Текст книги "Волки скалятся в тенях (СИ)"
Автор книги: Рената Вотинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
– Джонатан, что стряслось? – Король передал полупустой бокал супруге. – Почему ты прерываешь бал таким низким поклоном?
Все гости прервали танцы, и музыка стихла в миг. Алиса чувствовала на спине недоумевающие взгляды, но никто не решался и слова вымолвить. Даже она сама.
– Я обещал вам обсудить случай Алисы. – Джонатан поднялся, и Алиса последовала его примеру. Скверное предчувствие закралось под ребра, скрутив легкие в болезненном спазме ожидания. – А я свои обещания выполняю.
– Нам обязательно заниматься этим сейчас? – Колв натянул улыбку, однако глаза его нервно бегали из стороны в сторону, озираясь на гостей. Себастьян весь напрягся, положив руку на саблю, а принцесса отступила назад.
– Алиса, не бойся… – Тихо промолвил Джонатан, взяв ее руки в свои. Он нежно огладил большим пальцем место, где некогда оставил поцелуй Себастьян, словно стирал чужой след с бледной кожи. – Доверься мне.
– Я не… – Голос Алисы предательски дрогнул, когда Вильцгейм властно объявил во всеуслышание:
– Ваше Величество, перед вами Прародительница и Разрушительница миров, что может уничтожить государство кхинов одним взмахом меча.
– Невозможно, – прыснул Себастьян. – Это все – детские сказочки про Серен, которую передают из уст в уста паломники возле кургана Серен и Блэкроу.
– Мой сын прав, Джонатан. Мне кажется, у тебя мигрень и тебе стоит отдохнуть. Алиса, сопроводи его, пожалуйста, на террасу подышать свежим воздухом.
Алиса не могла ни шевельнуться, ни вздохнуть. Тело оцепенело, прикованное к одному месту, а в ушах набатом стучало сердце, вот-вот готовое вырваться подбитой птицей из груди. Алисе верилось в происходящее не более, чем в кошмарный сон, что вуалью наваждения преследует человека еще несколько минут после пробуждения. Алиса и Джонатан должны были убедить короля в необходимости перемен, но Алисе казалось, что Джонатан ведет совершенно в иную сторону.
– Прости меня, – шепнул Вильцгейм и выпустил ее руки. Алиса потупилась в сторону, не понимая за, что именно он извиняется, как на нее выскочил темный волк.
– Что происходит?! Кто запустил псину?! – Закричал Себастьян, выхватывая саблю, но двое волков уже окружили принца, не позволив ему и с места двинуться. Алиса попятилась назад от рыка зверя, что наступал на нее медленной поступью хищника. Волк приоткрыл пасть и обнажил ряд черных клыков, с которых капала смоляная слюна.
– Мы не успеем выхватить револьвер, Алиса, – медленно говаривал Друг, а затем вскрикнул. – Беги!
Алиса бросилась наутек, отрезвленная его строгим тоном.
Бежать. Бежать. Бежать.
Знакомая команда, к которой Алисе давно следовало прислушаться. Алиса путалась в чертовых юбках, которые проклинала про себя. Но не успела она добежать до дверей, расталкивая визжащих гостей, что не успели отпрянуть в сторону, как зверь настиг ее, опрокинув на живот.
– На спину. Быстро! – Мгновенно соображал Друг. – Я попытаюсь добраться до револьвера.
Алиса послушалась его и тут же покатилась в сторону, скинув с себя зверюгу. Но стоило ей оказаться на спине, как волк уже придавил ее массивной лапой.
Подушечки его лапы пульсировали на груди Алисы, как второе сердце. Он клацал челюстью в сторону ее лица.
Друг не успеет. Он разорвет их.
Алиса испуганно выставила руки вперед, но правая рука не послушалась, отяжеленная уже знакомой тяжестью. В тот миг, когда Алиса резко подняла меч и вонзила животному в брюхо, она поверила во всех хранительниц. Волк растворился черной дымкой в воздухе.
– Что это за чертовщина сейчас была?..
Алиса оперлась на меч, что не спешил последовать примеру теневого зверя, растаяв прошлогодним снегом, и поднялась. Ее коленки тряслись от страха и адреналина, что будоражил кровь в жилах. Все взоры в зале были направлены на Алису. Себастьян обескураженно выронил саблю, а Колв стоял на ногах у трона, пока слуги обмахивали платками королеву с принцессой, что лежали без сознания.
