Текст книги "Заброшенный город (СИ)"

Автор книги: Рина Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Вот тут Саммират воспротивился. Он отрезал:

– Нет я не вернусь домой и ты тоже. Это наш шанс всё изменить! Мы сможем сделать так, чтобы рабство отменили навсегда! Нельзя отключать роботов, пока мы не добились этого! Нужно пойти в ваш центр управления и запустить новых! Захватить город и диктовать Совету свои условия! Подумай, Аннорд! Если мы победим, то ты сможешь сам растить своего сына! Быть всегда с Ниной! И никогда больше позорного рабства не будет на свете.

Я говорил ему, что гибнут мои соотечественники и я не могу этого допустить. Мы долго спорили и вдруг он ударил меня магией. А потом еще раз и еще. Я ничего не мог сделать.

Саммират выбрался из машины и ушел. Но сперва он сказал, что это он донес на нас с Ниной. Потому, что он тоже не мог больше видеть, как страдают его сородичи.

– Кто-то должен был это остановить, – сказал он. – Жаль, что ты не хочешь мне помогать, но я все сделаю сам. Я кричал ему вслед, чтоб он не делал этого. Просил не включать больше роботов потому, что программа, которую он запомнил просто заставит роботов убивать без разбору всех вокруг, но он не слушал меня.

Кое-как я смог добраться до больницы живым. Испуганная медсестра перевязала мне раны и дала лекарство. Но оно не помогло. Совсем. Тогда девушка спросила меня, кто и каким образом меня ранил.

Я сказал ей, что это эльфийская магия.

Глаза ее расширились.

– Так значит это эльфы напали на нас… Значит это они и люди все это подстроили!

Она заплакала, и я попытался ее успокоить.

Потом она сказала, что раны, нанесенный магией не исцелить нашими методами.

– Мне очень жаль, – сказала она, – но это лишь вопрос времени.

– Вот возьмите это, – она протянула мне ампулы. – это сможет отсрочить смерть, но не остонвить ее.

После этого она ушла.

– Я должна пробраться в Ратушу и предупредить всех, что это восстали эльфы, – сказала она на прощание.

Больница тем временем совсем опустела. Врачи и больные куда-то разбежались.

Я вколол себе лекарство из ампул и уснул. Мне нужно было набраться сил, чтоб добраться до центра управления, но пока кровь хлестала из меня, как из раненого быка, я не мог этого сделать.

Утром, на следующий день я проснулся от грохота. Через окно я увидел, как рухнула часть дома напротив меня и с грохотом вылетели стекла из соседнего.

Огромный, железный монстр медленно двигался вдоль улицы и палил во все стороны, а за ним по разломанному асфальту ползли небольшие черепахи, добивая все оставшееся.

Я не включал такого робота в тюрьме, да там таких и не было. Этот гигинт был с военной базы, я точно знал это. Значит, Саммират все же добрался до центра управления. О небо, помоги нам! Как же он смог туда прорваться, через охрану?!

И тут я вспомнил, что сам снял с его шеи цепь…

Я вышел на улицу и увидел, что в городе царит кошмар. Роботов стало больше. Видимо Саммират выпустил всех, кого нашел.

Здания горели, некоторые взрывались и осколки стекла летели по мостовой. Я видел пятна крови и трупы и знал, что все это из-за меня.

Рана в боку снова открылась, хотя вчера медсестра зашила ее и я плотно перевязал ее перед выходом. Но каким-то непостижимым образом повязка пропиталась кровью, и я едва не упал от слабости. Ноги стали ватными, чужими.

Кое-как я смог добраться до лаборатории. Там никого не было, лишь животные тревожно выли в клетках. Я открыл запоры и выпустил зверей на волю. Я не надеялся, что они смогут защитить хоть кого-то. Живая плоть не выстоит против металла.

Я нашел птицу секретаря. Таких мы растили, чтобы облегчить понимание между нами и зверями. Я приказал своим зверям, идти вслед за моей женой и попытаться спасти хотя бы ее. Это все, что я мог сделать.

Мне становилось все хуже. Кровотечение усилилось, и я упал на пол. Провалялся я видимо долго, потому что, открыв глаза, я увидел, что в лаборатории темно.

