Текст книги "Конец клинка ночи (ЛП)"

Автор книги: Райан Кирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Отдых исцелял от истощения, хотя он спал как убитый. Дни проходили без особой активности. Фумио приказал своим людям разграбить поле битвы и сжечь все, что они могли. Несмотря на то, что он проспал большую часть дней, Коджи слышал достаточно, чтобы знать, что Каташи отступил к реке, к мосту, который вел к его землям. Учитывая разницу в их количестве, Фумио было бы глупо нападать.

Обе стороны отдыхали, залечивая раны и строя планы. Через несколько дней после битвы за Коджи пришел посыльный. Фумио потребовал его присутствия.

Чтобы добраться до палатки генерала, потребовалось изрядное количество его выносливости, и Коджи это заметил. Все, что с ним происходило, придавало ему силы и скорости, но если он будет слишком сильно давить, цена может оказаться больше, чем он мог заплатить. Пока он шел, Коджи слышал шепот голосов вокруг себя. Пока он проходил, ему поклонились несколько воинов. Он почти не заметил, сосредоточившись, пока ставил одну ногу перед другой.

Когда он вошел в палатку командира, все внутри встали и низко поклонились ему. Коджи нахмурился.

– Что это означает?

Фумио ответил:

– Истории о твоих деяниях распространились по всему лагерю. Твоя сила была жизненно важна для разрушения линии правителя Каташи, и рассказы о твоих боях становятся легендами.

У Коджи не было сил на это. Он просто был благодарен, что дошел до палатки и все еще стоял.

Фумио указал на стул и выгнал других. Они вскоре остались вдвоем.

– Как ты? – спросил генерал.

– Уставший, но в порядке. А вы?

– Что ж, в первом бою мы победили, и это будет важно. Я говорил всерьез. Если бы не ты и клинки, бой был бы безнадежным. Ты разбил их центр и позволил нам продолжить. Спасибо.

– Не за что.

Фумио разглядывал его, а потом передал запечатанное послание. Коджи посмотрел на печать Мари, потом на Фумио. Его вопрос был очевиден.

– Прислали две копии приказа. Я уже знаю, что там.

Коджи открыл письмо и прочел, его глаза расширились. Затем он снова перечитал письмо, чтобы убедиться, что прочел его правильно. Он отложил письмо и уставился на стены палатки.

– Ты сделаешь это? – вопрос Фумио звучал как искреннее любопытство, будто решение могло быть любым.

Коджи знал, что сделает это, но сказать это вслух было невыносимо. Наконец он кивнул.

– Ты не обязан.

– Вы можете придумать другой способ?

– Только при большой удаче.

– И я не могу.

Они сидели молча, каждый погрузился в свои мысли. Фумио первым нарушил тишину:

– Она дала вам ужасное задание.

Коджи кивнул.

– Если бы был другой путь, я бы бросился на него, но я не знаю, где его найти.

Фумио встал и еще раз поклонился Коджи.

– Ты несешь большую часть нашей безопасности, нам стыдно. Прими мою благодарность и мое уважение, что бы ни случилось.

Коджи ответил на поклон, чувства захлестнули его.

– Я оставлю вам большую часть клинков. Их новый командир придет до конца дня. Я никому не прикажу следовать за мной, но я уверен, что некоторые пойдут.

Коджи вышел из палатки, его разум был удивительно спокойным. Ему был дан приказ, и, как бы он ни относился к этому, он его выполнит. От него зависели жизни бесчисленного количества людей.

Он пошел к лагерю, где находились клинки. Ему придется набрать добровольцев, потому что он никогда никому не приказывал выполнять указания, которые давала ему Мари.

* * *

Попасть в земли Каташи оказалось проще, чем ожидал Коджи. Рассмотрев несколько вариантов, Коджи решил, что его группа была достаточно мала, чтобы им не приходилось сражаться за один из сложных мостовых переходов. У него с собой была всего дюжина клинков, и не было смысла рисковать жизнями напрасно. Вместо этого он снял три небольшие лодки, чтобы переправить их через реку в неохраняемом месте посреди ночи.

