Текст книги "Украденный. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Рина Эм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Глафира толкнула его и Арис вдруг оказался в лесу, один. Густая тьма, слабо разбавленная звездным светом, царила под деревьями. Лес был полон шума – то тут, то там раздавались смех, песни и веселые крики. Арис наугад пошел вперед. Глафиру искать он не стал, сама найдет дорогу, ему бы ещё не заблудиться.
С беспокойством он поглядывал на небо – совсем темно уже, эх, опоздал он.
Вскоре впереди затрещали ветки – будто кабан рвался сквозь чащу. Треск приблизился, дрогнули листья, однако вместо дикого зверя перед ним оказался Вторак. Голый по пояс, а на шее повязана алая лента, холщовые штаны почти спали и едва держаться на бедрах.
Мутный взгляд остановился и лицо Вторака исказила улыбка, похожая на оскал. Он раскинул руки, двинулся к нему и произнес совершенно пьяно:
– Бра-атец! А мы тебя ищем – дядька послал за тобой! Снежич пол леса обежал, ни следочка! А я тебя только что учуял! Где ты так славно укрылся то, а⁈
– Покажешь куда идти?
– Покажу? Да я сам тебя отведу, братчик мой, что ты! – Вторак похлопал Ариса по плечу так, что кости затрещали.
Сквозь пьяную маску проступило на миг звериное лицо, Вторак будто оценивал его силы. Он снова положил руку на плечо Арису и усилил нажим:
– Я ведь тебя искал днем ещё. Все хотел спросить, поединщик ты, аль нет? На кулаках, или на палках, кто кого уложит? Случалось тебе силами мериться?
– Да.
– Ох, братец! Я ж знал, что ты настоящий военщик! Эх-х, что ж я тебя днем не встретил⁈ Хотел ведь в честном бою с тобой сойтись, без волшбы, без волчьей силы. Чтоб честно – ты, да я и кто кого!
– Что с того, что день закончился? Можем и сейчас устроить схватку, – холодно предложил Арис.
– Да ты бесстрашный. Не побоишься против волкича выйти? Вот так? Без свидетелей? Ну, ты братец, либо глуп, либо ничего не знаешь. Шансов то нет у тебя. Нету!
– Проверим? Никто не увидит, мы тут только вдвоем, – Арис усмехнулся, но Вторак помотал головой как кудлатый пес и обвел вокруг рукой, которой не держался за Ариса:
– Вдвоем? Э, нет, лес все видит! Все-о… – он тоненько засмеялся и покачал пальцем, вытянутым вверх, – Дядька узнает. А он приказал тебя беречь, как зеницу ока. Пальцем, значит, чтоб ни-ни. Так что набить тебе морду, это никак нельзя. Хоть и хочется.
– Боишься? Дядьку своего? Что он, поругает тебя? Или ты всё же меня испугался?
С минуту казалось, что сейчас Вторак кинется – желваки так и заходили по щекам, и глаза помутнели от ярости. Он сверлил Ариса взглядом, но вдруг его лицо изменилось и хохотнув, он разжал кулаки и рассмеялся.
– Нравишься ты мне, Арис… вот правда – нравишься. Есть в тебе гонор. Молодец. Братишка-а! Эх, сойдемся еще мы в славной битве!
Арис пожал плечами и развернулся, но Вторак тут же нагнал его:
– Погоди. Охранителям не скажешь? Они ведь шуток не поймут.
Арис снова пожал плечами и сбросил руку Вторака.
– А может, пойдем со мной? – Вторак снова схватил его и Арис вынужден был остановился. Они были одного роста, однако силы у Вторака было как медведя, рука на плече прижимала к земле, – Пойдем на минуточку. Выпьем братину и замиримся. А? Тут близко! Слышишь, девка смеется? Смолянкой звать. Моя! Вот, – оттолкнувшись от Ариса, как от стены, Вторак выпрямился и засунул палец под ленту, навязанную на шею, – ленту содрал. Потом и юбку содрал. А она что – ничего, смеется там… слышишь? Пойдем. Покажу девку. Братину выпьем, чистого меда со хмелём!
