Текст книги "Украденный. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Рина Эм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)
– Может быть нам не стоит идти туда, огу? Кто знает, что за чудовищ мы можем встретить там?
Арис некоторое время вглядывался в сумрак под деревьями. Хорошо было видно тропу, покрытую мягкой травой. Такая приятно пружинит под ногами. Ничего опасного он не заметил и решил, что стоит отправить Каену в ельник, который рос у пригорка – набрать толстых, смолистых веток, однако так и не приказал этого.
Сотни светлячков поднялись из травы и медленно поднявшись, расселись вдоль тропы на ветках деревьев и в траве. Арис замер, разглядывая коридор, усыпанный множеством огоньков, похожих на крошечные звезды.
Рядом вздохнул Каену. Его лицо бледным овалом светилось в темноте.
– Это могучее колдовство, – прошептал он.
Даже старик-в-длинной-кофте молчал.
– Так пойдем и посмотрим, что там, – будто опомнившись сказал Арис и зашагал вперед по звездному коридору. Что бы ни ждало его впереди – лесное чудовище, монстр, этого ни миновать, а значит нужно идти.
Часть 1
Лесной край. Глава 3
Едва лес расступился перед ними, Арис тронулся в путь, надеясь сразу же оказаться в Сердце леса, но прошло не меньше двух часов, а тропа так и вилась меж деревьев и Арис решил всё же встать на ночевку, а утром, когда проснулись, заметил, что ночная роса не тронула его скатку. Что-то вокруг всё же изменилось. Стало очень тепло, ушла лесная сырость. Трава была сухой и теплой, хоть спи на ней и вовсе безо всего.
Когда тронулись в путь снова, он заметил ещё другое – вокруг не осталось ни одного кривого дерева, ни одной сухой ветки, ни бурелома, не упавших стволов. Лес пестрел всеми оттенками зелени. Все чаще попадались невиданные цветы – яркие, огромные, они росли прямо в густой тени, как и трава, устлавшая землю сплошным ковром. К вечеру вышли на поляну, пронизанную солнечными лучами. В центре её росло старое дерево. Солнечные лучи, пронзая нежную зелень, ложились на траву. Тысячи птиц сорвались в небо, едва они вышли из-за поворота, и разлетелись в стороны, сверкая оперением.
– Здесь и остановимся, – сказал Арис и пока Каену ахая от восторга оглядывал дерево со всех сторон, сел на траву. Слабый ветерок качнул ветки и на голову ему упали крохотные розовые лепестки, кружась в воздухе они летели над поляной.
Так он и задремал – прислонившись спиной к широкому стволу. А потом один из цветков свалился ему прямо на голову и разбудил.
Арис открыл глаза и посмотрел как цветок медленно плывет от него по темной глади озера, а потом вскочил на ноги: в отражении, прямо за его спиной стоял Кукуранау.
Арис повернулся – позади никого не было. Он снова взглянул в воду и снова увидел шамана. Кукуранау улыбнулся и кивнул. А потом произнес: «Океан хочет…» но тут же все померкло и он услышал:
– Арис! Вставай!
И открыв глаза, увидел над собой Каену.
Он хотел сказать: «я видел во сне Кукуранау», но Каену сказал:
– Огу Арис, за нами пришли. Они несут цветы. Вставай же!
Встреча была торжественной. К ним вышел улыбчивый старик в белом балахоне чуть ниже бедер, в цветных штанах и с цветами в руках. Белые волосы старика были перехвачены красной ниткой. За ним шли ещё люди, все они несли цветы. Целые горы и подойдя ближе, уложили цветы в траву вокруг них.
Старик склонил голову:
– Арис, сын далекого края! Я охранитель Сердца, Ондрат, приветствую тебя в доме лесного народа и прошу быть гостем у нас! Эти цветы – на поминовение твоего великого народа!
Арис поклонился и нашел учтивые слова про себя думая, что рубаха в которой он прошел пол мира, истрепалась, как и сапоги. Едва он закончил говорить, старичок шагнул к нему и крепко обнял.
– Прости мне этот жест и мои слезы. Я ожидал тебя и знаю обо всем, что тебе выпало пережить. Если бы у меня был сын, я хотел бы, чтобы он был таким.
