Текст книги "Волки скалятся в тенях (СИ)"

Автор книги: Рената Вотинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Я думал, что с этим покончено, – Джонатан не двинулся с места. Он замер, окруженный жутким неслышимым звоном. Казалось, тени в углах дрогнули и начали угрожающее наступление целой мертвой армией.

– Вот и признался. – Алиса могла поклясться, что Другу удалось изобразить стук молотка судьи.

– Жизнь Стервятника не зависит от существования банды Хвостатой. Или ты мне предлагаешь умереть с голода? – на тот момент даже боги могли позавидовать выдержке Алисы и терпению. У Алисы все внутри пробрало неясным зудом от того, как сильно она желала стереть эту притворную маску невинности с его наглого лица. Ненависть к нему за содеянное якорем вернула ее в стойкое положение. Внутри Алисы то и дело вспыхивал пожар смешанных чувств к Джонатану. Вера в то, что он смог убить маленького ребенка, не пустила корни в ее сознании. Однако у Алисы были свои причины для гнева.

Дождь застучал по окнам. Робкий, несмелый. Редкие капельки ударяли по прозрачному стеклу, отбивая нестройный и незвучный ритм. Тучи окончательно спрятали бледное солнце, что так отчаянно пыталось пробить оборону мрака.

Подобная хмурость мимолетно отразилась в тонких чертах Вильцгейма.

– Пойдем, – он сначала потянулся к левой руке Алисы, и пальцы на ней дрогнули, приготовившись сжаться в кулак, а в конце концов Джонатан сжал ее правую ладонь. Алиса не решилась шелохнуться или вдохнуть.

– Нет-нет. В последний раз, когда я пошла с тобой, отплатила большую цену и не могла встать несколько дней.

– В этот раз я хочу помочь, – он сглотнул. Алиса воспользовалась его замешательством. Он не ожидал отказа. Вильцгейму, похоже, было сложно смириться с девичьей непокорностью, упрямством и непредсказуемостью. Алиса бы поставила все сбережения на то, что мужчина перед ней привык к тому, что ему беспрекословно все подчинялись. Алиса легко в два шага почти прильнула к нему, и дабы зашедшие рабочие ничего не расслышали зашептала.

– Требуй правду, – уловил ее намерение Друг. Алисе понадобилось совсем немного времени, чтобы определиться с тем, какую истину хотела услышать в первую очередь. – Не глупи. Про Притон Гончих итак понятно.

Да, ее товарищ мыслил в правильном направлении.

– Хоть убей, но не верю, – поставила его перед фактом Алиса. Уста Джонатана дернулись то ли в усмешке ядовитой, то ли в изумлении от ее настырных действий. – Требую правда взамен.

– И что же ты возжелала знать? – Чужая рука легла Алисе на спину. Алиса не спешила ее скинуть, как и Друг. В противном случае, они могли разрушить в своем сумасшествии безумную затею.

– Что произошло в тот вечер, когда я отключилась на несколько дней?

Друг в висках вдохнул так тяжело, что ее щеки загорелись от стыда. Видимо, он ожидал от Алисы большего. Однако Джонатану не провести Алису россказнями об обычных неисправностях аппарата. Вильцгейм не был дураком, а почти самым гениальным человеком Бьюттерирайта в своей области. Его отец тоже не был последним человеком в стране. Машина была совершенной, в этом не было никаких сомнений. Либо он лжет, чтобы продлить договор. Либо…

– Есть кое-что…

Джонатан обвил талию Алисы рукой, чуть приподнял над полом и почти дотащил до выхода из так называемой столовой. Они буквально пролетели над лестницей. Желваки Вильцгейма так и ходили ходуном от волнения. Его спешка обескуражила Алису, хотя Друг успел довольно спокойно высказать:

– Дмитрий убьет Джонатана во время бала сезона листопадов. Однако столовую вычеркиваем из списка, где заключенный мог бы совершить багровое возмездие.

– Джонатан завел Алису в комнату, в которой до это не посчастливилось побывать. Она была завалена каким-то хламом по углам: старые доспехи, мечи, кольчуги, щиты, какие-то коробки с резными игрушками божеств и неведомых зверей.