– Меня охранители ждут, – Арис попытался его обойти, однако Вторак снова расставил руки:
– Куда ж ты, чудак человек⁈ Сердце в другой стороне! Эх… провожу тебя, ладно. Не наш ты, однако охранитель Ондрат о тебе высокого мнения. Так и сказал… да. Может быть… – он все сильнее опирался на плечо Ариса и говорил часто, бессвязно, – скоро станешь одним из нас… и то сказать – Деву вернул. Сам по себе тоже… хитер. Будешь с нами заодно, значит. Братишка-а! Будем вместе биться. Вот увидишь… поднимется зверь… сядем на коней и поскачем во все стороны…
– Рот закрой, пес шелудивый! Отпусти гостя!
Вторак дернулся, будто его ударили палкой. Дурость мигом ушла из глаз и он схватился рукой за ленту, пытаясь содрать ее с шеи.
– Что я тебе велел⁈ – охранитель Ондрат вышел из тени.
– Что сказал вам, дуракам, псам паршивым – тебе и брату твоему⁈ Привести вождя Ариса! А вы что? Хмельными напитками ему голову заморочили⁈ С девками и дружками по лесу мотали⁈ Ну держись, Вторак Бусович! Сейчас я всю дурь из тебя выбью начисто! Не побоюсь обидеть твоего батюшку!
Арис, рот приоткрыл, увидев, как Вторак побледнел и упал на колени, пробормотав:
– Не казни! Дядюшка!
А старик охранитель, который и теперь ростом не доставал до Втораковой макушки, отвязывал с пояса холщовую веревку, будто и впрямь собирался выпороть здоровенного мужика.
– Охранитель Ондрат! – наконец решил он вмешаться, – я гулял с вашей племянницей, Глафирой. Она показала мне коней-златогривов и я забыл о времени. А его, – он кивнул на Вторака, – я только что встретил. Он не виноват.
– Не виноват! – горячо повторил Вторак и прижал к груди ладони: – Я ему сказал так: пойдем скорее, уважаемый гость Арис, тебя ждут охранители!
– Не обидела ли тебя эта пьяная образина? – поинтересовался старик, покачивая пояс в руках, – Наговорил, может, чего?
– Если б он оскорбил меня, я бы нашел, что ответить! – отрезал Арис.
– Ты гость в моем доме и домочадцев я просил быть любезными. Я себя защищаю от ослушания и свой дом от разрухи. Так что? Обижал ли?
Чувствуя себя по идиотски, Арис качнул головой.
– Ну вот и славно. Катись отсюда, Вторак, пьяная твоя голова. Потом говорить будем о нынешнем.
Вторака не пришлось просить дважды, стараясь держаться прямо, он нырнул в сумрак и тут же скрылся из глаз, только ветки затрещали. Охранитель покачал головой.
– Дело молодое. Сам, бывало, сиживал с девками в лесу до утренней зари… Кхм, кхм… хоть и не поверишь сейчас, что и я таскал у девок ленты из кос… Однако пьянство все же лишнее. Ты вот – тоже молод, однако не пьян.
– Мне было не до вина, я любовался на ваших коней. Они прекрасны. Однако хоть я и не пьян, должен был вернуться раньше…
– Ничего, Арис, это не твоя вина. Мне следовало понять куда гость делся – конечно же ты захотел коней увидеть. Как там у вас говорится? Без коня как без крыльев?
– Человек без коня – что сокол без крыльев. Так говорится.
– Значит понравились тебе наши златогривы?
Арис только кивнул, неужели кому-то они могли прийтись не по вкусу⁈
– Хороши, – подтвердил охранитель. – Только пока вы любовались конями, успело стемнеть. Уж не серчай, охранители наши подождали, подождали, да разошлись. У всех хлопоты, сейчас у Сердца весь лес собрался, идут обряды да посвящения, тут без охранителей никак. Но пока мы ожидали, я рассказал всем о тебе и нашей беседе. Мы согласились во всем – ты отведешь Деву к Лесъяру, а после мы выступим против Меша. И про поминный день мы твердо сошлись – помин устроим самый лучший, сразу после майской недели. Потом я сам пошел тебя искать, обеспокоился о твоем отсутствии. В лесу бродят пьяные. И медведи. Но вот ты цел и сердишься на старика за пустое беспокойство.
– Мне приятны ваша забота, ваше гостеприимство и доброта. Благодарю за ваше участие и помощь, – сказал Арис. – Так значит, после праздников будет поминание, а после – Лара проснется?
– Все так. Идем, я провожу тебя к Сердцу.
Некоторое время они шли молча, наконец охранитель вздохнул:
– За Вторака вступился ты напрасно, – произнес старик со вздохом, – Его порой по лбу бить следует. Взять обоих Бусовичей. Гонора много, много силы, но нет смирения. А что сила без смирения? Угроза для них самих же.
