Текст книги "Конец клинка ночи (ЛП)"

Автор книги: Райан Кирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Мари получила место в своем доме, но ее положение и ее жизнь были далеко не надежными.

* * *

Приближаясь к временному лагерю клинков, Аса сжала записку в складках мантии. Лагерь находился в долине ниже Стоункипа. Расположение дома было не только удобным, но и возвышающиеся вокруг него горы служили естественной защитой. Одежды Асы позволили ей войти в лагерь, но записка, запечатанная печатью Хаджими, вводила ее во внутренние круги импровизированного города.

Записка нашла ее накануне, с просьбой о встрече перед собранием. В записке не было причин, но Аса была рада любому предлогу, чтобы оставить свои текущие обязанности. Собрание должно было начаться около полудня, и солнце только взошло.

Аса раньше не посещала палаточный город клинков. К тому времени, когда они перебрались от Звездопада, она уже была внутри Стоункипа, вовлеченная в интриги. Лагерь был чистым и упорядоченным, но Аса все еще ощущала укол вины, видя, что ее люди жили в палатках.

Настроение в лагере, похоже, ей соответствовало. Люди выполняли повседневные задачи: готовили еду, приносили воду из ближайшего колодца, стирали одежду, тренировались и многое другое. Но Аса не слышала ни смеха, ни веселых разговоров. Каждый клинок, которого она видела, выглядел так, будто на нем лежала тяжелая ноша. И в каком-то смысле так и было. Аса не часто об этом думала, но клинки здесь были почти всеми, кто остался. Во всем Королевстве их было около тысячи. Они могли засохнуть и умереть, как дерево, затмеваемое своими более крупными соседями?

Она не могла этого допустить. В Звездопаде она нашла то, за что стоило бороться: свой народ. В детстве она не придавала особого значения тому факту, что она клинок. Теперь она это делала. Она будет сражаться за них и, возможно, даже умрет за них, если это потребуется.

Вскоре она добралась до центра лагеря, ее впустили в палатку Хаджими. Несмотря на то, что палатка было больше многих, она все равно казалась маленькой. Жилое пространство Хаджими давило на нее, как Королевство, казалось, душило клинки.

Аса остановилась, увидев Коджи в палатке. До этого момента она думала, что он все еще воевал на западе. До нее дошли слухи о нем всего пару дней назад. Он едва мог взмахнуть мечом, не создав где-нибудь новую легенду.

Он поклонился ей, почти извиняясь. Если бы в ее жизни было больше света, она могла бы рассердиться на него за то, что он не сообщил ей о своих передвижениях. Но между ее обязанностями наверху и вопросами их выживания внизу ей было просто приятно увидеть его снова. По крайней мере, он был скалой в тяжелые времена.

Хаджими не стал тратить время на вежливость. Слуга налил им чаю, и Хаджими проигнорировал это и жестом пригласил их всех сесть.

– Совет решил сформировать группы добровольцев для проведения экспедиций в поисках нового дома. Остальные клинки узнают об этом, когда начнется собрание.

Аса не так быстро уловила нюанс, как Коджи. Легендарный клинок ночи был методичным мыслителем, но его интуиция иногда опережала других.

– Мне трудно поверить, что мы найдем другую землю, где можно поселиться, кроме этой, – сказал Коджи.

Асе показалось, что в заявлении был вопрос, но она все еще не понимала. А потом осознала.

– Вы собираетесь покинуть Королевство.

Отсутствие выражения на лице Коджи подсказало Асе, что он уже понял это. Хаджими только слегка кивнул. Он казался Асе постаревшим, будто клинок старел быстрее других. Не в первый раз Аса была благодарна за то, что не оказалась на его месте.

– Не планирую. Возможно, готовлюсь. Есть еще надежда, что мирное решение можно будет найти среди домов и клинков, но с каждым днем ​​это кажется все менее вероятным.

– Вы сдаетесь, – сказал Коджи.

