Текст книги "Отвергнутая. Игрушка для Альф (СИ)"

Автор книги: Рин Рууд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Я готова, – Рыженькая прокидывает лицо и выгибается в спине, опершись о напряженные руки.

Она вздрагивает, когда брюнетка льет на ее шею и ключицу красное вино, которое тонкими струйками стекает по груди. Охает, когда Вестар с жадностью припадает к ее коже и слизывает вино.

Я округляю глаза и перевожу возмущенный взгляд на Анрея и Эрвина в стороне у кустов густого папоротника. Те терпеливо вздыхают.

– А теперь вы, девочки, – хохочет Вестар.

Возвращаюсь к щелочке. Вестар выхватывает у брюнетки бутылку, валится на подушки и щедро льет вино на напряженный живот:

– Ползите ко мне, девочки.

И ясное дело, что он возбужден. Его член нетерпеливо вздрагивает под ручьем вина, а яички подсобираются, готовые не раз насытить двух голодных шлюшек.

И нет в глазах Вестара тоски или печали.

Он действительно наслаждается вечером, вином и женским телом.

Войти и помешать его веселью, но… зачем мне это?

Глава 42. Ты опять играешь

Тянутся две потаскушки с языками к члену Вестара, который закрывает глаза и закидывает за голову руки.

Меня в сторону решительно отодвигает в сторонц Анрей и входит с Эрвином в шатер.

– Пошли прочь, – тихо и четко проговаривает Эрвин.

Девки ойкают, вскакивают и хватают платья с пола, а затем испуганно выбегают из шатра.

– Эй, какого хрена? – Вестар приподнимается на локтях. – Проваливайте!

Эрвин кидает на его причинное место бархатную подушку:

– Прикройся.

– Ягодка, – Анрей вальяжно валится на подушки. – Не прячься. Заходи.

– Кто-то готов к экспериментам?

– Заткнись, – вздыхает Эрвин.

И Вестар неожиданно затыкается, настороженно прищурившись на него. Да я сама тоже улавливаю в голосе Эрвина тихую власть, которая не потерпит сейчас шуточек, издевок и надменности. Все очень серьезно.

Даже драка до сломанных носов, ребер – была игрой.

– Заходи, Ягодка, – повторяет Эрвин, и у меня между лопаток пробегает озноб.

Я несмело захожу в шатер и прячу руки за спину.

– А теперь объясни этой дуре, – Эрвин медленно опускается на подушки и тянется к бутылке, – кто ты есть, Вестар, а то, кажется, ты зацепил ее.

– Я скотина, – Вестар переводит на меня серьезный взгляд. – Козел и мерзавец. Дамочки обо мне всегда отзываются плюс-минус одинаково, и все они правы в своих оскорблениях.

Я молчу, и не совсем понимаю, что сейчас в моей груди яростно так стучит. Ревность? Обида? Возмущение, что я стала лишь одной из многих?

– Не, – Эрвин не спускает с меня внимательного взгляда, – не убедительно.

– Ох уж эта вечная тяга исправить плохишей, – Вестара присасывается к бутылке, – на этом, Тина, – усмехается, – я и играю. И самые плохиши из плохишей – это бабники. Это вызов для женщины, которая хочет стать особенной для искушенного мерзавца.

– Да он только хуже делает, – Анрей замечает то, что я краснею под взглядом Вестара. – Невероятно.

– Честность мужчины может быть оружием, – Вестар отставляет бутылку и откидывается на подушки, – главное, подгадать момент. Честные бабники – это всем вызовам вызов.

И ведь действительно меня такая злость сейчас берет, что я хочу привести Вестара к тому, чтобы он передо мной на коленях ползал, в глазки с любовью заглядывал и щекой к моим ладоням прижимался.

– И фантазии тоже у всех одинаковые, – устало вздыхает Вестар. Молчит минуту и шепчет. – Ты милая, забавная девчушка, а я по своей сути вечно голодное чудовище. Близость, женщины, интриги, сплетни, суета, драки и оскорбления… Это моя суть, Тина.

Его честность срабатывает на мне не только возмущением, но и упрямством. Он – недоступный мудак, которого я просто обязана приручить.

– Некоторых нельзя приручить, Тина, – Вестар недовольно причмокивает, а затем заинтересованно тянет, поддавшись в мою сторону, – хотя…

– Даже любопытно, что он опять придумал, – Эрвин переглядывается с Анреем. – И купится ли Ягодка?

– Хочешь проверить?

