Текст книги "Неви (СИ)"
Автор книги: Рапа Нуи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 9. Дрожащие руки лучшего хирурга страны
В стране, где можно легально купить диплом врача, сфера здравоохранения находилась в неизлечимом положении. Информационно подкованные кроты доверяли подорожнику, медицинским энциклопедиям, врачам старше пятидесяти и искусственному интеллекту. Блатные шли к неви. А патриотичные и верующие просто не ломали себе голову сомнениями. Те умники, кого госпитализировали по скорой, испытывали мощное азартное возбуждение, как игроки в русскую рулетку. О том, что правительство разрешило продавать дипломы, официально не сообщалось. Но слухи быстро распространяются по населению.
А дело было так. Несколько лет назад на заседании правительства обсуждался острый дефицит кадров в социально значимых областях. Взять хотя бы здравоохранение: в стране два медицинских университета, семь колледжей, а медперсонала катастрофически не хватает. Притока молодых кадров почти нет, работает старая гвардия. Что делать, когда их не станет? Конечно, проблема напрямую связана с демографическим кризисом, но есть нюансы.
Вызвали на ковёр ректоров, пусть пояснят: где врачи. Студенты есть? Есть. А свежих врачей нет.
– Как мы и договаривались на прошлой встрече: принимаем всех желающих, без экзаменов, закрываем глаза на прогулы и академические задолженности. Но я не могу выдать диплом человеку, который не знает, где находится печень. И таких большинство! – развёл руками 90-летний ректор.
– Мда… – задумчиво произнёс министр образования. – Может, стоит упростить программу? Позволить на экзаменах пользоваться чат-ботом? Мы же современные люди, а работаем по устаревшим схемам. Требуем от детей каких-то глубоких знаний. А нужны ли они?
– Я тоже так считаю, любим мы всё усложнять, а надо упрощать, – согласился министр здравоохранения. – Взять моего племянника, человек вообще нигде не учился, но диплом есть. И он прекрасно себя чувствует на руководящей должности.
– На руководящей, а вот если хирурги… – что-то там робко промямлил второй ректор, но его никто не слушал.
– Пусть покупают дипломы. Диплом врача – это всегда престижно, – подключился к обсуждению министр финансов. А кому надо, тот выучится.
На том и решили.
У Лео не было диплома. Он просто учился. В десять лет увлёкся медициной, ходил в университет за знаниями. Живицкая говорила: «Ты же понимаешь, вам придётся лечить себя самостоятельно». Лео практиковался у неё в УЗИ. Позже помогал родителям Марата в роддоме с диагностикой новорождённых неви. Там он провёл свою первую серьёзную операцию и стал неонатальным хирургом: у малыша была врождённая диафрагмальная грыжа, никто другой ему не мог помочь. И далее пошёл уже по пути хирургии. В Национальном Центре хирургии Лео проработал два года, прежде чем оттуда пропасть.
* * *
– Да я уже всё рассказал вашим коллегам на прошлой неделе! – главный врач Национального Центра хирургии Искандер Кирдыквалиев нервно теребил ручку и кусал губы.
– Придётся рассказать ещё раз. В ходе следствия выявились новые обстоятельства. И к вам есть дополнительные вопросы, – сказал Марат.
– Есть надежда его найти? – тихо спросил Кирдыквалиев. У него дрожали руки, он не знал, куда их деть.
– Есть. Полиция приходила?
– Были дважды. Я сказал, что у нас не работает сотрудник по имени Лео. Ни Лео, ни Леонид, ни Леонард, ни Леопольд, ни Леонтий… Все операции делаю я сам, вот этими руками! Вы же знаете, что он работал неофициально, это наша личная договорённость.
Доктор схватился этими самыми руками за голову. Все чудо-операции на базе Центра хирургии проводил именно Лео, а ассистировала ему Лена. Именно к ним стекался ручей вип-пациентов. А лавры чудо-хирурга доставались главврачу. Всё мимо договора, строго за наличку. Сам Кирдыквалиев был хорошим менеджером, но по части хирургии полный рукожоп (со слов Лео). Впрочем, не совсем полный на фоне остальных. Он действительно учился и практиковал.