Я принял еще лекарств, которые не помогли нисколько и выбрался на улицу. Мне нужно было вернуться в свой дом. Там я хотел умереть. Раны кровоточили все сильнее. На эльфийскую магию наши лекарства действовали не сильнее витаминок.

На улицах стреляли. Роботы продолжали выполнять свою программу – уничтожить всех, вот что я заложил в них и вот что многократно повторил Саммират. Я все ждал, когда придет смерть и молил ее не медлить.

Почему-то мне везло и я смог добраться до своего дома. Тут все было перевернуто вверх дном. Не знаю кто и с кем тут сражался. Я уселся на диван, напротив окна и стал ждать смерть. И когда дверь открылась и вошел Саммират, мне было совсем худо, и я решил, что это ангел смерти пришел за мной.

Он немного подлечил меня. Я пришел в себя и увидел, что он весь в крови, а глаза полны ужаса. Он умолял остановить все это. По его словам, разорив город, роботы бросились в Зеленую долину и я заскрежетал зубами – ведь там была Нина!

Саммират не знал, что роботы не смогут далеко уйти от реактора, который питал их.

Я спросил, скольких еще он выпустил. Он ответил – всех и я заорал и ударил его.

Он сказал, бей, только останови это. Они уничтожат нас всех! Я не могу добраться ни до реактора и до центра управления.

Он обещал исцелить меня, обещал, что заплатит за свои преступления – все, что угодно, лишь бы я помог. Он все кричал и просил меня пойти с ним и остановить все, но я уже его не слушал. Я слушал то, что происходило за окном. А там теперь воцарилась тишина, слышен был лишь треск огня и гулкие шаги роботов где-то неподалеку. Тогда я понял, что спасать уже некого и осознал, что за несколько дней убил всех. Я был последним из своего рода. Больше не осталось никого.

Я сел на пол. Мне было плохо, я едва мог дышать. В этот момент я увидел, как в окне показалась металлическая клешня. Раздалась очередь и мертвый Саммират упал на пол.

Я могу лишь надеяться, что мой сын выживет. Что Нина выживет. Но если нет, то очень скоро мы встретимся. Если бы я мог, я бы сделал так, чтобы в мире больше не было войн, рабства, не справедливости…

– На этом запись оборвалась, – дрожащим голосом закончила чтение Эллориэль.

– Господи… – проговорила Риа. – Господи… как мне его жалко! Как мне всех их жалко!

– Да… Второй раз слушаю, а все мурашки по коже, – проговорил Самдей.

– Он не хотел! – дрожащим голосом вскрикнула Эллориэль и зарыдала. – Мой папа… Он не хотел, он не хотел!

– Ты не вини себя, девочка, ты не отвечаешь за него, – Лионелл протянул руку и погладил ее по плечу.

Отстранившись, Эллориэль вскочила на ноги:

– Я… Я ненавижу тебя, Сэм! Зачем ты рассказал мне все это?!

– Это ты хотела узнать правду! – Сэм тоже вскочил. – Это ты явилась в Галаш! Я жил спокойно и даже не знал, кто я такой! Так вот она, твоя правда! Ешь ее!

– Мне не нужна такая правда!

– Ты дура, Элли! – прокричал Сэм. – Тебе нужно было подтверждение того, что дядя тебе в уши лил?! Что твой папа был хороший, а мой плохой. А знаешь, для чего он тебе все это говорил?! Чтобы ты не возражала, когда он папочкино дело возьмется доделывать!

– Ненавижу! – сквозь стиснутые зубы прошипела Эллориэль и села на землю.

Тяжело дыша Сэм опустился тоже.

– Ну, теперь, когда вы тут все друг другу высказали, может подумаем, что делать будем? – спросил Самдей.

– Тут думать нечего. Будем выполнять завет моего отца, – отрезал Сэм.

– Какой завет? – спросил Алин.

– Разве вы не слышали?! «Если бы я мог, я бы сделал так, чтобы в мире больше не было войн, рабства, несправедливости…», вот что сказал папа в конце. И я сделаю так, как он хотел. Сперва мы пойдем в Заброшенный город. Я проберусь к ратуше и снова поговорю с мертвыми мураками. Я убью на их глазах вот этого подлеца сам, – указал он на связанного мага, – Я хочу, чтоб они научили меня всему, что знают сами. И тогда мы с чудовищами поднимемся на обрыв. И я… я сделаю так, чтобы в этом мире больше не было ни войн и рабства. Никогда! У меня хватит для этого сил.