Из лесной тьмы на них выскочили с хохотом две девушки, за ними по пятам бежали парни. Все разгоряченные, хмельные. Увидев охранителя, все четверо замолкли, поклонились и бочком, бочком, скрылись в темноте. Через минуту лес снова огласил их хохот.
– Ты мог бы быть вот как они, – охранитель Ондрат махнул рукой в сторону убежавших, – бегать как щенок и радоваться жизни. Ты очень молод, но рассуждаешь как зрелый мужчина. Это удивляет меня и вселяет надежду. Такой человек станет мудрым руководителем и принесет много пользы. Мне хочется сохранить с тобой добрые отношения на долгие годы, хоть ты и не нашей крови.
– Вы расточаете мне похвалы незаслуженно, – тихо произнес Арис. Какая-то часть внутри пела, как довольный кот и робко надеялась, что все сказанное искренне.
– Если бы мой отец так разговаривал со мной! – вдруг вырвалось у него и он остановился потому, что не мог понять, как раньше он сам не понимал этого⁈ Вот чего ему всегда не хватало! Вот что он так жаждал услышать от Мауро, ради таких слов он лез на стены городов и наполнял повозки золотом несчастных янгов.
– Он был тобою недоволен? – спросил охранитель. Арис пожал плечами:
– Он был недоволен всем. Я не понимал почему. И не понимал что мне нужно сделать, чтобы он наконец был рад.
– Как и все мы в юности ищем одобрения старших, – мягко сказал охранитель, – но потом… мы вырастаем. Кто знает, что получится из малого семени? Может быть такое могучее древо как ты, Арис?
Охранитель взглядом мазнул по его лицу. Арис покраснел от удовольствия. Он лукаво улыбнулся и сказал:
– А как племянница моя? Любезна ли?
– Да, – быстро кивнул Арис, – она любезна и добра.
– Хорошо коли так. Чем сейчас займешься? Отдыхать ляжешь? Я говорил, что в Сердце, та комната, где вчера ты спал, ждет тебя во все дни гостевания у нас?
– Благодарю от всего сердца, – Арис поклонился. – И я буду вашим гостем. Только сперва отыщу Каену и проверю, как там Унау и Лара.
– Кхм, кхм… Каену ты не найдешь, а если и найдешь, он рад не будет, – хохотнул старик.
– Что так?
– Да он тут где-то, в лесу. Глаза, что твои плошки и сверкают, рот раскрыт. Кто-то подарил ему ленту, вот он и носится, как молодой лось. Не осуждай его за это слишком строго!
В ответ Арис только усмехнулся потому, что живо представил себе Каену с глазами-плошками.
– А вот Унау… не знаю, как сказать… – продолжил старик.
– Что с ней?
– Все хорошо, да только… Может надо было сперва спросить? Ты говорил мне, будто тебе в тягость ее общество, что ты хотел бы устроить ее жизнь и я подумал…
Он вздохнул:
– Я долго размышлял вчера о том, что можно сделать. А днем увидел ее, такую печальную, с красными глазами… она с тоской смотрела на тебя и убежала, когда племянница тебя взяла за руку…
– Так вы её тоже заметили?
– Конечно! Я покумекал, посмотрел, как вы с Глафирой в лес ушли, а бедняжка – вся в слезах, к себе, да и послал к ней в помощь – в уходе и хозяйстве – одну весьма проворную девицу, Ладуницу. И ее братца Энче, красивого и статного мужчину. На случай, если вдруг вода понадобиться девушкам, или угли, или поиграть на дудке. Унау их впустила, приняла их, Ладуница и Энче там провели весь день и девушка повеселела. Когда я заглянул в последний раз, девица Ладуница дремала сидя, а Энче и Унау весело болтали. Я думаю, у них всё сладится и если тебе того и надо, то лучше не ходи туда – спугнешь. Она тебя увидит и снова вспыхнет сердце у нее. Но если ты не рад, я сам его сейчас же прочь отправлю. Решать тебе.
– Нет, я доволен. Не надо парня выгонять, – поднял руку Арис, – Я удивлён, не ожидал, что вы возьметесь за мои дела так быстро. Но только как у них пойдет? Ведь они разных обычаев, Унау…
– Не волнуйся, там Ладуница, ей строго велено все время оставаться с ними. Да и Энче я сказал, что это девушка других порядков. Коли заладится у них – я сам их поженю. Тогда она останется с Энче, а я уж позабочусь о девице, о том, чтобы ей всего хватало в чужом краю.
