Текст книги "Неви (СИ)"
Автор книги: Рапа Нуи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11. Детский сад «Кукушка»
Сорокасемилетняя Тамара жила в детском саду. Так можно было. Если уж роддома, школы и прочие учреждения для детей прекратили работу, пусть хотя бы недвижимость не простаивает, а приносит в мэрию денежку. Желающие арендовать нашлись на большинство объектов, в аукционах обычно участвовали два претендента – минимум, чтобы торги состоялись; в драку не лезли, ставки не задирали и, кажется, вообще не конкурировали. Спросом пользовались уединённые здания со сроком аренды от пяти лет. Мэрия охотно раздавала на десять и более, только берите – очевидно, чиновники уже не надеялись на улучшение демографической ситуации.
Детский сад «Кукушка» располагался в тихом центре на тупиковой улице. Старое двухэтажное здание, просторный огороженный зелёный двор, по соседству закрытая школа, а вокруг такая же малоэтажная застройка – магазинчики, отели, офисы, кафе. В двухстах метрах река. Немного обновили ремонт, завезли мебель – получилось идеальное место для жизни и работы.
А до этого Тамара много лет снимала однушку в неблагополучном спальнике, рядом с Парком Маргиналов. Приоритетом была низкая цена. Тогда казалось, какая разница одинокому инвалиду-колясочнику, где жить, если за пределами дома почти не бываешь. Но за шестнадцать лет она так и не смогла привыкнуть к шумным соседям и депрессивному виду из окна. Ей не хотелось жить не только здесь, а вообще.
Если бы можно было вернуться в тот день и всё исправить. Но так не бывает. А смириться с новыми обстоятельствами долго не получалось. Тамара безудержно жалела себя, ругала себя, отравляла своё и без того непростое существование. «Почему я такая глупая, разве нельзя было промолчать, за что я потеряла всё, как ему отомстить…» – один и тот же набор вопросов крутился в её голове.
От прежней жизни почти ничего не осталось – тусовки, путешествия, мужчины, друзья, семья – всё в прошлом. Только ночной воскресный эфир – единственная связующая ниточка с прошлым. Спасибо старому приятелю, программному директору радиостанции. Ради этих волшебных двух часов Тамара жила всю неделю: придумывала темы для эфира, подбирала музыку, сочиняла остроумные подводки. Звонили разные слушатели: кому-то было грустно, кому-то слишком весело, кто-то просил денег, а кто-то предлагал знакомство в интимной обстановке. Два часа в неделю она чувствовала себя нормальной и живой. Но этого так мало! Выключала микрофон и давай опять себя накручивать…
«Какой в этом смысл, так убиваться? Напиши книжку, займись изучением чего-нибудь, да хоть котёнка возьми, наконец», – иногда подсказывал внутренний голос. «А зачем?» – всякий раз отбрыкивалась страдалица. Но часть дохода всё же отправляла на благотворительность с той мыслью, что авось и мне что-то хорошее прилетит от мироздания.
Со временем характер у Тамары улучшился. То ли в силу естественных гормональных изменений, то ли по причине осознания и принятия мира во всём его безумии и уродстве. Она стала спокойнее. И вот тогда появились дети.
Два года назад кто-то из слушателей прислал ей любительскую запись песни «День без добра» неизвестной группы с трудным названием. Тамара послушала и поняла: так счастье стучится в дверь. На страничку «Лемаржилео» в «Друзьях» были подписаны несколько сотен человек. Быть Тамаре суперуспешным продюсером!
И всё сложилось. Ребята легко пошли с ней на контакт, быстро приступили к работе. Уже через три месяца после знакомства с продюсером «Лемаржилео» порвали все отечественные чарты и стали популярными далеко за пределами страны. В очередь за саундтреками выстроились крутейшие мировые кинопродюсеры. Мерч разлетался со свистом. Единственный нюанс – музыканты невидимые. А значит живые концерты исключены. Но эта таинственность ещё больше подогревала интерес публики. Тамара придумала концепцию дарк-шоу, концерт в темноте. Закинула идею в прошлом месяце ребятам, а это уж пусть они сами решают, насколько такое безопасно.