– Ну, хороший план, – кивнул головой Самдей. – Я поддерживаю.

– Я тоже, – сказала Риа.

– И я, – сказал Йона, а Лионелл лишь кивнул.

– Ты со мной, Элли? – спросил Сэм. – Ты со мной, или нет?

– Я с тобой, Сэм, – сквозь зубы проговорила она. – Конечно с тобой. Просто мне нужно немного времени, чтобы принять все это.

История восьмая. Сэм и мертвые мураки

Когда я произносил свою речь, изнутри меня трясло от напряжения. Я видел, другие тоже заметили это, только люди скрывали, а Сомо, подпрыгивал, припадал на лапы, видимо пытаясь понять, что со мной.

Потом я лег в обнимку с Сомо поодаль от костра. Слишком устал, так я объяснил всем, на самом деле я хотел дать им возможность обсудить всё без меня, решить. Но когда лег и вытянулся, закрыв глаза, меня вдруг обуял ужас – а что, если они решат предать меня?! И чем дольше я думал, тем больше понимал – обязательно решат. Как же иначе?

Я слышал, как ушла Эллориэль. Возможно, ей нужно побыть одной, но сердце подсказывало, что её слова снова были не правдой. Уж слишком легко она приняла всё и согласилась. Нет, если б ей понравился мой план, она начала бы спорить, возражать, а это её «я с тобой, конечно с тобой», ой, да не смешите меня! Она так злится, что даже не прикрыла свою откровенную ложь и только я, идиот, мог принять её за чистую монету!

Подошел Самдей, спросил тихонько:

– Сэм? Сэмми, спишь?

Я лежал вытянувшись, на спине, лицом вверх и тихонечко посапывал носом. Длинные вдохи, длинные выдохи, как у спящего. Несколько мгновений он смотрел на меня, даже прикоснулся к плечу, потом отошел.

Отошел к остальным и все они, собравшись у огня принялись шептаться о чем-то.

Тянулись мгновения и я всё отчетливее понимал, что лежу сейчас совершенно один, под звездным небом и хотя рядом люди, это совсем ничего не меняет, я всё равно один, совсем один. Любил ли меня дядя Киприан?!

Наконец все они улеглись, костер медленно гас, а Элли так и не вернулась. И не вернется.

Я сделал знак Сомо и он подвинулся так, что теперь никто не видел меня. Я хотел уйти скрытно, избавить их от необходимости лгать в последний раз. И когда Сомо отгородил меня от людей, я уцепился за шерсть другого волколака и он, неспешно поднявшись, зашагал прочь от ночной стоянки к ленте реки.

Эх, Самдей! За эти дни ты не успел понять, что слишком многие не спят тут, а лишь притворяются.

Далеко за Марой темнели башни города. Я умылся в реке. Обернулся назад ещё раз. Там было все так же темно и пусто, может быть они спали, может быть притворялись и радовались моему уходу. Тогда я вспрыгнул на спину волколаку и он медленно вошел в воду. Когда мы оказались на другом берегу, меня нагнал и Сомо.

Птица секретарь вспорхнула мне на плечо.

– Ну, что они говорили? – спросил я.

– «Надо подумать! Повр-ременим с р-решением, друзья! Он должен убрать эльфов, а там по-смотрим!».

– Что ж, – пожал я плечами. – Другого не стоило ожидать. Они хотят подумать, посмотреть. Что ж. Пусть смотрят. С галашского обрыва.

Ночь обступила меня, приняла в свои прохладные объятия. Я ехал вперед, навстречу судьбе и мне не было страшно, я был на своей земле и впереди меня ждал город, завещанный мне предками. Мой город.

Я приблизился к окраинам на рассвете, когда небо ещё розовело. Утренний туман лежал в низинах и роса падала с травы под лапами моих волколаков.

Я оставил их у первых домов, перешел на магическое зрение и огляделся. Алые точки были довольно далеко. Я некоторое время наблюдал, чтобы понять, какими путями они двигаются, но они так и не пошевелились. Странно, железные чудища будто уснули, или затаились.

