Текст книги "Измена. Первая любовь предателя (СИ)"

Автор книги: Рика Баркли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

– Да блин, ба, он же ей изменил! С какого хрена мама должна идти на уступки? – недовольный голос сына заставляет меня притормозить за стеной.

– Вот именно. Сам учил, что нужно уважать друг друга в отношениях, а теперь других баб шпехает! Охренеть, как уважительно! – поддерживает брата Олеся.

Я прижимаю ладонь к ноющей груди. Еще двадцать минут назад мне казалось, что я остыла и успокоилась. И что я готова здраво мыслить.

Оказалось, что мне показалось.

И воздух вновь становится электрическим. Его не вдохнуть.

Это утро такое же тревожное и хмурое, как и вчера. И дело вовсе не в погоде.

– Он ваш папа. И он сказал, что жалеет о случившемся.

– Пошел он в жопу! – гневно рычит Максим.

– Ба, нам такой папа не нужен!

Прижимаюсь лопатками к стене и прикрываю веки устало.

Аграфена Григорьевна тяжело вздыхает.

Рома ее сын, и это вполне нормально, что она его защищает. Это было даже ожидаемо. Представляю, как сейчас горит ее материнское сердце, разбитое в щепки поступком сына.

Конечно, она не хочет, чтобы дети отвернулись от Ромы, как Рома когда-то отвернулся от своего загулявшего отца. И мой муж изменил один раз в состоянии алкогольного опьянения, а Анатолий изменял Аграфене с двумя разными женщинами на протяжении пяти лет, прежде чем правда вскрылась.

– Я понимаю, что вы злитесь. И вы правы. Рома… ужасно поступил. Но…

– Ужасно? – фыркает Олеся. – Это не просто ужасно, ба! Это отвратительно. Он всю нашу семью опозорил! В вонючую помойку нас толкнул и ногами потоптался!

– Да…

– Я не готов идти на контакт с отцом. Без обид, ба. Удивительно, но козлиха Олеся права! Отец подонок.

– Сам ты козлиха!

Я не против, чтобы Рома и дети общались после развода. Просто должно пройти время. Нам всем нужно воскреснуть из пепла и возвести новые мосты между нами. Да, как раньше уже не будет. Но я не поверну детей спинами к их родному отцу.

Если отвернутся от Ромы сами – это их дело. Я влезать и поучать взрослых умных подростков не буду.

– Ладно… я все поняла… – обреченным шелестом выдыхает Аграфена Григорьевна.

Слышны шаркающие шаги, приближающиеся ко мне, и я резко выхожу из-за угла.

Чуть не врезаюсь в Аграфену Григорьевну.

На ней лица нет… Бледная. И глаза на мокром месте.

– Дашенька, – тихо шепчет она, с безмолвной надеждой заглядывая в мои глаза.

Закусываю губу, но взгляда не отвожу.

– Я прошу тебя, не настраивай детей против Ромы. Да, они правы, но Рома очень боится их потерять. И тебя, Дашенька. Тебя он тоже потерять не хочет.

– Я детей никуда не настраивала, – ровным тоном отвечаю я. – Им нужно время. И твои разговоры про прощение блудного папочки сейчас неуместны.

– Боже, я так переживаю. У меня все утро давление скачет!

– Всем не сладко, – уныло шепчу. – Я тоже еще в себя не пришла.

– Ты прости, Дашенька. Я разрываюсь между тобой и сыном. И мне сейчас до мурашек больно за вашу семью. Я не могу принять одну сторону, пойми меня правильно!

– Я все понимаю, – усилием воли растягиваю губы в улыбку. – Спасибо, что пустила нас пожить.

– Оставайтесь сколько надо, а я, пожалуй, прилягу.

Свекровь поднимается на второй этаж, а я провожаю ее прямым напряженным взглядом. Нервы мои сейчас как гитарные струны. И на них можно было бы сыграть любую мелодию.

У меня уже созрел план действий. Найти хорошую квартиру для меня и детей, перевести все вещи, подать на развод. Забрать у Ромы Томаса.

Кот вчера своими большими оранжевыми глазами прямо в душу мне заглядывал. Ложился в мой чемодан и всем своим видом умолял, чтобы я его с собой забрала.

И я заберу!

Медленно выдыхаю и выхожу к детям.

– Доброе утро!

Смотрят на меня устало и отстраненно. Молчат.

– Что не так?

– Бабушка на стороне папы, – возмущенно шипит Олеся.