Аса не слышала эмоций в голосе Коджи, казалось, он лишился надежды. Аса представляла его чувства. Коджи хотел, чтобы клинки помогали Мари, но Хаджими не был настолько глуп, чтобы поставить все свое будущее на одного человека. Все, над чем Коджи работал за прошедший месяц, ускользало от него.

– Совсем наоборот, – ответил Хаджими. – Я отвечаю за будущее клинков. Один из таких возможных вариантов будущего здесь, на землях дома Кита. Я хочу, чтобы это было так, но я должен подготовиться к непредвиденным обстоятельствам. Победа Мари в этом конфликте не гарантирована, и на землях других домов не выжить. Я не сдаюсь, но даю нам надежду на новую жизнь.

Аса увидела, как взгляд Коджи поднялся, в них стояла холодная ярость. Что-то в нем изменилось, сообразила Аса. Несколько месяцев назад этот разговор вызвал бы у него нетерпение. Но теперь сила воли, делавшая его таким опасным на поле боя, сдерживала его энергию. Он повзрослел, и это сделало его более опасным. Даже Хаджими немного съежился под этим взглядом.

– Почему вы позвали нас сюда? – спросил Коджи. – Вы бы этого не сделали без скрытых мотивов.

Хаджими немного восстановил самообладание.

– Я хотел обсудить с вами решение совета перед собранием. Многие из клинков равняются на тебя, и именно благодаря твоим словам на последнем собрании мы сейчас здесь, – он помолчал и посмотрел на Асу. – А ты ближе всех к леди Мари. Мы должны провести тонкую грань между защитой наших интересов и помощью ей.

– Вам нужна наша поддержка, – сказал Коджи.

– Да.

Напряженное мгновение на нее давила тишина в палатке. Она такого не ожидала.

– Я выступлю против вашего решения, – решил Коджи.

Хаджими выглядел расстроенным.

– Конечно, ты понимаешь, в каком положении мы оказались.

– Да. Но вы рискуете разделить клинки во времена, когда нам нужно единство.

Хаджими не унимался:

– Мир не черно-белый, Коджи, а клинки – не дети, одержимые целью, которую я для них выбрал. Мы можем справиться со сложностью этого нового мира.

Коджи был готов возразить, но Хаджими остановил его движением, будто идея только что пришла ему в голову.

– Возможно, мы сможем позаимствовать метод у самой Мари.

Имени Мари было достаточно, чтобы Коджи остановился.

– Что вы имеете в виду?

– Пусть люди сами решают, какой путь они хотят избрать.

– Еще одно голосование? – заговорила Аса.

– Нет. Коджи прав, сосредоточив внимание на защите интересов Мари, но будут и экспедиции. Но совет может дать время высказаться, Коджи, и призвать добровольцев. Ты сражаешься за Мари и можешь отстаивать то, что делаешь. Те, кто предпочитает не сражаться, могут добровольно отправляться в экспедиции.

Коджи кивнул, обдумывая эту идею. Аса, участвовавшая в делах Мари в течение месяца или около того, ощутила зуд в глубине души. Что-то в этом ей не нравилось.

– Это кажется справедливым, – наконец, решил Коджи. Аса увидела, как на лице Хаджими мелькнула улыбка, а потом она поняла. От начала до конца вся эта сцена была продумана. Хаджими поймал ее взгляд, и она увидела, что он знал, что она поняла то, что только что произошло.

Уловка была блестящей, теперь, когда она думала об этом. Многие, а то и большинство, клинки последовали бы за Коджи. Учитывая растущую легендарность и убедительность клинка ночи, он соберет отряд клинков, больший, чем видели за десятки лет. И Коджи был подходящим человеком, чтобы их возглавить. Хаджими мог манипулировать, но это не делало его неправым. Коджи гарантировал, что армии других домов не подойдут достаточно близко к Стоункипу, чтобы угрожать клинкам, давая им время найти другой дом или, возможно, положить конец войне и решить вопрос.

Это давало остальным клинкам еще одну цель. Коджи был прав, клинки нуждались в цели. Хаджими просто понял, что они не могли все служить одному мастеру.

