Текст книги "Пари на развод (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

И не успеваю мысленно облегченно выдохнуть, переваривая очень непрозрачные намек, что с работы меня в ближайшее время не турнут, как происходит еще нечто более странное. Председатель поворачивается в сторону управделами.

Того самого высокомерного тюленя, кто не только организовал все сейчас происходящее, но и открыто предвкушал мое увольнение. Иначе с чего бы все то время, что я тащила билет, готовилась и отвечала на вопросы, он сидел развалившимся на стуле царьком и взирал на меня с нескрываемым превосходством?

Значит, решение точно было принято. Однозначное и заранее на высшем уровне обговоренное.

Но что-то пошло не так.

Причем, буквально совсем недавно. То-то Баулин удивлен и не может скрыть недоумение, а его помощница, обосновавшаяся под боком, нервно дергает пальцами, пытаясь затолкать в папку минуту назад вынутый из нее документ.

Интересно: что в нем?

Не удивлюсь, если это заранее состряпанный и распечатанный приказ о моем увольнении.

И что? Уже не нужен?

– Тимофей Ильич, я, конечно, привык полагаться на ваше авторитетное мнение, но в этот раз настойчиво советую вам расширять кругозор, – не убирая с лица кривоватой усмешки и продолжая растягивать слова, произносит Павлушин.

– Но, Геннадий Александрович…

– Очень настойчиво советую, – перебивает тюленя председатель уже без единого намека на веселость, а затем поворачивается в мою сторону и протягивает аттестационный лист. – Олеся Игоревна, распишитесь, пожалуйста, что с решением комиссии вы ознакомлены, и можете спокойно возвращаться к своим обязанностям. Благодарю за уделенное нам время.

Безумно хочется съязвить: «Да что вы, господа хорошие, не стоит благодарности. Обращайтесь еще, как только заскучаете. Мы ж завсегда готовые!», но благоразумно ехидство проглатываю.

Не в детском саду на соседних горшках сидим, чтобы содержимым меряться.

Важен результат, а он получен. К тому же, судя по роже Павлушина, свою ложку дегтя он уже схавал.

Придвигаю к себе бланк и, сохраняя королевскую осанку и нечитаемую моську плугом, внимательно вникаю в заключение и только после этого неторопливо вывожу автограф.

Ну а что они хотели, назвав меня грамотным специалистом?

Что подмахну, не глядя?

Вот уж нет. Сначала изучение.

– До свидания, Олеся Игоревна, – доносится мне в спину, когда я шагаю в сторону выхода. – Передавайте большой привет Сергею Владимировичу.

– Непременно передам, Геннадий Александрович, – растягиваю на губах широкую улыбку, оборачиваясь от двери. – Непременно.

И пофиг, что я совершенно не понимаю, о каком мужике идет речь.

Главное, с важной задачей справилась. На рабочем стуле усидела, а заодно нос Кирову утерла. Вот уж кто сегодня лишний раз побесится, узнав, что не всем его планам суждено сбываться.

***

Появление на пороге кабинета молодого человека с цветами, за спиной которого переминается с ноги на ногу охранник с пункта пропуска, сбивает с толку не только меня, но и Лазицкую.

– Ого, какой шикарный букет, – мурлыкает она, вскинув голову и заулыбавшись. – И для кого такая прелесть?

Судя по самоуверенному выражению лица, вопрос скорее риторический. Вариант, что не ей, начальница не рассматривает. Впрочем, я тоже.

Мне цветы получать не от кого. Да и повода как такового нет.

Ну не брать же за причину аттестацию, которая почти стопроцентно должна была ознаменовать мое увольнение. Увольнение, в курсе которого, оказывается, была даже Марина Павловна.

То-то, узнав, что мы с ней не расстаемся, и кабинет я не покидаю, она не смогла скрыть удивления и при первой же возможности, ускакала к управделами. Проторчала у него минут двадцать, а вернулась задумчивая и молчаливая. Села за компьютер и сделала вид, что с головой поглощена работой, а теперь вот ожила…

– Цветы для Олеси Кировой, – уведомляет курьер, сверившись с записью в планшете, после чего окидывает нас с Лазицкой внимательным взглядом.

Ого!

Неожиданно, честно. Но внешне никак себя не выдаю.