– Она думает, что мы должны остыть и простить! – с лютым негодованием в голосе произносит Максим.

– Аграфена его мама. А мама никогда не отвернется от своего ребенка. Даже если этот ребенок – моральный инвалид, – пожимаю плечами и преземляюсь на мягкий стул.

Двигаюсь ближе к столу, рассматривая коробки с роллами. Кажется, у меня появился аппетит. Во рту вязкая слюна, а в животе неприятно посасывает желудок.

И зачем я вчера утром мариновала курицу? С трудом верится, что Рома ее пожарит. Пропадет теперь…

– Мам, – холодно произносит Олеся. – Мы с Максом решили, что не будем общаться с отцом.

Хватаю со стола палочки для роллов и быстро их распечатываю. Упаковка неприятно шуршит.

– И нам не нужны его подачки в виде алиментов, мама. Пусть исчезнет из нашей жизни! – добавляет Максим.

Снимаю крышку с баночки соевого соуса. Ловко подхватываю ролл с красной рыбой и отправляю в рот.

Взгляды детей на себе кожей чувствую.

– И если папа думает, что сможет нас как-то подкупить, то пусть не мечтает. Мы и сами работать можем. Найдем что-то, что не будет отвлекать от учебы и все, – Олеся нервно поправляет светлые локоны.

Активно жую ролл, погядывая на дочь.

– И если отец захочет с нами видеться, то мы против! Мы уже достаточно взрослые и можем сами выбирать круг общения. Суд не заставит нас общаться с папой, – деловито улыбается мой сын.

– Все сказали? – подхватываю палочками ролл и отправляю его в баночку с соевым.

– Все, – в один голос отвечают дети.

– Классные у вас планы, – равнодушно выдыхаю. – А вот я решила, что мне и правда стоит встретиться с Ромой до того, как я пойду подавать на развод.

Глава 14

Встреча на нейтральной территории с собственным мужем. Звучит смешно.

Даже в будний день я с трудом паркуюсь в центре города. Выхожу из машины. Погода в ноябре ну просто непредсказуемая. Вчера было морозно, сегодня под ногами одна только грязь и слякоть.

Осторожно ступаю по парковке, стараясь обойти мокрый серый снег с примесью какой-то разъедающей химии, но грязевые ошметки все равно липнут на ботинки.

Ощущение, что в город пришла весна со своей первой оттепелью, но никак не преддверие зимы.

Нога все еще болит, но эту боль я игнорирую. И, надо сказать, получается у меня не плохо. Гораздо хуже мне удается скрывать состояние тревожной лихорадки перед встречей с Ромой. Даже пальцы на руках дрожат.

Вхожу в здание ресторана, где на меня тут же выпрыгивает девушка администратор.

– Добрый день! – светится дежурной улыбкой. – У вас забронирован столик?

– На имя Роман Царицын, – коротко отвечаю я.

– Хорошо, – кивает, продолжая натягивать на симпатичное лицо наигранную улыбку. – Вас уже ожидают.

Иду за девушкой и попутно осматриваюсь.

Ресторан дорогой и красивый. Бордовые скатерти, темная мебель с фактурным покрытием под дерево, подвесные китайские фонарики под потолком и, как изюминка, изображение огромного золотого дракона над барной стойкой.

Рому я замечаю сразу. Сидит возле окна, вертит в руках салфетку с изображением все того же золотого дракона и внимательно ее рассматривает.

– Привет, Даша, – тихо произносит он.

Я сажусь на диванчик напротив Царицына. Смотрю в его мутные глаза без капли жалости.

Я не скучала. Я только злилась на него. Кипела изнутри, бурлила и пенилась презрением. Высокомерно лелеяла свою женскую гордость.

– Ты ведь привез мне копии всех документов? – наклоняю голову на бок и уголки губ растягиваю в подобие улыбки.

– Привез.

После нашей встречи я поеду в суд и напишу заявление на развод и раздел имущества. Вместе со мной поедет Антонова Карина – адвокат по семейным делам.

Мне ее посоветовала свекровь, как высококачественного специалиста. И я бы, может, отнеслась с недоверием к такой наводке от Аграфены Григорьевны, если бы ни одно "но".

Моей свекрови с разводом помогала как раз таки эта Карина Антонова, и она помогла вырвать у неверного Анатолия из рук и дом, и машину, и даже часть его бизнеса.