Переправа не обошлась без проблем. Одну из лодок снесло течением, и клинки ночи в ней оказались почти в лиге ниже по течению от остальных. К счастью, они придумали такое обстоятельство, и группа объединилась до рассвета в заранее оговоренном месте.

Клинки были в походной одежде, но Коджи увел их подальше от проторенных дорог и городов. Чем меньше людей их увидит, тем лучше будет.

Коджи не нравились приказы, но его одобрение не требовалось. Его логика была простой: он верил в Мари и пойдет на все, чтобы воплотить ее мечту о мирной земле. Если для этого потребуется совершить ужасные поступки, он возьмет на себя бремя.

Однако их путешествие по землям Каташи заставило его задуматься. Он родился здесь, и хотя у него больше не было особой привязанности к этой местности, его мысли часто блуждали. После двух дней путешествия он осознал, насколько маленькой была разница между этой землей и землей Мари.

Трава и посевы здесь были в не лучшем состоянии, чем земля, которую они оставили. Засуха ударила здесь так же, как и в лигах отсюда. Люди здесь тоже страдали от голода. Может, ситуация тут была даже хуже.

Коджи предположил, что в этом был урок. Легко было предположить, что ваши враги жили другой жизнью, что существовало фундаментальное различие, которое было невозможно преодолеть. Но, пока Коджи и клинки шли, он осознал, насколько ошибочной была эта идея. Фермеры здесь боролись с землей и засухой так же, как и на землях Мари. От осознания того, какие страдания он собирался причинить им, у него закружилась голова. Но для мира Мари его действия были необходимы.

После нескольких дней пути Коджи решил, что рискнет приблизиться к деревне и собрать больше информации. Одна из клинков, молодая женщина по имени Сакура, вызвалась присоединиться к нему. Остальные разбили лагерь подальше от посторонних глаз.

Деревню, в которую они вошли, нельзя было так назвать. Она состояла не более чем из десяти домов вокруг небольшой поляны для собраний. Коджи и Сакура подошли как путешественники, их мечи были хорошо замаскированы. Сакура, в частности, ненавидела мысль прятать оружие. Ее гордость клинка ночи руководила многими ее действиями, и, если бы она решала, она пошла бы в деревню с мечом на бедре, провозглашая, кто она такая, так же громко, как черные мантии, которые они обычно носили.

Когда они приблизились, глаза Коджи уловили новые детали. Каждый дом видел гораздо лучшие дни. Там, где была краска, она отслаивалась от дерева, старая и выцветшая. Окна были в трещинах, но не заменены, и, по крайней мере, одна крыша была с дырой. Это не делало дома непригодными для проживания, но, по опыту Коджи, люди, как правило, лучше заботились о своих домах, если могли.

Люди не выглядели намного лучше. В частности, одна старушка выглядела как скелет, покрытый рыхлой плотью.

Коджи заметил отсутствие мужчин возраста воинов. Там был старик шестидесяти лет. Кроме него, самым старшим из мужчин тут был ребенок восьми лет. Даже мальчик двигался как во сне, будто нес тяжелый груз с каждым шагом.

Коджи не был наивным. Он знал, что война влияла на обычных людей. Когда армия шла воевать, это делали все. Но он не видел таких страданий в месте, где не шли бои. В этой деревне было слишком мало людей и припасов, чтобы выжить. Он слышал, что на земле Каташи не хватало ресурсов, но, когда он увидел это своими глазами, Коджи чуть не стал сомневаться в своей цели.

Старик подошел к Коджи и настороженно сказал:

– Приветствую, путник. Что привело тебя сюда?

Коджи заметил подозрения. Он плохо врал, но, к счастью, они придумали историю в пути. Коджи поклонился.

– Приветствую, старейшина. Я работаю на аристократа с юга и путешествую по стране, чтобы оценить потребности людей и посмотреть, что можно предложить в торговле.