Аса не могла представить, как Королевство будет выглядеть без клинков, но впервые в истории эта возможность казалась реальной. Она знала, почему Хаджими пригласил ее. Ей нужно было убедить Мари продолжать распространять защиту на клинки, даже когда клинки планировали уйти. Она допила чай и встала.

– Спасибо, Хаджими, за службу клинкам. Знание планов встречи дает мне возможность немедленно вернуться к своим обязанностям. Я уйду.

Она и Хаджими переглянулись. Она кивнула ему, давая понять, что знала, что нужно делать.

– Передайте, пожалуйста, леди Мари мои лучшие пожелания, – Хаджими поклонился.

Когда Аса вышла из палатки, она почувствовала, как ее охватил восторг. Рядом с Коджи она не могла выразить чувства, но идея оставить позади разрушенное Королевство звучала как мечта.

* * *

Аса не сделала и дюжину шагов, как почувствовала, что Коджи приближался к ней. Даже в многолюдном лагере его энергия выделялась, как яркий факел посреди ночи. По сравнению с его силой даже остальные клинки выглядели как дети. Ей было интересно, знал ли он, насколько сильным ощущался по отношению к другим.

– Аса, подожди!

Она остановилась, уже зная, какой спор произойдет. Она не хотела ссориться. Несмотря на всю борьбу в ее жизни, она хотела, чтобы все было легко. Но Коджи редко выбирал легкий путь.

Коджи почувствовал ее недовольство, но ошибся.

– Мне очень жаль, что я не смог предупредить тебя о своем прибытии. Я только что добрался сюда, погубив несколько лошадей, чтобы успеть сюда вовремя.

Аса обняла его, и он напрягся, не ожидал этого. Она прижала его к себе на миг, когда он неловко ответил на объятия. Ей нравилось ощущение того, насколько он устойчив. Хоть он растерялся, она не была уверена, что сможет оттолкнуть его: его стойка была твердой, ноги приросли к земле. Он мог злить, но она ценила его простую последовательность.

Эта последовательность значила для нее много, когда она терялась в сомнениях. Возможно, поэтому она всегда заботилась о нем. Каким бы безумным ни казался мир, Коджи всегда будет рядом, неподвижный, как гора. В мире переменчивой преданности, определившей ее время в Стоункип, Коджи был глотком свежего воздуха.

Через несколько мгновений она отошла.

– Так ты поведешь клинков против врагов Мари?

Он слегка нахмурился, как будто она задала вопрос настолько очевидный, что он не требовал ответа.

Аса почти рассмеялась от выражения его лица. Ему даже в голову не приходило, что другие могли думать иначе, его вера была настолько сильной.

– Ты не думал, что было бы неплохо отправиться в одну из этих экспедиций, исследовать неизведанные земли, попытаться найти новый дом?

Он покачал головой, как и ожидала Аса.

– Нет, когда здесь так много дел.

Она поняла, что будет трудно вести этот разговор. Их мнения сильно отличались. Искушение пропустить его было сильным, но она не могла. Коджи нужно было знать, что она чувствовала. Она приняла решение почти сразу после того, как вышла из палатки Хаджими.

– Я бы хотела поехать в одну из экспедиций, – сказала она.

Коджи выглядел так, словно его ударили по лицу. На его лице мелькнуло сомнение, будто он подумал, что она шутит. Потом он понял, насколько она серьезна.

– Ты бросила бы Мари?

Аса взмахнула руками, указывая на временный город, окружающий их.

– Я бы бросила все Королевство ради клинков.

– Нет клинков без Королевства.

– Может, так было в прошлом, но мы не обязаны оставаться тут. Мы сильные, может, даже сильнее сами по себе. Что держит тебя тут?

Она уже знала часть ответа, даже если он не мог ответить сам. Он ощущал сильную вину из-за прошлого, видел в защите леди Мари искупление.