Так вот про садик. Однажды Лео сказал:
– Есть неудобства, связанные с вашим местом жительства. Вы маломобильны, а наши визиты могут привлекать нежелательное внимание соседей…
– Согласна, я уже присматривала дом, пока ничего подходящего не нашла, – ответила Тамара.
– Дом присматривайте без спешки, а сейчас есть отличный промежуточный вариант. Там же сделаем репетиционную базу. И вы сможете бывать на улице. Мы всё оборудуем под нужды.
Тамару словно сняли с ИВЛ и выпустили из клетки. Она каталась по городу, сидела в летнем кафе на набережной, наблюдала за людьми. Где-то и её подключали на перкуссию, у неё хорошее чувство ритма. А присутствовать постоянно на репетициях – отдельное удовольствие. Обсуждать проекты «живьём», а не удалённо, спорить.
В детсадовский двор осторожно заглядывали родители с малышами-неви; когда поняли, что хозяйка не возражает, стали регулярно пользоваться детской площадкой.
Дважды в неделю к Тамаре приходили дети помочь по хозяйству (это музыканты с ними договорились). В доме кипела жизнь: вот выезжает пылесос, тут и там мелькает тряпка, а из кухни доносится звонкий голос: «Сырников хотите?»
– Сколько же вас? – спрашивала Тамара.
– Четверо! Или пятеро?.. А вы угадайте! – смеялись они в ответ.
На самом деле их было трое. Закончив работу, девочки играли, смотрели мультики, рассказывали Тамаре всякое интересное. Или, бывало, разучивают танец:
– Лиза, до пола пальцами! Вот так, смотри!
Жаль, что ничего не видно…
– Как бы я хотела, чтобы вы остались жить здесь, со мной…
– А что, так можно? Мы – за! – радостно откликнулись девочки.
Они были из интерната. Быстро сбегали, договорились с воспитателями и уже через пару часов перебрались в «Кукушку». Так можно.
Необычные дети. Их не надо заставлять учиться – всё сами. И уследить за ними невозможно, как кошки на самовыгуле. Тамара могла просить лишь об одном: «предупреждайте, когда уходите». Иногда оставляли записки, чтобы не будить её. Но где их носит? Нормальные родители с нормальными детьми уже свихнулись бы. Марат сказал, с этим надо просто смириться. Девочкам уже установили чипы, мобильные устройства связи для неви. Случись что, Тамара узнает… второй.
А случается всякое. Недавно в зарослях за школой нашли тело мужчины с явными следами насильственной смерти.
Приходил сыщик Валерий. Или как он сказал… частный детектив? Задавал вопросы, показывал фотографии убитого. Но Тамара ничем не могла помочь следствию. Потом она спрашивала у детей – те тоже ничего не знают.
И вот он снова здесь. Долго сидел, пил чай, внимательно осматривался. Тамара нервничала. Детей нет дома, что если они с криком ворвутся и выдадут себя… впрочем, они никогда так не делали. И зачем ему знать про её личную жизнь? Ей очень хотелось бы кое-кого прикончить, но возможности такой нет.
– Почему вы скрываете, что у вас есть маленькие дети? В прошлый раз я наступил на деталь от конструктора.
– Друзья приходили в гости с детьми. Кто-то из малышей потерял, видимо.
– Вы позволите мне заглянуть в ту комнату? – Валерий показал на дверь в детскую.
– Нет. Там сейчас беспорядок.
– Хорошо, отложим это до следующего раза. Хотя и так ясно. А ведь вы продюсер группы «Лемаржилео». Их никто не видел, а вы видели?
Что ему нужно на самом деле? Охотник на неви? Зелёночник?
– Хотите знать, видимые ли мои музыканты? Извините, но это коммерческая тайна. Любые слухи и легенды работают на мой бизнес.