Старик с подозрением взглянул на Сакуру, и Коджи не дал ему задать вопрос.

– Моя жена. Она хотела путешествовать, и ей нельзя было отказать.

Старик по-прежнему поглядывал на них с подозрением, но не задавал им вопросов. Его сомнения отступили еще больше, когда Коджи представил небольшую подборку своих вещей.

– Большая часть наших товаров уже продана, но мы предлагаем это вашей деревне, чтобы облегчить бремя.

Осмотревшись, Коджи понял, что принесенный ими маленький мешок риса мало что давал. Но старик просиял и низко поклонился паре.

– Моя благодарность.

Они сели на бревна в центре деревни, и Коджи поинтересовался недавними событиями.

Старик говорил более свободно, рис, по сути, купил его доверие.

– Как видите, последние несколько месяцев были трудными. Запасы еды почти на нуле. Но наша вера в лорда Каташи абсолютна, и мы знаем, что наша победа обеспечена до конца сезона. Вы имеете дело с нашим господином лично?

Коджи, не зная, что сказать, кивнул.

Глаза старика вспыхнули фанатично.

– Вы скажете ему, что у него наша полная поддержка? Каждый из нас здесь готов сделать все необходимое, чтобы наш господин добился успеха. Ты скажешь ему об этом в следующий раз, когда увидишь его?

Коджи кивнул. Под взглядом старика ему стало не по себе. Глубина его веры потрясла Коджи. Судя по всему, что мог видеть клинок, Каташи ничего не делал, кроме как брал из этой деревни, и все же их вера в него была абсолютной, бросала вызов реальности ситуации.

Старик посмотрел на свои руки.

– Я хочу лишь, чтобы эти руки были сильнее, чтобы я мог продолжать служить своему господину и уничтожать его врагов.

Коджи не знал, как ответить, продолжал кивать. К счастью, мужчина увлекся и не замечал Коджи.

Со временем Коджи счел благоразумным уйти. Старик мало знал о передвижениях войск или что-то еще ценное. Коджи видел, как Каташи обращался со своим народом, и на данный момент этого было достаточно. Они попрощались и ушли, двигаясь в ложном направлении, пока не скрылись за деревней. Но даже несмотря на то, что они покинули деревню, Коджи не мог не почувствовать тошноту от безоговорочной преданности, которую он только что увидел.

* * *

На следующий день с наступлением ночи группа клинков достигла первой цели. Работая с Фумио и информацией, которую он получил от шпионов, Коджи составил список потенциальных мест для нанесения удара. Повреждение любого из них нанесет ущерб армии Каташи, и чем больше они нанесут ударов, тем лучше.

Их местом назначения было небольшое поместье, дом знати, владевшей этой частью земель Каташи. Он стоял на равнине, бросая вызов ветрам и штормам открытой прерии.

Это поместье было небольшим. Низкая стена окружала дом и зернохранилище, но Коджи и его воины почти смогли бы перепрыгнуть через нее. Стена служила больше как разграничение владений, чем оборонительное укрепление. На расстоянии, на котором они стояли, Коджи не ощущал отдельные жизни внутри. Вместо этого он чувствовал объединенные энергии. Хотя это было немного лучше, чем предположение, он не думал, что на территории находилось слишком много людей. Остальные клинки с ним согласились.

Группа ждала покрова ночи. Коджи предпочел бы облачиться в свою традиционную мантию из черной ткани, которая хорошо гармонировала с темнотой. Но они не хотели обвинения клинков. Они остались в своей повседневной дорожной одежде, и клинки провели вечер, наслаждаясь легкой едой, прежде чем их миссия по-настоящему началась.

Настроение у костра было приглушенным. Каждый клинок был добровольцем, но это не облегчало задачу. Они знали последствия своих действий. Они сделали выбор добровольно, и каждый нес бремя этой ответственности.

Солнце село не так давно, они пошли вперед. Коджи шагал, высокая трава окружила его колени. По мере приближения жизнь в поместье перед ним становилась понятнее. Его первоначальные предположения были правильными. Он чувствовал только двух человек на стенах, и они не казались особенно сильными.

