Текст книги "Волки скалятся в тенях (СИ)"
Автор книги: Рената Вотинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
8 глава. Кто из нас палач?
Лайла поведала Другу и Алисе о местонахождении Дмитрия намного быстрее, чем Алиса того ожидала. Лисица слишком рьяно убеждала ее в том, что бармен не был предателем, и Алиса с Другом верили ей, исходя из своих ночных размышлений. Однако теперь Дмитрий должен был раскрыть им все карты.
Алиса закусила щеку изнутри, стоя перед покосившимся домом Мамаши, не решаясь войти. Она собиралась вытрясти из Дмитрия правдивые ответы в то время, как сама была не готова открыться ему. Если он потребует от Алисы взаимной правды, то согласно их сделке, она должна была разбрасываться истиной. Истиной, которую даже убийца жены и племянницы не смог бы принять.
– Ну? – Торопил ее Друг. – Чего ждем?
– Мне кажется, это не совсем справедливым, – честно призналась Алиса, расправляя плечи. Ветер, как самый настоящий проказник, играл с полупрозрачными шторками, вытягивая их на улицу с открытых окон первого этажа. – Я не смогу ответить ни на один его вопрос.
– Он находится не в том положении, чтобы задавать вопросы, – Друг левой рукой погладил револьвер. Его намек был понят без каких-либо разъяснений. – Я с тобой, Алиса. Ты взвалила на свои плечи непомерное количество сделок, но не забывай, что одно плечо все же мое. Однако я вряд ли прощу тебе такую глупую трату долга жизни.
– У меня не было другого выбора. Иначе бы Лайла сдалась в руки стражей. Джонатан только этого и добивался, – Алиса зашагала к высокому крыльцу. – Ему понадобилось уничтожить Притон Гончих. Пока я не знаю зачем, но до бала сезона листопадов мы докопаемся до сути, – поклялась она и требовательно постучала в дверь четыре раза, сделав пятисекундный перерыв перед последним ударом. Ритм, о котором Алисе поведала Лайла, сообщил Мамаше, что пришли не просто гости. Женщина не заставила их ждать и дверь сразу же распахнулась.
Друг внутри присвистнул, а Алиса беззастенчиво уставилась на Мамашу. Она ожидала увидеть огромную женщину с властными чертами лица и пустым взглядом. Но перед ними предстала ангельского вида девица. Ее белокурые волосы растекались по плечам и на фоне смуглой кожи напоминали поле ромашек под хмурым небом перед бурей. Ее тонкая бровь изогнулась в немом вопросе, и тогда до Алисы дошло, что она ждала, когда незваная гостья заговорит. Но от такого мимолетного шока было тяжело вновь обрести дар речи.
– Мама умерла, – холодно отчеканила девушка, не удосужившись пригласить Алису войти. – Вчера днем ее хватил удар после того, как разгромили Притон Гончих. Она второпях начала собирать вещи в Мекролв, но, к сожалению, замертво упала в гостиной.
– Никакого инстинкта самосохранения, – фыркнул Друг. Алиса облокотилась плечом об дверной косяк, и дочь Мамаши сделала шаг назад.
– Ничем не могу помочь, – ее нижняя губа дрогнула, сведенные брови к переносице выдали ее страх.
– В нашем мире небезопасно так легко разбрасываться информацией. Мама разве тебя не научила? – Мягкая улыбка Алисы, похоже, напомнила больше оскал, раз девушка снова отступила на шаг. Чертова привычка казаться угрожающе опасной въелась под кожу так сильно, что ее уже было не вытравить, и другого образа Алиса просто не знала. Алисе стало не по себе от того, что она напугала девочку, только потерявшую мать.
– Пусть лучше боится. Целее будет, – зевнул Друг. Беседа с этим ангельским созданием ему явно была не по душе.
– Ладно, брось, – Алиса махнула рукой и заглянула внутрь. Ее взгляду предстала обычная прихожая и кусочек гостиной без каких-либо излишеств. Дом среднеобеспеченной семьи Бьюттерирайта, ничего особенного. На полу у порога гостей приветствовал махровый коврик с забавным названием «чувствуй себя как дома». Он был фиолетовым, а надпись серой, и грязные следы от обуви подсказали Алисе, что фраза некогда была белоснежной. На крючках перед мутным зеркалом висело два огромных плаща, которые, похоже, принадлежали ныне покойной Мамаше. «– Так будет недолго, – уголки губ Алисы дернулись. – Скоро каждое воспоминание о ней сотрется».
