Текст книги "Волки скалятся в тенях (СИ)"
Автор книги: Рената Вотинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
– Верно, – подтвердил ее слова принц. – Он примет столько людей, сколько сможет, и закроет ворота для других беженцев. Такова цена.
– Я понимаю… – начал Джонатан.
– Нет, перестань, – оборвала его Алиса, и закинула голову к потолку, смаргивая усталость. Говорил же ей Дру… Блэкроу, чтобы она не брала слишком многое на себя – сломается. Но большая ноша закаляет сталь. И плакать Алисе хотелось вовсе не потому, что она боялась умереть. Нет, она страшилась не костлявой, ибо там за калиткой вечного, на туманной границе между явью и сном, там, где мертвецы стенали и ликовали, Алису ждал он. Ее верный друг восседал на ладье, что унесет их по костяной реке, сквозь смертельный морок и освободит ее из древней тюрьмы, что они называли жизнью.
Слезы щипали уголки глаз Алисы, потому что впервые за все свое существование она смогла сделать нечто важное, спасти кого-то, внести свое лепту и оставить неизгладимый отпечаток на мраморной с прожилками злата истории Бьюттерирайта.
Оказалось, что есть мысли поприятнее мести.
– Друзья мои, возможно, мы умрем, так ничего не изменив, но раз я теперь якобы хранительница и генерал армии, то могу для себя кое-что потребовать, – слова Алисы были не к месту, но ей так хотелось разбавить эту обреченность, что повисла гирей на их шеях. – Хочу, чтобы рыжеволосая девчонка по имени Виктория стала моей служанкой. Я ей обещала, что избавлю ее от скверной компании вашего сына Александра, ваше величество.
***
– Твою мать! – Крякнула Алиса, когда теневой волк Джонатана сбил ее с ног и ткнулся мокрым носом в оголенный бок в том месте, где рубашка треснула при падении. Вильцгейм разбудил Алису ни свет, ни заря, пока туман все еще клубился кисельными озерцами над Бьюттерирайтом. Он не дал ей времени даже на то, чтобы умыться и привести себя в порядок, буквально вытащив в некогда ухоженный сад – ныне олицетворение умиранья изумрудного сезона. Все клумбы завяли, цветы пригнулись засохшими стеблями к земле, а зеленая трава пожухла. Теперь сапоги Алисы, которые предназначались не для подобных тренировок, а для верховой езды, мешали грязь.
Борьба Алисы со зверями Джонатана превратила небольшую полянку в сплошное месиво. Если здесь и был когда-то приятный глазу газон, то в следующем году, вряд ли, он будет устилать этот участок ровным ковром.
– Алиса, сосредоточься! – Джонатан обошел ее, разочарованно качнув головой. – Хватит ластиться с ним, как со щенком. Я тебе не игрушку вызвал, а соперника.
– Я вовсе… – И тут Алиса обнаружила, что, сама того не ведая, чесала за ушком монстра.
– Это все из-за нашей сделки, – Вильцгейм присел перед Алисой на корточки. – Ты не боишься, а, соответственно, тебе не от чего защищаться.
– Натрави на меня каких-нибудь бандитов. Пусть поймают меня в темном переулке. Может, сработает. – Волк отпрянул от Алисы, когда она перестала его начесывать, и растворился угольной дымкой. – Ах, да, – вздохнула Алиса, поднимаясь с земли и отряхиваясь от крупных кусков грязи, что налипли на обтягивающие брюки. – Больше нет Притона Гончих, в который бы ты мог обратиться за подобной услугой.
– Я бы обезглавил их быстрее, чем они зашли в переулок за тобой, – Джонатан тоже встал и убрал засохшую травинку из волос Алисы. Он сжал ее в кулаке и убрал в карман. Порой Алиса совершенно не понимала мотивов его действий. Но в этот раз предпочла не задавать лишних вопросов, осознавая, что это было сказано только потому, что Алиса была единственной надеждой Бьюттерирайта против кхинов. Хотя одну вещь все же оказалось сложно удержать за зубами, пока единственным свидетелем их разговора был туман:
– Что за дрянь ты принял в тот вечер, когда я явилась к тебе по просьбе Себастьяна?