Он сделал знак группе и отпустил их. Все знали, что делать.

Коджи ожидал большего сопротивления. Почему-то тот факт, что это было легко, только усугубил положение. Если бы ему пришлось биться, опасаться за свою жизнь, то, возможно, он мог бы оправдать их действия. Но людей на стене убили без проблем, они даже не знали, что их смерть приближается.

Его воины перелезли через стену в поместья. Коджи привел группу из четырех человек в дом, а другие приступили к освобождению лошадей и подожгли склад зерна. Коджи выглянул в окно, когда загорелся огонь. Изначально они надеялись отправить зерно на земли дома Кита. Но для этого потребовалось бы идти с десятками, если не сотнями людей, и отправлять их далеко на север к свободному мосту через реку. У них не было времени или людей, и Коджи хотел путешествовать с гораздо меньшей группой.

Ему было больно сжигать еду. Ее было так мало. Но аристократы держали все резервы, и все повозки с припасами происходили из таких имений. Вместо того чтобы атаковать линии снабжения, Коджи и его люди атаковали склады.

Атака была разрушительной. Продовольствия уже не хватало, и часть этой еды отправлялась в местные деревни. Коджи не знал, как этот аристократ делил еду между своими деревнями и армией, но сжечь эту еду было равносильно убийству сотен. Все они это знали.

Как и аристократ, владеющий землями. Он выбежал из спальни с огромными глазами от шока и страха. Он поздно понял, что чужаки вторглись в его дом. Тревогу даже не подняли. Коджи и клинки быстро работали против маленькой группы людей.

Коджи вытащил меч, чтобы убить аристократа. Их миссия была простой: уничтожить еду и убить знать. Вызвать хаос на землях Каташи.

Коджи ничего не знал об этом аристократе. Может, он хорошо правил, принимал тяжёлые решения, куда отправить еду, пытаясь защитить обитателей его земель. Или он был тираном, морил других голодом, пока сам процветал. Может, он был где-то между. Несмотря на это, ему принадлежали земли, которые Каташи использовал для продвижения армии. Коджи не пожелал бы никому такое бремя.

Ему не пришлось. Прежде чем аристократ понял, что происходило с его домом, Сакура вытащила свой меч и отрубила ему голову.

Коджи остановился, потрясенный быстрым действием. Он сказал остальным, что убьет аристократа, но Сакура не проявила эмоций по поводу убийства, будто только что убила надоедливое насекомое. Она вытерла меч о постельное белье аристократа и вложила в ножны. Она даже не оглянулась на Коджи.

На мгновение Коджи был ей благодарен. Он никогда раньше не убивал безоружных людей, и хотя был уверен, что сможет заставить себя это сделать, он был рад, что у него еще было время.

Они быстро прошли через остальную часть дома. Их вторжение было настолько успешным, что большая часть дома все еще спала. Ни один страж не разбудил остальных, и никто в доме не был жив и не спал, чтобы предупредить остальную часть о пожаре.

Только что прошла буря, поэтому Коджи не беспокоился о распространении огня на остальные поместья. Здесь его работа была сделана. Он собирался развернуться и приказать им уйти, когда Сакура зашипела на него. Он подошел, она заглянула в маленькую спальню. Там спал мальчик в красивой одежде. Мальчик явно был сыном аристократа, ему было восемь или девять лет.

Сакура многозначительно взглянула на Коджи, и он понял, что она спрашивала, убивать ли мальчика.

Коджи обдумал это.

Вдруг поняв, о чем он думал, он покачал головой. В любом случае семья была почти мертва. Еды не хватало, а мальчик был слишком юн, чтобы править. Коджи не знал, что его семье предстоит пережить в ближайший месяц или два но он был уверен, что это будет неприятно. Им не нужно было усугублять семейную боль.

Сакура выглядела недовольной, и на мгновение Коджи забеспокоился, что она не выполнит его приказ.