Арис ничего не сказал в ответ. Странное чувство пронзило его – будто сбылась давняя мечта и его захлестнуло счастьем. Он подавил в себе это и представил своего спутника:
– Это мой… советник, Каену.
– Сын северного края, Каену, ты наш желанный гость, как и все, кто пришел с вождем Арисом!
Еще раз улыбнувшись, он сделал жест:
– Ну, если вы готовы, дорогие гости, прошу пожаловать вас в Сердце!
И прежде, чем Арис успел спросить о Ларе, сказал:
– Наши волкичи принесли твою женщину и ту, кого мы почитаем Лесной девой, а ты, как мне сказали, зовешь Ларою. К вашему приходу мы приготовили для вас хоромы, какие, говорят, ставили в вашей земле. Мы разместили их у священного древа и оставили там разместили женщину, деву и всю поклажу.
Вскоре они услышали отзвуки незнакомой музыки и радостные крики.
– Арис, гость наш, ты уж слышишь эти крики и музыку. У нас теперь идет весенняя пятиница, для Лесного Края это время радостей. Не оскорбит ли тебя веселье, когда сердце еще ноет от потерь?
Арис мотнул головой. Чуткость старика лишала его дара речи.
– Мы с другими охранителями Сердца и лесным народом хотели б после пятиницы провести тризну. Чтоб выпить чашу поминаний и услышать твои истории обо всех, кого ты помнишь.
– Я буду говорить весь день, если это уместно, – кивнул Арис.
– Мы бы хотели слушать эти речи более малого дня. Пока останутся истории мы хотим их все узнать. Коснуться душ героев через твои мысли.
Под разговоры они вышли на огромную поляну, полную нарядных людей. А потом он и вовсе обо всем забыл, когда увидел дерево. Нет, Древо, источающее свет. Свет, теплый, как утреннее солнце, исходил от ствола, ветвей и листьев.
Огромный исполин верхушкой уходил в небо, возвышаясь над окружающим лесом и над ним плыл столб света. Ветви, как купол нависали над обширной поляной, заполненной людьми. Едва они вышли из леса, как мужчины, женщины, дети и старики, одетые в белое и красное, смеющиеся, с венками из цветов и ожерельями из цветов, затихли и оставили свои танцы, а затем расступились в стороны.
Только рокот барабанов доносился откуда-то издалека. Старик сделал шаг вперед и воскликнул:
– Свершилось, други! Вот Арис, герой, что исполнил пророчество!
Толпа зашевелилась и раздалась как море. Вверх взлетели цветы и ленты. Люди выкрикивали его имя. Женщины тянули к нему руки. Охранитель Ондрат довольно улыбался, а Арис шагнул вперед, как в воду, чувствуя, как восторг поднимается в его груди. Под ноги ему полетели цветы и ленты. Голоса, повторяющие его имя взлетели в небо громким криком и отразились от ветвей. Голова у Ариса закружилась от восторга. Он шагнул вперёд.
За куполом ветвей Древа стоял островерхий шатер, какие ставили в Ирисовом ущелье и увидев его, Арис будто очнулся.
– По нраву ли тебе сие? – спросил старик.
– Такие шатры были у нас… в стойбище.
– Ну, значит угодили. Что ж. С дороги вам бы отдохнуть. Но коли чего надо, просите, все дадим. В шатре есть вода, еда… мягкие постели. Ну а беседы, подождут до завтра.
– Да, – сказал Арис. – Доброй ночи.
– Арис! Арис!!! – Унау бросилась к нему и повисла на шее, – о Арис! Эти люди сказали, что ты придешь, но я не верила и…
– Лара здесь? – почти не слушая ее, он оглядел шатер.
– Да, да, она тут и я заботилась о ней, – немного обиженно сказала Унау и указала рукой на тонкую занавеску. Лара возлежала на меховых шкурах, а сверху ее закрыли белым льняным полотном с вышитым узором.
Арис склонился ниже. Лицо Лары стало совсем маленьким, желтым, будто она таяла, как кусок жира на солнце. Кожа ее на ощупь была все так же холодна. Вздохнув, Арис вышел из-за перегородки.
Там спорили Каену и Унау.
– Надо держаться вместе! Сам знаешь! – шипела она, как кошка.
– Не тебе решать это! – ядовито отвечал Каену.
– Что происходит? – Арис еще не видел Унау такой, даже глаза горели.
– Он хочет пойти к ним! – Унау вперила руки в боки, – Как тебе такое, а?