– За любую силу предназначена своя плата, – Вильцгейм поковырял носком лакированного ботинка землю. До Алисы сразу и не дошло, что ей удалось выбить из-под его ног почву лишь своим интересом. – Мне же выставили слишком высокий счет. Но и мой отец ставил перед собой амбициозные цели. Ты слышала легенды о волчьем клане?
– Урывками, – нахмурилась Алиса, и они направились к мраморной террасе дворца.
– Значит, ты должна знать, что происходило при превращении людей в волков. Они теряли человеческое обличье, и для того, чтобы обрести звериную мощь они каждый раз приносили в жертву себя самих: все их кости ломались, внутреннее строение менялось. И если потомственные волки выдерживали подобные пытки, то те, кому не повезло появиться на свет в ночь царствования Проклятой Луны, зачастую умирали, не выдерживая таких кардинальных изменений во всем организме.
– Ты хочешь сказать, что тоже можешь превращаться в?..
– Нет, тогда бы я точно был всесилен. – Джонатан коротко хохотнул, а ветер растрепал его и без того взъерошенные волосы. – Я клоню к тому, что чувствую в себе подобные изменения ежесекундно. А я не был рожден для такой мощи, Алиса. Пусть то, что в меня вложил отец, исказилось со временем, но эти адские муки остались навсегда. Я пошел в медицину не просто по семейным стопам. Я хотел избавиться от раскаленного свинца в костях. И я преуспел: теперь я могу заглушать агонию на время.
– Когда-нибудь эта боль уничтожит тебя, Джонатан. Нужно что-нибудь делать с этим, – отрывисто выдавила из себя Алиса. Как же она хотела в тот момент найти способ, чтобы помочь Вильцгейму избавиться от тех страданий, которыми его наградил родной человек. Отец Джонатана представлялся Алисе безумным доктором. И у нее не получалось спокойно думать о содеянном над ребенком.
– Тьма уже стала моей сутью, Алиса, и я ни за что от нее не откажусь. Я готов платить за нее, – они поднялись по ступенькам под стеклянный навес. – Хочешь узнать, что произошло в тот день, когда я якобы убил супругу и племянницу Дмитрия?
«– Конечно, хочу, – визжала про себя Алиса. – Ты еще спрашиваешь?» Однако вместо этого сказала:
– И я могу тебе верить?
– Заметь, мои звери ни разу не ранили тебя. А Дмитрий подстрелил.
– Справедливо, – отметила Алиса, и они присели на плетенные стулья, от которых пахло мокрой древесиной.
– Скажу сразу, – Джонатан уместил локти на подлокотниках и вытянулся в сидении, глубоко вдыхая рассветный воздух, видимо, в попытке собраться с мыслями. – Я убил в своей жизни только одного человека.
– Кого?
– Свою мать, – сказал – как отрезал. Он констатировал это, как сухой факт, словно убийство своего родителя было обыденной вещью. Ну, подумаешь убил собственную матушку. Почему? Она готовила невкусные оладушки на завтрак. – Не смотри на меня так, Алиса. Ты думаешь, что я этого желал? Ближе матери у меня никого не было. Она стояла крепостью между мной и отцом.
– Обычно родители не умирают от наших рук случайно. – Хотя откуда Алисе-то знать? Своих ведь она даже и не помнила. В ее памяти не осталось ни дарящих покой материнский колыбельных, ни строгих наставлений отца.
– Я тебе уже говорил, что в жизни мне удалось обуздать одну силу, – Джонатан достал травинку из кармана и принялся перекатывать ее на ладони. – Будучи ребенком я не мог ее контролировать. Тени сгущались вокруг меня, змеи заползали в детскую, не позволяя никому приблизиться ко мне. Сила считала не меня своим хозяином, а намеревалась подавить меня и посадить на поводок. Однажды я настолько переполнился тьмой, что она вырвалась из меня фонтаном всевозможных существ.