– Теперь вы мне верите, ваше величество? – Вопрос Джонатана, обращенный не к Алисе, окатил ее сознание ледяной водой. Алиса сделала шаг назад, затем еще, не понимая, почему так тяжело идти. Алиса повернулась, чтобы сбежать, однако ее взгляд уцепился за отражение в огромном зеркале.
Больше на Алисе не было платья под стать цвету Вильцгейма. Все ее тело, кроме головы было заковано в настоящие доспехи, что серебрились в желтоватом свете свечей. Алиса успела в деталях разглядеть только орнамент всех лунных фаз на грудине, ибо доспехи и меч пошли трещинами, из-под которых яркими лучами вырывалось изумрудное свечение, а после они улетели тысячью искр под потолок.
«– К черту» – мысленно бросила Алиса, и побежала из бального зала, освобожденная от тяжести, что камнем тянула вниз утопающего. В холле было пустынно, ибо все собрались в бальном зале. Пелена слез застилала глаза, обжигая солью, что различить очертания вокруг представлялось немыслимой задачей. Алиса взялась обеими руками за перила, зажмурившись, чтобы собрать собственные мысли по кусочкам, а именно выудить одну из того хаоса, что творился в голове: Джонатан изначально хотел использовать Алису, как оружие в войне. Он желал с ее помощью перенести кровопролитие из их земель в чужие.
– Алиса, дыши. Не забывай дышать.
Да-да, Йанзиклф бы их всех побрал. Алиса хватала ртом рванные глотки воздуха, и чуть наклонилась, чтобы достать револьвер из-под платья. Алиса задрала несколько слоев юбок и отцепила кобуру от ремешка на бедре, что успел ей натереть во время танцев. Кнопка на дешевой кобуре щелкнула, и Алиса откинула ее в сторону, стоило заслышать чужие шаги, разносящие эхом по пустому помещению.
«– Нельзя бежать, – успокаивала себя Алиса. – Наверху ждет Дмитрий». Он ждал обещанного возмездия, и теперь, вряд ли, Алиса будет ему противостоять. Алиса со всем отчаянием умирающего жаждала спасти народ родины, однако ни ценой другого государства, ни жизнями других людей.
– Алиса, мне пришлось так поступить, – ласково начал Вильцгейм, хотя теперь мог подавиться своими оправданиями. – Пойдем наверх и обо всем поговорим.
– Чудно, как мы все и хотели. Передай револьвер мне, – Алиса послушала Друга, отдав ему увесистый аргумент, дабы он играл по их правилам. Резко обернувшись к нему, Алиса набрала полную грудь воздуха, а Друг наставил на Джонатана дуло револьвера.
– Да, пойдем в твой кабинет, – Алиса отступила от лестницы, уступая ему дорогу. – Иди первый, – для убедительности Друг оружием указал ему, куда идти. Джонатан поднял руки, показывая, что он полностью безоружен и сдается ей на милость. Но Алиса-то знала: у него припасены фокусы похуже пистолетов и ножей. Кажется, он понял, что ему стоило хранить молчание, и он направился к лестнице, медленно поднимаясь.
– Теперь отвечай на мои вопросы, – Алиса прикладывала титанические усилия, чтобы голос не дрожал, как испуганный заяц перед лисицей. – Ты все это спланировал, да? Ты не хотел переубеждать короля. Ты с самого начала хотел стереть страну кхинов с карты.
– Алиса, я бы никогда ничего не сделал тебе во вред, – его плечи устало поникли. – То была просто эффектная формулировка, что пришлась по душе королю, и попала в намеченную цель.
– Лжец, – молниеносно вынес вердикт Друг. Алиса пока не решалась даже попробовать отделить зерна истины от плевел вранья.
– Допустим, – притворно согласилась Алиса, когда Джонатан уже ступил на второй этаж, и она следом за ним. – Пройдемся дальше по списку. В бальном зале был не зверь. Что это было? – Они свернули за угол в коридор, до кабинета оставалось совсем немного, но Джонатан остановился, чтобы ответить на вопрос.