– Мне нужно переговорить с одним человеком, – как можно добродушнее попросила Алиса, но девушка больше не собиралась идти с ней на контакт. Она молча попыталась захлопнуть дверь перед носом Алисы, однако Друг левой ногой помешал ей это сделать. Он подставил ногу и перед ними и девчушкой осталась небольшая щель. – Ты, кажется, меня не поняла, – сквозь стиснутые зубы процедила Алиса. – Сейчас ты с улыбкой на устах пригласишь меня в дом и позовешь нужного мне человека. Иначе я ворвусь без приглашения, – Друг угрожающе чуть приподнял плащ, дабы драгоценный револьвер блеснул своим устрашающим великолепием. Девушка сглотнула и на ее плечо легла уже знакомая Алисе рука.
– Она тебе не навредит. Пусти ее, – ласковым баритоном проговорил Дмитрий. Дочка Мамаши тут же смиренно опустила голову и послушно распахнула дверь, а после удалилась куда-то вглубь дома. Бармен отошел в сторону, пропуская Алису внутрь, и она, гордо задрав подбородок, зашла.
– Не очень хорошо так разговаривать с человеком, который только потерял мать, – Дмитрий щелкнул замком входной двери и осуждающе покачал головой, сложив руки на груди.
– Если она собралась продолжить дело Мамаши, то придется привыкнуть к смертям, – прокомментировал неуместное высказывание бармена Друг.
– В няньки заделался? – Алиса расстегнула верхние пуговицы черного плаща, позволяя теплу дома согреть тело. – Не тебе меня поучать. Не очень хорошо убивать жену и… – Дмитрий не позволил ей договорить и резко схватил Алису за плечо, вдавливая свои пальцы ей в кожу, словно хотел разорваться на части. Он одним ударом припечатал Алису к стене. Она отчетливо услышала хруст где– то внизу спины. Казалось, у Алисы аж искры из глаз полетели, когда он вновь ударил ее об стену, только теперь она еще стукнулась головой. Алиса обмякла в его стальной хватке, наступив каблуком на осколки стекла от рамки с фотографией, упавшей после первого удара.
– Не вздумай упоминать о них, – предупреждающе просипел он Алиса в лицо, и она закашлялась от сигаретной вони. – Такая, как ты, не имеет права говорить о них.
– А такой, как ты, имел право их растерзать настолько, что пришлось собирать по всей кухне? – Жестокие слова необдуманно сорвались с ее языка. Лед в глазах Дмитрия треснул, и река забушевала нечеловеческим гневом. Одной рукой он вцепился в шею Алисы, а другой скользнул под подмышку, и приподнял ее над полом. Она предприняла слабую попытку вырваться, но Дмитрий лишь сильнее сжал руку на шее. Если бы он еще чуть-чуть усилил хватку, то переломил бы Алису, как безмозглую курицу. В глазах у нее потемнело, и Алиса засипела, как подбитая собака. Воздуха в легких совсем не осталось. Как же глупо умереть из-за языка без костей.
– Откуда у тебя он?.. – Удивленно прохрипел Дмитрий. Он убрал свою руку, а после и вовсе отпустил. Алиса свалилась на пол беспомощной тряпичной куклой. Осколки от разбитой рамки впились в бедро, распоров ткань темных брюк и порезав кожу, как тончайший шелк. Колющая боль помогла Алисе совладать с собой, и она подняла взгляд на бармена, заметив, что левая рука уверенно сжимала револьвер Джонатана. Дуло смотрело прямиком меж глаз Дмитрия.
– Я расколол звезду за нее, – голос Друга чудовищным эхом отразился от стен чужой прихожей. Никакой мягкости, девичьего звона, ветрености, невинности. Лишь звериный рык. – И твой череп расколю.
– Ты такая же, как он? – Дмитрий одним движением попытался выхватить револьвер. Друг в ответ нажал на курок, но пуля угодила в потолок, а Алиса никак не могла найти слов на произошедшее несколько секунд назад. Как Другу удалось прорваться наружу? И почему он не делал этого раньше?