– И она была рядом? – Тихо отозвалась Алиса, стоило Вильцгейму на мгновенье замолчать.
– Да, к сожалению, она оказалась в опасной близости от меня, – Джонатан сглотнул, повернув голову в сторону, так что Алиса не могла поймать его взгляд и уловить детскую горечь, вину, лежащую вовсе не на его плечах.
– Ты не виноват. Ты слишком доверял своему отцу, – выпалила Алиса, подавшись вперед. Пытаться переубедить его – бесполезная затея. Однако попробовать стоило. Он не должен корить себя за то, что не мог предотвратить.
– Виноват, – не отступая, настаивал он на своем. К ним подлетел ворон и присел возле его ног, беспокойно размахивая крыльями. Алиса сразу поняла, что тот прибыл из теней, подвластных Вильцгейму. – Я мог бы научиться обращаться с теневым миром раньше. От моей матери и живого места не осталось. Вся детская в миг украсилась кусками единственного человека, кого я безвозмездно любил. И то была первая плата, что я преподнес тьме за те способности, которыми она меня одарила.
Алиса не нашлась, что ответить, проглотив типичные слова утешения.
– Я до сих пор вспоминаю, как ее пальцы легко скакали по клавишам фортепиано, как дрозд с ветки на ветку, – печальная улыбка Джонатана еще больше омрачила это проклятое утро. – Она была сладкоголосой птичкой, что погибла от рук сына в попытке спасти его от самого себя. Я признался тебе в преступлении, знание о котором мой отец унес с собой в могилу. И если бы я убил Вивиан и малютку Лили, то сам бы прострелил свою пустую голову. Алиса, я любил их нежно и дорожил ими. Они были моей семьей, что мне удалось обрести спустя долгие годы склизкого одиночества.
– Тогда что именно произошло? – Что-то внутри Алисы надломилось и лед поплыл в разные стороны. Алиса подошла к его искусно сплетенному стулу и взяла холодные руки Джонатана в свои, чтобы оказать хоть какую-нибудь поддержку, чтобы он ощутил, что больше не одинок.
Ворон в последний раз каркнул и исчез.
– Вивиан убила себя и Лили, – эти страшные слова лязгнули между ними ударами двух клинков. – Она всегда была меланхоличной натурой и романтизировала совместный уход из жизни. Дмитрий влюбился в ее слабость и беззащитность. Однако своей влюбленностью вынес приговор нежному котенку, которому и шести лет не исполнилось. Вивиан нужна была помощь специалиста. Любовь не лечит, убеждал я его. Разве ж такой упрямец послушает кого-нибудь?
–Но Дмитрий сказал, что они были разорваны на части…
– Это был второй раз, когда я потерял над собой контроль. Я не выдержал, увидев, их повешенными на кухне. Тени взорвались тысячью осколков, направив всю мощь на два покачивающихся трупа. Следы их пребывания в этом мире стерлись, но их образы занозой застряли во мне. Дмитрия не отправили на Границу только потому, что я попросил. Я свидетельствовал против него, чтобы защитить. Если бы его не посадили, то он бы убил сначала меня, не поверив в безумие возлюбленной, а потом себя. Желание отомстить все еще поддерживает в нем жизнь. Пусть он лучше живет в ненависти, чем наложит на себя руки, – Джонатан чуть притянул Алису к себе, что она едва устояла на ногах, не свалившись на него. Вся эта история казалась Алисе невообразимо безумной, а самое паршивое, что Вильцгейм никак не мог доказать правду своему старому товарищу.
Товарищу, которого Алиса убьет.
«– Никакой жизни в ненависти, – повторяла Алиса про себя. – Лишь могильная землица ждет Дмитрия».