– Даша, я… – шепотом произносит Роман, сминая салфетку между пальцами. – Я…

Терпеливо жду, что он скажет.

– Ты задержалась, и я сделал заказ без тебя, – поднимает взгляд на меня.

В его зрачках мелькают маленькие искорки – отражение китайских фонариков.

– Я не голодна.

– Приехала в ресторан после плотного обеда?

– Я сюда не поесть пришла, – откидываюсь на спинку диванчика.

– Да, точно. Ты пришла меня добить.

– А тут и добивать уже нечего, – скалюсь я. – Выглядишь, словно после запоя, Ром.

Он отшвыривает салфетку в сторону.

Небритый.

За два дня довольно сильно оброс.

И эта бородка придает ему возраста и небрежности.

Ему не идет.

– Я знаю, что ты своего решения не поменяешь, – говорит Рома тихим стальным голосом.

– Можешь даже не уговаривать.

– После стольких совместных лет, Даша, я надеюсь, что ты не откажешь мне в последней просьбе? – хмурит густые брови, а по лицу скользят недобрые тени.

– После того, как ты со мной обошелся, Ромочка, я имею право наплевать на совместные годы, – вскидываю подбородок.

– Даш, мне нужно время.

Теперь уже я нахмуриваюсь. Чтобы сопоставить факты и понять смысл его фразы хватает пары секунд.

А я то думала, что Рома придет в ресторан с цветами и подарками для меня. Будет слезно вымаливать прощения. Говорить, какой он козел и как сильно он жалеет о своем поступке. Расскажет, что никогда не любил эту Настю, что ошибся, оступился. Что я его единственная женщина, и ради моего прощения он готов на все.

Конечно, я бы не простила.

Но это все здорово потешило бы мое эго.

Оказывается, причина нашей встречи до скрежета на зубах отвратительна.

Девчонка официантка приносит поднос с блюдами. Две китайские лапши с курицей и овощами и какие-то странные зеленые напитки в длинных стаканах.

– Приятного аппетита, – желает девушка и молниеносно отходит от столика.

– Дашуль, повремени с разводом, – мягким голосом произносит Роман.

У меня озноб под кожей. Не этого я ожидала.

– Ты же знаешь, что у меня через месяц важная сделка с крупной фирмой. И что среди конкурентов их босс выбрал меня, потому что ему отзываются мои семейные ценности.

Втягиваю носом воздух и сжимаю пальцами подол своего платья. Ладони потеют.

– Мне не нужны сейчас проблемы, – продолжает мой муж, прожигая темным взглядом мое лицо. – Ты тоже владелица бизнеса, и ты понимаешь, как неприятно проебываться с деньгами. Тем более, я буду платить алименты. Ты заинтересована в том, чтобы сейчас моя сделка состоялась.

Изнутри рвется нервный смех, и я поджимаю губы. Сдержаться все равно не получается.

– Дети даже видеться с тобой не хотят, – ядовито цежу я.

– Не с твоей ли подачи они приняли такое решение?

– А может это ты с подачи своей матери перестал общаться с отцом после его предательств? – ехидно выдаю в ответ.

– У нас разные ситуации, Даша. Мне было двадцать шесть, когда отец с матерью приняли решение о разводе. А Олеся с Максимом еще дети. И ты не отнимешь их у меня.

Кусаю щеку изнутри, чтобы сдержать очередную колючую фразу. Не хочу усугублять и без того напряженную обстановку.

– Подумай, Даша. Мы можем расстаться друзьями и нормально общаться при детях. А можем стать врагами! – в его сосредоточенном мрачном взгяде сейчас нет ничего святого.

– Царицын, ты мне угрожаешь? – задыхаюсь от возмущения.

– Я даю тебе право выбора.

– Засунь свое право выбора себе в задницу!

Что там говорила Аграфена Григорьевна? Рома переживает? И он не хочет меня потерять, да?

Смешно.

А по-моему Ромочка уже все решил.

И я не удивлюсь, если вечер воскресенья он провел не в одиночестве, а со своей пышногрудой первой любовью.

Пока я схожу с ума и стараюсь свыкнуться с новой суровой реальностью своей жизни, Рома развлекается со своей бывшей! У мужиков же все просто.

Его заботит только то, что из-за нашего развода сорвется его крупная сделка!

– Даш, блять… ну включи ты голову. Подожди с разводом. Я тебя прошу! По-человечески прошу! – голос Романа пропитан гневом.

От его тона даже китайские фонарики дрожат над моей головой.