«– У меня еще будет время для вопросов» – заключила Алиса, и пнула Дмитрия в колено, пока он отказывался выпускать револьвер из рук. Для него ее пинок оказался как слону дробинка, поэтому, воспользовавшись тем, что Друг тоже держался за оружие, как мертвец за последнюю нить жизни, Алиса подтянулась наверх и укусила бармена за ту самую руку. От неожиданности он зашипел и выпустил револьвер. Алиса же в очередной раз ударилась спиной об стену, в этот раз, к счастью, не оказавшись на полу.
– Ты мне все объяснишь, – выдавила Алиса, глотая вязкую слюну, локтем упав на комод.
– Я просто защищал тебя, – выдохнул Друг, словно его ударили под дых. По венам Алиса ощутила незнакомую ей дрожь, которая оставляла за собой едва болезненный шлейф, как царапинки от маленьких когтей котенка. Похоже, ее извечный товарищ и сам не знал, что сделал только что.
– Объяснять нечего, – Дмитрий тоже ткнулся спиной в противоположную стену и уперся ладонями в колени. – Это ты должна мне рассказать правду.
– Ничего ты не должна. Один выстрел – все проблемы решены, – Алиса проигнорировала Друга, и сосредоточила все свое рассеянное в тот момент внимание на бармене.
– Это ты мне скажи. Почему ты хочешь убить Джонатана? Разве двух смертей тебе недостаточно? – Алиса не принимала убийство, как нечто легкое, повседневное и само собой разумеющееся. Друг всегда был не прочь пролить чью-то кровь до последнего вздоха. Лайла тоже не чуралась того, чтобы отнять чужую жизнь. Алиса сама собиралась привести Джонатана прямо в лапы Дмитрия, что, наверное, в свою очередь, и было убийством, которое должно окрасить ее ладони в алый. Но если человек, с которым она умудрилась заключить сделку на имени, был просто помешанным на смертях маньяком, то лучше Алиса сама его задушит.
– Мне будет достаточно одной смерти. Смерти Джонатана, – Дмитрий залез в задний карман брюк и выудил оттуда смятую пачку сигарет. Он достал одну из них губами и зажал меж зубов, а после прикурил, расслабленно выпуская клубок дыма. Алиса поморщилась от неприятного запаха, сдерживая кашель.
– Я все еще могу убить его, – предложил Друг. Алиса провела кончиком языка по небу, чтобы бранные слова не посыпались из нее, как новости с радио.
– Я не убивал Вивиан и Лили, – голос Дмитрия треснул, как разбитый бокал. Такая чистая искренность подкупала, но Алиса не торопилась всецело доверять ему. Слишком много лжи было вокруг, а особенно внутри самой Алисы. – Джонатан убил мою жену и маленькую племянницу, что мне оставила сестра после несчастного случая. Моя сестра умирала в мучениях и попросила меня воспитать Лили. Джонатан был тогда рядом. Он все слышал и видел. И все же это не помешало ему разорвать Лили на куски. Вся кухня была залита кровью, а на стенах были куски внутренностей.
– И ты отсидел за то, что сотворил он? Почему он решил подставить именно тебя? – Алисе слабо верилось в подобную жестокость со стороны Джонатана. Он был странным, чудаковатым, одиноким, но никак не бессердечным убийцей.
Вильцгейм не покончил с Алисой. Он заботливо укутал ее в одеяло и уложил в собственной спальне. Эти пальцы не могли бездушно сжимать нож для расчленения детей.
И в то же время этот человек натравил королевских псов на их родной дом. По его подсказке, в этом Алиса не сомневалась, погибло немало ребят, которые просто хотели жить.
В таком случае, Алиса была готова полностью поверить Дмитрию.
– Это я и собираюсь у него спросить перед тем, как он сдохнет, – Дмитрий прикусил сигарету с такой силой, что прокусил фильтр и она упала перед ним на паркет. – Он монстр, Алиса. Поэтому сейчас я спрашиваю тебя: ты такая же, как он?
– Что ты имеешь в виду? Я точно не собираюсь расчленять безвинных детишек.
– Изумрудные искры, животный рык… – перечислял Дмитрий. – Ты тоже неудачный эксперимент?