– Хочу, – глухо и мрачно отвечает Эрвин. – Как-то меня сильно напрягает вся эта ситуация с Вестаром.

– Вы же потом оба опять будете кидаться на меня, – Вестар косит на Анрея и Эрвина подозрительный взгляд.

– Даем тебе фору, – Эрвин щурится.

– О чем речь? – едва слышно спрашиваю я. – Какую фору?

Глаза Вестара вспыхивают мягким светом, и он похлопывает по подушке, что лежит рядом.

– Присядь, Тина. Что ты там сидишь, как сиротка?

И голос – тихий, проникновенный и ласковый. Он завораживает даже волчицу в моей груди.

– Знаешь, милая, некоторые обручены с одиночеством…

Понимаю, что я уже сижу на подушке перед Вестаром, а он задумчиво наматывает мой локон волос на палец, вглядываясь в мои глаза.

– Незавидная судьба, да? Возможно, проблема в том, что я никому не доверяю и боюсь подпустить к себе. Вот ты…

– Что я? – едва слышно спрашиваю я.

– Зачем ты пришла, если ты с Эрвином и Анреем? Подпущу тебя ближе, а что в итоге? Ты ведь их девочка? Да, я сыграл с тобой, и этого достаточно. Не хочу ревности, сомнений и вины, ведь однажды я вздумаю во вспышке эгоизма выбрать…

– Что выбрать? – у меня немного голова кружится, и по телу растекается слабость от шепота Вестара.

– Кого, Тина, – выдыхает Вестар. – Кого ты выбираешь, мой ангел, близнецов или меня? Прогонишь ли ты их? И уйдешь с ними? Если ты боишься рискнуть? Да, любовь – это риск. Все или ничего, Тина. Я или близнецы?

Я будто выпила настойки на дурман-траве, и мои мысли с желаниями открыты перед хитрым Вестаром. Касается моей души призрачными нежными пальцами.

– Ты опять играешь, – неразборчиво шепчу я.

– Кто знает, – едва слышно отзывается он, – может, ты переиграешь меня, Тинара. Я тут подумал… А я готов жениться на тебе. И мои слова не шутка, ведь я говорю их перед Лордами Северных Земель.

Не могу понять, когда наш разговор зашел о замужестве, но у меня такое чувство, что я в шатре провела с Вестаром целую вечность. Поэтому в его предложении нет ничего странного.

– Но два мужа лучше, чем один, – отвечаю я, срывая с себя последние запреты, сковывающие душу. Я открываюсь тихой провокации Вестара, который нырнул слишком глубоко и коснулся того, что я в себе давила. – И они Альфы, Вестар. Альфы против Советника-кобеля? – закусываю губу и щурюсь. – Если кем и будешь, то любовником.

Глава 43. Не остепенишься

– Любовником? – Вестар вскидывает бровь. – А ты за близнецов замуж собралась?

– Да.

– Вот это поворот, – шепчет Эрвин, но я в его голосе не слышу возмущения. Только удивление. – А где твои приличия, Ягодка?

– Какие тут приличия? – щурюсь на Вестара.

– Ты меня извини, – Анрей вздыхает, – но вторым мужем я не буду.

– Как и я.

– Тогда кто-то из вас любовником будет, – шепчу я, зачарованная колдовским сиянием глаз Вестара. – Тоже мне проблема.

– И кого ты тогда выбираешь, Ягодка? – Вестар ухмыляется. – Тут-то выбор посложнее, да? Оба Альфы. Оба статусные самцы.

– Разговор заходит куда-то не туда, – невесело отзывается Эрвин.

– Тихо, – Вестар вскидывает в его сторону руку. – Такой вопрос затронули… Так, кто будет мужем, а кто фаворитом юной и очень любвеобильной волчицы?

– Они могут меняться, – тихо отвечаю я, – а я буду делать вид, что не замечаю разницы. Близнецы же. И внизу они тоже одинаковые.

– Где же наша скромница? – охает Вестар.

– А вы ее съели.

– А, может, ты хочешь близнецов подразнить, мой ангел? – глаза Вестара вспыхивают яркими огоньками озорства.

Анрей и Эрвин глухо и с угрозой порыкивают.

– Может быть… – наши губы почти соприкасаются, и я мягко отстраняюсь с улыбкой. – А, может быть, я не против тебя подразнить с близнецами… Вероятно, для Советника и такие забавы тоже по душе? Наблюдать со стороны?

– Вестар, выключай свою магию, – шипит Эрвин. – Она совсем разошлась. И замуж внезапно собралась.

