Текст книги "Пари на развод (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Знаешь, а я совершенно не чувствую давления от того, что охрана за нами смотрит, – признаюсь, ловя внимательный взгляд Зотова.

– Так и должно быть. Они защищают, а не угрожают.

– Спасибо тебе!

– Не за что, Олесь. Я ведь и для себя стараюсь.

– Для себя?

В горле как-то резко пересыхает, когда мой затылок осторожно накрывают пальцы Романа. Он приближает лицо, удерживая мой взгляд.

Странное притяжение завладевает сознанием, отрезая все ненужное.

Наши губы почти соприкасаются, почти…

Размеренное мужское дыхание касается кожи и плавно наполняет уверенностью.

– Для себя, – повторяет он глухо. – Я на время закрывался от мира. Так проще было… восстановиться от жесткого удара, пережить предательство, принять собственные ошибки и смириться с потерей. Я жил лишь сыном. Плыл по течению. А теперь не могу.

– Почему?

Вопрос произношу почти беззвучно, голос пропадает. Взгляд сам собой опускается на его губы и скользит обратно. Я падаю в пропасть, когда смотрю в серые глаза. Лечу вниз с непостижимой высоты.

– Из-за тебя, Лесь. Ты как лучик солнца, появилась и зажгла во мне то чувство, которое, как я думал, угасло насовсем. Оживила душу и тянешь к себе магнитом. Я прекрасно понимаю, что всё происходит слишком быстро, странно, непросто. Наверное, я даже тебя пугаю дикой активностью, но иначе, прости, не могу. Потому что абсолютно точно знаю, чего хочу.

– И чего же?

– Идти вперед по жизни вместе с тобой. Держать за руку, оберегать, заботиться, любить. Тебя. Ту женщину, которая вновь подарила мне веру в будущее. Никаких игр, Олесь. Я хочу быть только с тобой.

Глава 30

ОЛЕСЯ

…ничего не успеваю ни подумать, ни понять. Удивление сменяется куда более серьезными эмоциями, которые не заставляют себя долго ждать вместе с новым прикосновением Романа.

Он моментально ловит мою заминку, а, может, что-то считывает по лицу, потому что повторно подается вперед, обхватывает пятерней затылок и тянет к себе навстречу.

Происходит взрыв.

Извержение вулкана.

Или что-то ещё не менее мощное…

Последнее, что вижу, прежде чем глаза закрываются, плечи Романа. Широкие, мускулистые и крепкие на ощупь, потому что, оказывается, я успеваю коснуться их пальцами…

Ах, как давно хотела…

И всё. Акцент смещается. Уходит выше – к губам, настойчивым и мягким одновременно. К щетине, что царапает кожу. К языку, который беспринципно и нагло вторгается в мой рот, вынося прочь разумные доводы и показывая, какой сокрушительный огонь таится под видимой сдержанностью мужчины.

Меня целуют.

Страстно и жадно. Трепетно и властно. Собственнически.

Обводят контуры губ, захватывают в плен. Толкаются вперед языком, находят мой и втягивают в игру. Кружа и лаская, уверенно и легко вызывают в теле ответную реакцию…

Шумно выдохнув, смаргиваю видение и возвращаюсь в настоящее. Разжимаю побелевшие от напряжения пальцы и отталкиваюсь от раковины, в которую вцепилась, вновь переживая шквал эмоций, вызванных одним единственным поцелуем.

Вглядываюсь в свое отражение в зеркале, и помимо аккуратного вечернего макияжа отмечаю и нежный румянец на щеках, и поволоку во взгляде, и влажные губы, которые успела облизать, будто вновь желая вспомнить дурманящий вкус поцелуя Зотова, и слегка сбившееся дыхание.

Вот это меня вчера шарахнуло чувственностью! Приложило, так приложило. Даже сегодня, спустя сутки, аукается.

То спазмы внизу живота простреливают, отчего внутренности в комок сжимаются, то кружево бюстгальтера начинает дико раздражать нежную кожу груди, то колкие мурашки заставляют ерзать и сводить вместе лопатки.

– Фух, жарковато! – шепчу на грани слышимости, вновь окунаясь в воспоминания и удивляясь, как наши дети ничего не заметили.

Мне казалось, между мной и Романом вчера таким фейерверком искрило, фиг пропустишь. И сыновья это непременно уловят. Отругают, обидятся, разозлятся.