– Если бы я только знала, Джонатан. Я бы никогда не помогла Дмитрию пробраться в твой особняк… – он все так же держал Алису. Между ними осталось всего несколько миллиметров, что тянулись километрами. В близи его лицо излучало боль, таящуюся под сердцем. Глаза Вильцгейма поражали глубиной, как колодец – на поверхности небольшая конструкция, но кинь в него монетку и плеска воды еще долго не услышишь. Алиса поборола в себе желание, чтобы не прикоснуться и не накрыть его красный от холода нос и согреть.
– На балу сезона листопадов ты тоже заплатила великую цену, Алиса. Не думай, что я не заметил, – пар вился от его дыхания. – Закрой глаза.
Алиса вопросительно выгнула бровь, но спорить не стала и прикрыла глаза. Когда он находился так близко, Алиса просто не могла противостоять ему. Дело было вовсе не в сделке, на которую она спихивала свою бурную реакцию на него. Всему виной его откровение и столь наивное доверие. Он бы сунул Алисе в руку нож и повернулся спиной, уверенный в том, что тот не войдет в его плоть.
Больше у Алисы не было сомнений. Она находилась на правильной стороне. О расплате она подумает потом.
А его поцелуй вырыл защитный ров вокруг ее уверенности.
Он накрыл губы Алисы своими, не решаясь углубить поцелуй. Его уста были шершавыми, от них веяло прохладой стали. Джонатан мазнул своими губами по губам Алисы, словно впервые целовал девушку, поэтому она взяла инициативу в свои руки, раздвинув его уста языком.
Его поцелуй ощущался смертельным грехом на ее устах, отдаваясь гречишным медом и терпким вином. Джонатан поднялся, не отрываясь от Алисы, и обвил тонкую талию руками, уложив широкую ладонь ей на спину.
Джонатан заклинал, проклинал Алису своими ласками на пустынной террасе. Весь мир отошел на второй план. Не было никакой войны, вся месть утекла алыми реками сквозь пальцы. Остались только Джонатан и Алиса. Первый больше не был пленником тьмы, а у второй стерся Притон Гончих из памяти.
Алиса и Джонатан превратились в два чистых холста и они могли наполнить свои жизни теми красками, которыми только пожелали.
Однако Джонатан первый отпрянул, и Алису словно окунули в прорубь с головой. Сложилось всепроникающее чувство неполноценности: от нее оторвали нечто важное.
– Не открывай глаза, – попросил он вновь. – Потянись к мечу, заточенному в камне, что уже покрыл древний мох.
Щеки, губы, да все тело, черт возьми, горело! Алиса могла думать только о его руках, теплом дыхании и томном шепоте, а какие-то мечи и камни даже и не думали залетать в ее воображение.
– Не дуйся, Алиса, – выдохнул Вильцгейм. – Освободи свою силу.
И ничего у Алисы не вышло. Первая тренировка с треском провалилась.
***
Занятия с Джонатаном уже продолжались неделю. Каждое утро было одно и то же: промозглость сада, его ворчливые упреки, воображаемые камень с мечом и никаких поцелуев. О последнем Алиса все чаще и чаще думала, хоть и должна была посвятить все свои мысли тому, как «договориться» с непокорной силой.
Алиса чувствовала, как во время тренировок она зудела у нее под кожей, но все же покоряться она не торопилась. Сила была столь же строптива, как и сама Алиса, ускакивая от нее дикой лошадью в невспаханные поля ржи, что румянились под закатными лучами.
Себастьян больше не появлялся у спальни Алисы, видимо, позабыв об их договоренности. Кто бы знал, как Алиса восхваляла его забывчивость. Так что их клуб «бои без правил» был отложен, как Алиса надеялась, на неопределенный срок. Алиса и без его тумаков возвращалась в постель выжатая, как лимон.
С утра Алиса проводила четыре часа с Вильцгеймом в саду, где он гонял ее, словно школьницу. Затем Алису заставляли мило улыбаться приезжим аристократам из северной столицы. Делегация прибыла по прямому приказу их сурового правителя, чтобы они подтвердили слухи о Прародительнице и Разрушительнице миров, возрожденной из пепла. «– Так они и сказали» – заливисто хохотала Алиса в тот вечер с Викторией.