Сомо, пригнув голову, зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. Он чуял их и запах железа ему не нравился.

– Всё хорошо, Сомо, – сказал я, положив руку ему на загривок. – Это свои. Будут свои.

Я оставил волколаков у края города и углубился в лабиринт улиц. Алые точки так и стояли, замерев на месте и к середине пути я настолько осмелел, что решился перейти на обычное зрение и оглядеться.

Город предстал передо мной таким, каким и был. Я стоял посреди улицы, широкой, пустой улицы. Надо мной возвышались дома, запрокинув голову, я едва мог увидеть их крыши и мне казалось, они покачиваются на фоне синеющего неба.

Дом напротив был совершенно цел, его пустые окна были затянуты пыльными стеклами, я буквально не мог поверить глазам – столько стекла, как же так, откуда они взяли его столько, ровного, чистого, как слеза?!

Племянник дядюшки Киприана на миг поднял голову внутри: вот бы набрать такого стекла и остеклить новую гостиницу!

На другой стороне улицы три этажа несли след пожара, часть стены была выломана и видно было начинку комнат в глубине. Некоторое время я рассматривал сохранившиеся предметы, ветерок трепал полоски ткани, опаленный до черноты бок шкафа торчал, грозя выпасть на улицу.

Я пошел дальше, разглядывая фасады домов, камни мостовой, ровные, будто стесанные сверху, все одного размера и уложенные плотно друг к другу. Как же богато жил этот город, если они могли позволить себе использовать столько стекла и так стачивать камни!

На всякий случай я перешел на магическое зрение и в последнем усилии отдернул ногу назад. Прямо передо мной, на земле алел круг, рассеченный двумя полосами. Мгновение я разглядывал его, а потом перешел на обычное зрение и ничего не увидел. Серые камни мостовой выглядели здесь, как и всюду вокруг, я не мог рассмотреть ничего опасного, сколько не вглядывался. Тогда в снова перешел на магическое зрение и вот он, пожалуйста, алый круг на земле. Что это такое?

Я отошел на пару шагов, поднял камень и с размаху бросил его туда, где алела ловушка. С грохотом камни взлетели в воздух и я едва успел упасть на землю, когда осколки градом ударили в стену там, где только что была моя голова. Потирая уши, я поднялся на ноги. Чуть дальше по улице со звоном обвалилось стекло и осколки дождем осыпались на мостовую. Я перешел на магическое зрение и увидел, что алый круг почти исчез, там, где было алое пятно, теперь камень едва светился розовым. Но приглядевшись я различил, что розовое свечение набирает силу.

В голове тут же взорвались голоса:

– Сэм?!

– Привет, мертвые муркаи, – улыбнулся я. – Да, я жив и не ранен. Я иду к вам в гости.

– Мы ждем тебя. Улицы свободны от движущихся ловушек, но будь осторожен: те, что заложены в стенах и на земле обесточить мы не можем.

– Хорошо, – проговорил я, по краю обходя пятно, которое уже светилось как тусклый фонарь.

– Даже сработавшая ловушка через некоторое время снова становится опасной!

– Это я уже понял, – проговорил я и глянув назад, увидел, что розовое свечение становится алым.

До спиральной башни ратуши я добрался, когда солнце уже взошло и первые лучи вовсю били в стеклянный фасад и слепили глаза. Из-за их свечения я не заметил железное чудовище возле самых дверей и увидел только когда уже едва не уткнулся в него головой! Ух, я ведь проверял все, кроме этой площади, помня, что в прошлый раз площадь была пуста! Не зная, что делать, я замер на месте. Иди назад? Бежать?

Я перешел на магическое зрение и не поверил своим глазам: чудище излучало зеленое свечение. Зеленое… значит, оно меня не тронет? Некоторое время я ждал. Мертвые мураки молчали, а я не стал ничего спрашивать – если это ловушка, они всё равно не скажут правды, а если чудище безопасно, то поэтому они и молчат.

Решившись, я шагнул вперед и подошел к зеркальным дверям, но в этот раз мне не нужно было нажимать на кнопки, двери разъехались сами собой.

Я пересек большой зал, мельком глянул на зеленые растения, они нисколько не выросли и не потеряли своей яркости. Узкая комнатка гостеприимно открылась и я шагнув внутрь привычно ощутил дрожь пола под ногами. Про себя я пробормотал:

– Магия мураков!