Сделают хоть что-то.

Но нет.

Ничего.

И ладно Ванюшка, маленький, тут без вопросов. Был занят рыбалкой и все проморгал.

Но Лекс-то?! Мой наблюдательный Лекс, не мог ослепнуть! У него на меня с рождения внутренние радары настроены. Чего стоит то, что он в несусветную для него рань пару недель назад проснулся, почувствовав опасность, исходящую от отца, и пришел на помощь.

А вчера про Романа ни слова не сказал. Почему?

Не захотел или…

Черт! В последний момент одергиваю руку, которой чуть не заряжаю себе по лбу.

Вот же балда несообразительная!

Он сказал. Сказал! Точнее, сделал… только я не поняла. Тогда. Зато сейчас…

Ну да, правильно, не всем дано открыто и явно выражать свои мысли. Некоторые пытаются говорить поступками.

Вот и Лекс сделал так. После того, как мы с Романом друг от друга оторвались, а мальчишки с аттракциона вернулись, Алешка нас всех на колесо обозрения потащил. В закрытую кабинку.

И вроде бы что такого?

Да только он, прекрасно зная мой страх высоты, всегда сам меня за руку во время «поездки» по кругу держал. А вчера это значимое дело Роману доверил. Попросил быть рядом и не отпускать. А сам малышом Зотовым занялся. Придерживал и нахваливал того, называя храбрым малым.

– Оф-фигеть у меня сынок!

Качаю головой, в очередной раз убеждаясь, что Лекс – еще тот хитрец, проявляющий свое мнение неординарными способами.

Вот тебе и подросток, а мозгов столько, что великовозрастному папаше с явным дефицитом может в долг спокойно одалживать и ничего при этом не терять.

Что же касается последнего… недопапаши моего красавчика… прислушиваюсь к внутреннему состоянию и с удивлением осознаю: предстоящая с ним встреча на юбилее Назарова меня больше не пугает. И особых эмоций не вызывает. Спасибо Зотову, вот кто оттянул на себя все внимание, переживания и мысли. Кирову ничего не досталось.

Вернувшись в комнату, снимаю с плечиков заранее подобранное на вечер силуэтное атласное платье цвета топленого молока с кружевными рукавами и неторопливо надеваю. Пробегаюсь по бокам, разглаживая невидимые складочки, и поворачиваюсь к зеркалу. Придирчиво изучаю образ и остаюсь им полностью довольна.

Брюнетка, которую я перед собой вижу, мне безумно нравится. Она вся как будто состоит из контрастов. Черные волосы и белое платье. Нежный макияж и красная вызывающе яркая помада на губах. Даже платье – провокация. Прячет колени, но дико смело открывает ложбинку в V-образном вырезе.

Впечатляют нежность образа и дерзкая загадочность, читающаяся в слегка прищуренном взгляде дымчатых глаз. Обольщает видимая небрежность заколотых в пучок блестящих волос, и игривость редких прядок, словно невзначай выбившихся из прически, чтобы ласкать длинную шею.

– Ма, ты будешь там самая красивая, – уверенно заявляет Лекс, когда я выхожу в прихожую, чтобы засунуть ноги в лодочки цвета сочной зелени и подхватить в руки клатч такого же оттенка.

– Спасибо, родной. Пожелаешь удачи?

Обмениваемся теплыми улыбками.

– Конечно, да. Удачи! – тонкие мускулистые руки стискивают в крепких объятиях. – И обо мне не переживай. У нас в восемь с Максом турнир по сетевухе. Но если что, пиши, встану на паузу и отвечу.

– Договорились, – застегнув последнюю пуговицу пальто, подставляю щеку для поцелуя. – Максу «привет». И сделай себе горячих бутербродов.

– Обязательно. И. Обязательно.

– По поводу телефонных провокаций…

– Буду игнорировать.

– Из дома…

– Сегодня не выйду.

– Охрана?

– На быстром наборе.

– Красавчик!

– Весь в тебя!

Посылаю сыну воздушный поцелуй и покидаю квартиру. Рома как раз прислал сообщение, что подъедет через пять минут. Спокойно спущусь и подожду у подъезда. Погода хорошая, а еще я не хочу заставлять его ждать.