– Тот зверь был теневым волком, – Джонатан повернулся к Алисе и привалился плечом к стене, словно ему было невыносимо больше стоять на ногах. Дуло последовало за ним. – И он пришел на мой зов. А еще… – Он щелкнул пальцами и мимо Алисы пролетело десяток ворон. Они цеплялись по пути за шпильки в волосах, беспощадно выдирая их, а одна из них додумалась подцепить сережку. От неожиданности Друг чуть не выронил револьвер, но все же смог удержать его, сосредоточенный на безопасности, и Алиса начала отбиваться от наглой птицы.
Вильцгейм припечатал Алису к противоположной стене, крепко стиснув ее запястья, заведя руки над головой, и птицы исчезли, карканьем растворившись в тенях. Он прикрыл глаза, и Алиса отчетливо видела, как глазные яблоки в напряжении двигались под веками. Вены под алебастровой кожей вздулись и почернели, будто тьме сталось тесно в сосуде его тела. А тем временем по лодыжке Алисы поползло что-то склизкое и чешуйчатое.
– Змея… – Друг дернул рукой в попытке вырваться, однако даже их объединенных сил не хватило бы, дабы разорвать цепи его хватки.
– Как у тебя это получается? – У Алисы под ложечкой засосало в предчувствии опасности. – Это что, иллюзии?
– Игра с живой материей, – Джонатан ткнулся носом ей в шею, шумно вдыхая. —Немного нитей мрака, и мне удается воскресить тьму в трех оболочках. Умение, о котором я никогда не просил.
Алисе было сложно думать о чем-то другом, нежели как о его томном голосе и жарком дыхании, что разливалось теплом по телу словно горячий шоколад, выпитый с мороза. Алиса прикусила кончик языка, возвращая себе реальность ощущений. Алиса зацепилась за легкую боль, как за якорь, дабы удержаться и не унестись бурными волнами океана мнимого наслаждения, о котором она явно будет жалеть.
– Ты спрашивала меня, откуда я знаю о творящемся на Границе, Алиса, – он процедил ее имя сквозь зубы, словно ему самому было нестерпимо больно. Змея остановилось, обвив лодыжку Алисы, а после расплескалась прохладой на коже. Больше Алиса не чувствовала, чтобы она обвивала ее – растворилась, как и прочие твари из липкой тени.
– Потому что я сам был там. Я стал самым удачным экспериментом своего отца. Король знает об этом, поэтому не удивился тому волку, который чуть не разорвал тебя.
– Да, ты позволил зверю почти вгрызться мне в глотку, – Алису всю покорежило от услышанного: отец Джонатана, эксперимент. В голове не укладывалось, к чему он ведет… – Стоп, – вдруг Алису осенило без каких-либо подсказок Друга, который, судя по всему, до сих пор ломался над разгадкой головоломки, что они уже давно могли раскусить. Слишком очевидными подсказками разбрасывался сам Вильцгейм. – Кланы Воронов и Волков не канули в лету. Они до сих пор живы, а ты…
– Все детство я провел на больничной койке. Тогда до моего детского сознания не дошло, что за капельницы мне ставили по три раза в день. Отец убеждал меня, что я болен и это поможет мне выздороветь, – Джонатан чуть ослабил хватку, и по запястьям Алисы прошлась дрожь, что передалась от его пальцев. – Человечность и слабость бренного тела смертного – величайшая болезнь, по мнению моего отца. Он пытался вытравить это из меня, как порок, что отравлял меня изнутри. И я верил ему, Алиса. Он накачивал меня волчьей и вороньей кровью, пока в моих жилах не растекся яд чужих жизней, которые я не должен был прожить.
– Твой отец настоящее чудовище, – горячо выпалила Алиса, обескураженная сказанным. – И ты его постоянно защищаешь!
– Да, его казнили, Алиса, потому что он собирался рассказать всем о том, что творится на Границе. Он думал, что люди восстанут против правящей династии, которая скрывала страшные эксперименты от людей. Моя мать умерла по моей вине. Только тогда отец осознал, что натворил. Он был стойко уверен в том, что суматохой восстания и возможной гражданской войной ему удастся спрятать свой одновременно удачный и провальный эксперимент в лице собственного сына, – Джонатан отпустил руки Алисы и отступил, давая ей полную свободу действий. – Особенно от короля. Но мой отец пал обычной пешкой. Я сам пришел с правдой к правителю.
