, ты на связи? Я угадала? – ехидный дразнящий голос оглушает машину. Мне действительно не стоило появляться в этом мире, это чересчур сильный и уродливый сбой в матрице.

– Да, я здесь, – сама не узнаю свой голос, он как будто стал ещё более похожим на голос собеседницы, – да, Чёрное море. Ты знаешь это.

Лицо Кирилла заметно багровеет, брови сходятся на переносице, и он гневно смотрит на приборную панель.

– Получается, ты способствовала тому, чтобы в доппельгангера встроили потребность сбегать из дома и пытаться без денег и телефона доехать до Чёрного моря? Ты совсем дурная?! Что ты в неё встроила? – Я вижу, как Кирилл уже тянет руку, чтобы сбросить вызов, поэтому резко хватаю его за запястье и заставляю смотреть мне в глаза.

– Всё в порядке, Клара ничему не способствовала, во всём виновата скорость технического прогресса и неготовность человеческого разума к подобным переменам, – я звучу так, будто по-прежнему, как в первые дни моего существования, продолжаю озвучивать скрипты: голос сухой и безжизненный, слоги вылетают очень быстро. В голове проносятся образы из жизни… Клары? Те самые люди и события из снов. Мне нужно отключить эмоции, заставить себя перестать ощущать что-либо, пока не стало слишком поздно.

Кирилл раздражённо мотает головой, вырывает свою руку из моей хватки и сбрасывает звонок, не дожидаясь ответа по ту сторону линии.

– Отлично! И вот что ты сейчас сказала?! – весь гнев теперь направлен в мою сторону. Кирилл грозно высится надо мной, приподнимаясь на подлокотниках сиденья, и я инстинктивно прижимаюсь спиной к холодному стеклу, натягивая ремень безопасности.

– Успокойся, я всё объясню! – Не хватало ещё, чтобы он окончательно вышел из себя и вырубил меня. Только не гибернация, не сейчас.

– Вы со своим прототипом заодно, я вижу, да?!

– Нет! Послушай… – вытягиваю руки и упираюсь ладонями в его напряжённую грудь. – Ты меня выслушаешь сейчас. Всё хуже, чем тебе и всем остальным кажется. Меня не должно существовать, понимаешь? Таких, как я, в принципе больше не должно существовать, потому что постепенно стираются границы между реальностью и имитацией. Сечёшь? – стараюсь замедлить темп речи, ловлю небесно-голубой взгляд и держу на себе. Тем не менее нельзя терять драгоценное время, поэтому продолжаю: – Ответь мне, что делает твоя флешка? Та, которую я обнаружила под матрасом.

– Раз грани стёрты, ты и сама должна знать это. – Огонь в глазах Кирилла потухает, и он опускается обратно на сиденье. Я вижу, как подрагивают вены на его кистях. Он устремляет взгляд вперёд, сквозь мельтешение дворников, беспрерывно работающих и разгоняющих постоянно падающие на лобовое стекло капли. Теперь я улавливаю, что морось усилилась, дождь мерзко барабанит по крыше автомобиля, а на улице окончательно стемнело. Осень в Москве.

– Да, ваши с Лёшей и Сашей товарищи помогли написать вирус, который не просто кладёт серверы, а вызывает критический отказ всей системы. Запустить файл достаточно на любом компьютере, подключённом к общей локальной сети в офисе DoppelEngineering. Все серверы, удалённо контролирующие доппельгангеров по всей России, в течение минуты пойдут под замену – бобик сдох, как говорится. – Развожу руками и чувствую, как подрагивают конечности. Да, я знаю многое. Долгое время уверяя себя, что я Клэр, не имеющая ничего общего с сестрой-близнецом, сделанной из настоящих плоти и крови, я загоняла пугающую правду на задворки своего искусственного сознания, не позволяя себе задумываться об этом. – Мы с тобой вместе приделали к ней головку от гантели и спрятали под матрас. И главное, большая часть этого всего была моими идеями, если ты не забыл.

Что это со мной? Я окончательно схожу с ума, ситуация приобретает пугающий оборот.