Вестар хватает бутылку, жадно присасывается к горлышку, скосив на меня взгляд.

– Советник заинтересован в моем предложении?

– Советник, дорогуша, – Вестар вытирает губы и щурится, – в изумлении, потому что я уже давно из твоей головы вылез.

– Вылез? – уточняет Анрей.

– Ага.

Минутное молчание, и выхватываю из рук Вестара бутылку с вином, а затем делаю несколько крупных и быстрых глотков под неожиданной вспышкой смущения.

– Дааа, – тянет Эрвин, – вот уж удивила так удивила.

– Меня больше волнует вопрос, с чего она нас в мужья-то записала, – Анрей задумчиво поглаживает кадык, – и сразу двух.

– И от Советника не отказывается, – насмешливо хмыкает Вестар. – Наверное, потому что Ягодке мало только нижних поцелуев, так? Она очень любопытная. С близнецами-то все понятно, а вот со мной нет.

– Извращенец, – цежу в его лицо.

– И это интерес подогревает, да? Насколько я извращенец? Будь честной, Ягодка. И насколько ты прониклась соблазнами?

– Замуж меня не берут, – усмехаюсь я, – вот и поперли соблазны.

– Разве два Альфы могут быть с одной женой? – смеется Вестар. – Вот уж извращение так извращение, Тина. И если они не берут, то я возьму.

Всматриваюсь в его глаза.

– И каким ты мужем будешь?

– Хорош! – рявкает Анрей и встает.

– Давай будем честными. Вдвоем вы на ней не женитесь. Гордость не позволит, – Вестар откидывается на подушки. – Одно дело одну девочку на двоих делить, когда это игры без обязательств, но и уступить не уступите друг другу.

– Каким ты будешь мужем? – повторяю я.

– Ты их дразнишь или серьезно спрашиваешь? – Вестар косит на меня взгляд. – если дразнишь, то мое уважение. У них уже пар из ушей валит.

Анрей с рыком шагает ко мне, хочет схватить за руку и рывком поднять, но я огрызаюсь, клацаю зубами в попытке его укусить за ладонь.

– Замуж за него собралась? – отводит руку в сторону и щурится.

– Вот так скандал, – Вестар потягивается, – Истинная Альф предпочла Советника. Или… Альфы отказались от Истинной и швырнули ее Советнику. Как ни поверни, а какие слухи поползут! А если все-таки вы переженитесь? Милостивая Луна, да это сплетни на века!

И тут я понимаю, что пришла к Вестару не за тем, чтобы он стал для меня третьим мужчиной или потому что влюбилась в него.

– Так-так-так, – он заинтересованно садится и щурится. – Зачем ты тут?

У него нет совести, стыда и границ, и от этого он видит мир иначе. Он не прячется за стыдом, правилами, воспитанием и манерами. Ему на всех начхать. В нем нет страха, нет тупого благоговения перед близнецами и если они решат вспороть ему брюхо, то он не станет молить о пощаде.

И моя волчица кинулась его защищать от зубов Анрея и Эрвина не для того, чтобы потом раздвинуть перед ним ноги.

Вестар – важная часть стаи. Его выходки – отвратительные и мерзкие, но вместе с тем он честен с другими, и в нем нет осуждения. Поэтому и с ним можно не юлить и не бояться.

– Ты влюбилась, крошка, – Вестар щурится.

– Какое у тебя самомнение, – рычит Эрвин.

– Они такие тупые, – Вестар касается моей щеки. – Но в молодости мы все идиоты. Влюбилась, и аж кричишь, что хочешь быть с ними и стать для них женой.

– Это неправильно…

– Да тебе сам Верховный Жрец подыгрывает, – Вестар усмехается. – Истинной тебя назвал.

– Но это ведь не так…

– Нет, не так, – Вестар качает головой. – И, как Советник, Тина, я бы сказал близнецам, чтобы они явились в Храм Полнолуния, постучали старикам по их головешкам и осадили их. После я бы подыскал им прелестных волчиц, которых бы и стоило признать, как Истинных.

– Звучит разумно, – шепчу я.

– Да, и никаких некрасивых сплетен, – Вестар откидывает волосы за плечи. – Все чинно и благородно. А ты за меня замуж. Пусть болтают о том, что Маркиз Вестар внезапно остепенился.

– Но ты не остепенишься, – слабо улыбаюсь я.

– Нет, – честно и спокойно отвечает Вестар. – Будешь сидеть в моем поместье, а я наслаждаться тайными связями. Мне кажется, мне понравится роль неверного мужа. В этом есть остринка.