– Ты не человек, Царицын. Ты мерзкая скотина! – цежу сквозь плотно сжатые челюсти. – И по-человечески у нас уже не получится.

В груди продолжает гнить и разлагаться мое сердце. Я скоро вся пропитаюсь трупным ядом и ненавистью.

Я так больше не могу.

Резко поднимаюсь из-за стола. Хватаю с вешалки свою куртку и бегу к выходу из ресторана.

– Стой! – рявкает Рома и резко хватает меня за локоть, заставляя повернуться к нему лицом.

Мы привлекаем внимание посетителей ресторана. Мы им мешаем. Еще чуть-чуть, и администратор попросит нас обоих на выход.

– Ты не съела свою лапшу, – тихо рычит мне в лицо, опаляя жаром. – И я еще не договорил.

Глава 15

– Я же сказала, что не голодна, – рычу приглушенно, с подчеркнутым раздражением глядя Роме в глаза. – Сыта по горло твоим предательством!

Он ослабляет хватку, и я отшатываюсь. С трудом удерживаюсь на ногах, в щиколотку снова стреляет болью.

– Ведешь себя, как неразумная истеричка, Даша. Скатилась до сцен в общественном месте! – с упреком скалится Рома.

– Да мне плевать!

Царицын стискивает челюсти от гнева, зрачки его сужаются. Дышит разъяренно и тяжело.

– Я попросил, Дашенька, пойти мне на уступки. Не хочешь? Супер! Тогда и я не буду с тобой мешкать.

– Господи, какой бред, – мой голос пропитан злостью. – После своей измены ты не имеешь права просить меня не разводиться.

– Я прошу дать мне время заключить сделку.

С одной стороны, я хорошо понимаю Рому. Большой бизнес, конкуренция… но от боли и злости на предателя у меня мозг превращается в кисель.

С какой стати я должна вести себя благоразумно и думать о Ромкиных финансовых трудностях?

К тому же, Рома совсем скатился и начал мне угрожать!

Я не собираюсь это терпеть. Пусть катится колбаской. К той, с кем изменял мне на встрече выпускников. К своей первой любви.

Пусть срочно женится на ней, чтобы не потерять свою сделку.

Мне все равно на него, на его брюнетку, на его бизнес и на его проблемы. На все, что с ним связано.

– Я отдам тебе необходимые для развода документы, – глухо говорит Роман. – Что делать дальше, решишь сама.

Рассудок скрипит от обиды. Почему у мужчин все так просто?

Почему они считают, что если прожили с женой восемнадцать лет в крепком супружестве, то после предательств их должны понимать и идти на встречу. Едва ли Рома задумывался о том, что своим поступком может разбить мое сердце.

Ему было пофиг, когда он был с другой.

Глотаю обиду, смотря мужу в глаза.

– Ладно, – отзываюсь также тихо. – Уж я то решу, что мне теперь делать.

– Надеюсь, ты не совершишь главную ошибку, Даша.

Протягивает мне желтую папку с документами. У меня ком желчи и отчаяния подходит к горлу.

Дрожащей рукой принимаю папку из его пальцев.

Так бы и треснула по наглой роже предателя. Чтобы знал свое место.

Как же мне хочется, чтобы он все осознал.

Понял, что семья должна стоять на первом месте.

Чтобы пожалел о своем предательстве. Искренне раскаялся. Извинился.

Восемнадцать лет, а он даже не переживает… ни стыда у козла, ни совести!

У меня на глазах собираются слезы, и я просто отворачиваюсь.

Бегу к выходу из ресторанчика, словно золотой дракон, нарисованный на стене, вдруг оживет и меня сожрет.

Я что, правда думала, что Рома будет валяться у меня в ногах и просить прощения? Какая наивная идиотка.

В нем нет ни капли сожаления о содеянном. И я более чем уверена, что после нашего развода Рома расскажет своей маме, что теперь он женится на Насте.

А Аграфена Григорьевна принесет эту новость и мне.

Никуда не денешься.

Любовь разрушена.

А была ли у Ромы вообще ко мне любовь? Может, он просто удобно устроился и прожил со мной восемнадцать лет по инерции?

Это я его любила всем своим сердцем. Отдавала ему всю себя без остатка.

Была честной, верной, надежной женой. На меня можно было всегда положиться.