– Он сам ошибка природы.
– Ты же понимаешь, что за его правду, я тоже должна сказать хоть что-то честно, – вздохнула Алиса, обратившись к Другу. Дмитрий – единственный человек, кто узнал о ее связи с Другом. – В моей голове живет еще один человек.
– Это называется психическое расстройство, – лениво усмехнулся Дмитрий и Алисе захотелось ему врезать кулаком да посильнее, чтобы стереть эту усмешку с его наглого лица в шрамах. Возможно она добавила бы парочку новых на его губы.
– Если бы все было так просто. Он со мной с самого рождения. И это он пытался в тебя выстрелить, когда я позорно распласталась на полу, – Алиса вскинула голову, чтобы видеть его лицо во всей красе. Ей необходима была реакция первого узнавшего неприглядную истину. – Я понятия не имею, о каких экспериментах ты мне говоришь. Но Друг всегда был и будет со мной.
– Передай ему, что в следующий раз я не промахнусь.
– И в следующий раз он не промахнется…
– Надо же, – Дмитрий выпрямился и подошел к ним вплотную. Он чересчур галантно взял Алису под руку и повел в соседнюю комнату, где усадил в кресло, а сам плюхнулся в то, что стояло на против. – Я-то думал, почему в одной части тела такая хорошая координация.
– И это вся твоя реакция? – Разочарованно промычала Алиса. У нее в голове рисовались совершенно иные картины. И в каждой из них Дмитрий сначала не верил ей, ругался, что она несет чушь, отмахивался, насмехался, не верил. В реальной жизни он с такой легкостью принял сказанное, будто подобное встречал каждый день. Или, может, это Алиса с Другом непросвещенные, и такие случаи у каждого второго. Все же детское разочарование Алисе было непросто затоптать.
– Если бы я не видел собственными глазами, – он указал пальцем на глаза, а после перевел на уши. – Не слышал собственными ушами, то не поверил бы. К тому же с Джонатаном я видел вещи и похуже.
– Этот револьвер, кстати, он сам мне отдал.
– Врешь, – Дмитрий напрягся всем телом. – Этот ублюдок ни за что бы с ним не расстался.
– У нас с ним сделка. Револьвер – гарант того, что он исполнит свою часть, – Алисе захотелось дать самой себе по лбу от того, как хвастливо прозвучала эта фраза.
– Значит, и с ним ты успела связаться. На крови или на имени? – От Алисы не ускользнуло, что он стал еще угрюмее. Сгладить углы правдой было единственным выходом.
– На револьвере, – Алиса дернула затекшим плечом и мышцы тут же отдались стреляющей болью. – По поводу Джонатана…
– Даже не думай. Я его убью сам, – отрезал все ее неуверенные попытки Дмитрий. – У тебя с ним личные счеты, как и у меня. Однако он убил не просто моих товарищей, он отнял у меня саму жизнь. Я тот палач, что занесет над его головой топор. Тебе достаточно привести его на плаху.
– Ты тоже думаешь, что это он нашептал на ухо королевской страже? – Алиса повозила ладонью по засаленному мягкому подлокотнику. Неужели все так было очевидно, и только она с Другом так долго были слепы?
– Я это знаю, – заявил Дмитрий, прочистив горло. – Король не решался связываться с Лайлой, потому что ситуация с Притоном Гончих устраивала его величество. Но тут вдруг ты посягнула на то, что принадлежит Джонатану. Не проходит и недели, как все, что лисица строила годами, идет коту под хвост. Все сгорело в праведном пламени. Совпадение ли?
– Мозги ему в тюрьме явно не отшибли, – Друг левой рукой провел по израненному бедру. – Тебя нужно заштопать. Заканчивай трепаться.
– Ты не сможешь убить Джонатана.
– Я бы на твоем месте не была так уверена, – пробурчала Алиса, забравшись ногами в кресло. Она ткнулась носом в колени, несмотря на то, как стекло под кожей резало ее плоть дальше.
– Если бы ты была той, что способна на убийство, то позволила этому в твоей голове убить меня. Однако я здесь. Сижу перед тобой и все еще дышу, – бармен развел руки в стороны. Не приглашение в объятье – прямая дорога к удушению.