– Аса, люди тут страдают. Я видел сгоревшие деревни, женщин, забранных солдатами, разрушенные поля. У меня есть силы сделать что-то, поэтому я должен.

Она потянулась к нему, чувствуя боль в его голосе.

– Я знаю, что ты чувствуешь. Но всех не спасти. Почему бы не сосредоточиться на спасении клинков? Это твой народ.

Коджи отстранился от ее прикосновения.

– Это неправильно, Аса. Если мы сосредоточимся только на себе, мы потеряем все, – он притих на мгновение. – Значит ли это, что ты не будешь охранять Мари?

Аса не ответила, последствия ее намерений были очевидны.

– Аса, ты не можешь. Если Мари не будет защищена, все, что мы делаем, все потери среди клинков, будет напрасным.

Его убеждение тронуло ее, но ее нельзя было поколебать.

Он шагнул вперед.

– Разве ты не понимаешь? Даже если ты права, и клинки должны покинуть Королевство, Мари нужно защитить. Она единственная аристократка, готовая дать нам приют. Если она умрет, остальные лорды объединятся против нас, и мы не сможем защитить себя. Если мы собираемся найти новый дом, нам нужно время. Мари нужен сильный воин, защищающий ее. Я слышал о покушениях, так что ты знаешь, что это правда. Остальные могут отправиться в экспедиции. Чтобы защитить клинков, тебе нужно остаться с Мари.

Вопреки своим желаниям, ей пришлось признать, что он был прав. В ее голове проносилась сотня возражений, но все они звучали как нытье капризного ребенка. Коджи был прав.

– Ты пойдешь со мной, когда придет время? – спросила она.

Он с любопытством посмотрел на нее.

– Из Королевства?

– Оставить все. Оставить жизнь клинков позади. Мы можем начать новую жизнь вместе. Жизнь, в которой мы можем избегать насилия вместо того, чтобы бежать к нему.

Коджи посмотрел вдаль на то, чего Аса не могла видеть.

– Да. Я бы хотел, – сказал он, подошел к ней и заключил ее в объятия. – Я бы оставил все это с тобой.

8

Коджи вышел из своей палатки, удивленный жарким утром. Лето было на пике, и хотя долгие дни оставляли много времени для тренировок, они приносили слишком много тепла.

Несмотря на жару, Коджи огляделся с чувством глубокого удовлетворения. Он был окружен клинками, чуть более сотни. Вместе они двинулись к армии Фумио, готовые вступить в битву за земли Мари.

Хотя собрание произошло так, как предсказывал Хаджими, Коджи все же удивлялся каждое утро, обнаруживая, что он все еще возглавлял отряд преданных клинков. В его распоряжении было более девяноста клинков ночи и более дюжины клинков дня. Они были самой крупной силой клинков, которую мир видел за многие поколения. Его сердце билось быстрее, когда он смотрел на них, зная, что может изменить ход войны с помощью силы такого размера.

И ему придется. Из-за действий лорда Исаму на юге Фумио был вынужден оторвать отряды своей кавалерии, чтобы подкрепить более слабые силы Мари у южной границы. Нехватка людей уже сказывалась, и Фумио были необходимы клинки до того, как начнется битва.

Меньший отряд клинков также ушел из долины под Стоункипом, чтобы усилить южные армии Мари под командованием генерала Масааки. Коджи никогда не встречался с генералом лично, но слышал, что этот человек был сильным командиром.

Дни Коджи в последнее время были занятыми. У него были две неотложные обязанности. Первая – добраться до Фумио, чтобы поддержать его в боях. Вторая – подготовить клинков к этим битвам. Редко в истории Королевства так много клинков использовалось для выполнения одной задачи. Клинки ночи сражались в одиночку или небольшими группами. У них не было обучения построениям и тактике масштабного боя. Коджи нужно было подготовить их, пока не стало слишком поздно.

Так что половину дней они проводили в пути, а другую половину – на тренировках. Коджи экспериментировал с десятками различных стратегий, приветствуя предложения всех, кто был с ним. Каждую ночь у костров отряды обсуждали, что сработало, а где было трудно. Все клинки были отличными воинами и быстро обучались, но Коджи не был уверен, что они обучались достаточно быстро.