Боже мой, с какого фига я волнуюсь, как школьница на первом свидании с понравившимся студентом? Не хватало, чтобы еще ладошки вспотели.

Хотя, кажется, уже…

Глава 31

ОЛЕСЯ

Я, конечно, предполагала, что Киров захочет выпендриться и прямо с порога своим важным видом постарается испортить мне настроение. Но то, что решит это проворачивать с помощью висящей на его локте полуголой любовницы, – все-таки нет.

Хотя стоит ли удивляться, если припомнить все его последние выверты?

Одно то, что вчера этот лицемерный уродец мстительно пытался разорить Олега, а уже сегодня как ни в чем не бывало приперся его же поздравлять, растягивая на губах широкую улыбку, как никогда ярко показывает гнилую душонку.

Двуличный мерзавец.

И выдра ему под стать.

Наблюдая за тем, как гадкая парочка вальяжно перемещается по залу, переходит от одной группки гостей к другой, обмениваясь короткими фразочками, и медленно, но верно приближается к имениннику, а соответственно и к нам с Маргошей, стоящим поблизости, все больше поражаюсь бессовестности и хамству бывшего.

И ведь ни в одном глазу ни капли смущения.

– Лесь, о чем ты говоришь? Какая совесть? Какой стыд? В комплектации Кирова эти функции явно не предусмотрены. Слишком ненадежный носитель, чтобы такие ценности в него вплавлять.

Согласно хмыкаю. Идеально подмечено.

– И не говори. Там по ходу и мозг лишь как рудимент присутствует.

Переглядываемся, с полуслова понимая друг друга.

– Ты как? – негромко уточняет Ритуля, прикрывая рот бокалом шампанского. – Выдержишь этого павлина поблизости? Он же, дегенерат, сам не уйдет, только со скандалом. И вполне возможно специально этого добивается.

Киваю.

Солидарна с подругой на все сто. И то, что Иванцова якобы невзначай стреляет в нашу сторону короткими, но колкими взглядами, а потом любовничку что-то на ушко мурлыкает, убеждает в правоте еще больше.

Явно же что-то замышляют сволочи.

Но хрен им вместо горькой редьки!

– Никакого скандала, Тусь. Перетопчутся. Да и я нормально, не переживай, – касаюсь руки подруги. – Смотри, даже ладошки не вспотели и не дрожат.

И ведь не вру.

От присутствия Кирова в груди не ёкает. Зато противно – это да. Ненавижу двуличных тварей, еще и гадящих тем, кого люблю и уважаю.

– Замечательно, – Рита сжимает мои пальцы в ответ, – и очень правильно. Тебе, Лесь, эмоционально реагировать надо не на бывшего, а на будущего. Роман весь вечер с тебя глаз не сводит. Я б даже сказала: пожирает, как оголодавший.

Не сговариваясь, одновременно переводим взгляды на Зотова.

Ну а что? Убедиться же хочется. Мне. А Ритка уже под боком довольно хихикает.

Потому что угадывает – Рома смотрит.

Он стоит в компании Олега, разговаривает с двумя мужчинами более солидного возраста, чем они с Назаровым, но при этом постоянно держит меня в поле зрения. Даже когда его кто-то отвлекает, или я сама отворачиваюсь, ощущаю его внимание.

Оно не навязчивое, а оберегающее. Повышенное, но не пристальное. Одновременно дружеское и… горячее.

Струящееся легкой поземкой вдоль позвоночника и заставляющее тело звенеть натянутой струной.

Пьянящее искристым покалыванием губ, помнящих сладкий вкус его поцелуя, нереального, но безумно будоражащего.

Смущающее щекоткой, пробегающей по шее, напоминая, как Рома, прежде чем выйти из машины и подать мне руку, подарил мимолетную ласку местечку за ушком.

Ох, как же жарко мне тогда было. До сих пор, как фантом, ощущаю его горячее дыхание на коже.

– Все в порядке? – читаю вопрос по губам мужчины.

Между нами несколько метров, а я тону в его серых глазах, точно рядом стоим. И кажется, каждую черточку на лице знаю… или помню. Откуда? Так быстро? А столь ли важно, если тоннельное зрение отметает все прочее, как ненужное?

Есть он. Есть я.

И пусть весь мир подождет.

– Норм, – беззвучно отвечаю излюбленным словом Лекса.