– Они потребовали доказательств, – Алиса набрала полный рот яблочного сока с мякотью. – Король сказал, что я не циркачка, чтобы показывать им немыслимые фокусы.
– И он прав! – Раздраженно надулась Виктория. От ее вида у Алисы чуть сок носом не пошел. Ей Алиса не решилась тогда сказать, что безнадежна и тренировки с Джонатаном проходят зря.
А еще Вильцгейм принялся обучать Алису верховой езде в сумерках. Тут-то ее новый костюмчик для скачек и пригодился. Однако оазис ее радости быстро развеяло песком пустынь, ибо Агата, как оказалось, обожала коней, и сидела в седле лучше Алисы.
– Такое умиротворение, – нежно вздохнула принцесса, поравнявшись с Джонатаном в то время, как Алиса отстала от них, потому что ее конь в яблоках снова начал вредничать и петлять из стороны в сторону. – Даже не верится, что на нас движутся вражеские солдаты. Интересно, какие там настроения в народе?
Агата украдкой глянула на Алису через плечо, прищурив кошачий глаз. Поводья впились в кожу перчаток Алисы, когда она натянула их, чтобы приструнить жеребца.
– Если революционеры не раскидали свои листовки, то не думаю, что люди сильно паникуют, – задумчиво пробормотала Алиса, наблюдая, как листья опадают на узкую дорожку. Лучи заходящего солнца просвечивали их насквозь.
– Если король объявил, что война начнется и закончится лишь у Границы, то, скорее всего, столица точно спокойна.
– Еще не объявил, – блеснула своей осведомленностью Агата, а Алиса в ответ показала в спину ей язык. – Завтра по всем станциям будет транслироваться обращение отца к народу.
– Но радио есть не у всех. Как же узнают все остальные? – Алиса чуть натянула поводья, и конь сбавил ход. Пришлось смолчать, что в Притоне Гончих было шипящее радио, из которого такие, как Алиса, могли узнать о происходящем в стране. Но как же быть с другими? – Выступить на площади – идеальный вариант.
– Не будь такой простушкой, Алиса, – Агата ударила шпорами, и жеребец сошел с натоптанной дороги, приминая пожухлую траву. Теперь Алисе удалось поравняться с Джонатаном и Агатой, которая достала веер и скромно прикрылась. Кому вообще понадобится веер в такую холодную погоду? – Отца на сцене точно закидают гнилыми помидорами.
– Лучше быть закиданным помидорами, чем трусливо прятаться, – высказал свои соображения Вильцгейм. Алиса почти одновременно с ним произнесла:
– Помидоры не успевают сгнивать, принцесса. Нас с детства учат: «Не успел съесть овощи вовремя? Готовь соленья».
– Идете против короны, Джонатан? – Агата отмахнулась от Алисы веером, и Алиса предпочла вновь отстать от них, углубившись в собственные мысли.
– Нет, просто философствую, Агата, – ее имя он произносил совершенно иначе, нежели имя Алисы: сухо, резко, не растягивая. Пышное платье принцессы свисало, прикрывая бока рыженькой лошадки. Оказаться сейчас на ее месте – верх мечтаний. Хотя она, наверное, каждое утро вздыхала, что не может проводить в саду часы, пронизанные рассветом, подле Джонатана.
– Постой, – приказал Вильцгейм коню, и тот сбавил ход, чтобы Джонатан оказался рядом с Алисой. Алиса неоднозначно повела плечами, намекая, что не обидится, если он продолжит болтать с Агатой. Конечно, не обиделась бы. Была бы чертовски зла. Алисе показалось, что слабый ветер донес до ее ушей хмыканье принцессы. – Ты сегодня подозрительно молчалива. Язык за завтраком, небось, прикусила?
