Текст книги "Волки скалятся в тенях (СИ)"
Автор книги: Рената Вотинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
2 глава. Волк меняет шерсть, а не натуру
Дождевые капли падали с облезлого козырька и били по воспаленному разуму, длинными и склизкими червями ползли по щекам. Он облокотился об влажную деревянную стену старого здания, от которого несло плесенью. Влага лишь усиливала вонь. В первые дни Дмитрий задыхался здесь и подумывал найти иное жилье, нору, в которую бы мог забиться достаточно надолго, а самое главное – глубоко. «– Однако, все было лучше, – в конце концов, решал он. – Тепла тюремной камеры.»
Дмитрий залез во внутренний карман куртки цвета хаки и зашипел от боли, едва коснувшись сломанных ребер. Да, «подарок» от сокамерников уже практически зажил, благодаря местному полевому доктору, но время от времени все же давал о себе знать. Мужчина аккуратно вытянул смятую пачку сигарет, стараясь не делать лишних движений. Губами он выудил одну из них, а затем поджег, прикрывая огонек от дождя, который наконец-то решил хоть немного стихнуть.
Первая же затяжка погрузила его в легкую негу. Он не совсем понимал, был ли то эффект сигареты или новых препаратов, которыми с ним из добрых побуждений поделился старик. Но было приятно расслабиться хоть на мгновение. Забыть о пяти годах, полных одними кровожадными мыслями о мести. Каждую секунду в его голове набатом звучало лишь одно имя. Имя ублюдка, который лишил его жизни, повесил на него клеймо убийцы, одарил его пятью годами ненависти, и лишь этот гнев все еще держал Дмитрия наплаву.
Лишь желание вырезать кишки бывшего товарища и натянуть их на скрипку, после чего сыграть оду над его надгробием, помогло ему вытерпеть все побои в тюрьме, откинуть подальше попытки суицида. Ему стоило убить Дмитрия, ибо тот никогда не сдастся первым. Он найдет своего друга и сделает то, что он должен был совершить в ту ночь. Тогда бы была действительно веская причина для его ареста. А теперь он считается убийцей собственной жены и племянницы.
***
– Я тебя лечу, а ты себя калечишь, – проворчал старик, перебирая яркие склянки в ящике. Никакой врачебной формы, никакой красной ленты с лилией на плече. Только серый свитер в бесчисленных разноцветных заплатках, да замызганная тряпица, повязанная на правом глазу.
– Это всего лишь ожог, – отмахнулся Дмитрий. – Не уследил.
– А потом что? Уснешь с сигаретой и подпалишь здесь вообще все? – Врач достал темно-зеленую баночку, закупоренную резиновой крышкой. – Ты у стражей порядка под прицелом, не забывай.
– А это здесь при чем? – Кушетка под весом Дмитрия немного просела, когда тот с тяжелым вздохом завалился на нее.
– Просто не забывай. Твоих товарищей отправили на Границу, а тебя амнистировали за более тяжкое преступление. Подобное не забывается, – старик подкатил кресло на колесиках поближе к кушетке.
– Они мне не товарищи, – недовольство из голоса Дмитрия уже давно улетучилось. Он хранил свою ненависть для одного человека. Он укутывал ее в яростные шелка, лелеял и убаюкивал, пел самые сладкие песенки, взращивая ту с каждым днем. Тюремные крысы, ныне покойные, не стоили и капли его злости.
– А мои сгинули там, – старец принялся вытаскивать инструменты из эмалированного тазика и протирать их белоснежным полотенцем.
– Ты говорил, что их не довезли до Границы, – подловил того Дмитрий.
– Им свезло, если это так. Любая смерть лучше того, что творится на Границе.
– Что такого на самом деле сделали полевые врачи, что вас всех отправили к Границе? – Поинтересовался вновь Дмитрий. Он задавал этот вопрос уже пятый, если не десятый, раз, но так и не получил ответ. Оправдание, данное королем, не устроило Дмитрия даже в те времена, когда ему было только семнадцать лет, а его лучший друг потерял отца из-за ссылки полевых врачей.