– Благодарю за это! – горячо сказал Арис.
– Благодарить вот вздумал, – делано сердясь буркнул старик, – Ну что ты! Я рад, что хоть такую малость смог устроить!
– Не малость. Унау связала меня, каждый день я ощущал её как бремя, которое мне тяжело нести. Ну что ж. Пусть у них сложится. В шатер я не зайду. А старик-в-длинной… то есть Кеттер? Он сейчас где?
Тут охранитель рассмеялся:
– Сегодня не судьба увидеть никого из тех, кого увидеть ты желал. Кеттер сегодня с нами ждал тебя у Сердца, да не дождался. После они с охранителем Дакой ушли вдвоем, обсуждая забавное место из старой хроники. Он просил передать тебе привет, коли тебя увижу и поклон прощальный.
– Что это значит? – спросил Арис.
– Он покидает Сердце.
– Сейчас⁈ Куда он едет?
– Он не сказал.
– Опять уезжает по своим странным делам, – Арис вдруг рассердился.
– Таков он был всегда – приедет, пропадет, потом явится снова, – пожал плечами старик. – не сердись на него. Его судьба… незавидна и жизнь слишком длинна. Он живет ради одной цели.
– И больше он не сказал ничего?
– Ничего.
– Позволь себе немного отдохнуть сегодня, вождь Арис! – посоветовал охранитель Ондрат.
Они как раз вышли из леса. Поляна у Сердца сияла светом, – Иди в мои хоромы, племянница о тебе позаботится. Впереди много дел и славных свершений, а теперь время копить для них силы, – улыбнулся старик, – Прощаюсь! Доброй ночи.
На поляне у Древа всё ещё было многолюдно. Дети с визгом носились, а вокруг них летали светличи – зайчата, щенки, птицы порхали над верхушками травы. Девушки еще водили хороводы посреди поляны. Арис пробирался между людьми, направляясь к Сердцу, а потом всё же свернул к шатру, который выстроили для них лесные люди.
Еще раз подивился точности работы – не отличить от тех шатров, что они возили от зимнего стойбища к Ирисовому ущелью. Полог шатра загнут и внутри он видел теплые отсветы костра.
Ему необходимо было убедиться, что внутри все хорошо. Узнать, что Унау и Лара на месте. Однако он медлил. Если его подозрения пусты, он только все испортит. Некоторое время он следил за входом, не мелькнет ли чей силуэт. И вскоре полог и впрямь чуть качнулся и молодой мужчина наполовину выбрался наружу, двигаясь спиной вперед. В одной руке у него было пустое кожаное ведро. Он говорил с кем-то, кто оставался внутри и не спешил выйти. По его позе и движениям было видно, что он говорит что-то задорное. Вот он сделал еще шаг, выбираясь наружу. Арис увидел за ним темный силуэт – тонкий, женский стан. Её лицо было скрыто пологом, но он видел эту малицу прежде. Именно она соскользнула с плеч Унау у переката, на пригорке, когда солнце запуталось в черных волосах.
Ее рука, тонкая, узкая, легла на рукав мужчины и так и осталась лежать. Арис развернулся и ушел.
В горнице его ждал стол, заботливо накрытый сверху полотном. С минуту Арис смотрел на него и вдруг понял, что есть не хочется.
Видимо с этим Энче дело у них идет на лад. Не он ли сам этого хотел? Однако на душе скребут кошки. Ему досадно, что она так быстро утешилась. Но почему?
Он откинул полотно, разломил краюху хлеба и вдруг вспомнил Мауро. Пьяный, возлежащий на шкурах в рубахе, залитой вином.
«Запомни, Арис, женщины не имеют своего рассудка. Они не знают чего хотят, им нужен мужчина, чтобы объяснить это. Женщина любит того, кто возьмет ее. Им все равно кто. Они думают так – этот мужчина рядом со мной, значит я люблю его. Вот и вся их суть».
Неужели он прав? Арис отложил хлеб потому что понял, не по Унау он тоскует, но помнит ее глаза и голос, полный страсти, когда она (так недавно) клялась в любви ему. «Не будет никого иного». «Мое сердце разорвется на куски». Она плакала еще сегодня днем и ревновала его, когда увидела его рука об руку с другой.