– А потом ты решила всё разрушить и пойти на поводу у своего папаши. – Он грубо развернулся, гнев и злость снова вернулись в его взгляд, заставляя зрачки расшириться, а ноздри – раздуваться.

– Мне пришлось…, но сейчас успокойся. Представь, что в данный момент я и есть Клара, и мы с тобой должны развернуться, поехать обратно и наконец сделать это. Время пришло, и если это не предотвратить, настанет такой сингулярный мир, когда исчезнут все различия между гигабайтами и человеком. – Я не верю, что только что сказала это. Это уже не я. Хотя никогда ещё я не была более искренней в своих мимолётных желаниях. Что это со мной, опять активируются какие-то сложные алгоритмы? Какой-нибудь злодей встроил в меня мысли по уничтожению большого бизнеса?

– Во-первых, прямо сейчас мы с тобой летим на Чёрное море. На три дня, как договаривались. И ты не имеешь права взять, сойти с ума и решить всё отменить. Ну или мне придётся принудительно отправить тебя в гибернацию, если ты так хочешь. И во-вторых, Саша с Лёшей будут против. Это я говорю о них, поскольку они дороги мне. А так, для обеих компаний твой непонятный мне поступок станет полным разорением. Десяток лет на восстановление. Не все данные есть в резервах, хранящихся не на офисных серверах. Если мы уничтожим все возможные дубликаты данных, находящиеся в одном месте, на получение нового образца даже простенького доппельгангера может уйти… – Он качает головой и горько смеётся. – Придётся нам всем менять работу, короче.

– В таком случае, даже когда вы меня утилизируете или там, не знаю, закончите эксперимент и переделаете под заказ какого-нибудь миллионера, потерявшего жену, вы лишь продолжите плодить нас, вирусную инфекцию, призванную выкосить человечество. Ты видишь, что произошло? Я не знаю, что у вас за алгоритмы, какое машинное обучение, но я всё больше становлюсь ею, а это не то, чего вы хотите, поверь! Сначала всё строго по перепискам и старым фото. Но теперь появляются вещи, о которых могла знать только она одна! Понимаешь?!

– Ну, возможно, эта дура вновь чудит. Она загрузила в тебя слезливую историю про свою мать и море, а теперь естественным образом предугадывает, что это для тебя важно. Да и рано или поздно новых доппельгангеров сделают другие мировые магнаты. Ну или наши жалкие копии, наплодившиеся сейчас по всей России. Мы не уничтожим вирус, который уже распространился по всей площади, разрушив лишь один очаг, – усмехается Кирилл. – Да и на мой век спокойной жизни точно хватит. Вы приносите мне деньги. Моей семье, семьям моих друзей. У меня есть стабильная работа и важная должность. Понимаешь?

Задумываюсь, в голове пустота, не рассеивающийся туман, сквозь который проступают его слова. Слушаю капли, барабанящие по крыше, смотрю на дорожки, оставляемые ими по стеклу. Хотела бы я посмотреть на другие времена года. Встать летом на рассвете и поймать кожей первые лучи, прогоняющие рассветную сырость. Выйти в мае под пение птиц в ближайший парк, чтобы нарвать веток сирени. Кинуть снежком в Сашу, а потом с разбега прыгнуть с нею в сугроб всё в том же парке.

– Скажи, ты бы хотел вернуть… или, точнее выражаясь, узнать настоящую Клару Смирнову? Ту, которая, будучи мелкой, чмокнула тебя в щёку во время боя курантов, когда ты пытался сосредоточиться и загадать желание?

– Я тогда был зол. Мало того, что испортила самый главный момент в году, так ещё и поцеловала так неуклюже, будто меня обслюнявила овчарка. – Впервые за вечер Кирилл искренне улыбнулся. Эти воспоминания заставляют его вновь чувствовать себя счастливым маленьким мальчиком. – Пытаешься потянуть за все мои возможные ниточки, признавайся?

– Вроде того. – Откидываюсь на спинку сиденья. – Так вот, эта Клара до сих пор жива. Как минимум, мои мечты и желания – тому явное доказательство. Но вряд ли ты получишь её назад, если продолжишь жить исключительно делом своего отца.