– Джонатан уничтожил наш дом.
– И мой тоже. В тот день, когда я вернулся с работы с букетом цветов и плюшевым медведем, обнаружил окровавленную кухню с частями своей семьи, мой мир рухнул. Не тогда, когда на меня накинули кандалы. Не тогда, когда мне зачитывали приговор. Не тогда, когда сокамерники пытались выбить из меня все живое. А тогда, когда я увидел головы, отделенные от тел самых дорогих людей.
Алиса поежилась от таких подробностей. Комната показалась до ужаса тесной, а запотевшие окна словно сочились раскаленной смолой, нагревая воздух в помещении. Больше Алиса не чувствовала собственной боли. То, что пережили Алиса с Другом, представлялось маленькой каплей в море страданий Дмитрия.
– Мне жаль, – лишь промычала Алиса.
– Если тебе жаль, то помоги мне.
– Я подготовлю все к балу сезона листопадов, – Алиса поднялась с кресла, застегивая пуговицы. – Ты только не промахнись, – прихрамывая, она направилась к двери, напоследок похлопав того по плечу. И уже, когда они оказались за дверью, Алиса обратилась к Другу:
– Как тебе удалось вырваться и сказать что-то вслух?
– Не знаю. На какое-то мгновенье мне показалось, что Дмитрий убьет тебя. И захотел убить его первым.
9 глава. От приглашений убийцы не отказываются
Алисе понадобилось несколько ночей, чтобы прийти в себя после стычки с Дмитрием. В последнее время ее слишком часто пинали или резали. Раны не успевали затягиваться, а синяки сходить с бледной кожи, как к ним добавлялись новые увечья. Лайла изумилась, когда по следам от пальцев на шее Алисы и осколкам в бедре поняла, чем закончилась встреча с барменом. Она, как курица наседка, носилась вихрем вокруг, как она говорила, несносной девчонки. Ей даже удалось затащить Алису в ванную, промыть ее раны и наложить свежие повязки. Лисица недовольно причитала о том, что Дмитрий мог одним касанием переломить Алису. С ее уст раз десять сорвался вопрос о том, что такого Алиса бросила ему в лицо, раз он додумался схватить ее мертвой хваткой. Как бы иронично не звучало, Алиса лишь заговорила о мертвецах. Бросила ядовитые слова, как дуэлянт перчатку. Но она не нашла в себе сил что-либо сказать Лайле. Все ее мысли рассеянно кружились в нескончаемом вальсе вокруг сказанного Другом. На одно короткое мгновенье ему удалось получить полный контроль над телом, голосом. Что если он возжелает выйти на сцену и сыграть спектакль одного актера? Чувства Алисы были обжигающе эгоистичны. И плевать. Ее совесть уже давно привыкла сидеть с заклеенным ртом.
Алисе просто не хотелось стоять на втором плане. Даже ради Друга.
– Ты убралась, – заметила Алиса тихо в тот вечер, больше не сказав и слова.
– Ага, в таком бардаке жить невозможно, – Лайла пожевала нижнюю губу, что уже итак была до невозможности искусана. И почему-то Алисе пришло в голову, что надо будет захватить девушке медовый бальзам с ярмарки сезона листопадов, если она до нее доберется.
Несколько молчаливых дней рядом с Другом и Лайлой морально угнетали. Алиса не находила общих тем с должницей, а ее товарищ закрылся от нее. Ушел в свою раковину и снова чего-то выжидал. Может, он бы и заговорил с Алисой, если бы она первая протянула ему веточку. Но та скорее бы переломилась, и он бы ушел на дно.
***
– Что за суета? – Алисе не удалось сдержать язык за зубами. Вокруг мрачного особняка Джонатана стояло пять грузовых повозок, а рабочих еще больше сновало туда и сюда. Они что-то выгружали: столы, стулья, картины, запечатанные коробки непонятно с чем. Алиса с опаской приоткрыла кованную калитку.
– Хах, мне казалось, что только призраки и такие недалекие, как мы, можем подойти хотя бы на пять метров к жилищу этого ублюдка, – только ненависть к Вильцгейму разбила оковы безмолвия, что на себя накинул Друг. Алиса тряхнула головой, решив, что не выкажет опасений, терзавших ее похуже терновых шипов. – Может, решил свалить из Бьютеррирайта к чертям. Понял, что с нами шутки плохи.