– Увидели то, что не должны были, – мужчина откупорил ту темную баночку. Из нее несло словно из маленькой конюшни. Дмитрий долгое время прожил на ферме и знал, что это такое. До того, как попасть в тюремные казематы, он частенько захаживал на ферму к родственникам и помогал с лошадьми.
– Один хороший человек попал в самое пекло. Вот мне и интересно, – Дмитрий прикусил язык, когда врач накрыл ожог бинтом с той вонючей мазью. Мужчину каждый раз коробило, когда дело касалось всяких лечебных примочек. Сильную боль он мог выстоять, но это легкое пощипывание, переходящее в зуд, было гораздо страшнее…
– Благодари Истинных Богов и Всевышних за то, что они наградили тебя неведением. Тогда бы тебе не повезло, как в этот раз.
– Думаю, что как раз наоборот. Другой бы человек поступил иначе, будь над ним занесена та суровая рука, – Дмитрий выдохнул, присев, и начал разглядывать желтоватый бинт. Мазь была очень едкой.
– Угли прошлого без толку ворошить, – старик проследил за взглядом своего каждодневного пациента. – Алхимики завезли. Попользуешься несколько дней – и следа не останется.
– Ты веришь, что это алхимики? От кланов уже ничего не осталось…
– Я их видел, – мрачно произнес врач, закрывая баночку. – А тебе пора бы задуматься о работенке, да и о том, как бы отсюда поскорее свалить. Мамаша не любит особого внимания к своей берлоге.
– Да, я уже думал об этом, – Дмитрий почесал затылок. – Но с таким «распрекрасным» досье меня никто не возьмет.
– Я уже говорил тебе о…
– А я говорил, что нет! – Резко прервал старика Дмитрий. – Я не пойду в шайку Лайлы.
– Тебе необязательно воровать или убивать. Достаточно быть мусорщиком, – невозмутимо произнес врач.
– Ага, и покрывать чужие преступления. Да стоит мне переступить порог их притона, туда сразу же нагрянет стража.
– Ты – да, они – нет. Если кто-то из власть имущих протянет свои руки к гончим Лайлы, то тогда поднимется весь преступный синдикат Бьюттерирайта. Ни королю, ни его представителям это не нужно. Тебе легко дали амнистию, так и… – Старик потянулся, похрустев спиной. – Послушай, если бы они не намеревались освобождать тебя, то отправили бы к Границе. Зачем отпускать на волю, а потом посылать собачек тебе на хвост? В королевском совете, по-твоему, сидят одни клоуны?
– Ты сам себе противоречишь, – парировал Дмитрий, не отводя мутный взгляд от доктора. – Говоришь, что мне нужно съезжать, потому что нахожусь под пристальным вниманием, а затем…
– Ай, какой ты внимательный собеседник! – Воскликнул старик и потер залысину. – Просто не хочу, чтобы ты надолго задерживался в подобном месте. У тебя еще есть возможность выбиться в люди, построить хорошенький дом, завести семью…
– Нет, – бескомпромиссно отрезал Дмитрий. – Нет у меня больше семьи.
Последний разговор со стариком вызывал теперь только кислую усмешку. Тогда Дмитрий и представить не мог, что последует совету врача. «– Хотя, – размышлял он. – Деваться все равно некуда». Единственным местом, где на него не тыкали пальцем и не перебегали в противоположный угол, был Притон Гончих.
– Хотя бы не мусорщик, – сам себя поддерживал Дмитрий. Он давно лишился своей главной опоры в этом в вязком болоте – Вивиан. Рыжая озорная девчонка всегда находила нужное словцо, от которого весь остальной мир стихал, окружая их двоих высокими волнами океана. Им было уютно в той одинокой башне, наполненной детским смехом его племянницы. Дмитрий прикрыл глаза, представляя, как Вивиан проводит теплой и вспотевшей от волнения ладошкой по его белесым длинным волосам. Мужчина неосознанно потянулся к голове, но, наткнувшись не на шелк локонов, а на колючий ежик волос, отдернул руку.