– Унау, тут есть еда? Мы были в пути очень долго и хотим есть.
Она тут же всплеснув руками выбежала из шатра:
– Все есть! Сейчас…
– Огу Арис, – как-то натянуто сказал Каену, – послушай. Разреши мне уйти, если нет приказаний и ты не хочешь, чтобы я охранял шатер!
– Уйти? Разве ты не хочешь поесть? – спросил он рассеянно.
Каену буркнул:
– Я найду себе еду на улице! Не хочу быть тут…
Он тут же замолчал, но Арис вспыхнул, мгновенно все поняв. Каену думает, что теперь он будет при нем обнимать Унау и сказал отрывисто:
– Иди, если хочешь. Я собираюсь поесть и после ужина лягу спать у порога. Так что возвращайся когда захочешь.
Каену не глядя на него кивнул и сразу вышел. Арис с досадой смотрел ему вслед. Он ведь знал, что ничего хорошего не будет если он возьмет Унау.
Почему же он поступил так глупо и позволил этому случиться⁈ Он вспомнил берег протоки, ее белую кожу, сияющие глаза и малицу, скользящую с плеч. Она говорила тогда, что это ничего не изменит и ничего не будет значить и он… о чем он только думал!
Разозлившись, Арис скрипнул зубами. Ради нее самой и ее поступков следовало проявить к ней уважение, вместо этого он овладел ей, как безумный, едва открыл глаза! Какой позор…
Полог взвился вверх и вошла Унау с полным горшком воды. Разгребла угли на месте старого кострища в середине шатра, отвязала от столба веревку и потянула вниз дымовую заслонку. Потом сложила дрова и высыпала между ними угли.
Арис следил, как слабый отсвет лег на ее лицо. Он вдруг понял – после того, что было она может забеременеть. И его первый сын родится от нее. От досады он застонал и Унау тут же повернулась к нему:
– Арис? У тебя что-то болит?
Он только мотнул головой. Ловко она повесила над огнем два котелка.
– А Каену куда делся?
– Он ушел.
– Ушел, – проговорила она склонилась над котлом, – так и знала. Зря ты отпустил его. Потворствуешь ему. Напрасно. Там лесные колдуньи мигом закрутят ему голову! Пусть сидит тут!
– Я сказал ему, чтоб уходил! – рявкнул Арис, надеясь, что окрик ее остановит, но Унау вдруг улыбнулась и сказала склонив голову на плечо:
– О, Арис! Прости глупую Унау, я сперва не поняла, а теперь вижу, надо было, чтоб он ушел и оставил нас… но сперва мы поедим. Тебе нужны силы! – она захихикала и Арис еще крепче сжал зубы.
Вот как она представляет, что теперь будет. Она думает, что будет вести себя, как его жена, жить с ним, не скрываясь. А потом забеременеет и ему придется признать ее женой, чтобы ребенок носил его имя.
Унау, тем временем хлопотала у костра, напевая под нос, потом полезла в сумку и наконец направилась к нему с гребнем в руках:
– Я расчешу твои волосы и заплету заново пока греется еда.
В его племени только жена могла заниматься волосами мужа. Он попытался вспомнить, как было у них, у Океана, но не смог. Он попал на берег зимой, когда вороны уже раскинули зимнее стойбище, которое сильно отличалось от летнего. Летом каждая семья у воронов жила своим небольшим домом, но стоило выпасть снегу, все менялось: вождь и охотники ставили себе отдельный шатер, дети и женщины уходили в другой, а у шамана появлялись гости – немощные старики и все женщины по очереди помогали ухаживать за ними. Как складывались у воронов семейные отношения, он не знал.
– У нас только близкие могут причесывать мужчину, – сказал он строго.
– И у нас – тоже! – сообщила она и счастливо хихикнула. – Поэтому твои волосы теперь – моя забота. Я привыкла, все время в пути я плела тебе косы.
Оскорбить ее, выдрать гребень из рук, указать место в его шатре? Он просто не мог так поступить и молча позволил ей продолжить.