Затем, с низким рычанием, она вышла из комнаты и направилась наружу.

Коджи посмотрел на спящего мальчика, его сердце не могло даже переживать за него. Все, что он чувствовал, было пустотой внутри него.

Он повернулся и вышел из дома. Утром семья проснется от трагедии, но к тому времени клинков ночи уже тут не будет.

12

Хоть солнце ярко сияло над головой, Мари дрожала. Воздух казался холодным на ее коже, даже когда солнце согревало ее. Возможно, это было лишь ее воображением. Она так и не привыкла к виду мертвых тел.

Она раньше участвовала в битвах и даже убивала. Насилие было для нее не чуждо, но почему-то все было по-другому. Она не могла понять, почему. Возможно, это было связано с отсутствием стали где-то рядом с телом или бессмысленностью. Почему она вообще настояла на том, чтобы приехать сюда? Она должна быть в постели, оправляясь от покушения, совершенного вчера ночью. Вера Мари в Асу была щедро вознаграждена.

К сожалению, предыдущая ночь не была полной победой. Казалось, ее враги были столь же полны решимости свергнуть ее, как и она – править.

Мари снова посмотрела на тело Исау. Он был мелким дворянином, но одним из ее самых горячих сторонников. Его смерть сейчас была ударом. Мало того, что ее положение в совете ослабло, но и казалось, что кто-то посылал сообщение непосредственно ей. Если она останется у власти, те, кто ее поддерживает, пострадают от последствий.

Аса вышла из дома. Звуки причитания слуг следовали за ней, когда она открыла дверь и закрыла. Она посмотрела на балкон двумя этажами выше, затем на тело, растянувшееся на земле, с выражением шока на лице. Аса глубоко задумалась.

Через некоторое время Мари устала от тишины.

– О чем ты думаешь?

Аса огляделась, словно проверяя, слушал ли кто-нибудь. Но стражи Мари оцепили этот район, и они остались одни.

– Говоришь, Исау был одним из ваших сторонников?

Мари кивнула.

– Один из сильнейших. Его семья имеет давние связи с моей. Я помню его маленьким мальчиком, когда он приезжал в их ежегодные визиты в Стоункип. Его будет очень не хватать на закрытом совете. А что?

Аса покачала головой.

– Уверена, Исау столкнули с балкона.

Все внутри Мари сжалось. Она была уверена в этом, когда услышала новости. Исау умер в ночь покушения на Мари, это не казалось совпадением. Но подтверждение Асы было похоже на физический удар. Она знала, что не несла прямой ответственности, но это не остановило чувство вины, которое почти переполнило ее.

Аса снова посмотрела на балкон.

– Исау хорошо лазал. Он не был воином, но если он лазал по горам так часто, как говорила его семья, его баланс и координация были в порядке. По словам его стражей, вчера он не пил, поэтому у него не должно было быть никаких нарушений.

– Несчастные случаи бывают, – возражение казалось пустым даже для ушей Мари.

– Да, но коврик на балконе потрепанный, будто была потасовка. И я отказываюсь верить, что один из ключевых сторонников случайно погиб в ту же ночь, когда на тебя напали.

Хотя Мари терпеть не могла такие рассуждения, она согласилась с Асой. Она чувствовала позор этого поступка как личное оскорбление, обижаясь на то, что кто-то посмел сделать что-то столь низкое на ее земле.

Аса вывела ее из задумчивости.

– Кому от этого больше всего выгоды?

Мари не потребовалось много времени, чтобы ответить на этот вопрос.

– Йошинори.

Если бы она умерла прошлой ночью, Йошинори без особых усилий стал бы главой дома. Хоть ему не удалось убить Мари, похоже, у него были планы в планах.

Аса нахмурилась, ей не понравился ответ.

– Ты веришь, что он способен на что-то подобное?

Мари задумалась.