Оглядываюсь на мрачных и молчаливых Анрея и Эрвина. Понимаю, что сейчас малиновые пирожные у меня выйдут идеальными, и сегодня ночью я завершу нашу сделку.

– Вы в храм, а я в замок и на кухню? – едва слышно спрашиваю я. – Мне уже пора кормить двух Лордов десертом.

Глава 44. Госпожа

– Да, ребят, – Вестар присасывается к бутылке и делает несколько глотков, – игры кончились. Игры всегда кончаются, – потягивается, – когда женщина влюбляется. И когда Жрец начинает свою игру вести. Завтра утром под каждым кустом будут обсуждать, что у Альф Северных Лесов одна Истинная.

– Я в замок, – решительно поднимаюсь с подушек под мрачными взглядами молчаливых близнецов.

– А, может, останешься со мной, искупаемся в озере… – сладко воркует Вестар.

– Ты сам сказал, – смотрю на него сверху вниз, – игры кончились, а каждый из вас несерьезен, похотлив и… да неважно, – отмахиваюсь от него и, подхватив юбки, семеню на носочках к выходу из шатра.

– Я почти готов бросить всех своих шлюх!

Оглядываюсь, и Вестар расплывается в улыбке. Вот уродился же такой: насмешливый и бесстыдный.

Слишком уж он глубоко сегодня залез в мою голову, и теперь в нем для меня нет загадки и соблазна.

Или дело в том, что моя злость на близнецов, которые продолжают молчать, перебивает его очарование любвеобильного кобеля? Засунули языки в жопу, когда запахло жареным!

Кидаю на них презрительный взгляд и рявкаю:

– Козлы!

А затем выскакиваю из шатра и бегу к Лиде, которая терпеливо ждет меня в сторонке.

– Я должна вернуться в замок!

– Да, Госпожа, – тихо отвечает Лида и опускает взгляд, а затем мы обе недоуменно смотрим друг другу в глаза.

– Госпожа? – с опаской переспрашиваю я и затем коротко . – Какая я тебе госпожа?

– Вырвалось, – неуверенно отвечает Лида. – Вы… ты… ты такая злая выскочила, что я аж испугалась.

– Неважно! – фыркаю я и решительно направляюсь к зарослям рябины. – Я сейчас такие пирожные приготовлю! Они меня достали!

– Вы поссорились?

– Я в них влюбилась, – резко разворачиваюсь к Лиде, которая ойкает и отступает. – Вот! И да мне не стыдно об этом говорить, потому что в моей голове столько раз копались, что я теперь и свои слова не контролирую! Я влюбилась! В двух идиотов! И, похоже, мерзкий старикашка это понял раньше остальных!

– А Вестар? – шепчет Лида.

– А он просто не может пропустить мимо себя новую юбку, – фыркаю я. – Он развлекается.

– Ох, отпустило, – Лида прижимает руку к груди. – Он тот еще гад.

– Но свой, – твердо отвечаю я.

Лида щурится и все же коротко кивает.

– А то, что я в братьев втрескалась…

– Да они одинаковые, – Лида криво улыбается. – Я их до сих пор путаю.

– Но их двое, – шепчу я.

– Не мое дело осуждать. Ты тут не по своей воле оказалась.

– Вот именно! – тычу пальцем ей в грудь, будто она в чем-то передо мной виновата. – А теперь они еще морды воротят, когда игры их перешли на другой уровень! Кобели! И ведь оба – бессовестные мерзавцы! Хотя бы один мог взять меня замуж? Второй бы не остался в обиде!

Глаза у Лиды – круглые, лицо – бледное, и я понимаю, что говорю те слова, которые бы никогда не сказала приличная леди.

– А я и не леди, – хмыкаю я, развернувшись к лесу, и продолжаю свой яростный путь. – Я просто игрушка. Шлюшка, которой попользовались и можно выкинуть. Подумаешь, от смерти их спасла! Какая мелочь! Еще и покусали! И превратили в монстра!

Опять разворачиваюсь к Лиде. Чувствую, как лицо вытягивается в пасть, как сквозь кожу пробивается шерсть.

– Вот кто я? М? Чудище в платье! Шерстяное чудище!

– Госпожа, ну что вы так…

– Опять госпожа? – рычу я в бледное лицо Лиды. – Я безродная девка. Дочь шлюхи и ведьмы. Конечно, кто на такой женится. Только если Советник…

– Ой, только не он, – шепчет Лида. – Я его не пожелаю даже ведьмам и шлюхам. Ну, поразвлекались вы с ним, и хватит. Ну его, Госпожа. Знаете, он из тех, кто может взять и проиграть жену в карты.