– Я не знаю, что делать… Вот что мне делать? Я оформил себе отпуск на время их отсутствия. Но он уже закончился! А у меня плотная запись на операции… Руку что ли себе сломать… – кажется, его осенило.
– Давайте честно, кому вы одолжили Лео?
– А? – Кирдыквалиев отвлёкся от планирования членовредительства. – Никому никого я не одалживал. Поймите же, наконец, это не он от меня, а я от него в полной зависимости. Она попросила, он и поехал. Да я ему слова поперёк сказать не могу, во всём подстраиваюсь: «Лео, а вам удобно?… А можно…»
– Кто она? Откуда взялась? Куда поехал?
– Женщина… она представилась, но я не запомнил. Высокая такая, худощавая шатенка с лошадиным лицом, говорила с немецким акцентом – ну это мне так показалось. Без записи, просто пришла в мой кабинет, положила на стол пачку денег и сказала, что это аванс. Я сразу вложился в бочку бензина. Нет, у меня нет машины. Но вы видели цены? Сейчас тридцать долларов за литр, а к концу года прогнозируют рост до семидесяти! А ей нужен был хирург, который делал операцию Эмилии Догинс, дочери московского купца Собакина. У той девочки была очень сложная операция на сердце, Лео фактически вытащил её с того света. «Я точно знаю, что это не вы, а невидимый человек». Эта дама предоставила медицинские документы своей дочери, ей тоже требовалась операция. В тот же день Лео улетел с ней в Швейцарию на частном самолёте.
– А Лена?
– Она мне не докладывается. Уверен, что упорхнула с ним. Я её вижу что ли? Сколько раз просил её: «Лена, не ходи без халата, имей уважение» – нет, ходит голышом. А мне некомфортно, что я сотрудников не вижу! Вам же этого не понять… Знаю только, что она присутствовала тогда в кабинете, но не участвовала в беседе. И так же молча исчезла. У них всегда так: куда он, туда и она. С ним, конечно, где ей ещё быть.
– И никаких контактов та женщина вам не оставила?
– Нет. Всё как-то очень быстро произошло… Я не успел сориентироваться. Вы ведь найдёте их? Не знаю, что делать. Что мне делать… Верните их…
– Пытаемся. А у вас нет случайно незарегистрированного невостребованного трупа одинокого мужчины 60-68 лет?
Кирдыквалиев испуганно вздрогнул.
– Я вам это… что… как…
– Извините, воздержусь от объяснений. Посмотрите, может, что-то подходящее завалялось в холодильнике, у вас же есть морг. Кстати, а вам сколько? Шутка)))
– Не смешно… Если бы вы только знали, насколько не смешно!
– Хорошо, подумайте, я завтра зайду. – Марат направился к двери, но услышал всхлипы.
– Подождите… – доктор достал платок и вытер лицо. – Есть вариант чуть моложе, 58 лет. Погиб вчера…
* * *
У Искандера Кирдыквалиева были две хронические проблемы: больные почки и брат жены Ицхак. С первой он давно научился жить – помогала медицина. А вот со второй всё было гораздо сложнее, хотя случались периоды ремиссии. Хорошо бы шурин переехал куда подальше: это существенно улучшило бы качество жизни Кирдыквалиева. Но тот считал, что ему гораздо удобнее жить по соседству с родными. «Близкие должны держаться вместе, несмотря ни на что, только так мы преодолеем все сложности», – говорил Ицхак. То, что он сам является главной сложностью для близких, дорогой родственник категорически не признавал: «Это всё неблагоприятные стечения обстоятельств, которые нас только закаляют и сплачивают».