Некоторое время Унау молча отцепляла медные колечки с его волос, а потом начала болтать:
– Наверное Каену уже ласкает какую-нибудь ведьму. Они тут очень просто сходятся с мужчинами. Такие подлые! Ох, это ужасный, лживый народ. Очень хорошо, что ты пришёл. Значит мы скоро уйдем из этого края, где женщины вешаются на мужчин. Знаешь, у них очень странный обычай – пока девушка не замужем, она может делать все, что хочет… понимаешь? Все – все – все. И никто ей ничего не скажет. Даже ее жених. О ужас, да?
– Ну а их бог? – завела она снова, не дождавшись ответа, – Ты слышал, кому они поклоняются? Они молятся Зверю, приносят дары Зверю. Стоит ли удивляться, что они такие лживые и подлые люди? Насквозь лживые и подлые и…
Арису вдруг стало смешно. Так вот значит, как он выглядит со стороны, когда подозревает всех. Как ворчливая Унау.
– Сам подумай, разве может быть правильным, когда ты поклоняешься Зверю? – болтала Унау.
– Но ваши духи – звери, – возразил он, – Ты сама поклонялась Ворону, а твои соседи – Лису.
– Как будто ты не понимаешь! – возразила она, – Лис и Ворон – духи, которые живут на Той стороне. Ну а здешний Зверь, совсем другое дело.
– Почему?
– Он никакой не дух! Он… оборотень, – пробормотала Унау.
– Волколак?
Она склонилась ниже и Арис почувствовал ее дыхание на щеке.
– Говорят, он обращался в волка, а еще в медведя. Может превращаться в россомаху. Нет зверя злее. Россомаха ест падаль! Ну а потом он начал обращаться в чудовище, которому нет названия, вот и стали его звать Зверем.
– У него красные глаза и подлая натура, – она выпрямилась и снова взялась за его косы, – Он развратил лесной народ и забил им головы колдовством. Помни это, когда будешь с ними говорить. Не позволяй им задурить тебе голову, хорошо?
– Унау, – тихо начал он, пораженный ее наглостью, но она перебила снова:
– Ничего не бери у них из рук. Ни ешь, ни пей с ними и никогда…
Арис резко встал и сжал ее руки.
– Унау!
Она попыталась вырваться:
– Арис, мне больно!
– Поговорим, – он отпустил ее и закрепил кончики волос кожаным ремешком, который она успела снять.
Вода зашипела, вырываясь из котелка на камни и Унау дернулась было туда, но он снова схватил ее за руку и вернул обратно:
– Я сказал тебе – сядь и слушай меня! Ты понимаешь, или ты обезумела?
Она только кивнула и вдруг испуганно посмотрела на него.
– Ты не должна так себя вести.
– Но что я сделала⁈
– Унау, ты больше не будешь плести мне косы. Ты мне не жена, значит не можешь дотрагиваться до моих волос.
– Но…
– Помолчи! – он чуть повысил голос, нависая над ней.
– Ты не можешь давать мне советы и наставления, если я тебя не просил. Ты должна понять свое место и мое дело показать его тебе.
– Вот как значит… огу! – всхлипнула она.
– Да. Я говорил тебе, что не смогу никогда полюбить тебя и не хочу брать тебя первой женой. Ничего не изменилось.
– Не изменилось, – горестно повторила она.
– Мы совершили ошибку, – закончил он.
– Ооо… – пробормотала Унау.
– Если ты беременна, я… – он вздохнул, – женюсь на тебе. Но я не желаю этого. И тебя больше не желаю.
Унау подняла голову; глаза у нее стали больше в два раза и блестели от слез.
– Значит, так… – произнесла она.
– Так.
Некоторое время он стоял, пока она не опустила голову и не начала рыдать. А вода все шипела, изливаясь из котелка на камни. Арис развернулся и подошел к костру. Снял рогатину, поставил котел на камни, сложенные у кострища. Унау все еще рыдала.
– Унау, – негромко сказал он, – все это не твоя вина. Это я виновен перед тобой. Я исправлю это и никогда не повторю той ошибки. Я найду тебе мужа и устрою твою жизнь. Может быть прямо тут, среди лесного народа.
Она зашипела едва не сильнее, чем кипящая вода, когда вскочила на ноги и слезы разом высохли:
– Что⁈ Ты решил выдать меня за лесного колдуна⁈ Только и думаешь, как от меня избавиться⁈ Я и сама могу уйти! Делай что хочешь, только я не останусь в этом проклятом месте! Никогда я не стану жить среди лживых людей без сердца и совести, которые поклоняются Зверю! Да! Они носят свои дары Зверю с красными глазами, мерзкому колдуну который превращается в невиданную тварь – то ли змею, то ли волка с двумя головами!