Ловлю веселые искорки в стальном взгляде и улыбаюсь, легко и беззаботно, считав…

– Умница.

Зотов подмигивает и уголками губ обозначает, что полностью меня поддерживает, а мгновение спустя отворачивается к своим собеседникам и включается беседу, так вовремя, непринужденно и по-деловому, будто не отвлекался на общение со мной.

Залипаю на его серьезном виде, острой линии подбородка, скупых движениях красивых кистей рук, поджарой фигуре, облаченной в рубашку стального цвета и темно-синий костюм. Обаятельный, привлекательный, строгий, харизматичный, мужественный...

– Ух, какие страсти кипят! Хоть за веером беги, – Ритуля заставляет сбросить наваждение и обернуться к ней. Обнимает за талию, прислоняясь своим виском к моему, и тихонько шепчет. – Я очень за тебя рада, Лесь. Безумно. А еще горжусь смелостью не зарываться в сомнениях из-за недостойного мудака, а уверенно переступать это де…мо и идти дальше.

***

– Госпожа Назарова, ты ли это? – фыркаю, поворачиваясь к Маргоше в наигранном удивлении. – Я тебя не узнаю, дорогая. С чего вдруг недоверчивая перестраховщица так активно стремится заделаться свахой и, зная Романа без году неделю, вручить в его загребущие лапки мою тушку?

– Ага! Значит, лапки всё же загребущие?

Из всей речи подруга улавливает лишь самое интересное для себя.

– Загребущие-загребущие, – признаюсь, ощущая жар, затапливающий уши и щеки, но не могу не улыбнуться.

– Так это ж здорово, роднуль, – отзеркаливает мое выражение лица любимка. – Кстати, хочешь сплетню расскажу?

– А давай.

– Лапина от ЗППП лечится. У нас с ней в женской консультации общая знакомая работает. Жанка Лебедева. Так вот та, не зная, что мы со Светулей уже не контачим, между делом по секрету ляпнула про ее недуг. Мол, жаль девчонку. Теперь лечиться и лечиться.

– Да ладно?! И какую заразу она цепанула?

– Трихомониаз.

– Хренасе… – выплевываю нелитературное изречение. Но другого в этой ситуации на ум не идет. Я в шоке. – Давно?

– Три недели назад.

– Погоди… ты думаешь это как-то связано…

Не договариваю, зато очень красноречиво перевожу взгляд на Кирова, ошивающегося в компании замглавы администрации по строительству. Рита тоже смотрит на него, поджимая и кривя губы.

– Черт! И как я сразу не сообразила, чукча?! Леська, тебе тоже надо провериться… на всякий… Вот же… если это он, ну, гнида…

– У меня всё норм, – выдаю, пока Назарова не созрела идти в рукопашную душить гада. О, она может. Это я точно знаю. – Забыла? Я ж диспансеризацию полтора месяца назад проходила. И на кресло лазала, и мазки сдавала.

– Так время же прошло, ты с Кировым тогда еще душа в душу жила, и вы…

– Ага, жила, только сексом не занималась. Он слишком много работал и… уставал. А я не настаивала, потому что напрягать трудоголика не хотела. Жалела, ирода.

Выдаю правду, которую никому не рассказывала. Не то, чтобы стеснялась, просто вполне допускала, что у мужа действительно могли возникнуть трудности и накопиться усталость, и ему не до секса.

Кто ж знал, что не до секса ему только со мной?

Хотя в нынешних обстоятельствах... чувствую, сам бог отвел.

– Девчата, не скучаете? – врывается в наш скромный междусобойчик веселый голос Олега.

Незаметно подойдя со спины, муж Риты обнимает обеих за талии и под общие смешки звонко целует каждую в щеку.

– А пойдемте-ка к Роману, красавицы, хочу вас кое с кем познакомить.

Легонько подталкивает нас вперед, пребывая в приподнятом настроении. Нисколько не сопротивляемся. Маргоше самой интересно, что так взбодрило мужа, а я иду за компанию.

Впрочем, вру. Иду, потому что сама этого хочу.

Лишь мельком мазнув по стоящим рядом с Зотовым мужчинам, дальше вижу только Его. Его теплую улыбку. Его проникновенный дымчатый взгляд.