– Удивительное дело. Человек убит, а никто ничего не видел. Так может, это сделали невидимки?
– Я не знаю. – Тамара развела руками. – У меня нет никаких версий. Но, конечно, желаю, чтобы вы поскорее нашли убийцу. Это ведь не первый такой случай…
– Тамара, а кстати, вы очень похожи на одну известную женщину, – он улыбнулся.
– Я даже знаю на какую именно, мне уже говорили. Ну что тут сравнивать, у неё жизнь бьёт ключом … А я, как видите, инвалид.
Валерий ухмыльнулся, не хочет говорить, и ладно. В юности он был её поклонником.
На следующий день опять пришёл.
***
Марат приехал на красивом розовом автомобиле. Издалека Тамара увидела, что за рулём девушка, она не выходила из машины, кажется, любовалась своим отражением в зеркале.
Марат сказал, что должен уехать, вручил Тамаре кошку, просил любить и жаловать.
– В ночь с 23-го на 24-е будет свободна студия звукозаписи. Я бронирую?
– Нет. Неизвестно, когда мы вернёмся. И в каком составе…
Работа поставлена на паузу.
Глава 12. Церковь остатков Разума им. Венцеслава Сферического
Выехали на три часа позже, чем планировали. Роберт маниакально увлёкся консервацией дома на время своего отсутствия, так и сквозит доверие к соседям; и зачем-то накопал картошки и моркови. «Пригодится в дороге, ещё спасибо скажете», – прокряхтел он, запихивая мешок в багажник.
За Маратом дед и Марта приехали под завязку загруженные. Хорошо, что у него своего багажа почти не было, так, ручная кладь: гидропластыри, антисептик, планшет, тапки-невидимки, солнцезащитный крем и два блестящих розовых тубуса с мухами.
– Марта, если спросят, скажешь на таможне, что это дизайнерские украшения для волос, везёшь знакомым девочкам в Италию, – предупредил Марат.
– А что это? Можно мне немножко?..
– Нет. И пересядь, пожалуйста, на заднее сиденье.
– Почему это я? Лезь сам туда! – Марта что-то ещё недовольно пробормотала сквозь зубы, Марат не расслышал.
– Потому что я вижу то, чего не видишь ты. Ежедневно на дорогах мира погибает более двухсот неви.
– А во-вторых, ты совершенно необязательный член экипажа. Мы ничего не потеряем, если оставим тебя дома. Давай, не быкуй, лезь назад, – засмеялся Роберт.
Марта надулась, демонстративно надела огромные наушники и пересела.
Роберт завёл машину.
– Так… Вот эту сумку возьми себе на колени. Для конспирации. Нормально? Ок. Куда и во сколько мы должны прибыть? Я нагоню, – сказал Роберт и добавил, – осторожно.
– Уже не спешим. Спокойно едем, остановимся на ночь в бывшем детском лагере «Клещи». Восемнадцать километров от границы.
– Хорошо. Кстати, мне на счёт прилетели деньги. Зачем? Я же сказал, не надо.
– Это дорожные расходы. Во многих местах вам придётся расплачиваться.
Роберт присвистнул.
– Шлюхи, бары, казино?
– Маловероятно.
– Я тогда дозаправлюсь при первой возможности. В баке немного не хватает. Взял с собой пустую канистру и одну полную, двадцать литров накопил. Сейчас эти постоянные перебои с бензином. Ездил в город на прошлой неделе, три заправки и везде пусто… А на четвёртой километровая очередь, только по пять литров на персону выдают.
– Не волнуйтесь, Роберт, у нас будет по ходу актуальная оперативная информация о наличии бензина и о дорожной обстановке.
– Это хорошо. А на взбрыки Марты ты не обращай внимания. Заброшенное дитя непутёвых родителей, любви не получила.
– Родители не могут дать то, чего у них нет. Только то, что есть.