И когда двери открылись снова, я увидел перед собой все тот же стеклянный коридор и прозрачные экраны.

– Приветствуем, Сэм! – произнесли голоса мураков, едва я появился перед ними.

В этот раз я не стал дожидаться приглашения и сел на высокий стул.

– Здравствуйте, мураки!

– Итак, ты вернулся.

Я кивнул:

– Да. У меня есть к вам разговор. И думаю, вы тоже хотели видеть меня, раз уж заставили железяки застыть на месте. Поговорим?

– О чем ты хочешь говорить, Сэм?

Я вздохнул:

– Для начала, хочу понять, ради чего вы собирались убить Эллориэль. Девушку, которая была со мной. Почему так необходимо было ей умирать? Чем она могла бы повредить вам?

– Из-за тебя, Сэм, – улыбаясь прозрачным своим лицом, сказала та же самая женщина, которая в первый раз обращалась ко мне. Я вспоминал её имя некоторое время. Как же она представилась?! Ах, да! Её зовут Арихитектор!

– Ты был слишком привязан к ней и мы решили разрубить эту связь сразу же, пока она не проросла корнями в твоем сердце.

– Чем же плохо – привязываться к кому-то?

– Не к кому-то, а к эльфу, или человеку. Ты не знаешь, но твой отец, который повинен в случившемся с этим городом, однажды привязался к человеку и это обернулось войной и истреблением его расы.

Я усмехнулся, но смешок вышел горьким:

– В том-то и дело, что я всё знаю. И я думаю, не в его любви было дело, а в том, что любимую у него отобрали и угрожали ей смертью. От отчаяния он пошел на всё. А ведь если б вы не трогали мою мать, город жил бы до сих пор. И не смотря на это, когда я пришел к вам, вы повторили ту же ошибку – решили забрать то, что мне дорого. Ну и как? Сработало это?

Несколько мгновений она молчала, потом лицо пропало и вместо него появилось колесико. Затем Архитектор появилась снова:

– Я усвоила новую информацию. В ваших размышлениях есть верные мысли, но вы не понимаете всей опасности привязанности к людям.

– В чем же эта опасность?

– В разности наших видов. Каждый вид всегда будет в первую очередь заботиться о благе своих членов, а уж потом о других, это заложено природой. И просчитав последствия, мы пришли к выводу, что наличие привязанностей к другим видам делает тебя, а следовательно, и всех нас, уязвимыми. Дружеские связи, а тем более семейные, могут заставить тебя принимать решения в ущерб потребностям нашей расы. Кроме того, искренность девушки я ставлю под сомнение и уверена в её личных мотивах. Об этом говорит и анализ ситуации.

– И что там с ней, ситуацией? Что говорит ваш анализ? – спросил я, чувствуя, что слова Архитектора попадают в цель.

– Анализируя твое появление с эльфийской девушкой, мы пришли к следующим выводам: так как земли вокруг Зеленой долины были заняты человеческими поселениями и датчики не зарегистрировали значительного переселения эльфов, за последние двадцать лет, появление эльфийки рядом с тобой, заранее спланированная акция. Скорее всего её подослали с целью заманить тебя в медовую ловушку, вынудить показать путь в наш город, разузнать его тайны и передать их своим, а тебя либо убить, либо пленить; и использовать блага и богатства города для нужд своей расы и подавления людей. Учитывая все это, мы делаем прогноз: армия эльфов уже находится на подступах к землям людей и Зеленой долины. Учтя прошлый проигрыш, они накопили силы и хотят взять реванш, используя тебя, а так же знания эльфа Саммирата, переданные ему – так опрометчиво – твоим отцом.

Я молчал. Архитектор предсказала все так точно, будто сама всё видела. Её слова били меня по голове. Да, да, тыщу раз она была права. Но всё же в глубине меня слабый голосок шептал: «А вдруг Эллориэль только сначала была против меня, а потом всё же сумела меня… пусть не полюбить, но хоть перестать ненавидеть?!»