Не хочу светить эмоциями перед человеком, который действует за спиной. И пусть мы не подруги, и начальница никак не могла бы повлиять на результат аттестации, но поддержать свою подчиненную хоть на словах – вряд ли бы переломилась.

– Это я, – подаю голос и, оттолкнувшись от стола, разворачиваю компьютерное кресло в сторону вошедшего.

Расписавшись, принимаю из рук в руки букет, а чуть позже, когда ставлю его в воду, убеждаюсь, что записки внутри нет.

Выводов сделать не успеваю, телефон звуковым сигналом оповещает о входящем сообщении.

«Привет, моя спасительница! Я уже трижды твой должник))»

Читаю смс и вот теперь улыбаюсь. Иначе не выходит.

Это же Роман.

С ним ледяной статуей быть не получается. Он любые преграды слету преодолевает. Веселит, когда грустно. Протягивает руку и подставляет плечо, когда беспомощно. Подбадривает, когда думаю, что не вывожу. Сражает правдой, когда кругом все лгут.

А эта его приставка «моя»…

Будоражит.

«Привет! Я уже не мышка?)»

Подначиваю в ответ и следом интересуюсь:

«И как же я умудрилась третий раз тебя спасти, если мы даже не виделись?»

Краем глаза вижу, как внимательно наблюдает за мной Марина Павловна, но нагло ее игнорирую, концентрируясь на бегающем туда-сюда карандашике.

Мне технические перерывы по закону положены. Так что можно не сверлить меня взглядами. Не проймет.

«Конечно, ты – мышка! Мышка-спасительница))»

«Большущее спасибо тебе за няню! Она – отпад! Ванек заценил))»

Присылает Роман два сообщения подряд.

А я в душе радуюсь, что Татьяна смогла найти подход к очень славному малышу. Не то чтобы я в нее не верила, но всякое же бывает. Внутренние биоритмы не совпали. Не с той ноги встали. Не так друг на друга посмотрели.

Да мало ли?!

«Она хорошая. Правда»

Спешу еще раз заверить Зотова в благонадежности бывшей помощницы, а затем благодарю за цветы.

«Они очень красивые))»

«Ты краше))»

Читаю и с удивлением понимаю, что даже текст сообщений Романа заставляет меня краснеть. Как девчонке. И в то же время я верю написанному. Верю Зотову.

Потому отыскиваю в себе все спрятанные резервы смелости и прошу оказать мне взаимную услугу.

«Составишь компанию на юбилее Олега Назарова?»

«Но там будет мой бывший»

Отправляю и замираю, забывая, как правильно дышать, настолько сковывает напряжением.

«С удовольствием, мышка)»

Ответ приходит очень быстро. И только пронзительный взгляд начальницы заставляет чинно усидеть в кресле, а не начать прыгать по кабинету, хлопая в ладоши и улюлюкая.

Но это же так круто!

Так важно для меня!

И он будто понял. Почувствовал.

– Муж поздравил? – сбивает с радужных мыслей Лазицкая, не сдержав интереса, когда я отключаю гаджет и убираю его в ящик стола.

Несколько мгновений смотрю ей в глаза, удивляясь непробиваемой наглости, а затем медленно качаю головой:

– Нет. Друг.

Вечером созваниваемся с Маргошей и устраиваем с ней пятничные посиделки у меня дома, где от души перемываем кости и Баулину, и Павлушину, и моей непосредственной начальнице, и даже неизвестному Сергею Владимировичу.

– Вот же коза драная, – злится Ритка на Марину Павловну, услышав про сомнительное поведение, – везде ей свой нос сунуть надо. Бесят такие двуличные мымры, которые ради карьеры и собственных интересов по головам идут.

Угукаю и отрицательно мотаю головой, когда Назарова интересуется моим спасителем.

– Нет, Тусь, вообще идей нет, что за мужик мне помог. Целый день голову ломала, но так и не додумалась.

– Значит, сам проявится, – авторитетно заявляет подруга и переключается на новую тему. –Лесь, а Зотов хорош. И я в восторге, что ты позвала его к нам на юбилей. Умничка. Теперь даже если я этого скунса Кирова упущу из виду, и он решит свои яйца к тебе подкатить, то Роман в обиду не даст.

– Уверена? – усмехаюсь, желая услышать мнение любимки.

Так сказать, взгляд со стороны. Не зря ж говорят, что оттуда намного виднее.