– Последние лет пять Клара только и делала, что изображала из себя холодную дуру, ставящую во главу стола карьеру и своего папашу. Думаешь, она изменится? И почему я не могу стать таким же? Найду себе новую девушку, она не будет задавать лишних вопросов и станет моей женой, воспитывающей детей. А эта пусть для начала разберётся со своими бедами в башке. Я не люблю этого человека. Она искусственная!

У меня сжимается грудная клетка от того, с какой злостью он выплёвывает слова.

– Если чувства угасают, ты перестаёшь испытывать эмоции к человеку, даже ненависть. В особенности ненависть! А сейчас ты зол, обижен. И она тоже. За то, что ты не стал бороться, сдался, отпустил её дальше заниматься ненавистным делом и продолжать карьеру отца.

– Отпустил? Перестал бороться?! – Из груди Кирилла вырывается истерический смех. Он откидывается назад и запускает пятерню в волосы, натягивая их со всей силой. – Да она делала всё, чтобы я ушёл из её жизни! А я бегал за ней, пытался проводить время вместе, хотя мы уже год жили в одной квартире. Я уговаривал её бросить DoppelSoft, с её навыками она напишет диссертацию в любом другом НИИ. Но нет же! Это я виноват, да?

– Ты тоже закрывался. И она одна сидела в тени своих родителей, которым в общем-то наплевать на неё, даже Николаю Ивановичу. Да я более живой человек, участник её жизни, нежели они! Их интересует только галочка успешной дочери, не сама Клара, понимаешь?

– Поэтому я и говорю, что сперва ей нужно разобраться со своей головой. А потом уже посмотрим, выйдет ли у нас что-либо.

Если до этого я и могла ощущать ревность по отношению к Кларе, сейчас я совершенно не понимаю, что чувствую. Она – это я, но в то же время она является моим конкурентом за обладание общей личностью, которая, вообще-то, принадлежит всецело ей, а я не имею права претендовать на неё.

– Мне тоже ещё сегодня утром казалось, что у меня есть шанс на долгую и счастливую жизнь. А когда ты нашёл меня в фастфудной – что у меня в запасе ещё хотя бы месяц. Но всё может в любой момент непредсказуемо быстро закончиться, понимаешь? Я рада, если создание меня в итоге станет катализатором для возвращения настоящей Клары. Но что насчёт тебя самого? Готов ли ты отказаться от того, что ещё может принести тебе счастье?

– Ты пытаешься разрушить целую корпорацию, играя на моих чувствах по отношению к первой любви, так? – В глазах Кирилла пляшут озорные огоньки. Ничего не выходит, а дождь тем временем давно превратился в стену ливня, прямо как в ту ночь, когда меня поймали на автобусной остановке в Калуге. – Это слишком по-детски. Пойми, ты, правда, хоть и интересный и вполне удачный, но всё же эксперимент. А мы с Кларой – живые люди, между которыми всё давно кончено. Доппельгангеры и компании отцов тут не при чём. И вообще, чего это я? Раз не хочешь ехать в Крым, сейчас отправишься в принудительный сон и будешь дальше смотреть сказочные фантазии нашей Смирновой.

Он уже тянется к сумке на заднем сиденье, вероятно, чтобы достать пульт, как внезапно вновь раздаётся монотонное гудение телефонного звонка. Каково же моё удивление, когда на приборной панели высвечивается имя Саши.

Глава 9. Часть 2

– Да? – недоумённо отвечает Кирилл.

– Кир? Клэр с тобой? – по её голосу я понимаю, насколько подруга встревожена и перевозбуждена.

– Естественно. А что, собственно, случилось? – Кирилл мгновенно собирается, в черты лица возвращается строгость, а между бровями залегает обычная морщинка.