Уголки ее губ дернулись в кривой усмешке. Алисе смертельно не хватало едких замечаний того, чей голос привыкла слышать каждые десять минут.
Алиса открыла калитку до конца, облегченно выдохнув. Пар от горячего дыхания заструился к свинцовому небу с темными кляксами-тучами, предвещающие не только ливень, но возможно и град. Гравий уже знакомо прилипал к подошве, и Алиса пообещала себе, что в следующий раз наденет другие ботинки. Калитка, которую Алиса не посчитала нужным закрыть на щеколду, билась и скрипела от нового порыва ветра. Ветер завывал одиноким зверем, так что Алиса поторопилась к широкому крыльцу, дабы поскорее оказаться под защитой стен. Пробегая мимо рабочих, Алиса не вслушивалась в их разговоры, ибо уши уже отмерзли к тому моменту, как она оказалась в дверях.
– Ты вообще не знаешь, что такое шарф и шапка? – Чужие руки мягко легли на талию Алисы, затаскивая в дом. Алиса успела только поправить ворот плаща.
Джонатан не должен видеть то, что с ее шеей сотворили жесткие пальцы Дмитрия.
– Утром было тепло, – по-детски пробурчала Алиса, а Друг грубо убрал одну руку Вильцгейма с талии. Алиса повторила это действие за ним, и отступила на пару шагов назад. Сердце гирей ухнуло вниз, когда она больше не чувствовала его обманчивого тепла.
– Утром было еще холоднее, – строго парировал Джонатан. Его серые глаза, напоминающие то хмурое небо за окном, изучали ее внешний облик, словно выискивая какие-то недостатки, за которые можно было отругать и поставить в угол. Алиса заправила выбившуюся прядь волос за ухо, шмыгнув носом. – Аж уши покраснели, – цокнул языком Вильцгейм.
Алиса сокрушенно вздохнула, поняв, что сделала только хуже.
– Пусть не играет в папочку, – вмешался Друг. – Иначе издохнет раньше бала.
– Переезжаешь? – Притворно поинтересовалась Алиса, а на самом деле боролась сама с собой. Алиса смотрела на Джонатана в той же домашней одежде, что на нем была в ту ночь, когда они с Другом так самонадеянно решили обокрасть хирурга. В этот раз он казался еще более худым, а под глазами пролегли черные круги – две бездны, в которых погибали целые вселенные. Его черные волосы были наспех и нелепо приглажены, словно он проснулся минут пять назад. Алиса прикусила нижнюю губу, поборов желание поправить его прическу. Касаться Джонатана казалось настоящим преступлением. Грехопадением, которое Алиса и готова была совершить, если бы он не погубил империю Лайлы. Его объятья отдавали смрадом мертвецов, и Алиса бы сама упала в них замертво, навсегда оставшись с ним фигурой, заключенной в мраморе. Если бы он не убил тех, кого любил Дмитрий.
– Если бы Алиса не поклялась на имени, что приведет его в ловушку Дмитрия. Если бы Алиса с Другом не пообещали уничтожить его.
– Нет, – голос Джонатана приятным баритоном растекался по помещению, как горячий шоколад, что готовили в королевском интернате. – Об этом я и хотел с тобой поговорить.
– Никуда он не уедет. Король держит на коротком поводке.
– Я не за простой болтовней пришла, – не сдавалась Алиса, и не позволила Джонатану стянуть плащ со своих плеч, отчаянно ухватившись за ворот.
– А зачем тогда?
«– Изучить особняк, чтобы Дмитрий смог тебя потом убить».
Вильцгейм вопросительно повел бровью, спрятав руки за спиной. Его выдержке мог позавидовать любой солдат. Ему бы на Границе служить, а не людей кромсать на больничной койке.
– Мы же не закончили с той штуковиной в подвале, да? Я в ней чуть коньки не отбросила, не забыл? – Ловко придумала отговорку на месте. А про себя взмолилась больше не возвращаться в то место.
– А, ты об этом… – Джонатан обошел Алису и направился к двери рядом с лестницей из темно-красного дерева. – Я еще ее не починил. Своим упрямством ты сломала всю аппаратуру.