Рома удивительно притягательный. Я такого даже в лучшие годы замужества к супругу не испытывала. Рядом с ним мне комфортно и безопасно. Надежно и легко. Не нужно притворяться, играть роль. С ним хочется раскрываться, а не прятаться за высокими щитами.

А его искренность… м-м-м… мама дорогая, это же мощнейшее оружие. И исключительно редкое в наше время. Оно обескураживает и проникает в самую душу. Заставляет плавиться от нежности и открываться в ответ.

Да разве можно сохранять хладнокровие, когда слышишь невероятные, сказанные тихим сипловатым голосом слова: «… я абсолютно точно знаю, чего хочу. Идти вперед по жизни вместе с тобой. Держать за руку, оберегать, заботиться, любить. Тебя. Я хочу быть только с тобой…»?

Нет. Не реально.

Шаг и еще шаг.

Ближе и ближе.

– Привет, – шепчу, запрокидывая голову и глядя только на него, когда останавливаюсь в шаге.

Но и то малое расстояние между нами сохраняется всего мгновение. Рома сам его уничтожает. Придвигается вплотную, подхватывает мою ладонь, поднимает вверх и касается губами, после чего по-хозяйски вешает ее себе на локоть и своей лапищей сверху припечатывает.

Вот так.

Мужчина захотел, мужчина сделал.

Не сбежать.

Да я и не планирую.

И никакого желания повозмущаться нет.

Стою и таю, как мороженка на солнце.

– Ну что ж, дамы и господа, давайте на правах хозяина этого вечера я вас всех, наконец, перезнакомлю.

Олег останавливает Риту напротив двух незнакомцев рядом с Романом. И я тоже поворачиваюсь, соблюдая правила этикета.

– Это моя обожаемая жена Маргарита. А это ее лучшая подруга и бесконечно дорогой нашей семье человечек Олеся Кирова. Девочки, я с радостью хочу вам представить моего нового партнера по бизнесу Мальцева Виктора Кирилловича, именно с ним «Оснастик» заключает договор, и его хорошего друга, а также отца Романа Сергея Владимировича Зотова.

Здороваюсь автоматически. Даже руку протягиваю.

В голове же активизируются мысли. Словно разбуженные пчелы, они жужжат и перемещаются в места на место, выстраивая логически-последовательную цепочку. Уверившись, что других вариантов нет, а этот жизнеспособен, поворачиваюсь к новому знакомому и интересуюсь:

– Сергей Владимирович, подскажите, это вам передавал привет Геннадий Александрович Павлушин на моей аттестации?

Зотов-старший, весьма представительный мужчина, подтянутый брюнет с сединой на висках, одаривает меня удивительно мягким взглядом и… кивает.

– Да, Олеся, мне. Пусть я и не просил.

И пока поражаюсь семейному умению отвечать на вопросы прямо и откровенно, мужчина меня добивает:

– Ты не представляешь, девочка, как я был рад, когда Рома рассказал, что с тобой познакомился. Я и сам давно хотел, но всё случай не подворачивался. Мы же с твоим отцом много лет дружили. Еще с армии, когда вместе служили в Калининграде. Позже, правда, дороги нас развели, я переехал жить в Санкт-Петербург. А когда сюда, в Сочи, назад вернулся, уже Игорь по командировкам мотался, но связь мы, как могли, поддерживали.

– Папа умер.

Даже спустя время боль потери не уменьшается, и голос под давлением эмоций ломается. Но от того, как в поддержке приобнимает за плечи Роман, а Маргоша берет за руку, становится легче.

– Знаю, Олеся, я был на похоронах. К тебе тоже подходил, хотел поговорить. Предложить помощь, поддержку. Но Сергей, твой муж, сказал, что ты себя плохо чувствуешь, и он сам мои слова тебе позже передаст вместе с визиткой. Честно, я ждал звонка. Но, когда ты не откликнулась и на повторную просьбу, переданную опять через Кирова, не отреагировала, решил, что тебе это неважно и ненужно.

Слова? Визитку? Еще и дважды?

Не было такого.

Конечно, в то жуткое время я находилась в прострации, постоянно на успокоительных сидела, но вряд ли бы подобное забыла. Друзья отца… нет, такого бы я не пропустила.

В поисках подсказки смотрю на Риту. Она была рядом постоянно, и, если ошибаюсь, прямо сейчас меня поправит. Но подружка отрицательно качает головой.