– Зачем ты это сделал? – Миллион вопросов жалили пчелиным жалом кончик языка Алисы.
– Потому что я был напуган, Алиса. Мне было всего восемнадцать лет. Я остался совершенно один.
Алиса хотела спросить у Джонатана многое: о его матери, о произошедшем с отцом, узнать побольше о его детстве. Но Алису словно молнией прошибло, как ее уста заговорили чужим голосом:
– В кабинет, живо, – утробное рычание Друга звучало, как из недр земли. Казалось, Алису вышибли одним ударом из собственного тела, оставив наблюдать на подмостках за протекающей вокруг жизнью. Ледяные оковы сковали ее по рукам и ногам, своим лязгом оглушая, ослепляя морозным сиянием настолько, что она все видела и слышала, как из-под свинцовых вод. Шаг Джонатана звучал гулко, как поступь человека, что вот-вот повесят на площади, чтобы другим было неповадно, в стенах мимолетной темницы, куда откинул Алису Друг.
Он грубо затолкал Вильцгейма в кабинет, ткнувшись в его плечо револьвером. В то время, как Друг запирал дверь, Алиса собрала всю волю в кулак, дабы склеить по кусочкам ключ к контролю. Алиса сосредоточила всю себя на том, чтобы вновь заполнить каждую клеточку тела своим сознанием и энергией. И произошло настоящее чудо: ей удалось почувствовать легкое покалывание в кончиках пальцев, у Алисы получилось самостоятельно пошевелить языком.
Увидеть горизонт ее нервного ликования представлялась невозможной задачей для любого, кто смог бы уловить эту отчаянную борьбу.
Наконец-то правая рука полностью вернулась под контроль, и Алиса поняла это по тому, как быстро она сжала и разжала кулак. Пока Друг снова нагло не вышвырнул Алису назад, она залепила по своей же щеке пощечину. Лицо вспыхнуло, превратившись в один комок жгучей боли. И кристаллическая ясность мира возвратилась к Алисе, как стайка рыб в родную заводь.
– Больше не смей так поступать! – Взорвалась Алиса, вытирая тонким рукавом платья кровь, что струйкой потекла из носа.
– Иначе бы ты поверила его слезливым россказням и простила ему, что он чуть не убил нас. Тебя, Алиса.
Алисе не нужно было иметь семь пядей во лбу для понимания: Друг закипал и еле держался, чтобы ее не ударить.
Алиса слизала с губ солоноватую с металлическим привкусом жидкость, хищно оскалившись, все еще не веря, что ей удалось побороть волю Друга. Револьвер упрямо глядел в спину Джонатана. И Алиса принялась внимательно вслушиваться в разговор старых товарищей, надеясь получить ответы на волнующие вопросы.
– Трусливо загнать меня в ловушку в моем же доме, – Джонатан шевельнул плечами, подняв руки, и Алиса испугалась, что он сейчас вызовет стаю волков, ораву птиц или же пол скроется под склизкими телами мерзких гадюк. Но Вильцгейм неожиданно захлопал. – Умно, Дмитрий. Именно этого я от тебя и ожидал.
Дмитрий молча снял ружье с предохранителя. Беспощадный щелчок заставил Алису похолодеть. Неужели он собрался так просто убить Джонатана? Столько лет ожидания ради одного выстрела?
Спереди и сзади Вильцгейма ждала смерть. Дмитрий прицелился спереди, а Друг сзади. Алиса дернулась, чтобы вырвать оружие у Друга, но вовремя остановилась: одно неверное движение, и он может случайно выстрелить, ибо не ожидал атаки. Алиса не торопилась вмешиваться в разговор мужчин, потому что сама не знала, на чьей стороне находится.
– Трусливо – убить мою возлюбленную и маленького ребенка, а затем повесить вину на меня, – угрюмо передразнил Джонатана Дмитрий.
– Я не… – Вильцгейм терял терпение, и тени сгущались к центру комнаты.