Она шагнула к нему, сложив руки перед собой:
– Они уже задурили тебя! Не доверяй им! Их женщины коварные твари! И все они полны темного колдовства, от которого сами стали чудовищами!
– Унау, закрой свой рот, – попросил он тихо, но твердо.
Она всхлипнула снова и протянула руки:
– Я говорю правду! Дед повторил бы тебе мои слова и ты поверил бы ему! Арис… прошу тебя! Поверь мне, не отвергай меня и мои слова!
– Замолчи, – отрезал он.
Унау стояла теперь в пол шаге от него и слезы лились по щекам, а губы дрожали. Она протягивала руки, и против воли он снова ощутил жар в теле и отступил на шаг.
– Нет. Будь же благоразумна. Я помогу тебе во всем, буду твоим братом, но бОльшего не будет. Забудем тот вечер и перекат у реки.
Она упала на колени и залилась рыданиями снова.
– Прости меня, Унау, – попросил он, – Я причинил тебе вред.
– Уйди! – выкрикнула она вдруг. – Уйди! Оставь меня! Ненавижу тебя! И себя ненавижу! Уйди, я не хочу с тобой больше говорить, или я сама уйду!
Арис быстро вышел из шатра и остановился с той стороны полога. Унау рыдала внутри, горько, безутешно. Проклиная тот вечер, когда поддался на ее уговоры, Арис пошел прочь.
Сперва он шёл не глядя, будто хотел убежать от отчаянных рыданий, что раздавались в шатре. Боль Унау причиняла боль и ему, ибо он и был ее причиной. Когда звуки её горя стихли вдали, он огляделся и понял, что находится на краю поляны, под Древом, но теперь тут все изменилось. Люди ушли и шум праздника раздавался где-то вдали. Вид самого Древа за это время изменился тоже. Листья утратили сияние, но по веткам все еще бежали слабые искорки. Ярче всего светился ствол, хоть и его сияние потускнело.
Арису хотелось получше рассмотреть дорожки искр на огромном стволе, но он не решился подойти. Это место – священное для лесного народа, кто знает, как следует себя тут вести. Как вежливый гость, он не хотел нарушать правила едва появившись.
Он огляделся. Где-нибудь под деревьями найдется приют. Это не беда, когда так тепло и вокруг мягкая трава. Если бы ещё поесть! С утра во рту не было ни крошки. От этой мысли он грустно вздохнул, а потом провел рукой по верхушкам густой травы, что росла на поляне под древом. Стайка светлячков тут же поднялась из травы и вдруг превратилась в щенка. Арис присмотрелся и понял, что это не светлячки, а искорки света. Щенок поскакал над травой не задевая верхушек. Шлейф искорок летел за ним.
– Арис, гостюшка, не спится? Вот увидел тебя, думаю подойду.
Старик охранитель, что встретил их так тепло, стоял рядом. Арис кивнул: да мол, не спится. Некоторое время они молчали, слушая отголоски музыки. Ее звуки теперь стали частыми и ритмичными, будто там проходил ритуал.
– Племянники мои о тебе рассказали, – проговорил вдруг старик, – Снежич сказал, что человек ты сильный, но не простой.
– А Вторак что говорил обо мне? – усмехнулся Арис и охранитель тоже усмехнулся:
– Вторак молчал… себе на пользу. По взгляду его, лисьему, понял я, что невзлюбил тебя он крепко.
Они немного помолчали и Арис вдруг решился:
– Вы старый человек и много видели. Вы мудры и отнеслись ко мне с добром. Расскажите мне про колдовство. Что оно такое? Добро это, или зло? В моем стойбище шаманы учили, что колдовство есть зло. Но вот я вижу целый народ, где все владеют колдовством, даже дети. Как духи могли допустить такое, если колдовство – зло?
Старик сказал:
– Когда-то Кеттер задавал этот вопрос моему далекому предку. Притча о том разговоре до сих пор жива. Кеттер так же спросил: что есть колдовство? Зло, или добро? Мой добрый предок ответил: колдуны ли птицы? Волхи ли рыбы? Птица парит в небе, рыба дышит под водой, человек так не может, значит ли, что их природа дурна, или всего лишь отлична?