– Да знаю я, – обнажаю клыки.

С рыком продираюсь сквозь кусты. Ненавижу оборотней, ненавижу себя. Жила себе спокойненько, к свадьбе готовилась, о детках мечтала и планировала тихую уютную жизнь, а теперь бегу по лесу мохнатой уродиной в платье.

– Госпожа…

– Я не Госпожа!

– А я не могу теперь по-другому вас звать!

– Это еще почему?

– Потому что вы Госпожа и все, – Лида едва поспевает за мной. – У меня была Госпожа Илина, а теперь Госпожа Тинара. Да не бегите вы так! Мне будет затруднительно поклясться в верности!

– Это из-за жалости? Это ты так хочешь меня поддержать?

– Я не знаю, как объяснить, что вижу и признаю в вас сейчас Госпожу. И тут дело не в личных симпатиях или жалости, Тинара. Я оборотням с юности служу, и взаимодействие с ними немного другое, чем с людьми. Свою Госпожу я должна признать, и вот я вас признала.

– А бывшая Госпожа не разгневается, что ты от нее отказалась?

– Такова уж жизнь в лесу.

Я резко притормаживаю под волной обиды на Анрея и Эрвина. Прислушиваюсь к шорохам и шелесту в надежде уловить их зов, который требует у Ягодки, чтобы та немедленно вернулась к ним.

– Примите мою клятву верности, – говорит позади меня запыханная Лида. – Буду служить верой и правдой.

– До того момента, как появиться новая Госпожа? – оглядываюсь на Лиду.

– Справедливое замечание, – слабо улыбается она. – Но что я могу поделать? Госпожа вы и все.

– Это странно.

– Я принимаю этот ответ, как то, что вы приняли мою клятву, – Лида распрямляет плечи и шепчет, – и замок в другой стороне. Вы не туде побежали.

Глава 45. Слушаю и повинуюсь.

– Альфы ожидают вас в серебряной гостиной, – говорит блеклый слуга, у которого под глазами пролегли темные круги.

Он едва сдерживает в себе зевок.

– Они вернулись? – тянусь к миске со свежими ягодами малины.

На кухне горят лишь три свечи, но для моих новых волчьих глаз полумрак перестал быть проблемой.

Я думаю, что я бы и в темноте справилась с пирожными, которые вышли у меня настоящим произведением искусства.

Не хочу хвастаться, но они такими идеальными не получались даже у моего папы. Каждым завитком я готова восторгаться, пуская слюни, что, собственно, и делает ночной слуга.

Глаз от пирожных не отводит, сглатывает, тяжело дышит и не моргает.

– Можешь взять одну пироженку, – кладу малинку на завиток крема и придвигаю к краю столу, – снимешь пробу, так сказать.

Недоверчиво смотрит на меня, и киваю.

– Но Госпожа…

– Да какая же я госпожа?! – рявкаю я. – Бери, блин, пироженки и молча ее жуй.

– Слушаю и повинуюсь.

– Да елки-палки, – скрещиваю руки на груди. – Ешь давай.

Слуга аккуратно подхватывает с тарелки пирожное, влюбленно на него смотрит и делает небольшой укус.

Мычит, прикрыв глаза, и мне как-то становится неловко. Медленно выдыхает и жадно сжирает пирожное, размазывая по лицу сливочный крем и малиновый джем.

– Как же вкусно, – стонет он, облизывая пальцы, и не замечает ничего вокруг.

Зрачки расширены, на щеках – румянец, дыхание сбитой.

– Госпожа, – переводит на меня маслянистый и завороженный взгляд, – это было… восхитительно…

– Можешь идти, – ежусь под его темным и слегка безумным взором.

– Как прикажете, Госпожа.

– Иди!

Я аж сама чувствую, как мои глаза вспыхивают злыми огоньками. Слуга бледнеет, пятится и выбегает из кухни.

– А Госпоже-то, наверное, стоило поинтересоваться, где находится серебряная гостиная, – аккуратно поправляю пирожные на тарелке деревянными щипцами. – Приперлись и ждут. Такие важные, куда деваться.

Я стягиваю фартук, кидаю его на стул и подхватываю блюдо с пирожными. Красивенькие. Так и тянет их сплющить, изуродовать и расрошить, но я медленно выдыхаю.