– Рада стараться, доктор, – Алиса отсалютовала двумя пальцами и направилась за ним.
Из разных уголков особняка доносились удары молотка, жужжание разговоров. Джонатан привел Алису в столовую, как он сам быстро пробормотал себе под нос. Но то помещение мало походило на обычную столовую. Целый бальный зал.
На стенах висели канделябры с настоящими восковыми свечами, которые были в дефиците во времена Сухой Войны. Зато сейчас в достатке из-за практически полного отсутствия электричества. Они были новыми, а фитили еще не почернели, белея на фоне темно-золотых стен, окаймленными снизу красным деревом. Стена напротив окон, со стороны которой они зашли, представляла из себя сплошное зеркало. Складывалось ощущение, что они находились практически на улице. Подобное решение оказалось весьма удачным, потому что зеркала отражали натуральный свет, и не нужно было тратить так много электричества и свечей. Хотя для Вильцгейма, похоже, такие траты не были большой проблемой.
– Столы расположены по периметру, – Друг оценивал обстановку. – Главная зона выделена для плясок. Он такой идиот, что не может отличить столовую от бального зала?
– У тебя намечается какой-то праздник? – Поинтересовалась Алиса, поежившись от того, каким эхом разнеслось сказанное. Атмосфера гробницы, не иначе.
– Да, бал сезона листопадов будет проходить в моем доме, – Джонатан пожал плечами, и позвал Алису жестом пройти с ним к столам. Алиса послушалась, хотя до этого надеялась, что они не сдвинутся с места еще какое-то время. Бедро зудело под повязкой, и Алиса чуть не всхлипнула:
– Разве бал не проводится в резиденции короля? – Алиса облокотилась рукой об стол, дабы перенести вес на здоровую ногу. Друг внутри промычал, что здесь ни одного стула и будь прокляты все плясуны этого мира.
– Не всегда, – Джонатан слишком по-человечески улыбнулся. Так мягко и юношески. Провались он в самые пучины ада. Ледник уверенности Алисы в том, что Джонатан должен умереть, чуть не растаял от столь простого жеста.
Он не выглядел убийцей.
«– Да, Алиса, – ругала сама себя. – Он тот, кто указывает убийцам цель. Не покупайся на его невинный вид».
– Величество любит устраивать праздники у своих приближенных, – продолжил Джонатан, пока по окну постукивала ветка дерева.
– То есть ты его собачонка на коротком поводке? – Друг прыснул от смеха, но Алиса сдержала себя в руках.
– Я весьма оскорблен, – Вильцгейм изобразил гримасу обиды. Он нахмурился, поджав губы, как кот, у которого отобрали пойманную мышь. – Лучше помоги мне выбрать сервировку, – Джонатан поднял две чашки: одна была украшена серебряным орнаментом с белой фарфоровой ручкой, а вторая была золотой с белыми лилиями на ней. Отвратительно.
– Мне плевать на кружки, вилки, ложки, – Алиса не выдержала и присела на край банкетного стола. – Это настоящее золото и серебро?
– Безусловно.
– Каков же идиот! – Воскликнула Алиса. Язык принес Алисе уже достаточно проблем. Лишившись маски Стервятника и его прикрытия, Алиса стала еще более несдержанной. Практически все, что крутилось у нее в голове, уже срывалось с пересохших от сухого воздуха уст. – Вы собираетесь распивать чай да настойки из фужеров, которые могут оплатить несколько месяцев жизни людям из таких трущоб, что окружают Притон Гончих? Да ты еще хуже, чем просто мерзавец. Как ты можешь это поощрять? Люди внизу улиц голодают, а за воровство хлеба нас, как скот, сгоняют на Границу.
Несправедливость саднила горло. Алиса сглотнула вязкую слюну вперемешку со всеми известными ей бранными словами. Дыхание стало сбивчивым, а стук сердца набатом звучал в ушах, словно монах бил в колокол, обезумевший от развернувшейся в стенах храма панихиды по возлюбленной, не успевшей подарить ему свой и его первый поцелуй. У Алисы засосало под ложечкой от картины, что так и встала перед взором, – лощенные аристократы вкушают яства, не снившееся ей с Другом, и насмехаются над бедняками.