Я же уверенно произношу:

– Мне ничего не передавали, – а после добавляю. – Я бы непременно позвонила, чтобы поговорить о папе. Мне по сути, кроме Назаровых, – киваю на внимательно слушающих наш разговор друзей, – и поговорить о нем не с кем было.

– Да уж… понимаю… Игорь закрытым был, но тебя и внуков безумно любил. Нелепая авария, – морщится Сергей Владимирович. – Плохая погода, не справился с управлением…

– Или кто-то помог не справиться, – раздается у меня из-за плеча знакомый дерзкий голос.

Разворачиваемся назад одновременно.

– Добрый вечер всем. Прошу прощения за опоздание.

Митина в строгом, но элегантном платье стального цвета, подчеркивающем ее идеальную фигуру, с осанкой королевы и загадочной улыбкой на губах, неторопливо осматривает нашу компанию.

Глава 32

ОЛЕСЯ

– Привет, – произносим с Ритой практически в унисон, улыбаясь, если еще не подруге, то уже точно очень хорошей знакомой, сумевшей завоевать доверие с первых дней общения.

– Знакомьтесь, Митина Ирина Николаевна – самый лучший адвокат Санкт-Петербурга. По просьбе Романа она прилетела в наш город, чтобы вести моё бракоразводное дело. И о-о-очень в этом преуспела, – добавляю от себя.

В моих словах нет ни капли лести, одна неприкрытая суть. Подобранная мне Ромой маленькая, миленькая и с виду совершенно безобидная женщина является еще тем хватким бультерьером из разряда: сунь палец в рот, руку по локоть отгрызет и на голову позарится.

Чумовая красотка, быть в числе друзей которой – великое благо, а среди врагов – великая глупость.

Такую никогда не подкупишь деньгами, хрен напугаешь сложностями и угрозами и фиг развернешь в сторону северной столицы, если она решила остаться в Сочи. Вот уж где и Киров, и Баринов потерпели полное и безоговорочное фиаско, решив от нее избавиться.

Мало того, что обломались, так еще и разозлили. Сильно. Это моя адвокат уже сама за рюмкой чая в пятницу вечером поведала.

Кстати, смотрю на ее лицо и тихонько радуюсь, что синяк на скуле и припухлость на виске практически сошли на нет и не бросаются в глаза, если не приглядываться в упор. До сих пор страшно, когда вспоминаю ее слова про подстроенную аварию.

И, к слову, что она сказала про аварию отца?

Сейчас не время, но позже обязательно расспрошу подробнее.

– Спасибо, Олесь, за высокую оценку, – откликается Ирина с неизменно лукавой улыбкой, – но лучшим в нашем городе многие годы был и до сих пор остается вот этот грозный мужчина. Знакомьтесь, Самков Михаил Валентинович.

Только в этот момент я обращаю внимание, что маленькая ладошка Митиной практически утопает в большой руке высокого поджарого брюнета с седыми висками и такими пронзительно внимательными глазами, что кажется, будто он не просто на тебя смотрит, а всю подноготную считывает. Где? С кем? Когда? И как? И даже улыбка на губах не делает его обычным рубахой-парнем.

Вот уж нет! Еще одна опасная акула! Только если Ирина – обычная тигровая, то Михаил – явный кархародон. И этим гордится.

Совсем не удивляюсь, узнав, что Роман и Сергей Владимирович с Самковым давно и плотно знакомы. Еще по Питеру, где оба раньше жили. И имели с адвокатом несколько совместных проектов.

А вот остальные мы только пребываем в процессе знакомства, но и его прерывают.

– Сергей Владимирович, какие люди! Давно не виделись! Очень и очень рад встрече!

По коже будто кусочком льда проводят. Волоски на руках становятся дыбом. Грудная клетка напрягается, дыхание сбивается.

Оборачиваясь, я прекрасно знаю, кого в следующую секунду увижу.

– Добрый вечер, Сергей Борисович, – откликается Зотов-старший.

И я совсем не узнаю его голос. Куда пропала вся мягкость? Куда исчезли мимические морщинки вокруг глаз при улыбке?

Глядя в этот момент на отца Романа, меньше всего верится, что вечер действительно добрый. Скорее уж наоборот.

Губы поджаты. В голосе холод. В глазах стужа. Но протянутую руку он все же пусть с небольшим запозданием, но пожимает.