– Уверена. Не пустозвон он, Лесь. И не трепло. И Олеже понравился. А ты моего тихоню знаешь, он с чмо-Сережей только из-за нашей с тобой дружбы общался. И нет, роднуль, я не хочу сказать, что мой муж – ориентир на хороших и плохих мужиков, но…

– Показатель, – подсказываю.

– Ну, чуть-чуть.

Смеемся.

А потом Маргарита снова серьезной становится.

– Роман на тебя так смотрел в субботу, жадно… будто ты вся его уже. Понимаешь?

– Да ну нет, Тусь, – отмахиваюсь. – Ну какая его?

Нет, слушать, конечно, приятно. Очень. Но слишком уж вкусно и неправдоподобно звучит.

– А вот посмотрим, – предрекает и пальцем мне грозит. – Уж я со своей работой много всего повидала. Не смотрят так на женщин, которых просто попользовать хотят. Там чистая оценка внешности идет, прикидка – устроит в койке или нет. А Зотов смотрел по-другому. Будто уже решение принял. Окончательное. И в глазах не хмельные искры, а ровный огонь горел.

– Маргош…

Меня прерывает звонок телефона.

Ирина Николаевна.

Трубку беру сразу, как и моментально подрываюсь к домофону, когда слышу очень напряженное:

– Олеся Игоревна, вы дома? Отлично. Открывайте, нам нужно поговорить.

Глава 27

ОЛЕСЯ

– Что случилось?

– Пока не знаю, но думаю, что сейчас прояснится.

Обмениваемся с Маргаритой нахмуренными взглядами. Она, как и я, тоже выходит в прихожую, чтобы встретить гостью.

Вот только первой на пороге квартиры появляется не Митина, а мужчина с нечитаемым, но очень серьезным лицом. Высокий, плечистый, но явно не медведь в посудной лавке. Об этом громко говорит его пластичность и умение бесшумно передвигаться. Всё-таки габариты о-го-го.

– Все в порядке, Ирина Николаевна, можно заходить, – басит он, осмотревшись в моем доме, будто у себя, и распахивает дверь шире.

– Добрый вечер. Прошу прощения, что без предупреждения и большой компанией, но так уж вышло, – усмехается Митина, переступая порог.

И пусть адвокат растягивает губы, транслируя на публику легкость и спокойствие, меня начинает подергивать от напряжения. Заодно разрастается нехорошее предчувствие, что вечер какой угодно, но совсем не добрый.

Чего только стоит широкая царапина во всю скулу на некогда безупречном лице гостьи и проглядывающий через наклеенный на виске пластырь синяк.

– Здравствуйте, проходите, – делаю приглашающий жест рукой, замечая за худенькой спиной вошедшей еще одного доброго молодца. Или не очень доброго, судя по цепкому взгляду из-под бровей.

– Гош, Толь, подождёте внизу, в машине. Ок? Здесь мне точно ничего не угрожает, я же предупреждала, – ровно и вместе с тем властно произносит Митина, оборачиваясь к мужчинам по очереди. – А мы с девочками, – теперь пронзительный взгляд достается нам с Маргошей, – тет-а-тет поговорим. Правда?

– Хм, непременно, – уверенно кивает Маргоша и представляется. – Назарова Маргарита Альбертовна, старший следователь по особо важным делам следственного управления УВД и подруга Олеси.

О, обожаю, когда Туся вот так мгновенно преображается. Посмотришь – няшка-милашка, а через секунду уже цербер в юбке.

Мужчины тоже оценивают. Пусть внешне ничего не меняется, но напряжение в воздухе однозначно ослабевает.

– Хорошо, – соглашается в итоге тот, кого назвали Гошей. Но следом предупреждает. – Ирина Николаевна, только давайте без самоуправства, пожалуйста. Прежде чем покинете эту квартиру, наберите меня. Я встречу.

– Обещаю.

Митина не спорит, хотя скепсиса, что данные действия – перебор, не скрывает. И дверь за мужчиной закрывает сама.

А затем, когда остаемся втроем, сбивает с толку, интересуясь:

– Где Алексей?

И заставляет вновь всколыхнуться мою нервозность.

– На тренировке, – проверяю время на телефоне и поправляю саму себя, – точнее, уже закончил и должен вот-вот выдвигаться домой. А что?

– Один? – игнорируя мой вопрос, адвокат задает свой новый.