– А могут не дать, в её случае лучше ничего, чем то, что есть.
– Могут и не передать. Но дать то, чего нет, не могут.
– Логично. Вот мы сыну давали-давали, а он ничего не взял. Знаешь, какая добрая у меня была жена… Этот даже на похороны не пришёл. Вот в кого он такой? Откуда эти крокодиловы гены…
– Мне кажется, значимость кровных уз слишком преувеличена. Все мы друг другу родственники, просто в разной степени.
– А у тебя, Марат, хорошие родители?
– Очень.
– Значит, есть вероятность, что-то очень хорошее они тебе передали.
– Наверное.
– А Марта всё же выросла правильная, вопреки семейному анамнезу. Сам посуди: ей отец запретил со мной общаться, а она общается. У неё интуитивная тоска по лучшим временам, в которых она не жила. Спешит на выручку товарищу, любит хорошую музыку и, вон, вырядилась, как бабка: короткие шорты, топ символический. Наши девчонки так одевались, – засмеялся Роберт.
– Да…
– А вы совсем голышом ходите и не испытываете неудобств?
– Испытываем. Тело же не защищено от воздействия окружающей среды.
– Первое поколение людей без собственности! Трусов и тех нет! Может, вы построите коммунизм?
– Может. Хотя хомяк мне нравится как концепция.
– Ну ты сам видишь, к чему привела эта концепция в нашей трактовке.
– Да…
Роберту хотелось поговорить, узнать о Марате и неви побольше. Но собеседник, казалось, не очень был расположен к общению.
Полковник Тамм не стал навязываться, включил свою музыку и сосредоточился на дороге.
Can't stop, addicted to the shindig
Chop top, he says I'm gonna win big
Choose not a life of imitation
Distant cousin to the reservation…
* * *
В лесу, на территории бывшего детского лагеря «Клещи», обитала секта Венцеслава Сферического. Куратор сказала, что это лучшее место, где можно остановиться на ночь – другие неви горячо рекомендовали его: близко к границе, недорого и нескучно.
Удобства для туристов простые: деревянные домики, разной вместимости и степени комфорта, душ и туалет на улице. Сами члены секты в основном жили в трёх больших бараках, в каждом по двадцать-тридцать человек. Обязательным условием для путешественников, желающих переночевать, было их присутствие на вечерней проповеди основателя «Церкви остатков разума» —Венцеслава Сферического. Неви рассказывали, что это очень увлекательное мероприятие, которое обязательно стоит посетить, даже если б туда не зазывали.
– А эта женщина кем вам приходится? Почему вы здесь, – допрашивала Роберта администратор, миниатюрная пожилая дама с татуировкой в виде паука на бритом черепе и серебряным кольцом в носу.
Она это так грубо сказала «женщина», Марта чуть не спалила её взглядом.
– Внучка моя, едем в гости к родственникам.
– Могу предложить бюджетный домик с двумя кроватями. Или четырёхместный двухкомнатный, подороже, конечно.
– Нам удобнее двухкомнатный.
– Так-так. Ужин можете сами приготовить, возле вашего домика есть мангал, уголь. Либо поесть у нас – шведский стол включён в стоимость проживания.
– Сами, сами, у нас свои овощи.
Администратор ласково посмотрела на полковника Тамма, сняла ключи с крючка под номером 15 и повела заселяться.
– Вам повезло: 15 – это вторая пара чисел после запятой числа Пи, – кокетливо подмигнула она Роберту. Соблазняет, чертовка.
Стены одной из комнат были украшены обоями с физическими формулами, нарисованными фломастерами; во второй комнате – химическими. На занавесках – высказывания великих мыслителей.
«Разум человеческий владеет тремя ключами, открывающими всё: цифрой, буквой, нотой. Знать, думать, мечтать – всё в этом».
«Всё исследуй, давай разуму первое место».
«Сон разума порождает чудовищ».
«Думать – самая трудная работа, вот, вероятно, почему этим занимаются столь немногие».