– Вы правы, а я тряпка, – сказал я вслух. – Отряды эльфов и впрямь уже стоят у границ. Их привёл сюда брат Саммирата, а Элли его дочь. И брат Саммирата и правда хотел меня убить, отправив через портал вместе с чудовищами в мертвый мир. А девушка… ненавидела меня. И она… пришла, чтобы меня убить. Чтобы отомстить за Саммирата.

– Вот видишь, – сказали мураки. – Так будет всегда. Весь мир будет против тебя и только мы хотим тебе процветания ради нашего рода. Наши цели совпадают потому, что мы и есть ты, а ты – наша надежда. По сути никому, кроме нас ты не можешь доверять в этом мире.

– Но я всё равно не хочу ей смерти. Я хочу оставить её. В живых, – упрямо сказал я потому, что мысль о том, что Эллориэль умрет была мне невыносима. – И еще некоторых из людей.

С горечью я подумал а Самдее, о дяде. Шевельнулась надежда: может быть, дядя меня хоть немного любил?! Ведь не мог же он так лгать, так лгать каждый день! Накануне того дня, когда моя жизнь насовсем изменилась, он сказал, что гордится мной… и едва вспомнив это, я вспомнил его слова точно. Нет, он не говорил, что гордиться мной, он сказал, что его сестра гордилась бы мной, будь она жива, вот что он сказал. Чистая, отборная ложь! И он лгал, глядя мне в лицо. Но зачем?!

Я глубоко вздохнул, скрывая боль. Лучиком мелькнула мысль, что дядя хотел поддержать меня и потому сказал про мать. Или он и правда думал, что она мною бы гордилась…

И долго я сидел так, глядя перед собой, с каждым мгновением всё лучше понимая, что на всем свете нет никого, кто бы хоть немного любил меня. Хоть немного хотел мне добра, кроме них, мертвых мураков.

– Твоё желание мы исполним и не тронем её, – наконец тихо сказала она. – Ты можешь оставить себе всех, кого угодно, но сперва мы научим тебя всему. Научим помнить – люди и эльфы никогда не станут друзьями тебе, они всегда будут твоими врагами и твоими игрушками.

И снова я промолчал. Слова мураков обрекали меня на одиночество. Вечное одиночество в мире людей и эльфов, где каждый галашский пьяница мог рассчитывать на друга, но только не я.

Я встал и прошелся по комнате. С тихими щелчками экраны поворачивались за мной. Вдруг мигнула стена, серый цвет стал светлеть и постепенно стена будто растаяла. Я увидел небо, солнце поднималось к зениту, в его лучах город сверкал своими стеклами, а за ним зеленела долина.

– Всё это твое, но тебе нужно сохранить и возродить это, – сказали голоса.

Я повернулся и упер руки в боки:

– Как?! Как я восстановлю город?! Чтобы очистить один дом мне понадобиться вся жизнь! А возродить?! Конечно, я могу с чудовищами напасть на Галаш, набрать себе десяток жен из людей и эльфов и целыми днями трудиться над потомством, но…

– Ничего этого не нужно, – перебили меня и тогда я взревел:

– А что вообще нужно?! Говорите, если знаете!

И они сказали:

– Нужно запустить сердце города.

– Сердце? – переспросил я.

– Да, сердце. Реактор. Весь город работает на энергии реактора. В дни восстания реактор заглушили и осталось лишь несколько аварийных генераторов, но они не способны дать силу всему городу, кроме того, они подходят к концу и если не запустить реактор, скоро мы исчезнем, ловушки, роботы, всё превратиться в бесполезный хлам и эльфы войдут сюда и заберут себе всё.

– Сколько ещё времени осталось? – спросил я.

– Может быть несколько месяцев, а может быть год. Но не больше.

Я кивнул:

– Хорошо. Тогда я сделаю это, но сперва мне нужно съездить в Галаш. Нужно прогнать эльфов и выручить дядю. И не отговаривайте меня – дядя вырастил меня с младенчества. Он кормил меня, заботился и никогда не делал мне зла. А теперь из-за меня его держат в темнице. Я должен его выручить и привезти сюда. Мы найдем ему дело. И я не доверю ему важных тайн. Я и сам уже не верю ему.

– Эльфийская армия на подступах к Зеленой долине – угроза нашей безопасности, сказал голос. – Её необходимо устранить, в этом ты прав.