Все давно превратилось в прах.
– Сегодня будет шоу, – хрюкнув, за стойку сел лысый здоровяк. – Ты только рот не открывай по чем зря. Сначала я размажу мелюзгу по стенке.
– Меня это не касается, – кинул безразлично Дмитрий, протирая от скуки очередной стакан. Кажется, он начищал его уже в третий раз.
– Да ну? А ты, оказывается, не такой безмозглый, как я думал, – Горошек, Дмитрий припомнил прозвище громилы, расплылся в самодовольной ухмылке. Было видно, что Горошек считал, что видит людей насквозь. Но Дмитрий сомневался в его способностях психолога.
Спорить с мордоворотом было бесполезно, да и у Дмитрия не было никакого желания, поэтому он решил промолчать и подлить тому еще эля, пойло гадкого качества, которое завезли кхины несколько лет назад. Однако такие, как Горошек, быстро пристрастились к нему.
– М-да, папашу сослали, а сыночек все вещает и вещает по этой коробке, – сказал Горошек, еле шевеля языком. – Кому он вообще сдался? Лучше бы чего путевое крутили по этой штуке.
– Чего? – Дмитрий поставил перед мужчиной наполненный янтарной жидкостью стакан.
– Сделай погромче и уши почисть, – после чего Горошек опрокинул в себе очередную порцию эля, а Дмитрий последовал его совету и прибавил звук радио. Из малюсенького аппарата послышался искаженный голос старого товарища. Он не мог не узнать его.
– Это очень смелый шаг: нанимать бывших полевых врачей к себе в больницу, – отчеканила ведущая станции. – Неужто это какой-то протест против королевской воли? Помнится мне, с вашим отцом обошлись несправедливо.
– Я всегда отличался особым безрассудством, – гость программы хохотнул и, судя по шуршанию, поменял позу на сидение. – Да и немного нервничаю сейчас.
Дмитрий понимал, что все это фарс. Человек, который некогда был ему словно братом, никогда не нервничал, всегда держался хладнокровно и стойко.
Казалось, ничто не могло его смутить.
– Но нет, никакого оппозиционного подтекста здесь и в помине не было. Я считаю, что те врачи, которым удалось сбежать с Границы, достойны амнистии. Сухая война надломила всех честных граждан Бьюттерирайта. Мы до сих пор отстраиваем страну, хотя прошло уже не так мало времени. Даже электричество вернулось не во все дома, – голос молодого человека принял печальный и скорбящий оттенок, из-за чего Дмитрия всего скрутило внутри. – Полевые врачи лучшие из лучших. Поэтому их и отправили на передовую, где они могли бы спасти наших солдат.
– То есть это не попытка оправдать собственного отца в глазах людей? – С восхищением спросила девушка, и несмотря на плохое воображение, Дмитрий представил, как она покраснела, задавая такой бестактный вопрос, скорее всего, предписанный программой, а не придуманный ей самой. Дмитрий почувствовал некое подобие горечи под сердцем. Отец его бывшего друга был достойным человеком, нежели сын.
– Я солгу, если скажу, что не чувствую обиды, когда люди говорят о том, что мой отец явно заслужил Границы, ибо туда просто так никого не отправляют, – он немного замялся. И Дмитрий чуть сам не поверил в его искренность. – Но мой отец знал, что вряд ли вернется живым с фронта. Когда он вышел за порог, я уже мысленно бросил белую лилию на его могилу. Однако я хочу поднять медицину в Бьюттерирайте на новый уровень, а для этого можно начать с одной маленькой больницы. Мне нужны лучшие из лучших. Я перебрал сотню резюме молодых специалистов, но юности свойственны ошибки, а в медицине они фатальны. Опыт возвышается над безрассудством молодости. Врачи старшего поколения способны помочь юнцам, показывая все на практике. К сожалению, ни один полевой врач еще не объявился на моем пороге…
– Думаю, на этой ноте мы можем закончить. Теперь наши слушатели знают… – Радио в руке Дмитрия треснуло. Он и не понял, как схватил его. Если бы он только был там в студии, сидел бы на месте этой молоденькой ведущей, он бы точно не медлил. Его друг был так близко, но в то же время непозволительно далеко. Казалось, можно было протянуть руки и сомкнуть их на теплой шее, обратив кожу в вечный мрамор.