Щурюсь.

– Нет, их с другом до дома докинет отец мальчика. Поэтому я не поехала встречать.

– Хорошо, –Ирина Николаевна кивает и прежде чем я рискую сорваться на рычание, ненавижу, когда мои собственные вопросы игнорируют, особенно те, что касаются ребенка, добавляет. – Пойдемте, девочки, нам есть, что обсудить. Что же касается Алексея, Олеся Игоревна, зуб даю, сегодня точно за него можно не волноваться. А вот завтра... будем решать.

В молчании втроем перемещаемся на кухню, где прежде мы отдыхали с Маргошей, и рассаживаемся вокруг барной стойки. Я глазам своим не верю, когда Назарова достает из мойки чистый фужер, наливает в него отнюдь не чай, и ставит перед Митиной. После обновляет наши с ней напитки и предлагает:

– Давайте-ка за знакомство.

– С удовольствием, – кивает Ирина Николаевна и неожиданно предлагает всем перейти на «ты». – Так проще будет.

– И я согласна, – переглядываюсь с обеими, стараясь не сильно демонстрировать удивление.

Но оно во мне есть. Слишком хорошо помню нашу первую и вторую встречи с адвокатом и то, как профессионально она держала расстояние.

Впрочем, удивление меня не покидает еще долго, как и вспыхнувшие напряжение, страх и ярость. А все потому, что Митина уже в привычной спокойной манере рассказывает о том, как на нее сегодня напали, когда она возвращалась из суда, куда отвозила дополнительные документы по моему делу.

– Угрозы стали поступать еще в начале недели. Сначала записки под дверь номера, потом звонки с неизвестных номеров. Везде одно и то же. «Вали назад в Питер. Возвращайся, если не хочешь проблем. Будь умницей, исчезни», – хмыкает Митина так, будто анекдот рассказывает. – Ах, да, еще писали, чтобы взяла самоотвод и в суд не совалась.

– А ты сунулась, – делает правильный вывод Ритуся.

– О, да, я туда как на работу езжу, – кивает Ирина, поражая меня до глубины души. – А в среду был гость.

– Кто? – это уже я не выдерживаю.

– Баринов.

Переглядываемся все втроем. И если Марго прищуривается, как охотничья, которая берет след, то меня будто в кипяток окунают. Мерзко и противно становится.

– Я не ошиблась, Олесь, – Митина смотрит на меня, не пряча глаз, в которых мелькает сожаление. – Я привыкла изучать личности всех заинтересованных. Твой отчим входит в этот список. Он – правая рука Кирова, занимающаяся как раз решением скользких дел.

– Даже так? – сиплю, не скрывая брезгливости.

– Да, – кивает Рита, сжимая кулаки, – только такой изворотливый, что у нас на него ничего толком нет, чтобы прижать.

– Угу, – а это непробиваемая Ирина. – Действительно скользкий. И предусмотрительный. С глушилкой пришел, чтобы записать его речь не могла. Намекнул, что в этом прекрасном городе дороги сверхопасны, особенно для незваных гостей, сующих любопытный нос, куда не надо. А еще конверт вручил, – усмехается, качнув головой. – с билетом на самолет.

– В Питер?

– Точно. На сегодняшний утренний рейс. Я не села. И в начале первого в мою машину въехала черная грязная иномарка без номеров. В кювет столкнула и исчезла лишь тогда, когда парни подлетели.

Переглядываемся. Не знаю, как девчонки, а меня от ужаса потряхивает. И все угрозы Кирова припоминаются вновь. И Маргоше, и ее мужу, и мне.

Молчать даже не думаю, рассказываю все, что припоминаю, слово в слово. Потому что так надо. И может помочь.

Прерываемся, потому что в личине раздается скрежет поворачиваемого ключа. Возвращение Алешки встречаю медленным-медленным глубоким выдохом. Накрывает облегчением. Непередаваемым.

Поздоровавшись с гостьями, сынок на кухне не остается. Наставляет на поднос кучу всего и побольше, желает нам не скучать и сбегает ужинать в свою комнату. А мы, переглянувшись, опять продолжаем разговор.

– Ирин, это опасно, – произношу то, что обязана.

Переживаю теперь и за нее. Ведь это я втянула.

– Не отступлюсь, – качает та головой. А потом улыбается. – Да и смотри, какие у меня теперь мальчики есть, залюбуешься. Любому башку скрутят.