– Джонатан… – успокаивающе прошептала Алиса. Если он вновь призовет тьму, то она не была уверена выживут они или нет. С его стороны послышался глубокий вдох, тени поползли назад на стены, и сердце Алисы облегченно ухнуло вниз: она выиграла еще немного времени.
– Не убивал, – сплюнул бармен. – Миллион раз слышал эти сказочки. Знаешь, мне мало верится в это.
– Твоя жена обезумела, – настаивал на своем Джонатан. Дмитрий затрясся всем телом. Море его боли взбушевалось смертоносным штормом, застарелые шрамы дали о себе знать: он словно переживал ту злополучную ночь вновь. Он в тысячный раз терял любимых людей. Алиса догадалась, что он видел перед собой кухню, стены которой украсили ошметки его семьи.
– Она не была сумасшедшей, – Дмитрий прожигал грудь Вильцгейма ружейным взором. – Это ты, безумец, разорвал их для своего садистского удовлетворения.
– Они уже были мертвы, – холодно констатировал Джонатан. И Алиса поняла, что из него переговорщик вышел никудышный. Настал ее черед выйти на сцену. Но для начала…
– Поклянись, что тебе нужны перемены, а не геноцид кхинов, – Алиса обошла Джонатана, и заняла такую позицию, с которой могла видеть их обоих разом.
Идеальное место для контроля ситуации.
– Если ты поможешь отбросить их от Границы, то никакого геноцида. И приму любое наказание за Притон Гончих, – Вильцгейм не смотрел на Алису. Видимо, не верил, что она выстрелит в него. Его больше интересовало ружье в руках бывшего товарища.
– Алиса, не суй в пасть зверя голову – откусит. Не этому я тебя учил всю жизнь?
– Отдай мне револьвер, – потребовала Алиса. Друг лишь мгновенье поколебался и передал ей оружие.
– Надеюсь, твоя игра стоит свеч, – начал причитать ее извечный спутник. Алиса и сама не верила, что у нее что-то выйдет. Однако Алиса перевела дуло драгоценного револьвера чуть в сторону от головы Джонатана, нацелившись в чучело оленя. Оно ей все равно никогда не нравилось. Шум перестрелки поднимет суматоху внизу, ибо аристократия так и не решилась продолжить пляски под оглушающую музыку. Люди сбегутся сюда, как муравьи на упавшее яблоко с дерева в траву. Свежие сплетни подобны сладкому плоду. Звон монет не был столь привлекателен, как свежие новости ручьем льющиеся с уст первоисточника.
Дмитрий не успеет убить Джонатана. Даже если второй обманывал Алиса, а в этом не было практически никаких сомнений, то он заслуживал Границы, а не смерти.
А еще он был единственным, кто мог поведать Алисе в полной мере о той силе, что зудела под ее кожей. И, когда она превзойдет Джонатана, он падет и грехи будут искуплены.
Раздался выстрел. А затем второй.
Алиса с недоумением глянула на оружие в руке. Она не стреляла второй раз…
– Что?.. – Жар хлестнул в гортань раскаленным свинцом, оставляя на нежно розовых стенках ожоги. И булькающая кровь поднялась, словно из недр вулкана. Алиса икнула, захлебываясь собственной кровью, что потекла из уголка рта.
Рука непроизвольно опустилась к животу, а поднялась полностью багровая.
Последнее, что Алисе удалось увидеть перед тем, как ее взгляд затуманился темно-зеленой пеленой, это дымящиеся ружье в руках Дмитрия. Пол оказался мягким, как плед, связанный матерью для младенца, приглашая погрузиться в сладкий вечный сон. Алиса прижалась щекой к прохладному паркету, молясь, чтобы жар отступил.
– Как же больно, – захныкала Алиса, прижимая ладонь к разгоряченному и влажному животу под платьем. Над Алисой кто-то кричал и спорил, но ей уже было до этого никакого дела. Их пустые разговоры не были способны вытянуть ее из болотной трясины смрада смерти.
– Алиса, не закрывай глаза, – Друг был таким далеким и незначительным в тот момент. Его ждет другая жизнь. – Алиса, умоляю останься со мной. Не бросай меня в непроглядной тьме.
– Я хочу спать, – уже молила Алиса его отстать от нее, оставить в покое. Глаза слипались, рассеивая свечение изумруда. Алиса сжала ткань платья в районе живота, не способная кричать. Как же она устала.