Вместо штор висело древнее тряпье, чудом несъеденное молью. Под столом без ящиков валялись искалеченные временем картины.

– Ты притащил меня полюбоваться на мусор? Для таких вещей существует помойка, – уже из принципа съязвила Алиса.

– Алиса, – металлически отчеканил Джонатан. – Дай мне секунду, – он засуетился в поисках чего-то, разгребая все эти древности.

– Твоя чертова болтливость доведет тебя до могилы, – буркнул Друг дрожью мурлыкающего котенка по телу.

– В гроб да с песней, – пробурчала Алиса в ответ. Оглушающий стук отвлек ее от перепалки. Алиса приблизилась к Джонатану и выглянула из-за его спины. На бедном столе, что неведомо как до сих пор держался, лежала открытая книга.

Ее страницы уже успели пожелтеть, а надписи в некоторых местах поплыли. Пахло от нее так, что легче бы сжечь этот особняк и отстроить новый.

– Вот, – длинные жилистые пальцы парня пробежались по черно-белой, отдававшей старой желтизной, гравюре. На ней была изображена женщина в доспехах. Лев гордо и воинственно рычал на металлическом панцире, а сама она явно была ранена, ибо опиралась о меч. Оружие было таким огромным, чуть не вполовину женщины, или же она была такой крошечной. Суровый ветер растрепал ее косу, а печальный взор устремился в кисельные небеса.

– Что ты имеешь в виду? – Насупилась Алиса.

– После того, что я скажу и сделаю, тебе придется остаться у меня.

– Ага еще чего…

– Ни за что, – закончила Алиса за Друга.

– Алиса, – он кивнул на гравюру и повернулся к ней. Он мягко сжал ее плечи, словно боялся причинить боль. – Эта женщина в книге. Кто она?

– Прости, но не было времени изучать глупые сказки так досконально, – Алиса дернула плечами, но цепкая хватка не ослабла.

– Это не миф, а история, – поправил он Алису без всякого стыда. Алиса уже открыла рот, вдохнув побольше воздуха, дабы сказать что-нибудь плохое и убежать. Но он не дал кй такой возможности. – Эта женщина – Прародительница и Разрушительница Миров, Алиса.

– Брехня. Не слушай его. Нам пора уходить.

– Они рождаются не так часто, и умирают медленнее обычных людей, – упрямо не отступал от своего Джонатан. – На их плечах зиждется мироздание. Они порождают новые миры, и разрушают те, что изжили себя. Они не дают ткани вселенной разорваться от нагрузки. Благодаря им множество миров не наслоились друг на друга и не перепутали саму суть существования.

– Алиса, мы уходим сейчас же, – рявкнул Друг, а Алиса отчаянно пыталась сообразить, что подразумевал Джонатан, говоря о древних мифах.

– По моим подсчетам, – он накрыл левую ладонь Алисы своей. Друг сделал слабое усилие вырваться, но у него ничего не вышло. Алиса не хотела этого. Она желала лишь объяснений. Логичных, правильных, правдивых. – Тринадцатая Прародительница и Разрушительница Миров уже должна была родиться…

Он направил руку Алисы к ее же шеи. Алиса почувствовала свою влажную от волнения кожу. И весь мир заискрился первозданной болью. Изумрудный туман застелил взгляд и ослепил Алису. Ее колени подкосились, а каждую рану и синяк зажгло раскаленной сталью. Правая рука тяжелым грузом потянулась ко дну вязкого озера, в котором, казалось, Алиса тонула в тот момент.

Хватит. Хватит. Хватит.

Мольбы Алисы вновь остались без ответа. Алиса попыталась отодрать руку от шеи, но Джонатан не дал ей этого сделать. Алиса не знала, чем он ее опоил в тот момент, но она начала всхлипывать от невозможности что-либо увидеть.

– Прошу… остановись, – и только тогда он ослабил хватку. Алиса оторвала руку от шеи, как ошпаренная. Зрение вернулось в тот же миг. Алиса подняла правую руку, чтобы стереть слезы с щек. И в этот миг она сжала пальцы на рукояти меча, что был явно слишком тяжелым для нее.