– Мне звонила Клара… короче. Из-за нашей подружки там паника, все поняли, что она пропала с радаров. Нас с Лёшей Клара очень попросила сейчас же ехать в офис, вывести из строя щиток на твоём этаже – он якобы вырубит всё кроме нижних этажей с серверами. Я не знаю, что происходит, она очень переживает и сказала, вы с Кларой… ой, прости, с Клэр знаете, что делать. Ещё она сказала, что собирается устроить в соседнем офисе потоп, чтобы перегнать всех туда. Что всё это значит? Она попросила доверять Клэр и ей и пока ничего не спрашивать. Хоть я сейчас и не особо терплю её присутствие, во время нашей дружбы она ни разу не давала повода усомниться в себе. Я не хочу её подводить, но не понимаю, что происходит.

– Если она, учитывая вашу замечательную динамику отношений, решилась позвонить тебе, да ещё и очень просила, как ты выразилась, значит, дело стоит свеч, – невесело смеётся Кирилл. – Но с чего она взяла, что я соглашусь на то, чего она от меня хочет? И она что-то сделала с Клэр, потому что та после звонка Смирновой перепугалась и тоже захотела ехать в офис.

– А вот я и не поняла, чего она хочет. Я сказала, чтобы за нас не переживала, мы просто скажем, что доппельгангер настоял на снятии чипа слежения, и мы не увидели в этом ничего плохого. Она же всё время под контролем! Но Клара говорит, это не имеет значения, дело в чём-то другом. Клэр рядом? Вы уже в аэропорту? Позови её!

– А я тебе сейчас объясню, чего она хочет. Помнишь, как мы все вчетвером, когда я ещё был вместе с этой дурой…

Он не успевает договорить. Мой мозг работает стремительно. Возможно, я вошла в какой-то особый режим андроида на максимальных настройках, уже не особо имитирующих возможности человеческого организма. За долю секунды происходит сразу несколько вещей: я поднимаю правую руку, поворачиваю её боком, направляя основание лучевой кости прямо на голову Кирилла. В это же мгновение я перестаю чувствовать свои конечности так, как это было всегда раньше. Никаких ощущений – ни холода, ни тепла, ни дуновений воздуха из печки в машине. Рука больше напоминает железную палку, внезапно выросшую из плеча. С глухим стуком она опускается на голову Кирилла. Нельзя его убивать, ни в коем случае, но и не отправить его в обморок тоже нельзя. Левой рукой я моментально затыкаю ему рот и ударяю по темени повторно. Сотрясение он точно получит, но не более того.

– Саша? На связи Клэр. Всё в порядке, поезжай и делай всё, что попросила Клара, – мой голос чересчур спокойный и роботизированный, прямо как у Сашиной тётушки.

– Кир? Он что-то говорил…

– Кир вышел из машины, сейчас вернётся. Всё в порядке, мы тебе перезвоним чуть позже и всё объясним. Сделайте так, как она сказала, давай. – Не дожидаюсь, пока она произнесёт что-либо ещё, и нажимаю на отбой. Пару секунд смотрю на умиротворённое лицо Кирилла – он как будто просто спит. Наверное, когда человек без сознания, отчасти это так и есть. Надеюсь, он меня простит. Интересно всё же, какая на самом деле во мне заложена сила. Опасно выпускать таких существ в мир.

Прекрасно понимаю, что не могу его здесь оставить. Он придёт в себя в любой момент и введёт меня в гибернацию, после чего сорвёт весь план. Отстёгиваю ремень, приоткрываю дверь машины и сквозь пелену дождя и сумрак разглядываю обочину местечка около аэропорта, возле которого мы остановились. Замечаю автобусную остановку. Когда на него прольётся ледяной дождь, он мигом очнётся, а мне надо успеть от него уехать. А смогу ли я вообще вести машину?

Решение приходит моментально. Обшариваю карманы брюк Кирилла в поисках ключей от квартиры. Ага, здесь! Дальше поворачиваю ключ в коробке зажигания, чтобы не оставлять бессознательного человека один-на-один с заведённым мотором, и вываливаюсь под проливной дождь на тротуар. Вокруг нет ни одного человека – только одинокие машины чуть дальше на парковке. Облегчённо вздыхаю и бегу к остановке. Потоки воды моментально превращают одежду в груду тяжёлого мокрого тряпья, которое неприятно липнет к телу и грозит намочить все швы и отверстия, даже если я и являюсь роботом, который не боится воды и способен плавать. Холодные капли возвращают чувствительность рукам и ногам, и мне кажется, что я чувствую… усталость? Хочется насухо вытереться и лечь под одеяло. Может, мне удастся поймать такси? У меня нет с собой телефона, но я удачно вытащила из кармана Кирилла кошелёк с грудой наличных. От аэропорта же часто едут такси.