– Нельзя считать волка злом, но в стойбище не потерпят стаю, ибо такое соседство принесет ущерб людям. В этом и мой вопрос: что несет миру колдовство? – тут же ответил Арис.
Старик вздохнул и ответил, немного подумав:
– Твой вопрос весьма уместен. Я расскажу тебе откуда взялась волшба и ты сам рассуди зло это, или добро. Только сядем, иначе я устану.
Арис помог старику сесть прямо в траву, под ветви Древа и сам устроился рядом.
– Начать издалека придется, – наконец заговорил тот. – В старое время, когда еще мир наш был очень молод, в нем не было места для человека. Тот мир жил во тьме – низкие тучи покрывали небо, рождая желанный тварям мрак, а земля, лишенная солнца, была покрыта гнилыми болотами и вольготно жилось в том мире чудовищам, каких сейчас уж даже не представить. А люди… люди прятались в норах, как мыши полевые. Мы были добычей темных тварей и мир полный мрака принадлежал чудовищам. Казалось, таков порядок вещей и его не изменить, пока не появился некий человек, который решил бросить вызов чудовищам. Имя его исчезло в веках, но мы зовем его Иваром-родоначальником. И вот, что о нём говорят.
– Ивар-родоначальник нашел свое жилище разоренным. Некая тварь убила его жену и сожрала. Обычно люди после такого уходили и подале, но Ивар был не таков. Он с сыновьями выследил тварь, узнал о её повадках и убил. А после решили, что отныне посвятят жизнь борьбе с чудовищами. Так начался род наших предков, охотников на тварей и долгие века мы боролись с чудовищами и теснили их.
– Род наш становился все сильнее и все больше становилась община. Дважды твари едва не уничтожили нас всех, но мы выстояли и стали ещё сильнее и многочисленнее. И вот, настало время, когда люди уже надеялись стать хозяевами мира и жить безопасно, когда вдруг… случилось то, чего никто и представить не мог.
Старик тяжело вздохнул и посмотрел на него:
– Понимаешь, охотясь на тварей, наблюдая за их повадками, потомки Ивара и сами подвергались нападениям. Кровь тварей и их укусы, видимо сделали свое дело. Род Ивара менялся, менялась наша кровь и вот родился у нас тот, кто имел особые способности, каких прежде не было. Того ребенка сперва хотели убить. Ведь мы всегда боролись с тварями, но вот один из нас несет в себе черты чудовища. Но тогдашний деспот рода решил, что это и есть последнее испытание людям, чтобы показали мы свою натуру и выбрали тьму или свет; он сказал:
«Не уподобимся тварям, которые имеют черное нутро и поедают свой приплод, но возьмем дитя невинное, зараженное пороком и воспитаем его в свете!»
– Вот так вот Арис и родились колдуны. Из смешения крови чудовищ и борцов с ними. Мы все потомки тех, кто решил защищать людей от тьмы и злобы, но был заражен. И потому мы воспитываем своих детей так строго – они несут в себе силу и должны уметь управлять ею… однако, в юности многие из нас кичатся этим. Взгляни на Вторака. Чему гордиться? Ни одного заклятья не умеет, едва со скрипом в волка перекидывается, но гонору, будто он брат Лесьяра! Вот это и есть ответ тебе, Арис. В том и есть испытание. Наш бог, Лесьяр, говорил: что есть зло? Выбор сердца человеческого следовать стезею чудовища.
Арис молча обдумывал эти слова.
– Вы хотите сказать… что колдовство не дар тьмы, а случайность? И вы таковы как и весь иной мир, среди вас есть добрый и злые люди?
– Ты быстро уловил суть дела, – кивнул охранитель.
– Выходит… что колдовство несет угрозу потому, что если колдун выберет зло, он станет Мешем. Вы говорите, что все тут колдуны из-за особой крови. С детства это у вас в крови. Как узнать, кто вырастет из каждого ребенка, какой он выберет путь? Вдруг сегодня среди вас растет новый Меш?
– Все люди имеют руки, но сколько среди них сильных воинов? Сколько метких стрелков?
– Вы хотите сказать, что не каждый колдун может стать Мешем даже если выберет зло?
– Ты все верно понял. Взгляни, – старик указал на древо, – в лесу из тысяч деревьев такое лишь одно. Риск есть всегда, но нельзя сжечь всё поле из-за одного сорного колоса.