– И в чем же её угроза городу? – удивился я. – Людям – да, но тут ловушки, чудовища…

– Эльфы многочисленны и владеют магией. Когда мы прибыли сюда, эльфы оказали сильное сопротивление, их магия успешно справлялась с нашим вооружением и мы едва не потерпели поражение. Их магия алогична, но сильна, это следует помнить. Если эльфы одолеют людей и придут сюда всей своей армией, город может пасть.

– Понятно, – сказал я. – Что же делать?

– Включать реактор. Затем пробудить город и его солдат. Направить их против эльфов.

Я снова сказал:

– Хорошо. Что мне для этого сделать?

Остаток дня я бродил по башне, разглядывая её убранство. Здесь было на что посмотреть – необычные материалы всюду, то, что казалось с виду деревом, оказывалось чем-то другим. Ничего не напоминало здесь богатого убранства дома старосты, но в каждом предмете была своя, особая красота. Затем я заметил, что зеленые листья мертвых растений покрыты пылью, в углах клоками висела паутина. Башня была пуста и мертва, как весь город. Я тяжело вздохнул – смогу ли я вернуть сюда жизнь? И как я один сделаю это? Я даже не мурак, наполовину человек.

Потом я поискал еды, но её нигде не было, воды не было тоже. Темнело и скоро уже надо было бы ложиться спать, если уж завтра я пойду включать этот самый реактор. Я решил выйти из города, напиться у ручья и пусть Сомо принесет мне кролика.

Я перешел на магическое зрение и вышел на площадь, замечая, что теперь в городе появилось очень много зеленых точек. Видимо железные чудища теперь стали мне не опасны. Ну хорошо. Я миновал улицу, на которой чуть не угодил в ловушку. Теперь она снова горела алым.

Когда я подошёл к окраине, небо уже налилось темно-синим, только край горел последними отблесками заката. Ко мне рванулся мой крошечный секретарь, вспорхнул на плечо:

– Хозяин! Хозяин! Человек! Я-а дядя… дядя, дядя! Киприан! Где мой Сэмми! – передразнил он чей-то голос и я застыл, как вкопанный, а потом бросился бежать со всех ног туда, где едва различимы во тьме были силуэты волколаков.

– Дядя?! Дядя Киприан?!

– Сэмми! – донесся до меня слабый вскрик и я, растолкав волколаков увидел его перед собой, моего бедного дядю, бледного, измученного.

Увидев меня, он хотел вскочить на ноги, но не смог, лишь протяну руки:

– Сэмми, мальчик мой! Ты жив!

И крупные слезы потекли по его морщинистым щекам. Я подхватил его и крепко обнял, поражаясь тому, как сильно он похудел, как мало в нем осталось от моего упитанного дяди. А он, обнимая меня, все твердил:

– Сэмми, Сэмми, я же думал, что ты умер и никогда уж мне не увидеть тебя!

Сомо принес кроликов и я ловко нарубил их и нанизал на ветку. Ни дать ни взять, как дома, в нашем трактире. Огонь весело горел, а я установил на камни жестяную плошку, прихваченную из города и бросил в воду листья смородины – для аромата.

Дядя немного успокоился и теперь с любопытством и страхом поглядывал на чудовищ.

– Я уж думал, сожрут они меня, – проговорил он.

– Дядя, – вздохнув, начал я, – Расскажи мне, пожалуйста, обо всем, что случилось с тобой после того, как мы расстались. Только ничего не скрывай, пожалуйста!

Он посмотрел на меня внимательно, тоже вздохнул:

– Что ж теперь! И расскажу.

– Так вот, Сэмми, ты приболел и спал у себя, как вдруг пришел слуга и зашептал что-то эльфийскому послу. Тот как вскочит: пропала, говорит, племянница и ваш паренек её умыкнул!

Дядя сверкнул глазами:

– Этого я не потерпел! Что еще за новости, говорю им, – чтобы мой Сэмми умыкнул девицу? Да он сосватан! Кто угодно вам скажет, что Сэмми мальчик умный и рассудительный!

Я вздрогнул так и представив себе, как мой дядя стоял против герцога и эльфийского посла уперев руки в боки и не уступал им до самого конца…

– А потом они пошли к тебе, Сэмми… – тут его голос дрогнул, – И тебя не оказалось в комнате. А у девицы нашли записку, мол сбегаю с вашим Сэмомо потому, что люблю-не могу.