Время стало одним из их многочисленных врагов. Казалось, что силы Каташи были готовы остановиться, но Исаму продвигался с юга. Не требовалось мастера, чтобы увидеть, что оба лорда атакуют примерно в одно время. Коджи и его силы должны были добраться до Фумио к тому времени, когда это произошло. В идеале они были в трех днях пути, но могли, если понадобится, усердно проехать один длинный день. Хоть одной проблемой для Коджи было меньше.

Они получили послание в тот же день, сразу после того, как разбили лагерь для тренировок до конца дня. Послание Фумио было кратким и содержательным. Армия Каташи начала движение. Фумио двигал свои войска. Генерал Мари ожидал, что в течение следующих двух дней тонкие маневры по контролю над местом сражения будут завершены и начнется настоящая битва.

Коджи решил отправиться к Фумио. Он предпочел бы еще несколько дней тренировок, но лучше быть в бою отдохнувшим, чем торопиться в последний момент. Они собрали свои палатки и поехали далеко в ночь, чтобы добраться до войск Мари.

На следующее утро он позволил клинкам заснуть допоздна. Великий Цикл благоприятствовал им, и Коджи получил послание, что битва не состоится до завтра. Коджи приказал клинкам немного потренироваться, а затем отдохнуть. Завтра будет достаточно трудно и без усталости.

Жара в день битвы казалась гнетущей, будто сама погода судила их действия. Перед восходом солнца к Коджи явился посыльный с приказами, которые его не удивили. Он собрал клинков вместе.

– Как и ожидалось, Фумио разместил нас недалеко от центра поля боя, где будут самые ожесточенные бои. Нам дали форму дома Кита, чтобы не делать из себя очевидную цель. Наша миссия проста. Мы должны прорвать их строй и угрожать их штабам. Наши шпионы говорят, что Каташи будет присутствовать на поле боя, и если мы сможем его убить, у нас будет возможность положить конец этой войне, прежде чем погибнет больше людей.

Гордость скрутила живот Коджи, когда он оглядел воинов. Он пытался запомнить лица каждого из подчиненных. Он был недостаточно наивен, чтобы думать, что все выживут. Они тренировались с новой тактикой, которая должна была защитить их, но сегодня Великий Цикл призовет некоторых из них домой. Это было точно.

– Помните, почему мы бьемся. Если мы можем отдать жизнь, чтобы защитить других, наши жертвы не напрасны. Я буду с вами впереди и в центре, и мы сломаем линию Каташи. Мы закончим эту войну сегодня.

Его окружали лица, наполненные безмолвной решимостью. Сегодня он покажет миру истинную силу клинков. Последняя мысль пришла ему в голову:

– Помните, что это та же армия, которая сожгла Звездопад дотла. Напомним им, какой это было ошибкой.

* * *

Коджи и его клинки были на линии фронта, когда солнце взошло над полем битвы. День обещал невыносимую жару, но Коджи все еще чувствовал легкий утренний ветерок. Как жаль, подумал он, что они будут драться в день, обещавший быть прекрасным. Утреннее небо было окрашено в оттенки пурпурного и темно-синего, и почти не было видно облаков. Просто казалось неправильным умереть под таким красивым небом.

Он гадал, сколько воинов по обе стороны боя согласятся с ним. Никогда в своей жизни он не участвовал в битвах такого масштаба. Тысячи воинов выстроились позади него, но силы Каташи на равнинах и мелких долинах казались многочисленными, как трава. Со своей выгодной позиции Коджи едва мог различить конец вражеской линии. Одно дело знать, что вы в меньшинстве, но видеть эту разницу перед собой, зная, что между вами и вашей целью стоит море стали и плоти, было совершенно другим делом.