И все забылось, осыпалось пеплом, стоило появится рядом кому-то и поманить ее. Что стоили ее слова? Дорожной пыли. Что, если все они такие? Что, если… Лара такова?
Он тряхнул головой. Не время размышлять об этом. Есть вещи поважнее. Встал и закрыл еду полотном. Вышел в коридор и направился к себе, когда позади вдруг что-то шевельнулось:
– Глафира?
Чьи-то лёгкие шаги прошуршали за поворотом и он двинулся туда. Едва он завернул, на него, злобно клекоча, бросилась птица сирин. Откинув ее прочь, Арис позвал снова:
– Глафира?
Нет ответа! Он пошел вдоль прохода, поднимая каждую циновку и убедившись, что ни в одной из комнат ее нет, развернулся. Он шел по проходу вниз, когда увидел ее и остановился.
Глафира походила на призрака – босая, с распущенными волосами, в белой, нижней рубахе.
– Что с тобой? – невольно удивился он.
– Я собираюсь к Истоку. Пойдём со мной. Не отказывайся, это моя последняя просьба, Арис!
Часть 1
Лесной край. Глава 5
– Что с тобой? Ты что? Пьяна? – тихо спросил он.
– Прошу тебя, пойдем со мной! – Ее голос зазвенел и упал, ее будто раздирало какое-то чувство.
– Прошу! – она провела языком по губам. – Иди и ни о чем не спрашивай. Молчи.
Глафира потянула его за собой, сквозь ходы, что вились внутри Древа будто вздувшиеся вены.
– Сосредоточься, – прошептала она, – запомни все мои движения теперь. Повторить их я не смогу. Пообещай мне, что запомнишь его, ладно? Молчи! Просто запомни!
И Арис увидел, как она нарисовала в воздухе дугу, а потом еще одну, выше, а потом еще и еще линии и по мере того, как она рисовала их, синие искорки побежали вокруг, повторяя узор, а затем слились в единое окно, сквозь которое он увидел звездное небо и тогда Глафира толкнула его в спину, а затем прыгнула сама.
Он вылетел во тьму и упал на локти и колени в воду.
Прямо перед его лицом в толще воды стелились бледно-желтые стебли травы, увенчанные желтыми и сиреневыми звездчатыми цветами. Путаясь в стеблях реяли в воде молочно-белые полосы, похожие на клочья тумана.
Отплевываясь, он встал на ноги и повернулся. Глафира была в шаге от него, а позади чернело каменное древо без листьев.
– Это снова изнанка?
– Да, – сказала она. – Это Водяные Поля. Потому я тебя сюда и позвала. Там говорить нельзя, там каждое дерево свидетель, каждая травинка шпион Ондратов, что ни скажешь, все он знает, куда не глянешь, видит, но не тут! Тут нет у него силы!
– Глафира…
– Идём! – Она обогнула его и пошла вперед, проваливаясь в воду почти по колено. Рубаха, что была на ней, тут же намокла и она задрала ее, обнажив крепкие ноги до бедер.
– Куда ты идешь? – он пошёл за ней, следом. Вода была теплой, будто парное молоко. Поле водяной гладью простиралось вокруг, насколько хватало глаз, и на горизонте сливалось со звездным небом. В молочной белизне неподвижной воды отражалось небо. Звезды были вверху и под ногами. Они будто шли по перевернутым небесам.
– Дядька не знает тебя совсем. Он думает о тебе одно, а ты совсем другой. Он слушает твои слова и не понимает их. Он прикидывает по своему – что твои слова могут значить? Это? Или то? И не понимает, что твои слова значат ровно то, что ты сказал.
– Разве ты не любишь его? – сказал Арис, – Он же твой дядя и ты живешь в его доме.
– Я сирота. Меня пристроили вести его домохозяйство. Гостей принимать, убирать, да еду готовить. У нас тут все братчики да сестрицы, дядьки да племянницы! Только это лишь так говорится.
Арис остановился.
– Глафира…
– Довольно! – вдруг крикнула она так, что над водой разлетелось эхо, – я свое отмолчала. Эх, встреть я тебя чуть раньше! Я бы с тобой ушла! Да, ушла, – она топнула ногой, – никого бы не побоялась! Теперь уже поздно… некуда идти. Лушь в Предгорьях уже. Живых больше нету в мире. Только тут, да на севере.
– Что за дурная шутка? Наверное, ты всё же пьяна.