Вены под кожей самого Дмитрия яростно зажгло расплавленным свинцом. Сердце билось где-то в глотке, норовя выскочить наружу. Уши на какое-то мгновение заложило, а перед глазами мелькали красно-серые блики. Помещение вокруг поплыло, и Дмитрий облокотился об барную стойку, пытаясь перевести дыхание.
Он убьет его. Да, доберется. Не сегодня, так завтра. Но тому не спрятаться от него. Дмитрий уже взял цель, и в этот раз его прицел ни за что не собьется.
В конце концов, именно ненависть привела его в чувства. Он даже и не заметил, в какой момент она стала его якорем, который держал его, и не позволял течению унести его далеко. Стоило ему потерять контроль над собой, как мысли о том, что скоро ему удастся добраться до некогда друга, давали ему хлесткую пощечину и его выбрасывало на песчаный берег реальности.
Наконец-то Дмитрию удалось сфокусировать взгляд на маленькой фигурке в чудаковатой маске.
– Что ты творишь? – Рвано прошептал Дмитрий. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что девчушка в маскарадном костюме собралась убить Горошка. Горошек не был ангелочком с пушистыми крылышками, но в этой жизни лишь один человек заслуживал смерти.
– Угомонись, – вымолвил Дмитрий, и девчонка замерла. – Я записал заказ на твой счет, – он проработал здесь уже неделю, и успел понять, что драки в основном начинаются с того, что кто-то не поделил заказ. Другой причины, почему эти двое сцепились, Дмитрий не видел.
«– Как ей удалось завалить здоровяка?» – Промелькнуло в его голове, когда девушка в птичьей маске приблизилась к стойке. Она была слишком хилая на вид, и Дмитрий догадался, что ей удалось обхитрить Горошка ловкостью.
Громила был неповоротлив, а она однозначно скакала вокруг него, выбивая из сил. Если бы Дмитрий обратил внимание раньше, то возможно ему удалось бы подавить схватку в самом зародыше.
– Налить чего-нибудь? – Дмитрию хотелось стереть неловкость между ними, и немного успокоить девчушку. Ее почти юношеская грудь вздымалась, словно у раненного зверя, а дыхание тихим гулом доходило из-под маски. Судя по всему, под ней ей было очень жарко.
Девушка прикоснулась к деревянной поверхности, будто хотела удержаться от падения, после чего на ней остались липкие багровые следы. Дмитрий дрожащей рукой достал салфетку из-под стойки и протянул ей.
– Если что, я Дмитрий, – и тут же прикусил язык. «– Вот идиот, – ругал себя он. – Захотел подружиться с ворами и убийцами? Да уж, достойная компания.» Безусловно, он работал на Лайлу, но это не значило, что теперь он один из них.
Он стоял выше этого балагана. Его присутствие в Притоне Гончих – временная мера. «—И эта девчонка, кем бы она ни была, сумела завалить Горошка на лопатки, и никто не помог ему, а, значит, с ней считались» – заключил Дмитрий. Следовательно, ее руки не были так чисты, как может показаться на первый взгляд.
– Мэди, – окликнул Дмитрий блондинку, когда девочка с маской удалилась. – Подскажи-ка номер заказа.
– Тридцать восьмой! – Выкрикнула девушка с другого конца.
– Тридцать восьмой, значит… – прошептал себе под нос Дмитрий, пролистывая журнал. Он появился еще до его прихода в это злачное место, потому что Дмитрий приступил к работе с сорок пятого.