Я могла сорваться с работы, если вдруг Роме нужна была моя помощь. Однажды он забыл дома рабочую флэшку с презентацией нового проекта, и я два часа по пробкам ехала к нему, чтобы выручить. Потом еще два часа стояла в пробке, чтобы вернуться домой.

Готовила ужины или заказывала доставку. Накрывала столы, чтобы мы всей семьей провели вечер вместе за обсуждением прошедшего дня и разных мелочей. Мой мужчина никогда не был голодным.

У меня никогда не болела голова, я и сама всегда хотела заниматься любовью с Ромкой.

Я делала все, чтобы Роме было со мной легко. Неужели я стала в его глазах просто удобной клушей? Мебелью, которая разонравилась, но которую и выкинуть жалко.

Если бы на Роме не остались следы от его измены, он бы мне, наверно, никогда в этом не признался.

Продолжал бы пользоваться моей любовью и безотказностью, а сам бы трахался направо и налево с другими женщинами.

Я добегаю до своей машинки и в порыве злости швыряю папку на пассажирское сидение.

Завожу мотор тачки и просто проваливаюсь в состояние опустошенности.

Было бы справедливо, если бы Рому жизнь наказала за его поступок.

Но пока что жизнь наказывает только меня.

Телефон неожиданно разрывается звонком.

На экране вижу «мама». Черт.

Втягиваю ноздрями горячий воздух и медленно выдыхаю через рот.

– Ало, – спокойно говорю я.

– Даша, – слышу ее недовольный тон.

Он кнутом ударяет по моему сознанию. Видимо, и моя мама уже в курсе, что Ромка меня предал.

– Да, мам. Что?

– Почему о твоем разводе я узнаю самая последняя? – интересуется не скрывая своего раздражения. – Почему мне об этом событии сообщает внучка, а не ты?

– Это что, праздник какой-то? Я должна была во все колокола бить?

– Ты должна была поделиться этой новостью с родной матерью и спросить мое мнение!

– Твое мнение? Ты серьезно?

– Даша, Роман очень богатый человек. Ты будешь дурой, если его потеряешь!

– Мам, – устало выдыхаю я. – Чего ты от меня хочешь?

Упираюсь затылком в сидение и закрываю глаза.

– Я хочу, чтобы ты еще раз хорошенько подумала, нужен ли тебе развод.

Ну, конечно. Ромочка же денежный. Он моим родителям ремонт сделал в доме и облагородил участок вокруг. Забор поставил каменный, о каком мама вздыхала в мечтах.

Теперь у мамы за окном не бурьян да трава, а красивый палисадник, тротуарная плитка и шикарная беседка. И Рома пообещал моим родителям построить баню следующим летом.

Все соседи в их деревне моим родителям завидуют!

Кто же захочет терять такого золотого зятя?

– Он меня предал, мама. Я не буду терпеть!

– Ну и дура, – фыркает в ответ. – Рома же богатый мужчина. И у него, знаешь ли, есть потребность в других женщинах. Просто потому, что они – не ты. Это не значит, что он плохой, Даш. Все богатые пары так живут!

– Все живут, а я не буду, – фыркаю я и отключаю звонок.

Мама вновь перезванивает, но я не беру трубку. Это отвратительно. Ее слова мне душу пачкают грязью.

И после этого разговора мне хочется помыться в кипятке.

Глава 16

– Роман Анатольевич, – Анфиса приподнимается с кресла и округляет глаза. – К вам заходила девушка. Представилась Анастасией. Просила передать, что ждет вашего звонка.

Секретарша тут же протягивает мне лист бумаги с номером телефона.

– Спасибо, Фис.

Прохожу в свой кабинет и усаживаюсь в офисное кресло. Оно тихо скрипит и пружинит под моим весом.

Давно пора было купить новое.

Руки так и не дошли.

А теперь кресло – это последнее, что меня волнует.

Какого хрена Настя до сих пор не уехала из города?

Когда мы общались на встрече выпускников, она говорила, что уже завтра уедет опять к себе домой за триста километров. Ее там ждет мать и пятнадцатилетний сын.

Достаю телефон и зависаю на фотографии, что стоит на экране блокировки.

Моя семья.

В прошлом году Даша настояла, что нам всем обязательно нужно пойти на фотосессию. И мы даже купили нам одинаковые пижамы. Фотографировались под елкой, старательно улыбаясь фотографу, но в какой-то момент мы дружно расхохотались над какой-то ерундой.

Именно в тот момент фотограф нажал на кнопку.

Кадр получился живым и не постановочным. Искренним. От него теплом веет.