Алиса даже не успела разглядеть оружие, как оно распалось. Меч растворился в воздухе. Оружие растаяло миллионом изумрудных светлячков.

– Значит, я был прав, – серые глаза проводили искрящиеся искорки.

10 глава. Сокрытие правды?

Алиса, Друг и Джонатан сидели на кухне уже битый час. На персиковых стенах висели шкафы для посуды, полочки с немыслимыми специями из разных стран, несколько маленьких картин с подсолнухами и персиками, что повторяли причудливый цвет краски на стенах. Казалось, кухню обновляли каждый месяц, ибо даже краска выглядела так словно еще не высохла. Лед тишины трескался только тиканьем настенных часов в виде совы. Каждые полчаса механическая птица угрюмо щебетала. Видимо, внутри что-то поломалось, ибо сова, скорее, каркала, нежели издавала привычные для этого вида пернатых звуки. Алиса уцепилась за это несовершенство, что скинуло ее с качелей иллюзий на щебень.

– Это второй раз, когда я зашел на кухню, – попытка Джонатана разрезать канаты напряжения выглядела жалкой, притворной, тошнотворной. Посаженный лес деяний не вырубить просто топором, как бы ты не старался. Посеянное семя даст свои гнилые плоды в будущем, как бы ты не удобрял его добродетелью и благодатью. Пальцы Алисы сами потянулись к повязке под рубашкой. Алиса не видела необходимости срывать бинты, ведь итак знала: под ними чистая без единой царапины кожа.

«– Скверна, – пронеслось у Алисы в голове вразрез с наверняка пустыми мыслями Друга. – Это противоестественно». В королевском интернате рассказывали много легенд о хранительницах и богах. Но только одна из них рассказывала о даре исцеления. Хейли Златая была одной из самых популярных хранительниц, храмы которой находятся не только в Бьюттерирайте, но и в Мекролве. Она действительно исцелилась. Исцелилась единожды, спася себя от смерти, возродившись ровно через год, как утонула. Это чудо отличалось от того, что сотворил с Алисой Джонатан, сотворил ее же руками.

– Ты знал, – с обидой промычала Алиса. – Знал и молчал.

– Я… – начал Вильцгейм, однако Алиса прервала его, наставив дуло револьвера меж его сияющих влагой кварцевых глаз.

– Заткнись. Я не с тобой разговариваю, – пусть считает Алису съехавшей с катушек дурой после произошедшего. Алисе нужна была только правда. Как она могла кому-либо доверять, если тот, кто делил с ней одно тело и разум с детства, лгал ей?

– Знал, – голос Друга звучал словно издалека. – Знал наполовину.

– И какую же половину ты скрыл от меня? – Алиса сама чуть ли не сорвалась на истеричный крик. Горькие слезы душили ее. Ком мешал не только говорить, но и сделать глубокий вдох. Чувство предательства щипало за щеки до покраснений. Идиотка. Алиса не должна была никому верить, кроме себя.

– Я исцелял тебя, – нерешительность сквозила в его тоне, будто он отчаянно пытался подобрать слова. – Ты разве не замечала, что ты выздоравливала быстрее многих? И почему у тебя не сломалось ни единой косточки при падении со второго этажа, когда мы грабили этого ублюдка? Сломались, Алиса. Твой позвоночник переломился пополам, а кости ног были чуть ли не в крошево. Я принял все ранения на себя, исцелив тебя одним махом. Поэтому мне пришлось так долго восстанавливаться. Тот вечер в аппарате не прошел для тебя даром. Мне пришлось погрузить тебя в столь долгий сон, чтобы мы оба могли восстановиться. Я взял на себя слишком много за последнее время, поэтому мелкие ранения я оставил тебе. Они не угрожали твоей жизни.

Револьвер дрогнул, и Алиса ударила запястьем по мраморной столешнице для готовки. Удар током прошелся до самого плеча.

– Почему ты мне ничего не сказал?! Почему скрывал такую важную деталь?! – Неожиданно обида сменилась виной. Алиса была такой неосторожной, бросалась в самое пекло, считая, что больно только ей, только травмы получает только она. А на самом деле…

– Алиса… – позвал ее Джонатан.