Он бегло пробежался по тексту заказа, но не обнаружил ничего интересного. Все его мысли были заняты тем, какой пытки достоин Джонатан.
3 глава. С поличным
Двор, обнесенный высоким забором из темно-багрового кирпича, был едва освещен. Не свет здесь ожидали с распростертыми объятиями, а – мрак. Огромная территория весьма озадачила Друга с Алисой, что им пришлось блуждать вокруг цели около недели, пока они не поняли, как им пробраться в частные владения незамеченными. Проникнуть-то им удалось. Но и тут у них возникла проблема: черный вход вел в столовую, а за столом гордо восседал владелец дома и ценных документов. Он со скучающим видом и некой леностью перебирал расшитые золотистыми нитями столовые салфетки. Каждую первую хозяин жуткого домишки отбрасывал на пол. Алиса призадумалась, сидя за сараем, о том, что такого может быть в этих бумажках, и почему за них готовы отвалить целую гору денег. По договору Алиса никогда не лезла своим носом слишком глубоко в чужие дела, если того не требовалось. Однако в этот раз любопытство било через край.
– Ставлю на компромат, – с ехидством рассуждал Друг. – Наш клиент замарал ручонки, и теперь докторишка держит его за…
– Фу, – скривилась Алиса. – Не продолжай.
– Замаравшись один раз – не отмоешься никогда, – гулом внутри раздался голос. – Забираться придется со второго этажа.
Алиса зажмурилась, облизывая и без того влажные губы. Под маской было тяжело дышать, и пот стекал по лицу, руки тоже взмокли от мыслей о высоте. В мире было не так много вещей, от которых у нее тряслись поджилки. Свои слабости Алиса привыкла не принимать, а ругать, вытравливать. Если ничто не бросает тебя в дрожь, то тебя ни за что не сломить. Но этот дом… потолки в нем были жуть какие высокие, а, соответственно, и само здание было намного выше обывательских домов. «– Каков же позер» – возмутилась Алиса про себя, выглядывая из-за угла сарая.
– Когда-нибудь ты спокойно выпрыгнешь из гнезда и страх растворится в резвых потоках ветра, – голос Друга был необычайно умиротворяющим. Щеки Алисы загорелись, и она почувствовала себя несмышленым ребенком рядом с ним.
– Я уже давно не птенец, – пристыженно пролепетала Алиса.
– Но еще и не орел, – сказал Друг, и его слова будто затянули ее в омут склизких воспоминаний о детстве в королевском интернате. У молоденьких воспитанниц были два пути в жизни: стать настоящей леди или уйти в одну из сфер науки, послужить во славу государства. Но вот у мальчишек было открыто гораздо больше дорог. Алиса же с Другом прорубили собственную уникальную дорожку. Друг частенько шептал ей перед сном, что все, чему ее учат воспитатели не для нее. Он был уверен в том, что Алису ждет величие.
Алиса свернула не на ту дорожку, как кричал на нее старший воспитатель после третьего побега. Другие дети смеялись надо ней и шептали за спиной, что Алиса лишь позорит короля, который дал им кров над головой.
Однако, четвертый побег вышел на славу. Алисе с Другом даже удалось подпалить храм Клементины. Такого зрелища ни одна из воспитанниц до того не видела.
– Есть идеи? – Знакомый голос вырвал Алису из раздумий.
– Мы упадем, – угрюмо заключила она.
– Пока ты со мной – ты никогда не упадешь.
Должен быть другой выход, только нужно было подумать секундой дольше. Что если они подождут, когда владелец документов закончит пытать тряпичные салфетки? «– Нет, – ответила сама себе Алиса. – Он вполне себе может подняться в кабинет, чтобы поработать перед сном». А там, по словам заказчика, и находится их цель. Нужная комната была расположена в конце коридора слева, если планировка была правильна, и заказчик ничего не перепутал. «– Из кабинета, – вспоминала Алиса все, что он им сказал. – Есть выход на балкон, с которого можно наблюдать за задним двором».