– Чертова девка! – выругался я.

– Так ты её не крал? А, Сэмми? Теперь уж, между нами?

– Она навела на меня морок. Чтобы выманить из города. Она хотела заставить меня уйти сюда, в Пустошь.

– Вот стерва! – выругался дядя. – Надо было отравить мерзавку! Как вспомню, как нашел твою комнату пустой, так и сердце обрывается.

– Что было потом, дядя? – подтолкнул его я.

– А ничего. Увели меня в тюрьму, там маг принялся вопрошать кто ты, да что ты, да говорил ли, что хочешь девку умыкнуть. И так по шажочку, по кусочку, выманил из меня всё о тебе слово за слово. На четвертый день я всё как есть рассказал!

– Что я мурак? – угрюмо спросил я.

– Что твой отец из них, из мураков, а мать – человек, – поправил он. – А потом уж я только молился, чтоб ты сбежал с той девкой куда подальше, хоть в гномьи земли.

– А потом?

– Потом всё, обо мне забыли. Я слыхал только от стражей, что в городе не спокойно. А потом пришел герцог Марасик, сам, своей персоной, отдал мне грамоту и отпустил на все четыре стороны. На словах сказал: "Иди, Киприан, в Пустошь, найди там своего Сэма и скажи, мол я хочу мира и признаю за ним права на Пустошь. А взамен хочу поддержки и помощи в войне с эльфами, которая уж начинается потому, что их поганые рожи окружили город и хотят меня выкурить и убить".

– А что за грамота? – растерянно спросил я и дядя вытащил из-за пазухи грязную бумагу, свернутую конвертом. Не смотря на грязь и потертость, видно было, что бумага дорогая, такую редко увидишь в Галаше. Я взял её в руки, повертел и спросил:

– Дядя, ты всегда знал, кто я?

– Знал, – тихо ответил он.

– Почему ты меня воспитывал? Почему не бросил в сиротском приюте?

– Так ты ж мой племянник! – воскликнул он и посмотрел мне в глаза с удивлением, будто это само собой подразумевалось. – Я тебя взял, я тебя воспитал. У меня жена умерла родами, как раз за год до того, как ты появился. Третий раз рожала, а до того двое мертвых детишек было. И как схоронил я её, так и решил – всё, судьба моя одинокая. Но Бог над нашими словами смеется, вот и послал мне тебя. Ведь как было. Самдей был мой товарищ, вот пришел он как всегда приходил, сам мнется, жмется, в руках кулек. Вот, говорит, малец. Мурачий. Куда его? Я и говорю: давай, будем воспитывать, а что мурачий, это нам все равно, был мурачий, будет наш. Вот так…

– Дядя, ты обманывал меня.

– И что же? – ничуть не смутился он. – Может думаешь сказать надо было? Зачем бы? Чтоб ты в Пустошь побежал и сгинул? Никогда себе пару не нашел и…

– Дядя, я совсем не тот, кого ты знал. Я другой. Понимаешь? Показать?

Я сорвал амулет и протянул к нему руки:

– Вот какой я, дядя. Смотри.

Он ни на миг не смутился и не отстранился и никак не выказал своей неприязни.

– Ну и что? Думаешь я мураков не видел? Видел. Что ж такого?

На это я ничего не ответил, да и что было говорить?

– Дядя, ты пойдешь со мной в Заброшенный город? У меня там много дел. Или ты вернешься в Галаш, в свою таверну?

Он усмехнулся:

– В какую таверну, Сэмми? Сожгли нашу таверну добрые галашские жители, как узнали про тебя. Нету больше таверны. А даже б и не сожгли. Что таверна? Ну её. А в чем тебе нужна помощь?

Спать мы устроились под кустом, я устал и возвращаться в город не было сил. Дядя лег рядом, свернулся клубком. Я спросил:

– Тебе не слишком холодно?

– Всё лучше, чем в тюрьме. Ты спи, Сэмми. Завтра разбужу тебя до рассвета – дел невпроворот!

Я промолчал. Глядя в небо, я позволил слезе скатиться и упасть, ни вздохом, ни звуком не выдав своих чувств. Могу ли я ему верить?! Этого я хотел больше всего.