– Если ты считаешь, что я не выстрелю, то ошибаешься. Ты не позволил мне уйти, и тоже объяснишься, когда наступит твой черед.

– Не считал нужным, – отмахнулся Друг. – Я родился, дабы стать твоим стражем, защитником. Я тот щит, что прикрывает тебя от ударов судьбы, хоть броня твоя и крепка. Я всегда воспринимал это как само себе разумеющееся. Про твое предназначение, клянусь, не ведал. Он лжет про то, что в некоторых людях течет кровь Прародительниц и Разрушительниц Миров. Они рождаются чуть ли не раз в один век.

– Хорошо, – скрепя сердце Алиса поверила ему. Остальная ложь возляжет на весы его совести. – Теперь ты, – Алиса уронила локти на стол и уместила подбородок на раскрытые ладони. Джонатан сидел перед ней, не понимая, что происходит. Ему и не надо. – Как давно ты понял и почему врешь?

– Я не вру, а высказываю собственные догадки, – его отмазка не сработала, и Алиса выстрелила в потолок. – Понял почти сразу, как привез тебя в больницу, а ты уже была цела и невредима, кроме простреленного плеча, – хладнокровно продолжил Вильцгейм.

– Что теперь? – Этот вопрос обнажил бессилие Алисы и бесхарактерность. Алиса не понимала, что делать дальше. Алиса не понимала, что значит быть Прародительницей и Разрушительницей Миров. Все казалось безумной ошибкой, фарсом, иллюзиями под какими-то психотропными веществами. Может, то был очередной эксперимент Джонатана? Алиса – просто воровка, что пытается заработать на билет в один северный конец.

– Весы справедливости уже давно перевесили в одну сторону, – Вильцгейм крутил в руке пустую солонку, иногда перекидывая ее в другую руку. – В пользу аристократии.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что пора исправлять положение и уравновесить их. Никто, кроме тебя, не сможет мне помочь, Алиса, – Джонатан тоже положил локти на столешницу и повторил ее позу со сладкой усмешкой на рябиновых устах. – Король ведет нас прямиком к войне с кхинами, а наших людей, виновных и невиновных, до сих пор кидают на Границу. Кхины в любом случае будут наступать со стороны Желтокрестья. Там находится идеальный порт для их армады. А что у нас находится недалеко от деревушки торговцев?

– Граница… – бездумно прошептала Алиса, пытаясь сообразить.

– Бинго, милая, – Джонатан щелкнул пальцами, а взгляд его потяжелел. – Ты слышала об экспериментах на людях на Границе? Чуть ли не все граждане Бьюттерирайта убеждены, что это сказки, а мой отец поплатился за то, что мог развеять сказочный миф, открыв миру правду о том во что вкладывается аристократия. Они пытаются модифицировать людей, превратив их в представителей погибших кланов Воронов и Волков. Ах да, вовсе не погибших кланов. Измельчавших – да, но все еще живых.

– А это уже звучит, как сказка, – прыснула Алиса. Кланы Волков и Воронов уже давно канули в лету, и не было нужды бередить застарелые шрамы истории.

– Ты можешь мне не верить, – Вильцгейм испустил усталый вздох. – Однако они погибнут под убийственными орудиями кхинов. И чем дольше будет править династия Амелленов, тем хуже. Скоро Мекролв закроет свои дружелюбные ворота. И куда деваться страдающим южанам? Алиса, ты – единственная, кто может оказать мне поддержку, и показать королю всю чудовищность происходящего, заставить его действовать во благо народа.

– Что я могу сделать?! – Алиса подскочила со стула, как ошпаренная. – Я лишь сирота и воровка. Меня саму впору сослать на Границу.

– Кем ты ни была, но ты видела истинные страдания людей внизу. А еще способна расколоть этот мир надвое, не оставив ничего. Король обязан к тебе не просто прислушаться, а подчиниться.

– Не могу, – Алиса обняла себя руками, прикрыв глаза. Веки тяжелели. Ей просто хотелось сбежать. – Не знаю, чего ты там себе придумал, но я ухожу.