– А это разве не твоя охрана? – хмурится Ритка.

Честно, я и сама думала аналогично.

– Ну, формально моя, хотя… не нанимала. Ладно, не суть, – отмахивается, чему-то вновь улыбаясь, – нам план действий надо выработать. А еще про защиту подумать уже для вас. Алексея – в первую очередь. И здесь я советую тебе, Олеся, от помощи Романа не отказываться.

Хмурюсь. Просить о подобном Зотова? Ну, нет. Перебор.

Раскрываю рот, чтобы предложить иной вариант, поискав охрану среди других знакомых, но Митина опережает и с размаху укладывает на лопатки:

– Не волнуйся, тебе самой просить его не надо. Я уже все сказала. Так что мальчики-зайчики будут у вас с сыном уже завтра. Твоя же задача – уговорить пацана, чтобы не сбегал, – кивок в сторону коридора.

Открываю и закрываю рот, чувствуя себя выкинутой на берег рыбой. Зато Маргарита довольно потирает руки.

– Ирин, а ты мне нравишься. Давайте-ка, девчонки, еще раз за знакомство.

Глава 28

ОЛЕСЯ

Субботнее утро начинается в десять.

Пока готовлю для нас с еще спящим Лексом завтрак, нет-нет, да припоминаю некоторые моменты вчерашних вечерних посиделок. И чистосердечно признаюсь сама себе, что получились они на удивление комфортными. Пусть местами эмоционально напряженными, от этого, учитывая причину появления Митиной, никуда не деться, но в то же время душевными.

Даже Маргарита прониклась.

А ведь мы с ней – два сапога пара. Отнюдь не компанейские дамы. С чужими людьми обе сходимся тяжело. Она в силу специфики работы мало к кому испытывает симпатию, не изучив подноготную от и до. Я же несу груз скептицизма из прошлого. «Спасибо» дорогой мамочке за счастливое детство.

Да и про Лапину мы вряд ли скоро забудем. «Милая» подружка лихо подкинула дровишек в костер прогрессирующего недоверия, предав почти тридцатилетнюю дружбу ради призрачных перспектив.

Заварив в большом бокале сразу два пакетика кофе «3 в 1», забираюсь вместе с ногами на кухонный угловой диванчик и, обхватив двумя ладонями горячую чашку, делаю несколько маленьких глоточков подряд. Хочется не только до конца проснуться, но согреться и прогнать холодок, который зародился еще вчера, когда Ирина рассказала про аварию.

Почему-то то, что она описала короткими рубленными фразами, нашло болезненный отклик в моей душе и неведомым образом наложилось на аварию двухлетней давности, где погибли мои дочь и папа. Заодно напугало до трясучки.

Я даже от девчонок свое состояние скрыть не смогла. Ни прикушенная изнутри щека, ни жатые кулаки не прогнали мандраж и боль за грудиной. Наблюдательная Ритуся моментально подметила резкую бледность и ринулась успокаивать. А Ирина, извинившись за наглость, не изменяя себе, закидала вопросами.

Насытив интерес, чуть позже она же довольно ловко увела разговор в иное русло. Мало того, что, усмехнувшись, повторно пообещала в короткие сроки добиться моего развода с Кировым. Так еще поведала, что успела провернуть за неделю.

Оказывается, ее угроза пообщаться с налоговой не была красным словцом. Аллой Савельевной, моей дорогой свекровью, точнее ее доходами, компетентные органы уже заинтересовались и очень жаждут общения. Скорее всего, личного. А немного иные органы заинтересовались тем, куда подевались дивиденды, положенные моему сыну, как второму совладельцу фирмы Кирова.

О, да. Митина и тут отличилась. Покопалась в открытых источниках, публикующих балансы и финансовые отчеты организаций, и с радостью выяснила, что контора мужа два последних года работает с прибылью. Очень хорошей прибылью, которую после распределяет... непонятно в чьи карманы.

– Доброе утро, – отвлекает Алешка. Потирая сонные глаза, он босыми ногами пересекает кухню и плюхается ко мне под бок. Кладет голову на мое плечо и шумно вздыхает, – ма, сделаешь чаю?

– Конечно, сделаю. Не выспался?