Алиса выглянула за угол и увидела балкон с вензелями в тени. На него едва попадал свет дворовых фонарей.
– Слепая зона, – размышлял Друг вслух. – Из окон точно не увидать.
– Йанзиклф бы его побрал, – Алиса глубоко вдохнула, набираясь смелости. – Пока не взглянешь в пустые глазницы монстра, то не сможешь одолеть его?
– Совершенно верно, – одобрительно сказал Друг, и его поддержка придала Алисе чуточку сил. Она медленно выбралась из укрытия, идя вдоль стенки сарая. От стены пахло свежей краской, и Алиса успела взмолиться про себя, чтобы на плаще не осталось следов.
Затем они перебежали к стене дома, словно рысь, выслеживающая добычу. Сердце стучалось об ребра от волнения. Захотелось шикнуть, чтобы оно успокоилось, но ему ведь не прикажешь. Задрав голову вверх, Алиса приподняла маску, дабы лучше разглядеть обстановку.
– Нам не забраться без специального снаряжения, – Алиса опустила взгляд и наткнулась на деревянную лестницу, которую, похоже, использовали при покраске сарая. –Так даже лучше.
Друг хранил молчание. В моменты, когда Алисе была необходима полная концентрация и она обращалась в Стервятника, он предпочитал не отвлекать ее, пока не понадобится его помощь. Любое вмешательство могло привести к ошибке, а там следом вагоном тянутся непоправимые последствия. Алисе и так трудно давалось сосредотачивать внимание на долгое время. Во время проживания в королевском интернате за нее все учил Друг. Память у того была феноменальная. Так что, несмотря на ужасающее поведение, оценки у Алисы были на высоте. Возле доски он вовремя нашептывал ей ответы.
Установить лестницу не составило особого труда, поэтому они довольно быстро оказались на балконе с мраморным полом. Алиса воровато заглянула в стеклянную дверь. В помещении горел слабый свет от настенных ламп, и ни единой души. Значит, хозяин дома входил в круг элиты, кому подвели электричество после Сухой Войны. Сердцебиение постепенно успокоилось, когда высота оказалась позади. Осталось лишь стальное спокойствие и знание того, зачем они здесь.
Друг медленно приоткрыл дверь, которая к их счастью не издала ни единого скрипа. Им не нужно было много пространства, чтобы пролезть. Иногда Друг шутил, что когда-нибудь Горошек сможет смять Алису как бумажный листок. Ага, только он забывал, что он делит с ней одно тело.
Алиса прислушалась, затаив дыхание. Никаких шагов и разговоров не доносилось с ближайших помещений, дом был погружен в мертвую тишину, от которой даже у нее пошли мурашки. Затем Алиса аккуратно ступила на паркет, и снова ни единого звука. Казалось, хозяин этой обители привел каждую мелочь в старом особняке в полный порядок.
– Сколько барахла, – голос Друга разбил хрустальную тишину, и Алиса была благодарна ему за то, что он напомнил ей, что она не одна. Кто-то стоит с ней рядом против целого мира.
Алиса придирчиво изучила обстановку. Шкафы с открытыми полками из красного дерева, заваленные книгами разного цвета и размера, стояли у каждой стены, кроме одной. На багровом фоне висели две головы: затравленным взглядом глядели волк и олень. От этой сцены ужас мокрой и заплесневелой веревкой скрутил нутро Алисы. Она нервно сглотнула, ощущая, как в горле до противного резко пересохло. Что вообще был за человек этот Джонатан Вильцгейм?
– Ни за что бы не поверил, что он грезит о возвращении клана Воителей и Волков, – прошептал Друг, словно его мог кто-то еще услышать, или… ему тоже не по себе?
Алиса мотнула головой, прогоняя тревогу. Они не в музей пришли, а по делу.