– Алиса, ты не понимаешь… – Джонатан отвел взгляд, понизив голос. Алиса же слушать не желала его отговорки.
– Я все понимаю, – металлическим холодом своего тона Алиса обожгла Вильцгейма и выхватила одну из чашек из его рук. – Мило, – оценивающе оглядела не посуду, а настоящую драгоценность. На какое-то мгновенье Алиса даже восхитилась столь искусной работой. Однако это не помешало ей запустить чашку прямиком в зеркало. Фарфоровая ручка откололась, а серебряная часть пустила трещины на зеркале.
– Как иронично, – зевнул Друг. Трещины стремительно поползи по отражающей поверхности. Алиса с Джонатаном изумленно уставились на то, как несколько из них пересекли их шеи в отражении.
А дальше последовал треск и оглушающий дождь из осколков. Алиса зажмурилась, почувствовав, как чужие руки сжимают тело и тепло мужской груди. От Джонатана пахло еловыми ветками и кофейными зернами. Никаких лилий. Ни запаха сигарет. Он зажал Алису между столом и своим крепким телом. Вильцгейм дышал спокойно, а сердце под его ребрами билось мерно в то время, как Алисы – подбитой собакой колотилось мордой, намереваясь вырваться.
Джонатан ткнулся носом ей в шею, опаляя кожу горячим дыханием, в котором отчетливо сквозило облегчение и испуг.
– Кое-что я понимаю, Алиса, – прохрипел Вильцгейм. – Во-первых, у меня нет выбора. Мой отец погиб по милости короля на Границе, а у меня нет ключа и ни единой лазейки для побега из этой золотой клетки. А во-вторых, я даже твоей импульсивности, несдержанности, совершенному отсутствию манер и неуклюжести не позволю нанести тебе вред.
– Лжец, – гнев Друга вскипятил кровь в венах. Алису затрясло от такой близости с мужчиной. Джонатан говорил и выбивал этим все оружие из рук. Айсберг продолжал таять на глазах. Алиса должна ненавидеть Вильцгейма. Алиса должна позволить ему умереть. Алиса не должна верить его складным речам.
– Ты придешь на бал сезона листопадов со мной рука об руку? – Джонатан все так же не выпускал Алису, лишь усиливая хватку. Алисе самой стало мерзко от того факта, что она позволила ему так беззастенчиво обжиматься с ней. Но его пальцы не причиняли Алисе ту боль, что подразумевал Дмитрий, когда хватал ее. Джонатан оберегал, заботился. Его объятья не звучали песней смерти в отличие от его старого товарища.
– Соглашайся, – переступил через себя Друг. – Идеальная возможность, чтобы покончить с этим сукиным сыном.
– Да, пойду, – на выдохе промычала Алиса, и он поднялся, протянув ей руку, что в этот раз она приняла. – Не могу отказаться от зрелища, когда пьяный пузатый король споткнется и распластается на полу.
– Я знал, что ты добавишь что-нибудь подобное, – Вильцгейм повернул голову. Алиса не стала расстраивать его тем, что ему так и не удалось спрятать легкую дрожь на рябиновых устах.
– А ты думал, что я соглашусь только потому, что спас меня от зеркального дождя? Не забывай, что я его устроила, – хмыкнула Алиса, вновь найдя опору у стола. А его мелодичный и бархатный смех расколол броню, что Алиса выковала из боли, ошибок, проступков, страданий, надвое. И то, как резко смех его оборвался, заставило все внутри Алисы похолодеть.
– Что это? – Джонатан коснулся самыми кончиками пальцев шеи Алисы. Свободной рукой он отогнул ворот. Его зрачки увеличились в недоумении. Он аккуратно обвел взглядом темные пятна на бледной коже. – Кто это сотворил?
– Неважно, – Алиса взяла его за запястье и отвела руку от себя. – Жизнь Стервятника не предполагает безопасности.
– Еще раз коснется – и я переломаю ему каждую косточку.
Алиса не стала задумываться, о ком говорил Друг. Ни Дмитрию, ни Джонатану они не могли всецело доверять. Необходимо держать в голове, что они оба им в какой-то степени враги. Как мышь не может верить бесплатному сыру в мышеловке, так и Алиса с Другом были окружены со всех сторон.