Я ведь хочу покинуть замок и Лес, верно? Меня мама с папой ждут, и когда я вернусь, то продадим пекарню и уедем, чтобы начать новую жизнь. Новую волчью жизнь.

Возможно, будем переезжать с места на место, как кочевая семья. Купим пару лошадей, уютную кибитку и нигде надолго не будем задерживаться.

Мне нравится. Осталось только уговорить маму и папу на мой замечательный план.

“Ягодка”

Стены, пол и потолок вибрируют тихим и сонным недовольством Анрея и Эрвина.

– Да иду я! – зло фыркаю я. – Иду!

Выхожу из кухни в темноту и на секунду замираю.

Я знаю, куда идти.

И мне не нужны ни свечи, ни мои глаза. Тьма, что сейчас пронизана волей Анрея и Эрвина, ведет меня по коридорам, лестницам и вновь коридорам. Каблуки туфель то стучат по камню, то утопают в ворсе ковров.

Под юбку ныряет холодный сквозняк, а нос улавливает в воздухе запах камня, пыли, дерева и горького масла в обмотке потухших факелов.

Одна лошадка у нас будет Одуванчиком, вторая – Ромашкой. Я в наших путешествиях я забуду об этом замке, и его хозяевах, которые развратили меня, влезли в мысли и запятнали душу.

Останавливаюсь у массивных дверей из темного дуба. Сквозь щель у пола пробивается тусклый свет зачарованных свечей белой полоской.

Самое время испортить пирожные и напроситься на наказание грубыми ласками, голодными поцелуями и жестокими объятиями.

– Нет, Ягодка, – раздается ленивый голос Эрвина за дверьми, – мы готова к десерту.

– А вы не лезьте в мою голову!

– Тогда тебе не стоит так громко думать, – от насмешливого голоса Анрея под затылком пульсирует жар, который затем прокатывается по спине мягкой волной.

– Да заходи ты уже.

Двери бесшумно отворяются передо мной. Швырнуть блюдо, и оправдаться тем, что я споткнулась?

– Мы опять отправим тебя на кухню, – вздыхает Анрей. – Без наказания, которого ты так жаждешь.

Белые свечи выхватывают из темноты посеребренные и резные ножки мебели, светлые ковры на полу, массивные рамы на картинах с зимними пейзажами. Блики от огоньков переливаются в вышивке на обивке кресел, софы, подушек и задернутых тяжелых шторах, что собраны в глубокие складки.

Анрей и Эрвин развалились на полу среди разбросанных подушек. Веки прикрыты, и может показаться, что они задремали в ожидании десерта.

Медленно проплываю мимо них к низенькому столику, и мои юбки непростительно громко шуршат в мрачной и напряженной тишине. Я стараюсь игнорировать их голые торсы, плавные, но четкие линии мышц и пресса.

Задерживаю дыхание. В воздухе витает не только запах воска, но и густые феромоны с остротой мужского пота. Каждый вдох разгоняет кровь в венах и размывают мысли.

Близнецы вернулись из Леса голодные. Во всех смыслах.

– Ты тоже сейчас по-особенному пахнешь, Ягодка, – лениво отзывается Эрвин. – Мы чуем зверя в твоей крови, в твоем желании…

С тихим стуком и без слов ставлю тарелку на столик, и опять гордо шагаю мимо. Открывают глаза, провожают взглядами и хмыкают, когда я дергаю двери за холодные ручки, а они не поддаются моей решительному желанию сбежать.

– Какого лешего? – возмущенно оглядываюсь я.

Глава 46. Золото солнца

– Немедленно выпустите меня, – разворачиваюсь к близнецам, которые потягиваются на подушках и похрустывают шейными позвонками, разминая плечи и шею. – Эй, вы меня слышите.

– Закрой сделку, как подобает, Ягодка, – Анрей садится и щурится.

– Такая важная, – Эрвин смеется и тоже садится. – Оставила и ушла? Ты настолько в себе уверена?

– Да.

– Допустим, – Анрей хмыкает. – Однако Альф стоит угостить сладеньким со своих рук.

– Что? – возмущенно вскидываю бровь и делаю глубокий вдох.

Аромат малины и сливочного переплетается с густым и терпким амбре Анрея и Эрвина, и я реагирую на их запах румянцем на щеках и частым сердцебиением.

В свете белых свечей их волосы кажутся серебряными, а кожа – фарфором. Нет. Мрамором. Хочу коснуться их, почувствовать напряженные мышцы под руками.

– Пожалуйста, искушайте пирожные, Альфы, – шепчу я, и мой голос дрожит низкой вибрацией.