Пол, потолок, мебель, полотенца, постельное бельё, посуда и даже туалетная бумага – везде были напоминания о важности разума и силе мысли. Даже если на секунду где-то забудешь голову – тебе её найдут и прикрутят на место.
Роберт и Марат, очарованные этим забавным отелем, решили прогуляться по территории, посмотреть на жителей. Марта отказалась от экскурсии, сказала, что такого рода придурки ей не очень интересны.
– А какие тогда интересны? – спросил дед.
– Никакие. Мне интересны только неви, а кроты отвратительны.
– Ого! А тебе-то что плохого сделали кроты? У меня жил один на огороде, еле избавился. Вредный гад.
– Дед, хватит троллить! Кроты – устаревшая модель человека, те, кто не видит неви. Бездари и идиоты, короче.
– Вон оно что… Ладно, мне меняться уже поздно, так и умру кротом. А ты давай не просто так тут валяйся, а усердно заучивай формулы. Авось поумнеешь и тоже станешь невидимой. Марат, скажи, так можно?
– Посмотрим, – Марат засмеялся.
«Нельзя! Нельзя превращаться в обезьяну, живи и умри человеком разумным. В. Сферический»
– гласил плакат у входа в столовую. Под ним, мелом на доске, меню дня: тушёная картошка с грибами, луковая похлёбка, медовуха. Из открытых окон доносился стук столовых приборов по тарелкам – разумные люди ужинали. Марат заглянул внутрь. За столами сидели люди пенсионного возраста, преимущественно женщины. Они и составляли основу общины, её живое ядро.
Закон «о пенсионерах» был принят восемь лет назад, тогда половина населения страны пересекла границу семидесятилетия. Это придумало не родное правительство, оно лишь переняло перспективную идею у передовых стран. Мир стремительно менялся, и доброжелательность к пожилым становилась редкостью. Лишь три карликовых княжества, где медианный возраст жителей перевалил за шестьдесят шесть лет, на референдуме приняли решение ничего не менять: не собирать, а продолжать выплачивать пенсии; попросту говоря, милостиво позволили себе спокойно догрызать национальные ресурсы. Одновременно с этим они узаконили отстрелы пожилых иностранцев, нелегально проникающих на их землю. А легально у тех и не было никакой возможности попасть на территорию пенсионерской вольницы – принимают по квотам только гастарбайтеров моложе сорока, необходимых для обслуживания. Согласно неви-статистике в тех княжествах проживают более четырёх тысяч неви, что составляет около 5% от популяции кротов, в то время как в среднем по миру это соотношение всё ещё менее 1%.
Сознательных стариков, готовых добровольно освободить планету от своего присутствия, либо даже платить государству за право дожить свой век, оказалось ничтожно мало. Лишь четверть счастливчиков находили приют под крылом семьи, и то, если эта семья существовала. Одиночество стало бичом нового мира.
Две трети мужчин сами не доживают до пенсии. Оставшаяся треть поступает по-разному: одни вкалывают до последнего вздоха. отдавая последние силы и средства; другие покорно позволяют себя усыпить; третьи спасаются бегством, скрываясь в труднодоступных уголках мира; а кто-то выбирает последний, отчаянный шаг – самоубийство. Но были ещё и хитрые лисы, которые в шестьдесят девять лет вставали на преступную дорожку, желая получить приличный срок и пожить вдоволь за государственный счёт. Дело в том, что по закону заключённого усыплять нельзя, он должен понести наказание в полной мере. Однако судебная система быстро сообразила что к чему и адаптировалась: процессы намеренно затягивались, чтобы ровно в день семидесятилетия преступнику выносился оправдательный приговор. И в тот же миг, как по свистку, в зал суда врывались усыпители.