Сердце Коджи бешено колотилось, его рука вспотела на рукояти меча. Он знал по многолетнему опыту, что как только битва начнется, его нервы исчезнут, но ожидание, которое приходило перед боем, всегда было худшим. Он не мог позволить себе показать свой страх. Клинки пристально наблюдали за ним, воодушевляясь его уверенностью.

Он не боялся за свою жизнь. Это была не наглость. Если он умрет сегодня, он умрет за достойное дело. Цифры перед ним не имели значения. Как только он вытащил меч, будь один противник или тысяча, он будет сражаться, не сдерживаясь.

Он вспотел из-за бремени лидерства. Его жизнь была его, он мог провести ее так, как он хотел, но эти клинки решили следовать за ним. Они смотрели на него, потому что доверяли ему, и он боялся, что каждая смерть будет предательством этого доверия. Он знал, что можно сделать так много, и решил, что пожертвует своей жизнью, если она спасет одного из клинков позади него.

В рассказах это был момент, когда вождь произносил речь, которая волновала сердца солдат. Но Коджи не был силен в словах. Его инструменты были из стали. Он повернулся, поклонился, затем снова повернулся и стал ждать.

Клинки находились в нескольких шеренгах от линии фронта, защищенные жизнями некоторых обычных пехотинцев генерала Фумио. Коджи ненавидел логику генерала, но не мог отрицать мудрость позиции. Чтобы выдержать атаку, нужно было как можно больше клинков, чтобы переломить ход битвы. Если бы они стояли спереди, они бы рано пали. Фумио возложил на них большую часть своей стратегии. Небольшая группа Коджи, превосходящая численностью и почти превосходящая по маневрам, имела лучшие шансы на победу для Фумио.

Не было возможности говорить, барабаны зазвучали наступление. Крики командиров раздались в линии, и армия Фумио одной большой массой двинулась вперед.

Клинки Коджи шли бок о бок с обычной пехотой, прячась на виду. С каждым их шагом руки Коджи сохли, и его сердце нашло устойчивый ритм. Ожидание прошло, теперь осталась только работа.

Что думали другие солдаты накануне боя? Думали ли они о заброшенных домах, о лучших временах, которые существовали только в комфорте памяти? Несмотря на его политику и причины, по которым он был там, когда началась битва, все, о чем Коджи думал, были братья и сестры рядом с ним.

С противоположных линий в воздух взлетели тысячи стрел, омрачая небо смертоносной красотой своего полета. Коджи позволил себе наблюдать мгновение, как несколько стрел столкнулись в воздухе и сбили несколько других с курса. Затем он поднял щит над головой.

Как и все клинки ночи, Коджи презирал использование щита. Это было трусливое устройство, но после осады Звездопада и понимания, что не все крупномасштабные сражения были столь почетными, как дуэль один на один, Коджи настоял на том, чтобы все его воины использовали щиты. Клинок ночи со стрелой в груди был не более полезен, чем любой другой раненый солдат.

Коджи почувствовал несколько ударов по щиту, рука напряглась, но его группа крепко держала щиты вместе, образуя почти непробиваемую крышу над их головами. Они держали щиты, продолжая идти вперед, и снова и снова Коджи чувствовал удары по руке, которые при других обстоятельствах привели бы к смерти или травме.

Удары барабанов за ними изменились, и пехота, составлявшая передовую, перешла с упорядоченного марша на бег. Линии сомкнулись. В трех рядах перед ним воины побежали, крича так громко, как только могли. Затем рванулась следующая линия, потом – перед ним. Наконец, Коджи глубоко вдохнул и сам побежал вперед.

Он закричал, высвободив весь страх, который вызвал бой. Он принял чувство, ощутил силу окружающей его армии, дух мужчин и женщин, готовых отдать свою жизнь, чтобы другие могли жить в мире. Он кричал об Асе и Мари, о тех, кто твердо стоял за его спиной.

Бег длился несколько десятков шагов. Атака началась и резко остановилась, когда в воздухе зазвенела сталь. Линии фронта столкнулись. Коджи отбросил щит в сторону, чувствуя, что воины позади него делали то же самое. Они продвигались вперед, ожидая, пока синяя форма дома Кита уступит место красной форме их врагов.