– Искушаем из твоих миленьких ручек, – Эрвин касается кончиком языка верхнего правого клыка. – Такова наша воля.

– Вы были в Храме? Последовали совету Вестара? – скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть волнение.

– А как это относится к нашей сделке, Ягодка? – Анрей вскидывает бровь.

– Я не буду кормить вас с рук, – упрямо говорю я. – Этого не было в сделке.

– Ты должна со всем почтением преподнести нам пирожные, – Эрвин пожимает плечами. – Ты, конечно, можешь упрямиться дальше, но тогда ты нескоро купишь двух лошадок, чтобы укатить в далекие дали.

– Да вы охамели, господа! – повышаю голос. – Вы крутите и вертите условиями сделки, как вы того пожелаете!

– Да, потому что конкретных условий не было оговорено, – Анрей ласково смеется. – И мы Альфы. И прислушайся. Лес против нашей воли?

– Да вашему Лесу начхать на происходящее! Ваш Жрец может вам наклепать новых Истинных, и ветерок не дунет!

– Так или иначе, Ягодка, условия сделки дополнены, – Эрвин расплывается в ехидной улыбке.

– Я вас кормлю и ухожу, – цежу я сквозь зубы.

– Это если ты нас удивишь пирожными, – Анрей ухмыляется. – Может, они на вкус отвратительные. В прошлые разы ты нас совсем не впечатлила.

– В этот раз все иначе, – медленно выдыхаю. – Они идеальны.

– Твоя самоуверенность, – Эрвин окидывает меня взглядом и вновь всматривается в глаза, – очаровательна.

– Тогда я тоже дополню условия сделки, – вскидываю подбородок. – Если мои пирожные сегодня ночью закроют сделку, то никто больше не будет вам готовить малиновые пирожные.

– Интересно, – Анрей тихо усмехается.

– И к чему это? – Эрвин недоуменно моргает.

– Для вас, Альфы, малиновые пирожные останутся лишь в памяти и будут под запретом. Вы будете тосковать по этой ягодно-молочной сладости, но ее никто больше не повторит.

– Ммм, – одобрительно тянет Эрвин, – звучит зловеще-соблазнительно. Тосковать по пирожным и упрямой Ягодке? Думаешь, ночами спать не будем?

– Ну? Принимаете условия? – мило улыбаюсь.

– Принимаем, – Анрей медленно кивает, и в окно бьет порыв ветра, что приносит шелест Леса.

– И Лес принимает, – Эрвин скалится в улыбке. – Очень уж ему нравится эта тема с пирожными.

– Может, потому что нам нравится? – Анрей клонит голову набок, разглядывая меня, как забавную зверушку.

На его лицо падает локон, и он становится еще более томным в белом полумраке.

– Мы проголодались, Ягодка, – шепчет он. – Очень уж хочется сейчас сладенького. И нам стоит насладиться десертом сполна, раз нам больше не светит малиновых пирожных.

Подхватываю юбки, и братья опускают взгляд на мои щиколотки. Слишком высоко подняла? Очень может быть, но ничего приспускать стыдливо не буду.

Вскидываю подбородок и дефилирую к близнецам, но я не создана для того, чтобы с достоинством выеживаться перед мужчинами.

Мои ноги путаются в юбках, я спотыкаюсь и лечу с открытым ртом в немом визге на белый ковер.

Но меня ловит Анрей, который быстрой и ловкой тенью подрывается подушек и в мгновение ока оказывается рядом со мной. Резко, но плавно в моем полете разворачивает к себе лицом.

Одна рука под моей спиной, вторая мягко сжимает вскинуту ладонь, а сам я выгнута в пояснице и запрокинута назад.

– Пусти, – шепчу я.

– Тогда ты упадешь, – скалится в белоснежной улыбке. – Разве я могу это допустить.

– Я и так низко пала…

– Сколько поэтичности, Ягодка, – хрипло отзывается он, – и трагичности.

– Да, так и есть…

Тянет к себе, крутанувшись в легком и небрежном па, и давит на поясницу, чтобы прижать к себе.

Я чувствую жар его тела, а в его запахе смешались хвоя, влажный мох, смола и мускус. Голова кружится, щеки горят, и дыхание сбивается.

– Твои глаза золотом сияют, – губы Анрея так близко, что я вдыхаю его выдох. – Золотом солнца, Ягодка.

– Это тоже поэтично, – хмыкает Эрвин, пристально и внимательно наблюдая за нами.