– Ничего ты не знаешь, Арис. Ничего! Но я все тебе расскажу. Меш собрал луши многое множество! Он вчера был на Перевале, у врат Лесного края. Зачем приходил – не знаю, сюда ему не пробиться. Он назад повернул, а на Перевале его лушь знатно погуляла. Никогошеньки не оставила!
– Ты сошла с ума, Глафира. О таком бы мне сказал охранитель.
– Охранитель тебе сказал, что Лесьяр восстанет и поможет, только не сказал, что нету никакого Лесьяра уж давно, а есть Зверь, да и помогать уж некому – Меш везде прошел, только Лесной край и остался.
– Все, что ты говоришь…
– Правда. Слушай! Лесьяр давно кончился. Уж давно там нет человека, только Зверь и остался. Всю пятиницу ему приносят жертвы, вот чему мы радуемся, Арис. Зверь любит, когда его алтари кропят кровью. Он бог страшный, кровавый. Охранители говорят, пришло время старого пророчества, пора Зверю Меша одолеть, а я думаю, они одним миром мазаны, что Лесьяр – Зверь, что его батюшка! Что глядишь? Не знал, что Лесьяр Мешу родной сынок! Кровь и плоть его. Да не таращи так глаза! Родственники они. Самые наиближайшие, будьте уверены! Только сестрица Зверя может от них и отличалась. Но теперь уж Зверь ее пуще прежнего скрутит, так, что вовек ей уж не выбраться.
– Глафира! – воскликнул он. – Да остановись же и повтори ещё раз! Куда ты идешь?
– Увидишь куда. А говорю я тебе самые простые слова: жил на свете Меш, деспот всего мира. Был у него сынок Лесьярушка и дочка, сестрица Лесьярова и Меша доченька. Сынок с батюшкой черные дела творили, от их волшбы весь мир стонал, пока Лесьяр против отца не восстал, хотел его убить, да самому миром править, устал он, вишь ты, при отце втораком вечным жить.
– Это не правда, Глафира! – сказал Арис.
– И схватились они, Лесьяр и Меш, а сестрица на братину сторону встала. Так и победил отца Лесьяр. Был он битвой весь истерзанный, думал, его сестрица на ноги поднимет, а сестрица сбежала и следов не оставила. Зверь искал её покуда сил хватало, а потом впал в смертный сон. Туда бы им обоим и дорога: и сынку и отцу его, тварям подколодным! Уложили Зверя в Оплоте и было охранителям его видение, что однажды великий вождь её вернет, сам принесет на руках и под ноги Зверю положит. Тогда восстанет Зверь, обретет силу сестрину и Меша убьет. Ну, понял теперь, кто в шатре у Древа лежит⁈ Или ещё подсказка нужна⁈ Так я подскажу – сестра Лесьярова лежит, Лесная дева, погибель для одного из них. У кого она, тот сильнее другого.
– Так…
– Ну дошло наконец-то! Слава небесам! Наш дитятя додумался!
– Если это правда… что же тогда делать?
– Ничего не сделать уже! Поздно! Меш из людей души высасывает, до Предгорий добрался, в ворота стучит. Стучится Меш, но нет ему сюда хода, а скоро Зверь сестрину силу назад получит, восстанет и тогда уж Мешу путь сюда навеки заказан. Так и будет – в Лесном краю и на севере Зверь будет из людей кровь пить, а на юге Меш людей передушит. От мира нашего ни лоскутика не останется. Кругом смерть и конец лютый.
– Глафира…
– Помолчи еще! Я скажу тебе вот что. Пока ты на конях скакал по лугу нынче, мне русалка нашептала, сказать тебе велела – есть еще одна сила в мире. Могучая сила! Океан. и он враг и Мешу и сынку его. Русалки говорят, Океан сильнее всех. Говорят, Океан знает все ответы и может все. Только надо спросить.
Арис помотал головой:
– Я был на берегу Океана. Я задал ему вопрос, но он не ответил. Я не верю в Океан.
– Что тебе еще остается? Я не знаю, что тебе делать. Коли ты хочешь сдаться – сдавайся, неси её под ноги Зверевы, а если нет, хватай ее и беги назад, к Океану.