– Прошу, милая, не улетай от меня, – Друг трясся внутри. – Ты – все, что мне нужно в этой жизни.
У Алисы не было сил даже на то, чтобы дать волю слезам. Болезненный спазм скрутил ее органы внутри, что Алису чуть не стошнило. Нет, нет, нет. Алиса никогда не оставила бы Друга. Она не хотела оставаться без него.
Он должен.
Он должен жить.
– Алиса, я помогу тебе, – словно молитву шептал он ослаблено. – Я спасу тебя.
Нет, нет, нет.
«– Я спасу тебя».
«– Твоя очередь жить. Мы столько не успели сделать вместе: построить ферму в Мекролве, о котором мечтали, разбить заржавевшие оковы власти, возродить Притон Гончих».
– Назови мое имя, – захлебывался Друг. – Позови меня по имени, Алиса. Я не хочу умирать безымянным.
«– Имя? Какая странная просьба» – рассеянно думала Алиса, сгребая последние крохи тускнеющего сознания.
– Позволь узнать мне мое имя, – все больше угасал Друг. – Дай мне умереть со знанием, кто я такой.
– Блэкроу, – последнее, что сказала Алиса в тот вечер.
Вечер, когда Друг умер.
13 глава. Клятва Звездных Всадников
Дуло его ружья уверенно глядело в грудь Джонатана. Нет, он целился в сердце не человека, а чудовища, монстра, даже зверь по сравнению с ним обладал большей человечностью, чем его старый друг. Дмитрий ждал этой судьбоносной встречи много лет. Как паук плетет свою паутину, так и он искусно сплетал в своем воображении столкновение с собственным прошлым. Ажур мести сшивался из неисчисляемого количества пыток, что Дмитрию удалось познать в тюрьме, куда его забросил не чужак, а тот, кого он считал братом.
Тот, кто убил его семью.
Тот, кто втоптал его в пыль красного песка пляжа, на котором они, будучи детьми, проводили дни напролет. В алые песчинки он раздробит кости Джонатана.
Но если мстительное хладнокровие уже застудило реки теплых чувств и той товарищеской любви, то почему же он до сих пор не решился нажать на курок? Почему он продолжает говорить с ним?
Алиса осторожной поступью лани, находящейся меж двух охотников, обошла Вильцгейма. Дмитрий краем глаза наблюдал за ее плавными и оточенными движениями. Она словно не шла, а танцевала на могильной плите. Однако стоило ему завидеть револьвер, о котором Джонатан с такой теплотой всегда отзывался – последнее, что ему осталось от отца —, наставленный на некогда товарища, а теперь на волка в овечьей шкуре, все внутри Дмитрия похолодело. Все его нутро воспротивилось подобному жесту со стороны девчонки. Его скользкие пальцы с жадностью вцепились в ружье, как утопающий в трясине за хлипкую веточку, не способную его спасти.
«Потомок серебряной девы пострадать не может».
«Твои руки созданы для косы, рассекающей звезды, как смерть обрывает нити жизни, но не для убийства того, в чьих венах струится жидкое серебро».
«Прах к праху, но ее потомок не феникс».
Чужие голоса, звучащие скорее, как эхо далеких странников, нежели что-то близкое, зажужжали вокруг. Они пчелами залезли под черепную коробку, и начали жалить один за другим, нашептывая ядовито вещи, о которых Дмитрий и думать не желал. «– Откровенный бред» – безуспешно попытался он отмахнуться от безумия, что им овладело. Он свихнулся, не иначе! Неминуемая сладость мести затуманила его рассудок, что он уже сам себе не принадлежал!
«Даже та, что ты служить обязан, не властна над кровавой клятвой».
Не шепот – осязаемый шлейф ласкал его слух, как раздался выстрел. Руки Дмитрия сами повернули оружие в противоположную сторону. Дуло ружья взяло левее, а палец тут же нажал курок. У него не было и секунды на раздумья. До жути знакомый запах пороха защекотал ноздри, вырывая из лап странного наваждения, обрезав нити кукольника, управляющего им, и взгляд Дмитрия последовал в направлении ружья, что уже стало продолжением его самого.