– Месяц назад я бы сказала «нет». Я не уверена. Подозрения против него растут. Я не могу представить себе кого-нибудь еще, кто выиграл бы так много, как он. Если бы я умерла, он стал бы новым властелином земель. Но все же я всегда считала его чисто политическим противником. Я не ожидала от него такого насилия.

– Насколько потеря Исау повлияет на твою поддержку на закрытом совете?

Мари пожала плечами.

– Большинство по-прежнему поддерживают меня, хотя Исау был убедительным. Я выживу, но его будет очень не хватать.

– Скажите другим своим сторонникам удвоить бдительность и не оставаться в одиночестве. Если кто-то нападает на тебя через них, они тоже могут быть в опасности. По крайней мере, попросите их быть осторожными и, возможно, в ближайшем будущем не стоять на балконах.

Мари согласилась на это. Она не могла позволить себе потерять поддержку.

* * *

Мари сидела в маленьком кабинете, истинном очаге власти в ее родных землях. Тронный зал был большим, богато украшенным и безликим. Для утверждения власти лучшего места не было. Чтобы добиться чего-нибудь стоящего – хуже некуда. Всякий раз, когда ей нужно было подумать или выполнить работу, она удалялась в этот небольшой кабинет, как делал ее отец, а за ним – Джуро.

В комнате были сувениры на память о них обоих. В одном зале висел длинный свиток, украшенный деревенской сценой, которую художник создал много лет назад. Мари подозревала, что ее отец всегда хотел более простой жизни. Жизнь, изображенная на этой картине, ловля рыбы в ручье без забот, всегда была его сокровенным желанием. Жаль, что ему не хватило времени после правления, чтобы воплотить мечту в реальность. К тому времени, как он передал дом Джуро, он уже был на пороге смерти.

Самым большим вкладом Джуро в комнату был небольшой кинжал, украшенный драгоценными камнями, на столе. Он получил его в подарок от дома знати при становлении лордом. Он ненавидел клинок, ненавидел, что хорошая сталь могла быть испорчена таким украшением. Ее брат был прагматичным человеком, и он использовал лезвие, чтобы вскрывать письма и ломать печати. Он находил бесконечное удовольствие в том, чтобы сделать бесполезный дар полезным.

Мари не смогла принести ничего своего в комнату. Это ощущалось неправильно. Ей тут было уютно, но идея сделать комнату своей все еще ощущалась как нарушение.

Она чувствовала тут связь с семьей. Глубже, чем в других частях маленького замка. Она ощущала связь, нить, соединяющую прошлое, настоящее и будущее. Здесь ее семья принимала трудные решения, которые меняли ход их земель. Но их дом уцелел. Она должна была во имя предков добиться успеха, максимально используя принесенные ими жертвы.

Из-за этого глубокое чувство неудачи было еще более явным в тот момент, проникало в нее, омрачая ее сердце. Многие до нее усердно трудились, чтобы защитить народ и землю. Хотя она верила в свою работу, она задавалась вопросом, не обманула ли себя. Может быть, она была не так хороша, как ей казалось. Запишут ли в книги истории после бесчисленных поколений лордов ее последней правительницей дома Кита?

Эта мысль потрясла ее, кружась в голове, пока пыталась сосредоточиться на чем-то еще. Она не могла проиграть. Она отказывалась.

Но проблемы продолжали накапливаться. Был ли у нее шанс? Куда бы она ни смотрела, ее земли рушились. Даже ее знать, чья поддержка могла многое изменить, не объединилась с ней. Возможно, они даже пытались ее убить. На нее напали несколько врагов, в то время как ее предполагаемые союзники держали ее руки за спиной. А теперь это.

Единственная слеза прорвалась сквозь ее разочарование, когда она ударила по столу и встала. Она прошла из одного конца комнаты в другой пятью быстрыми шагами, повернулась на каблуках и прошла к своему столу, будто это было поле битвы.

В каком-то смысле так и было. Ее войну нельзя было выиграть одной лишь сталью и силой. С ней боролись с умом, хитростью и храбростью. Ее перо и голос были ее оружием, и, несмотря на неудачи, она считала их столь же сильными и необходимыми, как и солдат под ее командованием.