Она снова направилась вперед и Арис шел следом пытаясь осознать сказанное ей. В голове было пусто и гулко. Может быть она лжет? Но в глубине души он ей верил. Что же теперь делать? Бежать назад? Отчаяние охватило его. Только что он думал, что нашел союзников и Меш скоро будет повержен, но вот…
Глафира остановилась и Арис видел, что за ее спиной край. Плато обрывалось, вода медленно падала вниз, в темную бездну.
– Помнишь знак, который я нарисовала когда мы были еще в Сердце? Я велела тебе запомнить?
Он кивнул.
– Это ключ от Сердца. Начертишь его на исполине и выйдешь через проход обратно. Окажешься в Сердце. Там пойдешь в правый коридор, как я тебе показала, свернешь дважды вниз и еще раз направо. Там найдешь оружие. Ещё там Кеттер привязанный. Сейчас, ночью, вряд ли там охранники. Если нужен он тебе, зови с собой. Толку от него мало, но может что подскажет…
– Кеттер тут? Он не ушёл? Почему его схватили⁈
– Он все понял. В тот вечер, как вы пришли сюда, Вторак полез в хоромы к дядьке и принялся перед Кеттером голосить о Звере и его сестре. Кеттер соображает быстро и дядька велел его запереть. Пойдешь по коридору, как я сказала, найдешь его. В закуте, что возле горницы, где его держат, найди сундук, там много оружия, много мечей и ножи хорошие. Бери со златой обработкой. Они помогают от заговоренных. Потом бери деву и беги коль сможешь.
– Ты пойдешь с нами?
Она засмеялась:
– Мне отсюда не сбежать. Ди и некуда. Коли выберемся, то и там не сладко, у луши в лапах окажемся. А скорее всего схватят тебя, не успеешь ты выйти из под сени Древа. А я не хочу предательницей кару от своих же дядей и братчиков принять.
– Не веришь, значит, что выберемся, – проговорил Арис.
Она кивнула:
– Не верю. Теперь слушай: охранители ждут, пока ты успокоишься и ляжешь в хоромах. Сейчас они думают, я тебя увела куда-нито миловаться. А как ляжешь, пойдут за девой. В полночь они должны отнести ее к алтарю, что стоит у запруды, в распадке, сразу за поляной. На алтаре они свяжут её дух и вернут назад, чтоб ты её отнес к братцу. К Зверю. Нужно забрать ее раньше, чем они это сделают, хватай ее и мчи к Океану, что есть силы!
– Где сейчас мужчина, который пришел со мной? Круглолицый, с глазами как у Унау и очень белой кожей? Каену?
– Каену? Забудь про него!
– Почему? – тихо спросил он.
Она широко открыла глаза:
– Каену мертв давно. Его отдали в жертву Зверю в первую же ночь. Как вы пришли, он посидел в шатре у вас недолго, а после вышел на поляну, там его и схватили. Вторак его схватил и утащил к алтарю. Когда ты с охранителем беседовал на поляне, бой барабанов слышал? Тогда то кровь Каену и оросила алтарь Зверя.
Арис проговорил:
– Я не могу поверить в это!
– Его бусы висят на алтаре.
– А что с Унау?
– Она в опасности пока не более, чем мы с тобой. Сидит в шатре и ей льет воду в уши Ладуница, та еще хитрюга. И Энче там. Дядька велел ему задурить бедняге голову. За Энче бегает полно девиц, он красивый, к тому же знает, как подольститься. А Унау обижена на тебя, вот и подалась на его чары, тает от его ласки как снег под солнцем. Потом, как надо будет, её совсем задурят, но это позже будет.
– Глафира… ты говоришь мне правду? Все это так? Может быть ты обманываешь меня чтобы позлить дядю?
– Я буду молиться за тебя, хоть знаю, тебе не спастись! Да и всем нам. Кончился наш мир, Арис. Ты уйдешь, а я поплачу. О мире нашем и о тебе и о том круглолицем Каену и о прочих, умерших безвременно!
– Значит, прощаемся, – сказал Арис.
– Да, – эхом ответила она, – прощаемся. И вдруг сделала шаг и обхватила руками. Прижалась, всхлипнула и поцеловала прямо в губы.
Арис провел рукой по ее спине:
– Идем с нами!
Её трясло, как осиновый лист. Она помотала головой и сжала его еще сильнее. Он обхватил ее руками и погладил, прижимая, как испуганного ребенка. Постепенно дрожь улеглась и она снова прижалась к его губам.
– Сейчас я бы смотрела на тебя иначе. Я отдала бы тебе ленту, – проговорила она, оторвавшись.