Женщины чаще сбегают в лес или прячутся в сквотах. Ходят жуткие слухи про стаи одичавших старух, какие только преступления им не приписывают. В основном это дамы из неблагополучных семей. Вообще они и так были дуры, ещё до «Закона о семидесятилетии». Теперь же, доведённые до отчаяния, и вовсе одурели. Разоряют огороды, воруют кур, нападают на продуктовых курьеров и одиноких прохожих. В силу психологических и умственных особенностей им сложно договариваться друг с другом и прислушиваться к вожаку. Но ради выживания они вынуждены усмирять свою индивидуальность. Ведь изгнанная из стаи старуха обречена на погибель.
К общине Венцеслава Сферического прибились те, кто поумнее. Здесь они объединены общей проблемой, красивой идеей и ежедневным трудом за еду и крышу над головой. Их жизнь базируется на самообеспечении: сад, огород, сбор грибов, ягод и лечебных трав, пасека, ферма, продажа излишков, а также скромный гостиничный сервис для редких постояльцев. Среди обитателей общины немало искренне верующих в безграничные возможности человеческого интеллекта; тех, кто заблаговременно собирал и анализировал информацию, осознанно шёл в «Церковь остатков Разума».
Сам Венцеслав Сферический пользуется абсолютным авторитетом. Бывший учитель физики и математики, человек, одержимый логикой и порядком, он быстро понял, что нужно делать, что на самом деле жизненно необходимо его сверстникам в текущих условиях. Венцеслав ещё не достиг пенсионного возраста, но как человек, хорошо умеющий считать, он заранее просчитал перспективы, разработал свою собственную уникальную пенсионную программу. Потратил три года на подготовку проекта и качественную прокачку харизмы, чтобы привлечь паству и убедить их в жизнеспособности своей идеи.
Он видел не просто выживание, а возрождение (пусть и в миниатюре) того, что было утрачено – нормального общества, где ценились стремления к положительному развитию, знанию и труду.
Предварительная работа началась с кропотливого изучения материалов по выживанию, агрономии и психологии масс. Жилище тихого интеллигента превратилось в лабораторию, заваленную книгами, распечатками, схемами, расчётами. Без сна и отдыха Венцеслав выводил формулы устойчивого развития, просчитывал урожайность, планировал оборонительные сооружения.
Первыми его апостолами стали бывшие коллеги. Они разносили весть о «Церкви остатков Разума» среди своих знакомых, среди тех, кто ещё не потерял надежду. Венцеслав не обещал золотых гор, он обещал жизнь с достоинством, возможность оставаться человеком разумным.
Каждый новый член проходил строгий отбор. Община не нуждалась в халявщиках и паникёрах. Ей нужны были люди с руками, головой и совестью. Венцеслав учил всему, что знал: от посадки картошки до основ самообороны. На своих лекциях он не только знакомил людей с физикой и математикой, но развенчивал общественные мифы, объяснял принципы устройства мира.
Плакат над столовой был не просто лозунгом, он отражал философию «Церкви». «Нельзя превращаться в обезьяну» – значит не опускаться до животного уровня, сохранять культуру, знания, человеческий облик. Именно поэтому в общине были не только огороды и фермы, но и учебные классы, и обширная библиотека с настоящими бумажными книгами. По вечерам перед сном кто-то читал вслух, кто-то давал уроки игры на гитаре, кто-то просто беседовал обо всём, что интересно. И все грустили о прежнем мире, где старость была уважаемой, а не преследовалась, как таракан.
Одинокий волевой человек Венцеслав Сферический обрёл не просто единомышленников, а семью. Забрезжила надежда и на личное счастье – ему очень понравилась одна женщина, но Венцеслав вдруг испугался чрезмерного притяжения и стал бегать от неё огородами. Устоял!
Кстати, формат общины в виде церкви появился не просто так. Отец-основатель тщательно покопался в истории по теме массовых объединений людей и пришёл к однозначному выводу, что к любой сильной идеологии прилагается религиозный дух, догматы, ритуалы и прочая сопутствующая чешуя. Надо значит надо. С этим, со стороны кажется, он малость переборщил, хотя…
В тёплое время года проповедь проходила на улице, в летнем театре.