И Дашка тут такая счастливая! Положила голову мне на плечо и обхватила пальчиками мое предплечье.

Дети за моей спиной ржут в голос.

И я с такой довольной мордой, будто только что выиграл пару миллиардов. Но я ничего не выигрывал.

У меня просто были они. Моя семья. Моя любимая женщина с широкой улыбкой и блеском в родных глазах и замечательные Олеська с Максимом.

И если моя семья – это джекпот, то я от него сам отказался из-за своей дурости.

Даша даже говорила со мной сквозь зубы сегодня. И моя вполне адекватная просьба – дать нам время – ввела ее в состояние бешеной мегеры.

Что ж…

Негнущимися пальцами набираю номер Насти. Звоню. Механические гудки тупой болью вибрируют в затылке.

– Ромочка, – тянет бывшая одноклассница веселым звонким голосом. – Привет!

– Ты разве не уехала? – резко спрашиваю я. Ставлю локоть на стол, большими пальцами сдавливаю переносицу.

– Ром, ты не рад меня слышать? – обижено уточняет Настя.

– Та ночь… была ошибкой.

– Вот как, – поскрипывает от возмущения. – А я так не считаю, Ром.

– Слушай, Насть, я правда не хотел всего этого. И нам с тобой лучше больше не общаться.

– Знаешь, Рома, а я ведь почувствовала, как между нами снова пробежала искра!

Это была не искра.

Это была моя тупость и похоть, затмившая разум.

И холодный дьявольский голос, шепчущий на ухо, что один раз можно и изменить жене. Она же не узнает.

Не должна была узнать.

И если бы сразу после секса с Настей я бы поехал домой, к Даше, моя супруга не стала бы меня разыскивать и носиться по отелю.

И тогда этот проступок мог бы сойти мне с рук.

Только вот я сам себя бы, наверно, сожрал по чайной ложке. Не смог бы я мириться с разрывающейся совестью.

Я бы вывалил моей жене Дашке горькую правду с подробностями той грязной и порочной ночи, пусть и не сразу.

Я вообще не такой человек, который способен обманывать женщину, живущую со мной под одной крышей.

И раньше меня никогда не тянуло к другим женщинам на уровне голого инстинкта.

Но к Насте, нужно признать, меня все таки потащило с бешеной силой.

И я не стал отказываться от удовольствия.

– Ром, что ты молишь?

– Не было никакой искры. Я просто захотел тебя трахнуть, понимаешь? – честно говорю я.

– Ром, ты не прав! Мы с тобой, наверно, связаны какой-то невидимой ниточкой судьбы. И я рядом с тобой опять почувствовала, что могу свободно дышать. Могу быть женщиной.

Сильнее сдавливаю пальцами переносицу.

– Настя, это бессмысленный разговор. У меня есть семья. Любимая супруга и двое детей.

– Что-то ты о них не вспомнил, когда страстно меня трахал, – ядовито шипит ее голос.

Мне становится жарко, и по телу ползут липкие капли пота.

– Да, вот такая я мразь. Изменил своей женщине. Но это не значит, что я теперь буду с тобой.

– Неужели она тебя простила? – уточняет возмущенно.

А я уже и забыл, что Даша в ту ночь была в отеле и лично познакомилась с моей женой.

– Она у тебя мышь бледная. К тому же гордости у нее нет совсем!

– Замолчи. Что ты знаешь о гордости? Легла под женатого.

– Да женатый и рад был, что я под него легла!

Ком стоит в горле. И на языке горьковатый привкус.

– Я просто предлагаю тебе попробовать пообщаться, Рома. Поужинать как-нибудь вместе. Я же во многом лучше твоей жены! – с гордостью заявляет Настя.

Возможно, мне и правда стоит пообщаться с Настей.

Понять, как от невинного флирта мы вдруг перешли к грязному сексу.

И почему я не поехал домой, а пошел за ней в номер, тоже не ясно.

Я ведь не помню, как оказался с ней в одной постели.

Только собирался закончить наше общение, как открыл глаза и опешил. А Настя тут же сообщила мне о подробностях прошедшей ночи.

Да, я не скрываю, что хотел трахнуть Настю.

Но даже у пьяного у меня же должна была быть сила воли, чтобы отказаться от своей глупой затеи. Потому что дома меня ждала любимая.

– Окей, – сухо бросаю я. – Давай встретимся сегодня. Адрес ресторана скину в смс.