В дверь постучали, и по силе она поняла, что Такахиро снова пришел навестить ее.

Что она делала бы без него? Его поддержка не только сдерживала некоторых аристократов, но он всегда давал ей правду, и его совет, насколько она могла судить, не был окрашен корыстью. С сотней таких, как он, она могла бы захватить все три дома и вернуть Королевству славу, которой оно когда-то обладало.

– Войдите, – сказала она.

Как и предполагалось, это был Такахиро, который выглядел так, будто он проспал всю ночь и большую часть утра потратил на чистку и подготовку формы. Она понятия не имела, как он продолжал уделять такое внимание деталям своей одежды, учитывая объем работы, которую она давала ему каждый день. Она спросила однажды, но он загадочно улыбнулся и отказался отвечать.

Она ему завидовала. Беглого взгляда на маленькое зеркало на столе было более чем достаточно, чтобы увидеть мешки под глазами и выбившиеся пряди волос. Независимо от того, сколько раз она собирала волосы в течение дня, всегда казалось, что они распускались мгновениями позже.

Такахиро с первого взгляда оценил ее состояние, он был способен прочитать за один взгляд больше, чем многие понимали после разговора с ней в течение всего утра.

– Я так понимаю, ты читала последние письма?

Она кивнула в сторону своего стола.

– Я все время ищу новости, на которые можно надеяться. Но сколько бы я ни смотрела, все рушится. Ты подтвердил информацию?

– Да. Проверено несколькими отрядами. Исаму и его силы прилагают больше усилий, чем когда-либо, захватывая как можно большую территорию так быстро, как только могут.

– Что мы можем сделать, чтобы их остановить?

Такахиро вздохнул.

– Хаджими прислал клинков, как мы просили, но они не успеют убрать худшую проблему. Когда клинки прибудут, мы будем уже отступать к горам. Но там бой должен на время остановиться. Отряды Исаму не обучены и не готовы биться с нами в горах.

Мари посмотрела на карты на отдельном столе. Почти треть земель будет потеряны к концу месяца, а еще треть была ее, потому что никто еще не решил напасть. Если Каташи захочет забрать у нее северную треть земли, она ничего не сможет поделать. Она не знала ругательства, подходящие для уровня ее гнева.

Мари прошла к подушке и села, заставив себя замереть.

– Есть хорошие новости?

Такахиро выглядел неуверенно.

– Я не знаю, хорошая ли это новость, и я не передал ее, потому что не проверил, но, похоже, отряды, которые продвигает Каташи, намного меньше, чем ожидалось.

Мари нахмурилась. Это могло быть хорошей новостью, но Каташи был коварным, и это могло означать, что он каким-то образом скрывал от них передвижение войск.

– Почему?

– Не знаю. Сначала я предположил, что действия Коджи в тылу начали оказывать влияние. Возможно, Каташи пришлось отвести часть своих войск домой. Это многое объяснило бы. У нас нет разведчиков, чтобы следить за отступлением. Но Каташи не перебрасывал войска в другие места на наших землях, поэтому я не думаю, что он что-то замышляет. Но я не уверен.

Мари откинулась на подушку и потерла виски, обдумывая возможные последствия. Ее генералы искали дополнительных указаний, простого направления, которому она не желала подчиняться. С одной стороны, она могла приказать им идти вперед, сражаться и защищать каждый акр земли изо всех сил. В противном случае она могла бы приказать им продолжать отступление, чтобы сберечь силы на случай, когда они будут наиболее необходимы.

Она склонялась к идее отступления. Это доставит большинство их отрядов в горы, где они будут гораздо лучше подготовлены, чем другие армии. Мари не знала, какое преимущество даст местность, но, возможно, это было именно то, что им было нужно, чтобы переломить ход этой разрушительной кампании.