– Не забывай, что ты лишил меня завтрака, – выразила Алиса притворное недовольство. Аппетит в последнее время сбежал от нее. А, возможно, Алиса наелась тех блюд, которые не могла себе позволить, когда работала в Притоне Гончих, и теперь Алису тошнит от одного вида еды.
– Разве такая потеря не должна была заточить твой язычок на новые дерзости? – Джонатан со смешком усмехнулся, потерев одной рукой замерзший нос. Каким же человечным он показался Алисе в тот момент.
– Кое-что не дает мне покоя, – отрешенно сказала Алиса, не стесняясь Агаты впереди. – Желтокрестье, – «страдающие на Границе» – продолжала она про себя. Вторых они еще успеют спасти… – Но кхины не оставят от деревни и мокрого места.
– Война предполагает жертвы. Как же ты еще не поняла, Прародительница и Разрушительница миров? – Высказала Агата так, словно она была военным генералом и разбиралась в искусстве битвы лучше прочих. Вулкан внутри Алисы извергся жгучим гневом.
– Я знаю, что подразумевает под собой война. А еще я знаю, какие жертвы таятся в тени балов и пиров аристократии. И знаешь, что я еще знаю? Для того, чтобы на шее принцессы перламутром переливались жемчуга, на его добычах погибают люди и морские обитатели.
Посреди внутреннего двора замка находился невообразимых размеров фонтан. Он напоминал кристально чистое озеро, если не считать того, что из-под глади воды вырывались искусственные гейзеры, о которых Алисе поведал Джонатан в конюшне, пока они экипировали коней. Точнее Джонатан учил Алису, как нужно собирать коня в поход. Они кружили вокруг воды уже час, и под вечер сумерки румянили пожелтевшие и красноватые листья, что неизбежно опадали, уносясь по воде в вальс. Агата похлопала лошадь по массивной шее и направила свою спутницу к кромке фонтана, где животное с жадностью лакало живительную влагу.
Алиса с Джонатаном, переглянувшись, последовали за ней.
– Я все больше удивляюсь тому, в насколько разных мирах мы живем. Мы говорим о совершенно разных вещах: жемчуга и война не могут быть уравнены.
– И покуда ты заботишься о драгоценностях, то не видать тебе победы над врагами, – конь Вильцгейма нетерпеливо фыркнул, ибо его наездник не позволил тому приблизиться к воде.
– Скорее! Во дворец! – Из кустов выскочил мальчишка, что недавно только готовил для комнату для переговоров. Он еле стоял на ногах, а грудь тяжело вздымалась. Похоже, он так торопился, что даже позабыл о пальто.
– Как ты можешь так обращаться ко мне?! – Бросила Агата, так и не повернувшись к слуге. – И ты еще надеешься остаться в услужении у моей семьи?
– Но… – Икнул мальчик, покраснев еще сильнее. – Меня послал…
– Подождет.
– Но генерал и принц Александр не намерены ждать. Они совсем недавно пересекли главные ворота. Король требует Прародительницу и Разрушительницу Миров вместе с вами, – мальчишка кивнул Вильцгейму. – А принц Александр отказывается сдвинуться с места, покуда не увидит вас, принцесса.
– Негодник! Почему сразу не сказал? – Агата, не дождавшись ответа, вперед нас умчалась в сторону дворца.
– Во что облачен генерал? – Поинтересовался Джонатан.
– На генерале военный мундир.
Алиса провела ладонью по гриве, сопоставляя паззл из недосказанных слов в голове. При любом раскладе выпадала скверная карта.
– Иди сюда, – Джонатан протянул слуге руку и тот без какого-либо страха ухватился за нее. Вильцгейм потянул мальчишку на себя и усадил в седло перед собой. – В следующий раз не забудь пальто.
– А у тебя есть сердце, – изумленно выдала Алиса, не веря собственным глазам. Было сложно представить, что такой жесткий человек способен на заботу о людях, которые были ниже его по статусу.
– Да, и большая его часть принадлежит нашему народу. А самая не искорёженная – тебе.