Они помолчали, прислушиваясь к голосам людей. Теперь вместо ритмичного гула доносились смех и песня.
– Я хотел бы, чтобы ты осмотрелся и сам решил, какие мы. Я льщу себя надеждой, что лелею добрые семена в детских сердцах. Но Снежич рассказал, ты видел обращение. Я не рад этому, он зря сделал это.
– Кто такой Лесьяр? – спросил Арис.
– Лесьяр – это наш бог, которому мы верно служим. Он был человеком прежде, одним из потомков Ивара-родоначальника и имел великую силу волшбы. Его сила едва ли была слабее силы Меша. Оглядись, это он создал это место. Он посадил Сердце и огородил Лесной край от всех бед и даже силы Меша не хватит чтобы проникнуть сюда.
– Зачем ему нужна Лара?
– Как бы не был силен Лесьяр, он спит, искалеченный силой Меша. В старое время Лесьяр уже выступал против Меша. Это случилось, когда Меш создал лушь. Так он получил силы человеческих душ и их тела в качестве рабов. Лесьяр выступил против него и с ним была и Лара. В той страшной битве едва не раскололся мир. Меша смогли запереть на долгие века, но он выбрался и набирает души. Лесной деве и Лесьяру нужно объединиться чтобы она отобрала у него связь с чужими душами, а Лесьяр уничтожил его. В этот раз и мы будем сражаться и отдадим все силы… этого хватит, чтобы убить его. Навеки.
Арис думал, наблюдая за танцем искорок на стволе Древа.
– Всё сказанное тебе стоит обдумать наедине с собой, – сказал старик. – Но ответь мне, что случилось? Я удивлен был, увидев тебя здесь! Что-то гнетет тебя? Шатер не мил, в еде недостаток?
Арис покачал головой, но старик молчал. пришлось ответить:
– Это только моя печаль и мое дело.
– Что же она сделала?
Арис отвернулся, провел рукой по траве. Оттуда поднялся светящийся цветок, расправил лепестки, следом возникла птичка размером с детскую ладонь, полетела, а за ней помчался, не приминая ни травинки, крошечный зайчонок. Искры веером рассыпались в траву с его хвоста. Арис протянул руку, но зайчонок ускакал следом за птичкой.
– Что это такое?
– Светличи. Сегодня днем малые дети показывали на поляне свои умения. Они создали этих существ из солнечного света, а затем светличи уснули в траве. От движений твоей руки они проснулись.
Арис молчал. Он ждал, что старик, уйдет к празднующим, но тот не уходил.
– Что ж, коли не спишь, позволь-ка приглашу тебя в свои хоромы! Выпьем по чарочке ради праздника, там и поговорим. Ночью беседуется проще.
Охранитель повел его через поляну прямо к гигантскому Древу. Арис понял, что не менее двух десятков мужчин понадобиться чтобы обхватить ствол, а по нижним ветвям он без опаски проехал бы верхом. Листва нависала над ними будто шатер, полностью закрывая небо и тонкие всполохи огоньков то появлялись, то гасли в ней. Арис так и не решился спросить, что это за явление. В гигантском стволе темнел провал и когда они подошли ближе, Арис разглядел внутри коридор, который уходил куда-то во тьму, а вокруг входа и по всему стволу бегали синеватые искорки. Они двигались цепочками, выходя из под земли и стремились вверх.
Не мешкая охранитель шагнул в проход и Арис следом. Тут было просторно, во все стороны расходились коридоры, будто ходы, проточенные жуками в древесине. Старик двинулся наверх по закругляющемуся ходу, Арис последовал за ним и хотя он был выше старика на две головы, ему вовсе не было тесно.
– Эти искры, что ты разглядывал, сила Лесьярова. Древо собирает силу и несет вверх, щедро даря нам. Это наш источник. Когда на праздник на поляне у Сердца собирается лесной народ, магическая сила зажигает каждый лист огнями.
Они несколько раз свернули, поднимаясь все выше. Стены вокруг гудели, будто внутри что-то двигалось. Арис решил, что это древесные соки поднимаются наверх и поразился силе, с которой корни гонят к вершине и каждому крошечному листочку воду.
За очередным поворотом появился проем, ведущий наружу. Старик задержался, указывая Арису:
– Взгляни.