– Кто ты? – громко обратился к публике Венцеслав.
– Человек разумный! – закричали прихожане.
– Зачем ты здесь? – продолжил Сферический.
– Чтобы не растерять остатки разума!
– В чём твоя сила?
Сцена была красиво подсвечена, а несколько длинных седых волосинок проповедника эффектно развевал в воздухе вентилятор.
– В интеллекте!
– Куда ты идёшь?
– К свету знаний!
Зрелище было одновременно завораживающим и комичным. Роберт, Марат и Марта присели на галёрке. Марта подрыгивалась, зажимая пальцами нос, так смешно ей было. Хотя начинающему кайфкоучу там явно было чему поучиться.
Рядом с ней на свободное место присела молодая шатенка, похоже, тоже туристка.
Всё смолкло. Сделав небольшую паузу, Венцеслав начал проповедь.
– Мы собрались здесь, чтобы продолжить наш путь. Только знание выведет нас из тьмы и спасёт от одурачивания. Вчера мы разбирали важную тему: в чём различия бактерий и вирусов. Уважаемый доктор Кравец предположил, что если бы невидимые люди существовали, то с высокой долей вероятности это было бы следствием бактериальной инфекции.
В третьем ряду поднялся мужчина с квадратным лицом и раскланялся во все стороны.
– Сегодня мы вернёмся к популярному мифу и опровергнем его с точки зрения физики. И поможет нам в этом оптика. Достаньте свои тетради, ручки и записывайте тему урока: «Прямолинейное распространение света в однородной среде».
– Некоторые мои знакомые утверждают, что неви действительно существуют. А где доказательства? – девушке было скучно слушать про оптику, она решилась заговорить с Мартой.
Марта равнодушно пожала плечами.
– Я сама их не встречала. Но у нас на свадебных снимках – мы с мужем выпускали голубей – мне потом написали в соцсети, что там толпа невидимой голой кривляющейся молодёжи. Это отвратительно! И, главное, я не понимаю: нас так троллят или это правда? Вот, смотрите… – девушка протянула Марте смартфон.
«Там четверо парней, один в прыжке», – шепнул Марте Марат.
– Я вижу четверых, один в прыжке, – сказала Марта.
– Серьёзно? Видите??? Мне так и написали, четверо…
– Только человек со светлой душой, хорошо знающий физику, может их видеть. Простите, давайте послушаем лектора, – надменно ответила Марта, еле сдерживая смех.
– …то же касается и фотографии. Проведём эксперимент, – продолжал Венцеслав, – кто хочет мне ассистировать, вот вы, пожалуйста, поднимайтесь на сцену…
Глядя на это представление, видя воодушевлённые лица отвергнутых обществом людей, Роберт почему-то вспомнил одного католического священника. Шла война, (тогда ещё капитан) Тамм чудом выжил, этот человек навещал его в госпитале, пытался словом вернуть к жизни. Рассказывал страшные истории, у которых не было хорошего финала. Но зачем-то он их рассказывал, словно пытался показать, что бывает и хуже; или просто хотел выговориться… Тяжело раненый лётчик, от пяток до ушей забинтованный, едва шевеля пересохшими губами, спросил епископа:
– А Бог вообще есть?
Тот задумался, почесал ухо и сказал:
– Иногда. Мне кажется.
В день выписки молодого офицера Тамма епископа Бенедикта зарезал пьяный прихожанин на исповеди. «А это уже совсем другая история», – как говорил когда-то один усатый актёр.
–… Таким образом, доказано. Объект, лишённый тени и преломления, не может существовать. Завтра мы разберём способы манипуляции сознанием человека.
Марат издалека заметил среди присутствующих на проповеди парочку неви. Они были так увлечены происходящим, что не заметили его приветственного взмаха рукой.
Роберт сказал, что ему очень понравилось проживание в отеле при общине: «как в армии, даже лучше».