– Алиса, ты не обязана…

Если Джонатан был прав про закрытие ворот Мекролва, то Алисе с Другом нужно поторопиться. Отплыть первым кораблем с первыми лучами солнца в северные земли и забыть об этом кошмарном цирке. Они отыщут там Мэди, свяжутся с Папашей и будут выполнять грязную работу для него, отдавая сорок пять процентов доходов. Намного больше, чем они отдавали Лайле. Но эта перспектива всяко была лучше того, что предлагал Вильцгейм. Не было у Алисы никаких выдающихся способностей. Алиса не могла сделать ничего, и не обязана, как сказал Друг. Спасение утопающего – дело рук самого утопающего.

– Алиса, я требую от тебя гораздо большего, чем раньше, – Джонатан перенес весь вес на локти и подался вперед к ней через стол, его пальцы сомкнулись на запястье Алисы, оглаживая большим пальцем кожу сквозь ткань рубашки, что липла к вспотевшему телу. – Если ты откажешься, то Бьюттерирайту в жизни не вырваться из плена, в котором он сейчас находится.

– Джонатан, – Алиса вырвала свою руку из цепей его хватки, разбив стальной замок. – Ты ошибся. Я уеду в Мекролв, пока не поздно. Прощай.

Алиса отвернулась от него. Слезы накинули петлю ей на шею, применив самый удушающий удар под ребра.

– Это не твоя вина. – Алиса прикусила ребро ладони, чтобы не разрыдаться. Нет, то была ее вина. Алиса бы сделала все, чтобы спасти людей от холода и бродячей жизни. Если бы Вильцгейм хоть на секунду оказался прав, она тут же ворвалась в королевский дворец, нарушив все правила этикета тем, что не склонила голову.

– Чуть не забыла, – Алиса положила драгоценный револьвер на столешницу, вновь отвернувшись. – Я разрываю нашу сделку. Он снова твой. Можешь доложить королевской страже, – и Алисе пришлось проглотить слова о том, что он должен позабыть о ее существовании. Возможно, он был убийцей. И совершенно точно уничтожил империю Лайлы. Но он найдет способ, дабы разогнать свинцовые тучи над их многострадальной родиной.

А после Алиса вернется за платой за Притон Гончих.

Джонатан подскочил из-за стола и в мгновение ока сократил расстояние между ними. Его фигура молниеносно выросла перед Алисой. За пару движений он прижал ее к столешнице. Алиса было дело метнулась в сторону, но он перекрыл ногой ей путь к отступлению, еще больше наклонившись к ней. Друг за спиной попытался перехватить револьвер с мраморной поверхности.

Вильцгейм опередил ее товарища, перехватив оружие раньше.

– Черт… – Рычание Друга пустило табун мурашек по телу, а Джонатан буквально прижался к Алисе, на ухо зашептав. Он почти касался губами ее ушной раковины, а его горячее дыхание плавило все вокруг.

– Предлагаю новую сделку, – сладкий аромат мяты и черной смородины вскружил пространство вокруг, или в том была виновата соленая и жгучая пелена слез – Алисе известно не было. – Этот револьвер твой. Посети со мной королевский пир в интернате и бал сезона листопадов. После я оплачу тебе билет в один северный конец.

– Ты сама поклялась на имени Дмитрию. Неужели ты запятнаешь свою честь таким громким обманом? – Осуждение Друга било наотмашь. – Ему на роду написано умереть. Лайла не сможет отстроить Притон Гончих, пока Джонатан дышит. Дмитрий заслужил возмездие.

– Да, – согласилась Алиса с обоими, уже начав работать над планом, как бы передать Джонатана Дмитрию так, чтобы первый остался на какое-то время жив.

11 глава. Пир на весь мир

Серые воспоминания о детстве в королевском интернате сплетались в несуразное, наспех сшитое одеяло, под которым возможность согреться представляется чем-то недостижимым. Холод. Мрак. Одиночество.

Единственный, помимо Друга, человек, что разбавлял траур пустых часов был Пит. Воспитательницы все время пытались развести прилежного воспитанника и главную оторву заведения по разным углам. Выходило паршиво.