На Алисе было черное платье, однако даже при таком слабом освещении ему удалось разглядеть, как ткань темнеет в области живота. Несколько секунд девица еще простояла, не осознавая, что ее только что напичкали свинцом.
Дмитрий в жизни не забудет тот глубокий взгляд, и бушующее море, обернувшееся пеной уходящих волн.
Гулкий звук падения будет преследовать его каждую ночь. Она упала тряпичной куклой, как мешок с ненужными вещами летит с окна – так и она приникла к полу. Казалось, деревянный пол обернулся могильной землицей.
– Что ты наделал?! – Джонатан подлетел к хрипящей на полу девушке. Ее глаза закатились, что были видны одни белки, а ногти впивались в паркет, словно в мягкое одеяльце, из-за чего ноготки ее ломались с характерным хрустом. Алые ленты, что должны быть вплетены в шелковистые волосы, а не проистекать из ее хилого тельца, вливались в щели между досок.
«Что я наделал?» – Дмитрий откинул от себя ружье, словно оно разъедало его кожу кислотой. Джонатан склонился над Алисой, ощупывая ее лоб и перехватив запястье, дабы проверить пульс. Хотя ее дыхание еще свистело соловьем с переломанным позвоночником.
Теперь он тоже убийца.
Но убил он вовсе не того человека, которого желал узреть в гробу, сколоченным наспех в безымянной могиле.
– Ты доволен? – Оскалился Джонатан, ласково укладывая девичью голову к себе на колени. Он накрыл ее ладонь на животе своей и тени поползли к ним, однако не смели заползать на Алису. – Ты лишил меня той, кем я дорожил больше прочих. Твоя месть оказалась более изощренной, чем я предполагал.
Дмитрий не слышал, и слышать не хотел, как голос Вильцгейма скорбно скрежетал кинжалом об точильный камень. Из дальнего угла, где находился застекленный книжный стеллаж, начали клацать массивные челюсти зверя. Волк с черной лоснящейся шерстью гордой походкой выполз из стены, вобрав в себя тень, оставив за собой оголенную поверхность без капельки мрака.
Прищуренные глаза блистали ониксом, а на макушке между ушами сидел ворон, беспокойно вертящий головой в разные стороны. Клюв птицы был плотно прикрыт, пока пернатая не решилась издать пронзительное «кар», видимо, дав этим команду зверюге, чей оскал жутко напоминал Джонатана.
Волк перенес опору на задние лапы и сделал бросок в сторону Дмитрия. Мужчине удалось уклониться, врезавшись спиной в стену под чучелами, которые словно тоже ожили. Зверь поднял морду, повернув голову чуть вбок, изучая безжизненными глазами жертву. Он не торопился снова нападать, медленно двигаясь в сторону добычи, что окаменела под гипнотическим взглядом.
Однако топот, вибрацией отдающийся по полу вернул Дмитрия к реальности, и он рванулся к бесхозно лежащему ружью, дернул затвор. И когда зверь вцепился острыми, как бритвы, когтями в его бедра, обтянутые синими брюками, как и у всей прислуги, чтобы свалить наземь и разорвать, Дмитрий с диким криком выстрелил в его наглую морду, успев вставить дуло в разинутую пасть.
Нижняя челюсть волка повисла на черных нитях, от которых шел угольный пар, и язык такого же цвета вывалился наружу. Звериные уши поникли, и он пронзительно заскулил, что аж оконные стекла задрожали. Джонатан дернулся ему в такт, словно и его пронзило болевой спицей вдоль позвоночника.
Старый друг что-то зашептал себе под нос, но Дмитрий, как ни старался, не мог понять ни единого слова. Шепот Джонатана, понял Дмитрий, сращивал челюсти волка. Нити потянули ошметок назад, пока мохнатый довольно не облизнулся и не приготовился к очередной атаке.
К черту. Все было бесполезно.
Дмитрий перекатился в сторону и пополз к двери. Встать на ноги оказалось не такой уж простой задачей. Когти вошли слишком глубоко, чудом не разорвав связки. Тогда бы он ни за что не смог подняться. Ткань брюк, которую в будущем он будет со стоном отдирать, пропиталась липкой кровью. Дмитрий все еще крепко сжимал в руке ружье, когда его свободная ладонь легла на круглую и скользкую ручку.