– Что поделать, – Анрей скользит взглядом к моим полуоткрытым губам, – ночь такая. И самые сладкие томные ночи перед расставанием, да?

Не дожидаясь ответа, уверенно разворачивает меня и толкает к Эрвину, который уже успел подняться на ноги.

– Поймал, – рывком привлекает к себе, вглядываясь в глаза. – Действительно, золото солнца.

Подается чуть вперед, чтобы поцеловать меня, но затем с улыбкой отстраняется, когда я вспыхиваю горячим смущением:

– Нет, все же вернемся к пирожным, Ягодка.

Глава 47. Больше не Ягодка

Сижу, подобрав под себя ноги, между братьями к ним лицом. Передо мной – блюдо с пирожными.

– Мы готовы, Ягодка, – шепчет Эрвин.

Тонкая ткань их штатном натянута на их мужских достоинствах. Зрачки расширены, а на скулах – легкий румянец возбуждения.

Я шумно выдыхаю.

Глупо спорить с тем, что они сейчас чертовски соблазнительны.

– Ты медлишь, Ягодка, – Анрей щурится. – Что такое?

Они должны запомнить эту ночь. Она должна въесться в их память, чтобы потом годами до самой их смерти отравлять их тоской.

И я не хочу, чтобы они влюбились в меня.

Я желаю посадить их на короткий поводок одержимости и сожаления, что обидели такую миленькую Ягодку.

Такую сладкую Ягодку, с которой они сыграли в жестокие и порочные игры.

И если моя мама считает, что я могу быть ведьмой и у меня есть силы в женских чарах, то я этим сегодня воспользуюсь.

Мне нечего терять.

Подхватываю с блюда пирожное и подношу его к губам Эрвина, вглядываясь в его глаза. Когда он хочет его укусить, я отстраняюсь, прищурившись, и сама кусаю свое сладкое творение, чтобы затем прильнуть к его губам и затолкать в рот сладкую воздушную массу.

– Ух ты, – хмыкает Анрей. – Неожиданно.

Мягко отшатываюсь от Эрвина, который удивленно моргает и глотает.

– Ну как? – тихо спрашиваю я.

– Хорошо, Ягодка, – глаза Эрвина вспыхивают одобрением.

– Теперь твоя очередь, да? – смотрю на Анрея, который медленно кивает.

Я пальцами отламываю мягкий кусочек бисквита с джемом и кремом, и кладу в ложбинку меж грудей. Затем сверху добавляю одну малинку.

– Не изволите ли, Альфа, – поддаюсь в сторону Анрея, – испробовать мое пирожное.

– Изволю.

И вот он уже подхватывает губами угощение, слизывает с кожи крем и заглядывает в глаза:

– Вкусно и сладко.

Откладываю пирожное на блюдо, облизываю пальцы и сажусь спиной к Эрвину. Оборачиваюсь через плечо:

– Поможешь со шнурками?

– Решила во все тяжкие пойти?

– Это не ответ.

Усмехается, подползает ближе и медленно ослабляет шнуровку на тесном корсете, выдыхая в шею:

– Ты решила поиграть?

– Возможно, – поднимаю руки, и Эрвин стягивает корсет через голову.

Вновь разворачиваюсь к близнецам лицом и бесстыдно оголяю грудь, припустив тонкую сорочку на живот.

Эрвин и Анрей медленно выдыхают. Соски под их взглядами твердеют.

– Неужели ты это сделаешь? – Анрей вскидывает бровь, предугадывая мой план.

Я молча, вскинув подбородок, разминаю в руке пирожное, чтобы затем размазать крем с кусочками бисквита и ягод по голой груди и ключицам.

Анрей и Эрвин удивленно переглядываются, и шепчу:

– Десерт подан, Лорды.

Закрываю глаза, когда они поддаются в мою сторону с жадными влажными ртами. Слизывают, покусывают и тихо порыкивают. Они поднимаются все выше и целуют шею, жарко выдыхая.

Голова кружится.

Губы Анрея сменяются ртом Эрвина. Сливочно-малиновые поцелуи становятся глубже и нетерпеливее.

Шарюсь рукой, нахожу пирожное, которое размазываю по лицу Анрея, чтобы собрать с его щек и подбородка сладкую субстанцию, а затем поцеловать Эрвина.

Он валит меня на спину, а Анрей рвет юбки.

Рывком стягивает сорочку, и я в решительном порыве переворачиваю Эрвина на спину. Ныряю рукой в его штаны, освобождаю его твердый член из плена и без смущения седлаю жертву.