– Твои пальцы, наверное, просто так не проколоть, да? – Алиса закинула парочку грецких орехов в рот и устроилась поудобнее на краю сцены актового зала для выступлений. Сбоку Алиса уже успела порвать юбку, когда перелазила через забор, сбегая со службы из храма. Колготки тоже были в плачевном состоянии, ибо ей пришлось пробираться через терновые кусты, дабы попасть к реке и вдохнуть пропитанную влагой свободу. Алиса свесила ноги со сцены, скинув новые лакированные туфельки, что успели стереть ступни в кровавые мозоли.

Алисе было четырнадцать, а Питу шестнадцать. И зависть оплетала Алису дикими лианами с колючками, ведь совсем скоро паренек будет свободен. В семнадцать лет ты мог выпорхнуть из интерната, шелестя перьями в небесной синеве. Алиса же не смогла вытерпеть и двух полных лет, спалив все мосты дотла.

– К чему такой вопрос? – Пит непонимающе хлопал ресницами, присев на один из стульев для зрителей. Юноша закинул ногу на ногу и начал перебирать струны на скрипке. Алиса непроизвольно скривилась, припомнив, как паренек объяснял, что эти самые струны должны быть сделаны из чистых овечьих кишок для чистого звучания, льющегося из самой души музыкального инструмента.

После того разговора Алиса больше не прикасалась к его белой скрипке.

– Спортивный интерес, – Алиса пожала плечами, продолжая уминать орешки.

– Струны очень жесткие. Ты помнишь, как я рассекла указательный палец. Думала, что шрам останется!

– … такими и голову можно отсечь. – Алиса подавилась орешком от комментария Друга и отложила кулек, скрученный из газеты на ковролин сцены.

– Неужели решила освоить музыкальные азы, Алиса? – Пит хитро прищурился, глянув на Алису исподлобья, словно она была восходящей звездой и готовилась показать опасный трюк на потеху публики или же исполнить душещипательную балладу. – Похвально.

– Иди ты! – Алиса надулась от непонятно откуда взявшегося стыда и кинула кулек в парня. Последние орехи покатились по полу в разные стороны, а газета так и не достигла своей цели. Алиса разочарованно опустила голову, уставившись на ноги, обтянутые черным капроном. Навряд ли ей с Другом удастся сорвать подобный куш в ближайшее время. В этот раз они с большим трудом проскользнули мимо поварихи.

– Тебе бы делом заняться, – от его привычки умничать и вести себя с Алисой по-взрослому в последний год его пребывания в интернате уже начинало тошнить. – На что ты будешь жить, когда за тобой больше не будут бегать воспитательницы и королевское пособие станет тебе недоступно?

– Почему ты позволяешь ему указывать тебе? – Закипал Друг. – Никто не смеет управлять тобой, Алиса. Не его забота, какую жизнь мы.. ты будешь проживать.

– Хватит задирать нос, Пит, – хмыкнула Алиса и спрыгнула со сцены. Стертые пятки загорелись, как Алиса пошаркала несколько шагов. – Разберись со своим будущим, а в мои карманы не лезь. Там всегда будут монеты.

– Я уже разобрался, – гордо заявил юноша, поднявшись с кресла. – Буду учителем музыки.

– Учителем? – Прыснула Алиса от смешка. Какая же глупость растрачивать так свой талант. – Ты разве не хочешь стать знаменитым скрипачом и давать концерты? Купаться в лучах славы, крутиться с аристократией и позабыть, что такое «собирать гроши на кусок серого хлеба»?

– Не в славе счастье.

У Алисы аж зубы заскрипели из-за того, что он снова включил зазнайку.

– Я хочу быть полезным этому миру, передавать свои знания из поколения в поколение. Алиса, все, что я хочу, – зажигать огонь вдохновения в сердцах других детей. Пусть они выступают на сцене, а я желаю лишь построить культурное будущее и заложить музыкальное наследие в Бьюттерирайте. А на такое способен только учитель.

– Он старше нас, но такой наивный…

– Может, и наивный, – Алиса и не заметила, что начала говорить вслух. – Но мечта заставляет жить, а не существовать.

– Наконец-то в твоих словах поселилось зерно зрелости, – Пит снисходительно улыбнулся, рассеяв мрак актового зала. – Иди сюда, – он поманил Алису к себе, и она подошла. Пит протянул ей скрипку вместе со смычком. Алиса в недоумении повела бровью.