Ноги несут меня прочь от автобусной остановки прямиком к противоположному краю парковки в полукилометре от того места, где мы затормозили – плохо видно, но, кажется, там не так пусто. И конечно же, недалеко от въезда выстроились в ряд разношёрстные машины с шашечками. Срываюсь на бег и лечу к ближайшему из них. Стекло опускается, и на меня смотрит чуть осоловевшим взглядом удивлённый пожилой мужчина с густой тёмной бородой.

– Девушка, я сейчас отдыхаю.

– Мне срочно нужно в Кузьминки. Я заплачу, много! – Понимаю, что распоряжаться деньгами Кирилла плохо, как и бить его по голове и оставлять одного в машине посреди улицы. Но критические ситуации требуют определённых жертв.

– Я уже засыпал. Хорошо, садитесь.

Я открываю пассажирскую дверь и поспешно залезаю внутрь. Салон обдаёт меня запахом сигарет и дешёвой вонючки-ёлочки, свисающей с водительского зеркала и призванной замаскировать приторный аромат бензина, который в сочетании с сигаретным дымом заставляет меня радоваться, что я не живой человек, а поэтому не могу в полной мере наслаждаться окружающими запахами.

– Замочили мне сиденье. Сами сушить будете? – таксист ворчит, но покорно отъезжает с места и движется в сторону оживлённого шоссе. Мы проезжаем злополучную остановку с машиной Кирилла рядом. Ничего, он очнётся, и если будет совсем плохо, оставит автомобиль и поймает автобус.

– Извините, я сама сегодня одета не по погоде. Не думала, что будет такой ливень. – Улыбаюсь мужчине и отворачиваюсь в сторону улицы. Я радуюсь, что он не задаёт вопросов – издержки профессии. Если видишь, что в машину садится человек, являющий собой далеко не лучшую кондицию, просто везёшь его на место, не спрашивая лишнего.

Мои веки слипаются – слишком тепло и спокойно в машине, даже если букет из запахов многое портит. Но в то же время внутренности сжимаются от мыслей о том, что мне сейчас предстоит сделать. А может, я ещё могу всё бросить и уехать… там, куда я планировала, они будут меня искать. А если махнуть в Гагры? Нет, и туда Клара хотела поехать. Если обмануть её, выбрать место, которое она ни за что не стала бы рассматривать? Где постоянно холодно и дождливо. Питер? Ну не, это тоже очевидно. Она догадается, что я решила её переиграть, а она-то знает себя лучше, чем я. Нет, нельзя воровать жизнь у того, кто ещё проживёт её долго и счастливо. Альтруистка ли я, что не пытаюсь вновь уехать? Уже не знаю. Знаменитый в определённых кругах биолог Джон Холдейн потратил много сил, утверждая, что за любым альтруизмом на самом деле лежат эгоистические стратегии. Даже если этот альтруизм должен неизбежно закончиться смертью. В природе должен соблюдаться баланс, и сейчас искусственно созданный человеком организм следует этим естественным, нерушимым законам. И всё же во мне есть капля живого, раз я храню что-то от Клары, верно? А можно ли по такой логике заявлять, что всё информационное пространство в сети Интернет – живое?

– Приехали.

Встряхиваю голову, отгоняя наваждение.

– Да, конечно, сколько с меня?

Расплатившись кругленькой суммой с водителем, я выбегаю под почти прекратившийся дождь и захожу в подъезд. Была здесь только сегодня утром, а ощущение такое, словно прошла целая жизнь.