Коджи думал, что битва начиналась медленно. Сначала один офицер в красной форме, казалось, оказался в синем море, и меч Коджи вспыхнул один раз. Через несколько мгновений пришёл еще один, и меч Коджи снова запел, закончив жизнь человека одним ударом. Затем прошли еще двое, потом больше, чем Коджи мог справиться в одиночку. Они начали окружать его и обходить его. Коджи и его товарищи-клинки в своей невзрачной форме не привлекали особого внимания вражеской пехоты.

Все приказы, существовавшие до столкновения, исчезли. Солдаты яростно рубили друг друга, многие из них забывали даже базовую подготовку. Пехота, защищавшая клинков во время наступления, была либо мертва, либо пала, сокрушенная количеством врагов, с которыми столкнулась. Коджи и его воины были окружены морем красной формы, но Коджи не возражал. Он работал еще сильнее, желая полностью окружить себя врагом. Только тогда он почувствовал, что боролся изо всех сил. Он потерял себя в чувстве и полагался на обучение, скользя между линиями так же легко, как среди деревьев в лесу. Ни один враг не подошел ближе, его меч снова и снова рассекал их.

Он чувствовал себя странно возбужденным, его удары были сильными и точными, битва продолжалась. Враги заполнили его видение и чувства, но он ощущал себя более живым, чем когда-либо.

Коджи уже не ощущал время. Под напором людей он не мог расширить чувство дальше, чем на несколько шагов в любом направлении, но в этом маленьком королевстве он был королем. Его мир был наполнен окровавленной сталью, вспотевшими и стонущими солдатами и пылью тысяч ног.

Одна опасность заключалась в том, чтобы уйти от других клинков. Он сражался с помощью массы клинков, и иногда, когда хаос тек вокруг него, он обнаруживал себя одиноким, отрезанным от других. Дважды он стоял и ждал, пока клинки не догонят его, но однажды ему нужно было отступить и укрыться.

Он чувствовал себя странно, будучи частью битвы, но все еще отделенным от более широкой сцены. Он не знал, как прошла битв, выигрывали они или проигрывали. Бросив взгляд на небо, он с удивлением обнаружил, что солнце было прямо над головой. Он понятия не имел, что прошло столько времени. Внезапно на него накатила волна изнеможения, и он позволил другим клинкам пройти вперед, попал в небольшое пространство относительной безопасности.

Короткий перерыв в битве позволил ему лучше понять окружение и битву в целом. Их силы продвинулись дальше, чем он думал. Если повезет, они справятся. Но гораздо больше вдохновляла работа его воинов.

Клинки сражались парами, не позволяя одному уйти слишком далеко вперед другого. Каждая пара по очереди сражалась у края группы, а затем уходила в центр, давая себе время отдохнуть и перевести дыхание. Полностью расслабиться они, конечно, не могли, но немногие красные мундиры пробивались сквозь стену клинков. Также в центре была горстка клинков дня, готовых исцелить в любой момент.

Коджи снова обыскал все поле битвы. Несмотря на прогресс, на поле было по-прежнему гораздо больше красной формы, чем синей. Им нужно было атаковать Каташи. После нескольких секунд поисков он нашел флаг вдалеке на вершине небольшого холма. Лорд наблюдал за сражением с тыла.

Действия лорда только подтвердили уверенность Коджи в том, что этот человек был трусом. Ему нужно было направить клинков к Каташи. Глубоко вдохнув, он покинул относительную безопасность в центре группы и снова занял позицию, направляясь к флагу Каташи. Остальные клинки последовали его примеру, медленно продвигаясь в море прижатых к ним тел.

Сопротивление возросло. На месте каждого убитого Коджи солдата, казалось, появлялись двое. Коджи не знал, привлекала ли его группа больше внимания, или они просто достигли достаточного прогресса, чтобы покинуть остальную часть линии Фумио. Но причина не имела значения. Все, что имело значение, – это убить Каташи и положить конец этой битве.