– А я бы ее принял, – сказал Арис шепотом. Он коснулся рукой ее подбородка и заставил чуть поднять голову. В ее слезах отражались звезды. Звезды были в ее глазах и на груди, забрызганной россыпью мелких капель.
– Арис… подари мне один час. Еще есть время.
Он медленно поднял руку и коснулся кожи там, где заканчивался полотняный вырез. Прикосновение, легче легкого дуновения ветра, обожгло жгучим желанием. Немного радости сейчас, а потом…
Он отступил и ее руки упали.
– Но почему?
– Я сам не знаю! Знаю только что нельзя бездумно делать все, даже если жить осталось не больше ночи.
– Коли осталась одна ночь, зачем лишаться радостей⁈
– Не знаю. Только чувствую, что так надо, – проговорил он сжимая руками голову, – Нельзя терять голову, нельзя поддаться страсти, когда смерть дышит в затылок, иначе… иначе я буду как вождь Пирис.
Она вдруг рассмеялась.
– Что это ты, Глафира, развеселилась?
– Ах, Арис, Арис… мой дядька даже близко не понимает кто ты такой… может быть у тебя и получится обойти все ловушки.
– А ты-то что делать будешь? Клянусь, никто не узнает, что ты мне рассказала. Этого не бойся.
Она усмехнулась:
– Как узнают, что ты бежал, всё равно мне ответ держать, дядька выведает всё, до донышка. Так что назад мне хода нет. Буду тут скрываться.
– Если получится, я вернусь за тобой и позабочусь о тебе в память о твоей смелости, – он наклонился и прикоснулся рукой к ее щеке и тут же ее отнял.
Глафира усмехнулась сквозь слезы и толкнула рукой:
– Иди!
Он сделал не больше десяти шагов, когда его осенила ужасная догадка. В полях ей не спрятаться от охранителей, а значит… значит!
– Глафира! – он повернулся и увидел что она стоит на краю, широко раскинув руки там, где водяное поле уходило за край и потоки воды срывались в бездну. Запрокинутое лицо смотрит вверх.
– Глафира, не надо… – попросил он, уже зная, что не успеет.
Она глубоко вздохнула и рухнула спиной вниз.
– Вот где она хотела спрятаться от охранителей, – сказал он тихо и зажмурился. Глазам стало горячо.
– Спасибо, что плачешь по ней, – раздался тихий голос. Будто вода зажурчала по перекату.
Он повернулся. Из воды поднимались одна за другой русалки.
– Мы позаботимся о ней. Теперь у нас еще одна сестрица.
Прозрачные силуэты огибали его с двух сторон и скользили к краю.
– Спеши, – поторопила его последняя, – времени мало.
Чего здесь только не было! Кривые ятаганы и двуручные мечи, загнутые кинжалы, коими пользуются на юге и украшенные золотом арбалеты. Щиты, расколотые в щепу, с выцветшими гербами, покореженные шлемы, томозийские мечи и пробитые кольчуги, одна – с застрявшим в прорехе когтем.
Чей это коготь? Может быть Вторак приложил свою лапу? Хотя тут целый лес волколаков, которые зовут себя волкичи, а по делам те же оборотни. И какая разница, что они убивают не поддаваясь зверю⁈ Лучше уж быть бездумным зверем, чем так.
Арис выбрал пояс с ножнами, вытащил два ножа из кучи оружия, что была свалена прямо на пол, рядом. Вытащил еще один нож и засунул за голенище. Арис достал и меч, осмотрел, покачал в руке. Слабо сверкнуло позолотой лезвие. Кивнул и сунул в ножны.
Арис выбрался из закута и направился дальше, в направлении, указанном Глафирой и вскоре их услышал. Смех и голоса сквозь стариковы стоны. Слов не разобрать, но старик в чем-то их убеждает, но его слова рождают лишь смех. На цыпочках Арис добрался до поворота. Отсветы полосами лежали на полу. Он выглянул за угол и увидел Кеттера, связанного по рукам и ногам. Его тюремщики стояли рядом.
Арис тенью скользнул вперед и метнул два ножа разом. Оба стражника без слов рухнули на пол.
– Эй, старик! Мы уходим.
Арис вытащил свои ножи и вытер об их же одежду. Кеттер смотрел на него едва не плача:
– Это ты! Ты пришел за мной!
– Пришёл, старик, – он перерезал веревки. – Если хочешь – уйдем вместе.