Зато Назаров нет. Игнорирует. Как и слова поздравления, кинутые вроде как между делом.

– Олег, с днем рождения!

– Ага, спасибо.

– Рита, хорошо выглядишь.

– Не сомневаюсь.

Новая попытка моего пока-муженька завести разговор с нашей компанией в лице Маргоши тоже бесславно проваливается.

И вот тогда Киров переводит внимание на меня. На губах расцветает широкая ехидная улыбка, в глазах вспыхивает превосходство, в теле – расслабленность и леность.

– Олеся, – притискивает к своему боку любовницу, будто сомневается, что раньше я ее не разглядела. Показательно медленно к ней склоняется, заглядывает в откровенно пошлое декольте и облизывается.

Та в ответ довольно улыбается.

Банальщина.

– Кажется, здесь воняет, – морщу нос, осматривая противную парочку. – Чем-то тухлым.

Если Сергей рассчитывал меня смутить или поиграть на нервах, зря старался. Я среди друзей, и на все его выверты мне совершенно плевать.

Особенно когда Рома обнимает за талию и, словно завораживая, вычерчивает на пояснице непонятные фигуры большим пальцем. Еще и виска губами касается, шепча лишь для меня:

– Я с тобой.

Контраст на контрасте.

Говно и золото.

– А ведь точно, воняет, – Митина неожиданно тоже вступает в разговор. Она решительно придвигается к Иванцовой, шумно втягивает возле нее воздух, затем еще раз, после чего кривится: – Фу, и я даже знаю, от кого.

– И я тоже, – поддакивает ей Ритуля, глядя с вызовом на Кирова.

Кажется, в этот момент Полиночка в голос ахает, а Сереженька, не сдержавшись, скрипит зубами. Однако, сдаваться не спешит:

– Сергей Владимирович, позвольте вам представить мою…

– Не стоит, Сергей Борисович. Я с особами с низкой социальной ответственностью предпочитаю ни в каком виде не контактировать.

– Что? – прорезается голосок у главбухши. – С кем? С ке-е-ем?

– Боже, Киров, ты что ей диплом в переходе метро купил? А хоть школу она сама закончила? – не выдерживаю. – Милая Полиночка. Для особо неумных, женщина с низкой социальной ответственностью – это шлюха, блудница, шваль, путана, потаскуха. Выбирайте сами, что вам ближе.

Зреет. Зреет. Дозрела.

– Да как вы смеете меня оскорблять?! – взвизгивает, теряя облик гламурной павы и превращаясь в обычную дворовую девку.

На нашу компанию постепенно начинают оборачиваться. Кто-то хмурится, кто-то поглядывает с интересом и улыбкой. Еще бы, когда так экспрессивно музыку, играющую на танцполе, перекрикивают.

– У нас с Сережей любовь!

На дурость хочется закатить глаза, но я держусь.

Зато Ритуля жжет:

– И любовь одна на двоих, и трихомониаз тоже? – интересуется невинно, явно кидая вопрос наугад. И следом продолжает. – Ах нет, ЗППП у вас не на двоих. На троих! Как же я забыла, что Сережка еще Светку заразил… пару-тройку недель назад.

– Что?

Побледнев, Полина моментально подтверждает, что о болячке в курсе.

Зато нахмурившийся Киров похоже пребывает в незнании. Вот сюрприз-то мужику будет! Жаль, не поржу, когда его обрадуют симптомом.

– Какая Светка? – сипит между тем девица.

– Любовница моего мужа… номер два, – с улыбкой провожу ликбез любовницы номер один. – У Лапиной, если что, к Сергею тоже любовь без границ. И до гроба. Так что, если вдруг твой любовник загуляет, ищи его у Светки.

– Кстати, могу номерок подкинуть, пока не удалила, – добивает Назарова с самым серьезным видом. – Дать?

Митина, не сдержавшись, уже во всю ржет в голос, уткнувшись в плечо своего спутника. Остальные мужчины как-то странно отводят глаза, закусывая губы. Даже Ромка сзади нет-нет, да подергивается.

А Сережа… Сережа кипит!

Рожа красная. Кулаки белые. Ноздри как у одуревшей после гонки скаковой лошади раздуваются. Того гляди, пена изо рта пойдет.