Движимый жаждой справедливости, Коджи снова погрузился в состояние, близкое к трансу. Мечи атаковали повсюду, и сражение было достаточно интенсивным и быстрым, поэтому ему не раз приходилось выбирать между ударом или верной смертью. Его жизнь вытекала из полдюжины маленьких порезов, но Коджи замечал боль только в редкие моменты, когда на него не нападали. Его мир превратился в длинную серию уклонений, парирований, блокировок и ударов.

Каким-то образом в его сознание проник единственный голос. Это был один из клинков, кричащий его имя. Он повернулся и взглянул на нее, она была в чужой крови.

– Коджи! Вернись сюда!

Поначалу он не понял приказ. Зачем ему нужно было возвращаться? Затем он покачал головой и решил послушать тех, кто сражался на его стороне. Убедившись, что его защита не упадет, он отступил, снова оказался внутри круга. Как только он вышел из транса, волна истощения, отличающаяся от всего, что он когда-либо чувствовал раньше, обрушилась на него. Он не знал, что тело могло так уставать. Его колени подогнулись, и два клинка ночи рядом с ним подняли его. Он снова попытался встать, но тело, казалось, не могло и не желало отвечать.

Один из клинков дня подошел к нему, вызванный небольшой группой, которая его окружала. Клинок дня взглянул на него, положил руку на Коджи и закрыл глаза. Через миг Коджи почувствовал, как холодная волна энергии струилась по его телу. Это было похоже на глоток воды после прогулки с пустой флягой.

Это ощущение закончилось так же внезапно, как и началось. Коджи чувствовал себя умирающим, лежа на земле. Клинок дня впился в него взглядом.

– Я сделал все, что мог, но тебе нужен отдых. Нет другого исцеления от ущерба, который ты наносишь своему телу, – после этого клинок дня ушел, оставив Коджи больше вопросов, чем утешения.

Из-за неспособности Коджи двигаться круг клинков перестал продвигаться. Без их движения вперед многие люди Каташи, казалось, были готовы позволить им просто стоять. Несомненно, солдаты Каташи считали их своего рода элитным отрядом. Никакие обычные пехотинцы не подходили к ним без необходимости. Давление на них уменьшилось, а вокруг них бушевала битва.

Медленно и осторожно Коджи поднялся на ноги. Клинки ночи по обе стороны от него выглядели неуверенно, их руки были рядом на случай, если его ноги не выстоят. К счастью, его сила сохранилась. Его ноги подкашивались и тряслись, но держали его вес. Коджи оглядел поле битвы, чтобы спланировать следующие шаги.

Как он и думал, его воины продвинулись далеко за пределы досягаемости остальных сил Фумио. Они были окружены массой красного цвета, и хотя в основном их оставили в покое, возвращение к ним внимания и катастрофа были лишь вопросом времени. Он обернулся в поисках флага Каташи. Когда он увидел его, он едва сдержал удивление. Флаг был там, но отступал, становясь все меньше.

Коджи выругался под нос. Молодой лорд осознал опасность своего положения и передвигался в другое место. Затем он услышал стук барабанов перед собой, и вся битва мгновенно изменилась.

Рядом с ним стоял один из клинков ночи, она первой поняла, что происходит.

– Они пытаются отступить, – сказала она.

Глаза Коджи сузились, он смотрел на поле битвы. Она была права. Вокруг них отступали красные мундиры, и ему показалось, что звуки сражения за их спиной становились все тише.

Воины огляделись, обратили внимание на Коджи. Что им делать дальше? Сражаться или вернуться на свои позиции?

Коджи мучила нерешительность. Если другая сила отступала, то Каташи будет жить, сразится в другой день, и война будет продолжаться. Но победа была победой, и Коджи не был уверен, что у них хватит сил броситься в погоню. Его желания, каким бы сильным оно ни было, было недостаточно. Решение было болезненным, но необходимым.