– Есть какие-нибудь мысли? – Поинтересовалась она через несколько минут, как начала ощупывать книги в поисках какого-нибудь тайника. В кабинете не было ни сейфа, и ничего такого, куда можно было бы спрятать то, что способно разрушить чью-то жизнь. Алиса уже начала сомневаться в том, что бумаги находились именно здесь. Не был же Джонатан таким дураком, что разболтал заказчику, где хранил главный рычаг давления.
Если его не боялись настолько, что ему было нечего скрывать.
– Осмотри ящики, – скомандовал голос внутри. – Ничего не найдем – уйдем. И скажем этому олуху, что дал ложную наводку.
– И потребуем несколько сотен сверху, – согласилась Алиса и двинулась к столу.
– Умница.
Начало было положено с нижнего ящика, который легко поддался, но там не обнаружилось папки, подходящей под описание. В красный была окрашена нужная папка, а они, словно быки, разъяренно искали ее.
Во втором ящике снова ничего, а в третьем и вовсе были истории болезней. Не лучшее чтиво на вечер. Скоро ящики на одной стороне закончились, и они перешли к другой, снова начав снизу. В одном из них им удалось обнаружить какие-то счета и контракты, а в следующем – блокноты в кожаном переплете. Алиса прыснула. Неужели хирург вел мемуары? И о чем же он интересно писал? О том, какие у кого камни в почках?
Левой рукой Друг залез под стол. Он надеялся нащупать там тайник, но рука наткнулась на закрепленный топор.
– А с ним шутки плохи, – похоже, Друга позабавила находка, но Алиса все больше впадала в некое подобие уныния. Ей хотелось поскорее разделаться с этим заказом и наконец-то сбежать из Бьюттерирайта в Мекролв, где они могли бы начать новую жизнь, где они могли бы дышать по собственному желанию, а не по указке короля.
Алиса потянула последний верхний ящик. Однако он не спешил открываться.
– Кажется, нашли, – Алиса непроизвольно улыбнулась. Облегченный вздох сорвался с уст, и она дернула ящик со всей силы.
Свет в бра резко потух, а внизу зазвенели колокольчики тревоги.
– Руби! – от крика Друга у Алисы чуть не лопнули перепонки. Левая рука сорвала топор со слабого крепления, и она перехватила рукоятку. Они нанесли первый удар, но на лакированной поверхности осталась лишь царапина.
– Сильнее.
Следующий удар прорубил дерево, но топор застрял, и Алисе пришлось упереться ногой в стол, а Другу приложить все усилия, чтобы вытащить его. В конце концов, у них получилось. Им не нужно было лишних слов при работе вместе – в критических ситуациях они становились одним целым.
Пришлось обрушить еще несколько мощных ударов, чтобы разрубить место над ящиком до конца. Друг кинул топор в сторону, а Алиса залезла рукой в щепки.
– Что за… – она вытащила белоснежный револьвер. Оружие выглядело великолепно: курок и спусковой крючок были сделаны из чистого золота, а остальная часть была усеяна драгоценными камнями разного цвета, которые в конечном итоге складывались в один узор – розы и стебли.
Работа настоящего мастера. Но они пришли не за этим.
Тот вечер Алиса еще долго буду проклинать в ночных кошмарах.
Разочарование достигло своего апогея. Казалось, оно могло целым океаном выплеснуться за края и без того маленькой чаши терпения, и затопить все вокруг. Однако, утопиться в нем и опустить руки – непозволительная роскошь для Алисы с Другом.
– Мы хотя бы можем выручить за него немного, – стоило ожидать, что он скажет именно это.
– Да кто его купит, – бросила Алиса, и выпрямилась, чтобы двинуться в сторону балкона. Времени было мало, скоро сюда завалится куча охранников. Отчего-то она сомневалась, что хирург сам кинется проверять обстановку наверху.
Здравый смысл должен подсказать ему, что на такой дом может напасть только группа людей. «– Да, здравый смысл, – повторила Алиса. – Отсутствующий у нас».
– Он очень важен для меня.