– Фу, – Алиса легонько толкнула юношу в плечо. – Они же из кишок овечек.

– Алиса! – Пит закатил глаза, но все же смех сдержать не смог. – Попробуй.

– Ты от меня не отлипнешь, да? – Алиса сдалась, взяв инструмент в руки. Он оказался гораздо тяжелее, чем она ожидала, а струны были жестче, чем в прошлый раз. Пит встал за ее спиной и помог взять скрипку в правильном положении. В другой руке он поправил смычок, направив его к струнам.

– Да, на моих пальцах уже такие мозоли, что их просто так не проколоть, – наконец прошептал он Алисе на ухо ответ, и скрипка заскрипела, словно кошка, которой прижали дверью хвост.

***

– Под этим платьем даже револьвер не спрятать, – пожаловался Друг, как старик сетующий на молодое поколение. – Ножи кое-как влезли.

– Ничего. Я прихватила самые острые, – Алиса прикрыла глаза, пытаясь побороть тошноту. Карета двигалась слишком медленно, подпрыгивая на каждой кочке. А лошадиную вонь никак не могли победить надушенные подушки. В нежном аромате сквозили резкие нотки лилий, и Алисе казалось, что завтрак вот-вот окажется на начищенном до блеска полу кареты.

– С кем ты все время разговариваешь?

Алиса приоткрыла глаза, зыркнув на чересчур любопытного Джонатана, который чуть ли с боем заставил ее утром напялить, по его словам, утонченное платье, а по ее меркам – обычное и неудобное тряпье.

– Иногда полезно посекретничать с умнейший человеком, – сквозь зашторенные окошки пробивался свет уличных фонарей и домов, которые они проезжали. Карету продолжало неистово трясти, так что Другу пришлось левой рукой резко открыть окошко, дабы впустить свежий воздух. Это должно облегчить страдания Алисы, предполагал он.

– И как же тебе несказанно повезло, что этот человек живет в твоей голове, – былые дерзость и бравада возвратились к Другу с новой силой. Их примирение и раскрытие всей правды пошло на пользу. Они стали больше разговаривать, делиться различными предположениями и строить планы на приближающийся бал сезона листопадов. Однако совесть исколола своей иглой все сердце Алисы: она так и не набралась смелости рассказать Другу, что ее намерения по поводу убийства Вильцгейма приняли другой оборот.

– Ты такая милая, когда беседуешь сама с собой, – высказывание Джонатана зажгло щеки и кончики ушей Алисы. Она привалилась к стенке кареты лбом, пряча лицо за распущенные и завитые локоны. Лучше бы он так не поступал, тогда бы ей легче было заманить его в смертельную ловушку. А теперь у Алисы осталось несколько вечеров, дабы сделать так, чтобы и Дмитрий свершил свое возмездие, и Вильцгейм остался жив.

– Ты говорил мне тогда правду? – Робко уточнила Алиса, украдкой глянув на него из-под плена волос.

– Не знаю, что ты имеешь в виду, но теперь я с тобой честен, – карета затормозила, и до Алисы дошло, что у них осталось не так много времени наедине.

– Ты знаешь, как помочь людям Бьюттерирайта? – Заговорщически выпалила Алиса и оперлась локтями о коленки, наклонившись вперед. На его прекрасном с правильными чертами лице плясали тени неведомых зверей. Он был весь открыт перед Алисой, когда она так нагло сократила расстояние между ними.

– Да, – выдохнул он через рот. – И только с тобой я смогу все преодолеть.

– Алиса, это слишком большая партия… – вмешался в разговор Друг, а она могла только открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Алисе не верилось, что Джонатан сказал, что без нее ему не справиться. Да, эта игра возможно была Алисе не по плечу, но правильно сыгранная партия и падение таких пешек, как Алиса, приносит намного больше пользы, чем могильная плита, чересчур рано возложенная у головы Вильцгейма.

Прибыли, – кучер постучал по крыше кареты, и Алиса с Джонатаном поторопились наружу. Он помог ей выбраться из нее, иначе бы Алиса запуталась в том длинном и несуразном пальто с белым меховым воротом. Оказалось, что они уже въехали в ворота и до открытых дверей было рукой подать.