Но ей нужно было обдумать последствия своего решения. В совете любой вариант будет непопулярным. Если она решит отправить войска вперед, ее противники назовут ее импульсивной и будут жаловаться, что она рискует жизнями их солдат ради небольшой выгоды. Если она отступит, они заявят, что она не переживала за потерянную землю и была готова отказаться от драгоценной земли, потому что ей не хватало смелости сражаться.

Казалось, мало кто из совета заботился о спасении людей. Они заботились только о сохранении собственной власти. Как они могли не осознавать, что, если они продолжат идти по этому пути, им больше нечем будет управлять, дом распадется, и вся власть, за поддержание которой они так упорно боролись, перестанет существовать в какой бы то ни было форме?

По крайней мере, она могла доверять Такахиро.

– Что ты думаешь?

– Мой инстинкт – уйти в горы. Фумио будет сопротивляться, но это хорошее решение. Сражение в других условиях гарантирует только большие потери. Ненавижу терять землю, но войска важнее, – его голос был твердым, но Мари слышала боль. Он не хотел отказываться от этой земли не больше, чем она. Земли его семьи, какими бы маленькими они ни были, вероятно, будут принесены в жертву.

– А как насчет людей, оставшихся позади?

Он слегка покачал головой.

– Можно отправить посланников, чтобы рассказать людям о своих планах. Может, некоторые не желают или не могут покинуть родные земли, но с предупреждением можно дать им шанс сбежать.

– Этого недостаточно, – сказала она.

– Ничего не поделать, – неожиданным движением Такахиро сел рядом с Мари и встретился с ней взглядом. – Нам нужно выиграть этот бой, но я не знаю, как это сделать.

Инстинктивно она наклонилась к нему, и он обнял ее. Сидя рядом с ним, она не знала ответов, но чувствовала его силу, его твердость. Такахиро был похож на гору, которую не трогал окружающий хаос. Она глубоко вдохнула и поняла, что недавно он даже успел принять ванну. От него пахло чистотой.

На нее накатила волна усталости. Вскоре собрание совета, но она так устала.

Прежде чем она осознала это, она заснула, ее утешали объятия Такахиро.

* * *

Мари проснулась от легкого движения рядом с ней. Ее глаза резко открылись, и она сразу поняла, что заснула возле Такахиро. Судя по всему, ее голова соскользнула, оказалась на его коленях. Она сморгнула сон и села. Ей стало стыдно. Уснуть на Такахиро, из всех людей.

– Прости. Как долго я спала?

Его улыбка была мягкой.

– Почти все утро. Я решил, что тебе, вероятно, следует подготовиться перед заседанием совета.

Она не могла поверить, что проспала большую часть утра. Она устала, конечно.

– Почему ты дал мне поспать так долго?

– Тебе это было нужно.

Ей не хотелось признавать это, но он был прав. После сна она почувствовала себя лучше, чем за несколько дней.

– Спасибо. Прости, что я заснул возле тебя.

– Я не возражал.

В этих словах Мари услышала что-то еще, чего она не ожидала услышать от Такахиро. Но она покачала головой. Ей нужно было сосредоточиться на заседании совета.

– Увидимся в зале.

Такахиро кивнул и встал, собираясь уйти. Прежде чем он вышел, Мари тихо сказала:

– Еще раз спасибо.

Ее советник поклонился и вышел за дверь. Мари увидела стражу снаружи и задалась вопросом, что они думали.

Она не могла сейчас переживать из-за этого. Ей нужно было переживать из-за совета. Им нужно было знать о смерти Исау и ее решении отступить. Встреча не будет приятной.

Она быстро приняла ванну и переоделась, и встреча вот-вот должна была начаться. Она прошла по коридорам, добралась до комнаты совета, замерла, беря себя в руки, а потом вошла.

Там, как всегда, кипела активность. Встреча уже должна была начаться, она пришла одной из последних. Обычно это беспокоило бы ее, но сегодня она была благодарна за отдых. Аристократы собрались в небольшие группы, и Мари видела, что разногласия между ее советом были столь же сильны, как и прежде.