И тут Алиса замерла на месте. Ее щеки словно обдало ветром, состоящим из тысячи острых льдинок, когда до ушей донесся столь умиротворенный голос.
Свет вновь зажегся.
– Задери подбородок, девочка, – Друг звучал уверенно и грозно. Алиса готова была биться об заклад, если бы Вильцгейм услышал ее извечного товарища, то кровь застыла бы в его жилах, а все нутро свернулось бы маленьким котенком и жалобно запищало. – Он не должен увидеть твой страх.
Да, ее страх. Потому что Друг никогда не боялся. И она послушалась его.
– Позволишь? – Джонатан протянул руку, дружелюбно наклонив голову, так что темные локоны упали и прикрыли один глаз. Данный жест, похоже, должен был обозначить его благие намерения, но это, скорее, походило на покорность перед диким зверем, который мог в любой момент разорвать тебя на части. Джонатан не выглядел человеком, которого легко напугать. Наоборот, он был тем, кто всех запугивает и держит ниточки чужих жизней в своих руках.
– Молодец, – холодно похвалил ее Друг. – Не опускай револьвер.
Ее взгляд на секунду метнулся к оружию в руках, а затем вновь вернулся к парню в льняном домашнем костюме передо ними. Намек был понят: хозяин дома боялся за судьбу своей игрушки.
– Он тебе так дорог? – Алиса попыталась придать своему голосу безразличие, хотя под кожей и пробежала дрожь. – Ты выглядишь моложе. По голосу и не скажешь, когда слышишь его по радио.
– Умница, – голос Друга разлился теплом внутри. – Заболтай его.
– Сочту за комплимент, – он не опускал руку, и она приняла это за знак, что он не намерен сдаваться в попытке вернуть револьвер. – Полагаю, что под маской прячется чудное личико, – елейно произнес Джонатан, и Друг словно когтями заскрежетал изнутри. Вильцгейм выбрал неправильную тактику. Их было не пронять славными словечками.
– Сочту за комплимент, – парировала Алиса, сделав маленький шажок назад. Если она шагнет еще пару раз, то они окажутся на свободе.
– Не думаю, что ты глупая девочка, – Джонатан нечеловечески резко выпрямился и сделал такой же маленький шаг, как и Алиса, только вперед, все так же не опуская протянутую руку.
– Не устала рука? – Нервно поинтересовалась Алиса. – Или взял мастер-класс у попрошаек на улицах чуть ниже твоей?
– Тебе лучше знать, – отбил словесную атаку Джонатан. Клокочущий гнев Друга растекался где-то в районе живота, а в висках застучало.
– Он добьется своего, и мы его застрелим, – хищно пропел голос в голове.
– Нет, – Алиса сделала еще шаг, и Джонатан повторил за ней.
– Ты можешь подтолкнуть револьвер ко мне, а затем, – парень опустил руку, и Алиса удивилась тому, какая усталость и некая беспомощность отразилась на его бледном лице. Они жили не в самом холодном районе, более того, солнце часто здесь хозяйничало, но он, похоже, избегал света, как огня. – Уйти с миром.
– Звучит, как приглашение в гроб, – после фразы Алисы его серые глаза сверкнули угрозой.
– Давай! – Алиса чуть не выронила револьвер, когда Друг буквально вскричал в ее голове, и ринулась на балкон.
– Лестницы нет!
Алиса уже и сама успела заметить пропажу лестницы, поэтому перекинула одну ногу через перила, и остановилась. Почему-то ей не хотелось забирать револьвер. Сердце жалостливо сжалось, стоило ей мельком вспомнить в какой– то степени загнанный взгляд Джонатана, когда он увидел оружие в воровских руках. Он явно многое значил для него, и Алиса решила оставить оружие здесь, но не без небольшого представления.
– Подожди, – как можно тише Алиса обратилась к Другу, после чего подняла руку с белым револьвером и помахала им Джонатану.
Но выстрел погрузил их в липкую тьму.