Заглядываю в прикрытые глаза. Протягиваю руку и слегка взлохмачиваю светло-русый ежик. Короткие волосы пружинят, а я улыбаюсь.

Хорошенький.

– Не дали, – недовольно морщит нос, затем подсовывает мне сотовый с пропущенным звонком… от бабушки Аллы.

Вот же… жаворонок неощипанный.

Всегда бешусь, когда она с утра пораньше названивает и ребенка мне будит. И ведь знает, что в выходные внук может до обеда спать. Знает, сто раз ей говорила, но игнорирует. Даже так, поганка, гадит.

– Не ответил? – уточняю между тем ровным голосом.

– Угу, не успел. Тел в пододеяльник провалился. Пока я искал, он уже затих.

– Ну-у-у… повезло?

Закидываю удочку и смеюсь. Сынуля такую грустную моську строит, затискать хочется.

Шумно выдыхает.

– Ты ж ее знаешь, она всегда своего добивается.

Знаю. И совсем не удивляюсь, когда телефон Алешки вновь вспыхивает входящим вызовом.

Ар-р-р. Упертая бараниха.

Переглядываемся.

В душе обкладываю «родственницу» восьмиэтажным заковыристым... внешне молчу и даже не кривлюсь. Смотрю на сына и мысленно обещаю, что совсем-совсем не обижусь, если он снова не успеет взять трубку. Да я собственноручно помогу.

Лекс принимает другое решение. Клацает по зеленой иконке и сразу включает громкую связь.

Ну-у-у, тоже вариант. А кто из нас не любопытен?

– Здравствуй, Алексей. Чего трубку не берешь? Спиш-ш-шь что ли-и-и?

Вполне возможно я придираюсь, но тон свекрови напоминает шипение змеи, у которой претензии. Кр-р-рупные.

– Привет, бабуль. Да, спал.

Мой хитрожопик смачно зевает.

– Обед скоро, – недовольно. Ну, конечно, половина одиннадцатого. – Спать надо раньше ложиться, – вот уж вас забыли спросить. – А мама чем занимается? – руки чешет, желая до одной любопытной шеи дотянуться.

Снова с Лексом переглядываемся.

– А-а она завтрак готовит.

Ты ж моя лапочка!

– А ты в комнате у себя? Один?

Та-а-ак.

– Ну да.

– Алеша, ты понимаешь, что игнорировать папу – это плохо?

Оп-па! Я на детёныша подозрительно кошу. Почему не в курсе?

Он губы поджимает и сморит прямо на меня. Мол, не буду, даже не уговаривай.

Не, я не против, честно. Считаю, что четырнадцать – уже достаточный возраст, чтобы решать самому – кто друг, кто враг, кто так. И заставлять не собираюсь ни в коем случае.

В знак поддержки поднимаю руки, якобы «сдаюсь».

– Папа же тебя любит, Алексей. Столько всего для тебя делает. Деньги зарабатывает, одевает, обувает, подарками заваливает, секции твои оплачивает!

ЧЕГО???????

Злость во мне раздувает ноздри. Был бы Киров рядом, подрала бы, как Тузик грелку. Секции он оплачивает? Одевает-обувает? Может, еще с ложки кормит???

Она случаем внука с любовницей сына не спутала? Вот уж кого и одевают, и обувают, и спать укладывают.

Тьфу!

– Алексей, ты меня слышишь? Вам нужно с папой увидеться. Он на тебя не сердится, ты не переживай. Я понимаю, мать тебе с ним общаться не разрешает. И всякого наговаривает. Но ты же уже самостоятельный. Скажи ей, что с друзьями идешь гулять. А сам позвони отцу, он тебя заберет. Откуда попросишь.

Кто больше в шоке – я или сын – вопрос интересный. Стоим опять переглядываемся. Теперь детеныш плечами пожимает. Вроде как не догоняет, что к чему.

– Алексей?! – властно.

– Да-да, я тут, – откликается Лекс хрипло.

– Так что папе сказать? Сможешь через час выйти из дома? Он будет ждать.

– Нет, бабушка, я занят, – отказывается мой герой, становясь серьезным и строгим, – и говорить нам с ним не о чем.

Кажется, я слышу злобный скрип зубов. Или мне лишь чудится. А потом:

– Ах, ты маленький бессовестный…

Вот тут сдают уже мои нервы, и я сбрасываю вызов. Пусть телефон и не мой.