За дверью коридор уже полнился людьми, наряженными в немыслимые костюмы. Дмитрий прикусил нижнюю губу, сообразив, в какое скверное положение он сам себя загнал. Джонатан не собирался убить его за Алису. Он лишь задержал его, чтобы королевская стража скрутила товарища детства, и точно отправила на Границу.
На какое-то короткое мгновенье Дмитрий подумал, что ему стоит сдаться. Он застрелил ни в чем неповинную девушку, и свидетелей тому сталось хоть отбавляй. Хотя опрашивать всех людей никто и не собирался. Одного слова Вильцгейма достаточно.
Но инстинкт самосохранения возобладал над здравым смыслом, и он принялся расталкивать всех, пробираясь сквозь толпу к лестнице, что вела к желанному выходу на свободу. Те, кто не расступался перед его окровавленным и обезумевшим видом, он пугал ружьем. И плевать, что в нем уже не осталось патронов. Никому об этом не стоило знать. Не так страшен лес, как его малюют.
Широкие ступени ощущались Дмитрием настоящим испытанием. Из рванных ран сочилось все больше крови, а мышцы горели, превращая бедра, голени, ступни в мокрый кусок ваты. Однако если бы не люди, через которых ему пришлось продираться, как через терновые кусты, то он бы быстрее преодолел лестничный пролет.
Аристократы, что столпились в холле, завидев, как некоторые люди падали с лестницы, пропустили безумца. Им претила одна лишь мысль о том, чтобы прикоснуться к грязному слуге для того, чтобы задержать и заставить ответить за свои поступки. Алиса, наверное, и подумать не могла, что ее идеально, по мнению Дмитрия, выверенный план будет стоить ей жизни. Она сама привела лиса в курятник.
Дмитрий бежал, минуя прекрасный сад, где уже завели любовные трели ночные птицы. Дмитрий скривился, теперь он ненавидел птиц. Ноги несли его дальше от особняка, где пальцы сами скользнули по курку. Двор казался бесконечно тянущейся дорогой, а силы уже покидали его конечности. Бег очень быстро перетек в редкие шаги. Далеко ему не уйти. Он упал на колени, разбивая их.
Гравий вцепился в кожу тысячью букашек, а его волевой подбородок упал на грудь.
– А вот и наш клятвопреступник, – раздался беззаботный голос из ниоткуда. И как давно он начал слышать чужие речи в голове? – Долго же мы проспали. Я выспался на несколько десятилетий. Нет, столетий, – протяжно зевнул некто, и, когда к нему присоединился еще один голос, Дмитрий решился поднять голову.
– Артур, – зычно шикнул мужчина на юношу, что опирался на длинный посох, который оканчивался изогнутым лезвием… коса? – Всадник не может так легко позабыть зов звезд. Каменные оковы не могли заковать нас надолго. Мы не давали ту чертову клятву, что проклятьем легла на нас.
– Да уж, – почти певуче протянул Артур, не обращая внимания на ничего непонимающего Дмитрия. – Наша единственная надежда долгие столетия заключалась в том, что кто-то отыщет сломанный компас, – теперь он зыркнул на сидящего на коленях Дмитрия. Казалось, в его широко распахнутых глазах игриво плясали созвездия, но они быстро сузились, как Артур расплылся в довольной улыбке кота. – И обернет все сделки на крови вспять. Но мы оказались везунчиками. Пыльные струны твоей души обнажились, когда границы между прошлым и будущим стерлись, – юнец закинул на плечо косу, звонко хохотнув. На лезвии засветились изумрудом неизвестная для Дмитрия вязь. Он никогда особо не любил учиться, а потому он знал лишь тот язык, на котором говорили в Бьюттерирайте. О древних языках даже заикаться не стоило.
– Михаил, Артур, кончайте чесать языками, – между ними вклинился еще один. Он был одет в тот же темно-фиолетовый камзол, что и остальные. Только расшитые сюжеты на них различались: у одного змей поедал корабль в бушующих волнах, у другого – гончие обнюхивали череп. Остальных Дмитрий не стал так пристально разглядывать, ибо к Артуру и Михаилу присоединились еще девять человек с косами в руках, окружив его.