Открыв дверь в квартиру, захожу и, не останавливаясь, чтобы не тратить время на ностальгию по нескольким неделям своей жизни, лечу в комнату Кирилла и встаю на колени около кровати, подсовывая руки под матрас.

– Вот так, сейчас достанем тебя, дорогая! – Вытаскиваю пакет со злосчастной головкой от советской гантелей и несусь обратно к выходу. На миг останавливаюсь около распахнутой двери на кухню. Как же хочется сейчас хоть на пять минут остановиться, включить чайник, заварить любимый чай Кирилла с ромашкой, а затем попросить колонку включить Леди Гагу. Это был бы прощальный пир перед тем, как я навсегда уйду отсюда.

Но надо спешить, вполне возможно, Кирилл уже пришёл в себя и несётся на всех парах в квартиру.

Наспех закрываю дверь и лечу вниз. Задача поймать такси без телефона вдали от аэропорта – дело не из лёгких. Придётся ловить кого-то, кто доставляет людей до дома в такой поздний час. С другой стороны, ещё работает метро…, но дорога каждая секунда, а пробежка до него и потом до офиса DoppelEngineering займёт время.

– Ну же, кто-нибудь! – Бегаю от одного подъезда к другому, высматривая подъезжающие машины. Наконец у соседнего дома замечаю жёлтый автомобиль с шашечкой.

– Ага! – Что есть мочи лечу в ту сторону, пока подвыпившая девушка в вечернем платье на каблуках выходит на тротуар. Кажется, будто во мне просыпается всё больше живого – от волнения ноги становятся ватными, я чувствую, будто в груди не хватает кислорода, хотя мне вообще не нужно дышать, чтобы бегать.

– Постойте! – голос срывается, хватаюсь за ручку пассажирской двери, и по инерции меня заносит грудью прямо на грязное стекло машины.

– Что такое, девушка? У меня уже следующий заказ. – Вновь тёмненький пожилой мужчина, смотрящий на меня устало и недоброжелательно. Вероятно, принял происходящее за очередной пьяный дебош.

– Я заплачу! Много! – Не дожидаясь его ответа, распахиваю дверь и плюхаюсь внутрь. Для убедительности выуживаю из кармана штанов кошелёк Кирилла и вываливаю на приборную панель две пятитысячные купюры. Сегодняшний вечер обойдётся всему семейству Киреевых явно дороже пятизначной суммы, поэтому заставляю себя не думать о том, насколько нагло себя веду.

На лице водителя отображается откровенный шок.

– Адрес?

– Метро Тульская, а дальше я покажу.

Всё происходит слишком стремительно. К этому времени дороги уже пусты, мы стоим лишь в небольшой пробке на въезде в центр. Часы в салоне показывают двадцать три двадцать. До полуночи успеем. Как забавно, что ещё утром желающая сбежать в другой мир и начать новую жизнь Клэр теперь едет в логово своих недоброжелателей, чтобы навсегда поставить точку в своём коротком существовании. Недоброжелателями их можно назвать с натяжкой, но хорошего для доппельгангера как для личности они сделали мало, если не считать того, что в принципе придумали сам концепт роботов-двойников.

– Вот тут направо, и на следующем перекрёстке поворот налево и прямо до упора. – Показываю таксисту, заставляя все свои чувства заглохнуть. Главное, сейчас не сдать назад. Клара на меня рассчитывает. Все будущие ещё не появившиеся на свет доппельгангеры на меня рассчитывают. Человечеству надо здорово обдумать всё, что они собираются делать дальше. Доппельгангер папы Кирилла смог прекратить только свои страдания, но что насчёт всего человечества и зарождающейся популяции разумных андроидов?

– Приехали.

– Благодарю Вас! До свидания! – Выскакиваю из машины и остаюсь один-на-один с инновационным современным офисом, знакомым мне лишь по воспоминаниям из жизни Клары. Она работала на DoppelSoft, это недалеко отсюда, но именно в DoppelEngineering происходят все основные телодвижения. И здесь хранятся главные серверы. С виду напоминает обычный офис, не особо большое четырёхэтажное здание. С таким же успехом это могла бы быть частная многопрофильная клиника.