– Мам, что происходит?

– Алеш, у тебя с сегодняшнего дня будет охрана.

Это мы с сыном произносим почти одновременно и замираем. А в возникшей на миг тишине раздается громкий звонок в дверь. Хотя гостей никто не ждет.

Глава 29

ОЛЕСЯ

– Я сам, – именно такой фразой Лекс в очередной раз показывает свое намерение меня защищать.

Побелевшие костяшки сжатых кулаков и стиснутые до скрипа челюсти, отчего на узких скулах отчетливо проступают желваки, лишь подтверждают его серьезность.

Мой юный, но очень смелый сын огибает меня, застывшую возле стола, и первым направляется к двери, когда музыкальная трель повторяется вновь.

Дергаюсь следом.

– Алёш.

– Мам, подожди.

И столько упертости и предупреждения во взгляде, когда сын оборачивается, что лезть вперед и возражать больше не берусь. Но следую попятам.

– Доброе утро. Просим прощения, что заявились без звонка, телефон не вовремя разрядился, а шнурка в машине не оказалось, – стоящий на пороге Роман Зотов не скрывает недовольства, когда демонстрирует черный экран мобильника.

– Привет, – это уже Иван оживает. Малыш стоит перед отцом, прижимаясь к нему и неуверенно переминаясь с ноги на ногу. – Мы торт купили.

Несмело протягивает Алешке прозрачную коробку с набором пирожных. При этом не предпринимает ни одной попытки шагнуть вперед, будто боится, что мы отругаем и откажемся принимать его лакомство.

– Привет, – реагируем с Лексом практически одновременно.

И если я продолжаю фразу:

– Проходите, конечно.

То сын уже во всю распахивает шире дверь и подбадривает мелкого Зотова:

– О, класс. Ты сам его выбирал? И как угадал, что он мой любимый.

Стоит ли говорить, что Ванюшка от похвалы старшего приятеля расцветает счастливой улыбкой, а спустя непродолжительное время мы вчетвером собираемся за кухонным столом. Причем, отдаем должное не только сладостям, но и полноценному завтраку, от которого ни один из троих мужчин не отказывается.

Кроме того, перед этим Зотов действительно просит у Лекса зарядное устройство и ставит телефон на подзарядку. Я же, накрывая на стол, прячу заалевшие щеки и уши, потому что, положа руку на сердце, посчитала объяснение Романа хитрой уловкой.

– Олесь, Алеш, нам нужно поговорить, – произносит Роман, когда мы дружно завершаем прием пищи, а Ванюшка заваливается на угловом диванчике мне под бок и сосредотачивает все внимание на мультфильме.

– Это касается охраны?

Чего у моего сына не отнять, так это умения говорить и спрашивать всё напрямик, не ходя кругами. Экономя время и нервы.

В отличие от его отца, который, не стесняясь, всю совместную жизнь обещал золотые горы, а по итогу ничего не делал, лишь виртуозно брехал и ужом извивался, прикрываясь тысячами благовидных причин, чтобы от него отстали.

От желания скривиться, вспомнив недомуженька, отвлекает хихикнувший Иван. Свернувшись клубочком, он стекает по сидению вниз и устраивает голову у меня на бедре, чтобы вновь отдать все внимание «Маше и медведю». Я же непроизвольно зарываюсь рукой в его мягкие волосы и поглаживаю их, пропуская сквозь пальцы.

Приятно, не передать. И малышу тоже нравится, судя по его довольной моське.

До невозможности ласковый и очень тактильный ребенок. Как Лешка, когда был в таком же возрасте.

– Да, охраны, – соглашается Роман, жадно наблюдая за моей рукой. – Вам обоим она нужна, учитывая последние обстоятельства.

Алешка прищуривается.

– А можно узнать причины?

– Конечно.

Что меня приятно удивляет и в то же время восхищает, Зотов Алексею в ответе не отказывает и любимое взрослыми слово «надо» не использует. Четко, пусть и не вдаваясь в подробности, раскладывает факты, обосновывая суть предложения.

Тоже прислушиваюсь, хотя все и так знаю. Но буквально выпадаю в осадок, слыша, что Киров умудрился на днях и Назарову подгадить, сорвав тому какой-то важный контракт по поставке и программированию роботов.