Шагнув на наплыв коры, будто на карниз, Арис остановился. Отсюда хорошо было видно ветки, что сплетались, пересекаясь будто светящиеся мосты в лиственном ковре. Далеко внизу темнела трава и там где они прошли все еще танцевали светличи.
– Красиво, да?
– Я будто сплю и вижу великие чертоги богов.
Охранитель качнул головой:
– Таковы дела Лесьяра. Они прекрасны и лежат с этой стороны мира. Идем, – и они снова пошли наверх.
В темноте старик приподнял тканевую занавесь и Арис вошел в небольшое помещение. Здесь не было окон, но у стены стояла лавка, на которую и указал охранитель. Арис шагнул вперед и удивился тому, что не слышит шагов, а потом заметил, что весь пол застелен сухой травой. Тонкий аромат лугового сена и древесных смол стоял в воздухе.
– Здесь вы и живете? – спросил Арис.
– Порой и тут. Сердце – мой дом.
Он вытащил из сундука каменную подставку, высек искру и тонкий фитиль зажегся огоньком.
– Ну вот, стало светлее… так, угощение нужно состряпать. Племянница моя, которая следит тут за хозяйством, ушла на праздник, так что не смейся над тем, что ты увидишь…
Он сделал легкое движение рукой и прямо перед ними появилось натянутое полотнище. Края его свободно свисали по сторонам, будто под ним и в самом деле была крышка стола. Арис удержался от желания проверить, прикоснувшись рукой, но мазнул взглядом, убеждаясь – да, под натянутым полотном к полу не уходило ни одной ножки.
Между тем, поверхность начала наполняться всевозможной едой в глиняной посуде. Звякая, возникали тарелки, кружки.
– Я слабо владею домовитой волшбой, – сказал старик, пристраивая посреди всего этого каменную чашу с фитильком, – Поэтому прошу – будь внимателен и пробуй аккуратно. Отравы нет, но то, что выглядит как яблочный хлеб может оказаться… кхм… похоже на кислицу.
Арис некоторое время разглядывал посуду, затем вздохнул и сказал:
– Охранитель Ондрат…
– Зови меня дядька Ондрат, если можешь, – прервал его старик. – Мне так привычней.
– Хорошо, – кивнул Арис. – Вы оказали мне много чести. Я скажу прямо – сегодня праздник и ваши люди наверняка ждут вас.
– Мои люди имеют семьи и поддержку. У них есть любовь родных и опора. Ты же потерял всех близких ради нас. Потому и хочу, чтоб ты назвал меня дядькой, чтоб знал ты: более не останешься один.
Как хорошо, что в комнате темно и старик не видит как изменилось его лицо! Слова старика попали в самое сердце! Арис хотел бы найти слова, поблагодарить, но не мог вымолвить и слова. Он взял кружку и отпил немного, а затем сказал:
– Недавно вы спросили меня отчего я не в шатре. Скажу вам честно, я дурно поступил. С той девушкой, Унау, что пришла со мной. И не хочу поступить честно, взяв ее в жены, хоть и должен. Ее дед был шаманом, он погиб спасая меня и Лару. Унау и сама защищала Лару и помогала мне. Она так много сделала, её добру нет числа. Ее дед просил меня только об одном – взять Унау с собой на юг и устроить ее судьбу. Но вместо этого я обесчестил её и теперь не хочу исправить свой поступок.
– Властью Леса и Сердца я мог бы поженить вас, но ты ведь сказал, что не хочешь этого? – осторожно сказал старик.
– Да. Я не хочу ее видеть своей женой, – сказал Арис тихо. – Я и ее не хотел, но потом… она сказала, что умрет, если я не коснусь ее и… всякие другие вещи, я увидел ее тело и будто обезумел! Я только говорил, что не хочу этого, но не оттолкнул ее.
– Бедный Арис! – прошелестел голос старика. – Ты во всем винишь себя. Но ведь ты сказал, что не хочешь ее, а она все равно предлагала себя? Она сказала, что не будет требовать чего-то кроме танца ваших тел и что ваши души так и будут жить отдельно друг от друга, верно? И ты поверил ей, но теперь понял, что она тебя обманула, но все равно ты винишь себя в том, что не оттолкнул ее, хотя… кто смог бы оттолкнуть ее – такую молодую, красивую, предлагающую так много сразу…