Рыкнув, он метает в меня и Ритку гневные взгляды, после чего хватает свою зазнобу за руку и, резко развернувшись, утаскивает прочь.

Не знаю, что происходит раньше, Киров исчезает из банкетного зала или наша компания разражается громогласным хохотом. Да и не так уж это важно.

Настроение, однозначно, у всех идет вверх.

Юбилей удается на славу!

Глава 33

ОЛЕСЯ

Следующая неделя напоминает жизнь на вулкане.

И вроде бы всё, как обычно: работа, дом, спортзал, привычный ритм, за тем исключением, что рядом неизменно присутствует охрана. И со мной, и с Алешкой.

Но нет. «Как обычно» уже и рядом не стоит.

Всё иначе. Всё насыщеннее и полнее. Всё ярче и воздушней. Всё эмоциональнее и душевней. Будто серые, покрытые пылью невзрачные будни наконец стряхнули с себя лишнюю грязь и сумрачность, и теперь вовсю напитываются светом и теплом, постепенно разукрашиваясь всеми цветами радуги, сочными и радостными.

Всю новую неделю с Алешкой наедине мы остаемся очень и очень редко. Если подумать, то исключая работу и учебу, лишь поздними вечерами, ночами и по утрам. Остальное время бываем либо втроем, либо вчетвером.

Роман и Иван. Зотовы. Эти взрослый и маленький мужчины, непривычно открытые и откровенные, доброжелательные и отзывчивые, ласковые и обаятельные, ловко и незаметно просочившиеся в нашу поломанную Кировым жизнь, удивительно быстро в ней укореняются.

С комфортом, прочно и основательно.

Ненавязчиво, но бескомпромиссно.

Неуловимо, но прицельно.

Кажется, всерьез и накрепко.

Или уже не кажется?!

Мы постоянно вместе. То едем куда-нибудь поужинать, совершенно не кривя носы и не возмущаясь, если выбор детей падает на зловредную, но безумно вкусную еду. То Роман с помощью Инги Тимофеевны организовывает спонтанные посиделки прямо в спорткомплексе после завершения наших тренировок, а затем, когда официально здание закрывается, вчетвером купаемся в бассейне. То всей толпой посещаем запоздалый праздник осени, организованный в детском саду Ивана, где малыш принимает непосредственное участие, изображая важную картофелину. То просто прогуливаемся по скверу, как раз и погода благоволит. Мы с Ромой неспешно, нога за ногу, со стаканчиками кофе в руках, а мальчишки вприпрыжку со сладкой ватой и горячими сосисками в тесте, а после разъезжая на электросамокате.

Столь много всего происходит здесь и сейчас, что кажется: перебор. Не выдюжить.

А к себе прислушиваешься – и нет. Ничего подобного. Всё нравится! Всё устраивает! И тянет… тянет повторить или же испытать еще что-то новое… неизведанное, но обязательно вместе.

– Алеш, тебе не кажется, что мы торопимся? Всё слишком быстро происходит? – интересуюсь мнением сына, пока готовлю завтрак.

В последнее время я часто дергаю его вопросами, желая знать и понимать его точку зрения. Потому что мы с ним – семья, это первостепенно, и его мнение ничем не уступает по значимости моему.

О том, как он относится к семейству Зотовых вообще и их вниманию к нам в частности, мы тоже говорили. Еще в тот вечер, когда катались на колесе обозрения. И пришли к общему знаменателю, что нам обоим всё нравится, с Зотовыми легко и прикольно (это уже слова Лекса), а если что-то изменится, то без увиливаний и подковёрных игр мы будем это обсуждать.

– А почему должно быть медленно? – вопросом на вопрос отвечает сын. – Вспомни, как мы телевизор покупали? Пришли, оценили за пятнадцать минут и взяли, потому что он нам с тобой понравился. Разве хоть раз пожалели?

– Нет, не пожалели. Телик классный. Но, отношения – это намного сложнее, чем поход в магазин.

– С чего бы? – фыркает мой дорогой человек, имеющий на всё своё мнение. – Что в отношениях, что при покупке телевизора есть внутреннее понимание – твое или нет. И если ОНО твоё, зачем сомневаться? Нет, конечно, можно поломаться, можно время потянуть… но в итоге – остаться ни с чем. Потому что придет кто-то другой, более решительный, и заберет это первым.