Воспитательницы так нагло охлаждали здание интерната ради короля и его немногочисленной свиты. Алиса раздраженно прыснула. Вот из-за подобного «гостеприимства» несколько раз в году они мерзли, постукивая зубами под несколькими одеялами. Сироты ложились к друг другу в кровати по три человека со своими одеялами в отчаянной попытке согреться.

– Ну привет, милая клетка, – сглотнул Друг.

– Ну здравствуй, колыбель адских псов, – вторила Алиса своему товарищу. Одним взглядом королевский интернат было не объять. Он светился как праздничное дерево. Сегодня королю и его аристократии будет позволено заглянуть в каждую каморку, залезть пытливым взором в каждую щелочку. Сегодня большая часть детишек постарше будут притворно улыбаться, кланяться и распевать баллады во славу рода Амелленов. Алиса с Другом их в котле кипящем видали.

– Много тяжелых воспоминаний связано с этим местом? – Джонатан взял Алису под руку, и они зашагали по мокрому крыльцу. И дело было не в дожде.

Воспитанники так усердно натирали его, что поверхность до сих пор не высохла.

– Достаточно, – ответила Алиса. – Но у воспитательниц еще больше нежелательного связанного со мной. Мы подожгли храм, когда сбегали.

– Веселое было времечко. Такого пожарища они еще не видали, – самодовольно произнес Друг, ведь он догадался, где найти горючее и спички.

– Ты серьезно сожгла обитель хранительниц? – Вильцгейм чуть не расхохотался, ведя Алису к дверям. Он не осудил их, а точнее меня. Для него то была не очень удачная подростковая забава, проявление юношеского максимализма в его первозданном виде.

– Я всегда любила шоу, – Алиса успела только невозмутимо пожать плечами, как на входе их перехватили две воспитательницы. Одна из них была юной и миловидной, грозные морщинки еще не успели пролечь в уголках глаз и губ. Ее взор был светел, а под платком притаилась длинная коса, что наверняка подметала полы, когда ей ночью позволялось оголять голову. А вторая…

– Джонатан Вильцгейм, вы бы знали, как отрадно видеть вас вновь, – Мария, старая карга, раболепно склонилась перед ним. У Алисы челюсть чуть ли не на пол упала от такого жеста. Во-первых, она и подумать не могла, что к Джонатану относятся с таким благоговением. Во-вторых, Мария, что била Алису розгами за воровство орехов и ягод с кухни, дрожала перед тем, кто крепко держал ее под руку. Джонатан, в свою очередь, одарил старуху самой обворожительной улыбкой из своего арсенала. Даже Алиса поверила в его простоту и открытость всему миру.

– Мария, – он учтиво кивнул на ее льстивые речи. – Сердце мое воспевает, как я оказываюсь здесь. Увы, ваши старшие, что исполнили великолепный спектакль о завоеваниях Бьюттера Сияющего, уже выпорхнули из орлиного гнездышка, верно?

– Да, – Мария выдавила из себя улыбку, пока новенькая воспитательница помогала Алисе стянуть пальто. – Чудесные были птенчики. Сейчас же настоящие орлы. Но не всем суждено такими стать.

– Спасибо, – Алиса поблагодарила девицу, и она зарделась, повесив верхнюю одежду на крючки. Алиса и не заметила, когда Вильцгейм успел протянуть ей свое черное пальтишко.

– Вот и камень в наш огород.

– Стервятники мне всегда казались более умными созданиями. Не нужно марать когти убийствами, – Алиса миловидно улыбнулась, склонив голову набок. – За тебя все сделают орлы.

– Алиса-Алиса, – Мария покачала головой, обнажая перед Джонатаном свои дурные манеры, ибо держала их на пороге, не приглашая пройти дальше. Что-то внутри Алисы запищало в ликовании. В глазах Вильцгейма, должно быть, Мария теперь выглядела такой, какой была на самом деле. – Не думала, что твои спутанные тропы тебя приведут назад к дому. Храм, к слову, мы уже восстановили, – последнею фразу женщина бросила через плечо. Повернувшись на пятках и гордо задрав подбородок, она зашагала вперед.