– Мне Рита вчера ничего об этом не говорила, – сиплю, испытывая стыд за поступок когда-то близкого человека, и припоминаю, что подруга о проблемах мужа ни словом не делилась.

– Она не в курсе была, Олесь. Олег не хотел ее волновать. А теперь и незачем. Вопрос по сути решился. «Оснастик» уже в понедельник подписывает предварительный договор с новыми заказчиками и, поверь, ничего в итоге не теряет.

– Так оперативно?

– Угу.

– Здорово! Но, погоди… Ты столько всего знаешь. Выходит, ты ему помог?

Ну а кто еще? Даже думать нечего.

Пеняю самой себе.

– Фактически я ничего не сделал, – отмахивается мужчина. – Единственное, свел Назарова с друзьями отца, которые давно искали надежных исполнителей в сфере робототехники. Остальное – заслуга самого Олега.

– Но всё же…

– Нет, Лесь. В бизнесе дружба по-другому работает. Никто не сливает миллионы просто так. И, раз с Назаровым захотели сотрудничать, значит, он сам себя показал замечательно.

Слова Зотова звучат убедительно. Отступаю, признавая его правоту. Но тем не менее испытываю глубокое признание за помощь. Знакомство-то организовал он.

– Спасибо, Ром.

Не знаю, как иначе выразить то, что кипит внутри, поэтому тянусь к нему и, накрыв его руку своей, сжимаю. А он усмехается и ладонь переворачивает, чтобы уже мои пальцы оказались в его власти.

– Только меня Рите не выдавайте, – усмехается и на нас с Лексом по очереди смотрит. – Я Олегу обещал.

– Конечно, – киваем одновременно.

А после Алешка добавляет:

– Я согласен с охраной.

Услышав ответ сына, а заодно его обещание быть аккуратным и не поддаваться на провокации, тихонько с облегчением выдыхаю. Раз дал слово – сдержит. А ведь я до последнего боялась, что станет сопротивляться. Не столько доказывая самостоятельность, сколько не воспринимая поведение отца всерьез.

Но по всему выходит, что Киров не только мои розовые очки разбил, но и своего ребенка.

Оставшийся день проходит удивительно чудесно и остается в моей памяти, как один из самых лучших и ярких моментов за все ранее прожитые годы.

Заручившись нашим с Лексом согласием, Роман предлагает не только познакомиться с теми, кто будет нас защищать, но и выбраться на прогулку. Вчетвером.

– А куда?

– Сюрприз!

Не отказываемся и в итоге нисколько об этом не жалеем. Все потому, что никаких сомнений, недовольства или грусти словить не успеваем, зато позитива, смеха и ликования – у всех через край.

Что может быть общего у трехлетнего малыша и четырнадцатилетнего парня? Многие скажут, что ничего.

А я теперь знаю точно – много всего. Это одинаковые искорки радости в глазах, заливистый смех, вызывающий ответные улыбки, и безграничное счастье, что плещется в каждой фразе, когда мальчишки, перебивая друг друга, делятся впечатлениями. А их море.

… Мы в дельфинарий?.. Круто!.. Как купаться? С дельфинами?.. Правда-правда?! Ого! Супер!.. И картину подарят?.. Ух, ты! Надо рамку... А вот тех черепашек смотреть будем? Даже трогать? Вань, ты боишься? Нет?.. И я нет, тогда, пойдем! Ма, а на верблюде обоим можно?.. А по кругу? А если мы будем крепко держаться?.. Ма, ну хватит нас фоткать!.. Ну ладно, фоткай!.. Ага с обезьянками. Вань, иди сюда, эта макака не страшная… Опять не боишься?.. Ну ты мужик!.. Кинотеатр? Какой? 5Д или 7Д? Ваня, хочет в оба… Ага, и я с ним. Па, мы на паровозик. Да, Леша тоже… Нет, он хочет покататься… честно, ага. И мороженое хочет… два… Ух ты, вот это жуть, а не кино… Я про попкорн забыл… И ты? Молодца! Тогда еще пойдем. Тут же супер!

– Я думаю, сегодня оба будут спать без задних ног.

– Так это ж замечательно.

Посмеиваемся с Романом, сидя бок о бок на диванчике открытой террасы кафе в парке аттракционов и наблюдая за мальчишками. Ванюшка с помощью удочки пытается на скорость поймать в искусственном пруду рыбок, а Алешка его подбадривает, закидывая советами.