В юности Ицик неоднократно задерживался полицией: за кражи, за мошенничество, за шантаж, за угон мотоциклов и других транспортных средств. Но надежды родителей и сестры хоть немного отдохнуть от него ни разу не оправдались – Ицик каким-то непостижимым волшебным образом всегда уходил от ответственности и оказывался на свободе. А проблемы возникали с пострадавшими: недовольные несовершенством правосудия люди преследовали родственников, штурмовали квартиру, а особо упоротые (бывало такое, и не раз) бросали в окна бутылки с зажигательной смесью и поджигали дверь. Из-за этого часто приходилось менять место жительства. Искандер познакомился с Ицхаком уже после свадьбы, Сара и её родители тщательно скрывали наличие этой серьёзной семейной болячки, опасаясь спугнуть перспективного жениха. И первые семь лет супружеской жизни Кирдыквалиевых прошли относительно счастливо: жили отдельно от родителей и брата, он строил карьеру, она родила двух детей. Но в результате очередного нападения обиженных при пожаре погибли тесть с тёщей. Теперь уже можно сказать, как есть: эти смелые пожилые люди дезертировали. А родовой кошмар всецело перекочевал к сестре с зятем.
Что пришлось претерпеть – всего и не перескажешь. Но однажды терпение Искандера лопнуло. Он поставил перед Сарой вопрос ребром: или разводимся, или бежим в другую страну: тайно, ночью, в одном нижнем белье, всё равно куда, лишь бы подальше. Конечно, Сара выбрала второй вариант. Они уехали. Устроились на работу в Центр хирургии, поселились в симпатичном домике на окраине города. Десять месяцев и восемнадцать дней жили спокойно, пока в дверь не постучал новый сосед…
– Если ты любишь меня, детей – просто смирись. Если уйдёшь – твоё право, но знай: я не смогу без тебя, мы не сможем…
Сара и дети умоляюще смотрели на Искандера влажными чёрными, как маслины в рассоле, глазами. Кирдыквалиев любил свою семью, он не был трусом, он не мог их бросить. Так, в аду, прошли ещё четверть века. Дети выросли, разлетелись, а Ицхак остался.
Последние несколько лет у него было большое количество занятий: колдун, букмекер, интернет-хейтер, антиквар, ростовщик, дизайнер интерьеров, коллектор, что-то ещё… Были и две официальные работы. Первая – коммунальный терапевт, его задачей была психологическая поддержка граждан, нервно реагирующих на бешеный рост цен на коммунальные услуги. Также он числился экспертом по отлову пенсионеров. В этой сфере он особо преуспел, получал премии и благодарности в виде почётных грамот. Ицхак приманивал стариков на еду и жильё. Однажды рассказывал: увидел, как пенсионеры ели цветы с клумбы, завёл с ними душевный разговор, ну там слово за слово, предложил переночевать… и сдал государству целую охапку пожилых нелегалов. Но обе эти работы ему быстро наскучили. Начальство, надзор, план выработки – всё это не для свободной креативной личности. И к тому же украсть на этих работах было нечего. Весной уволился.
Вчера был день рождения Сары, ей исполнилось 55. И, конечно, Ицик пришёл поздравить сестру. Сара отпросилась с работы пораньше, чтобы приготовить праздничный ужин на троих. Заранее были приобретены изысканные продукты: селёдка для форшмака – в магазине деликатесов; курятина, яйца, овощи и сыр – у фермеров. А утром заходил полковник Тамм, подарил два килограмма картофеля и пучок зелени, но от приглашения на ужин любезно отказался – вот что значит человек старой закалки!
Когда Искандер вернулся домой, на столе уже были холодные закуски, в духовке – кура, на плите – картошка. Ицхак сидел на кухне, а хозяйка в спальне прихорашивалась.
Вечер начинался позитивно. Муж (человек без фантазии) подарил Саре кольцо с изумрудом. Брат – обгрызенную пластиковую фигурку тигра, найденную на помойке (это догадка, так как все подарки обычно были оттуда). Свой презент Ицхак сопроводил красивой легендой и добрыми пожеланиями: тигр – это сила! Саре всё понравилось, нет, правда понравилось. Настроение было хорошее.
К сожалению, картошка оказалась несъедобной. В этом блюде соли содержалось больше, чем картошки. Сара ушла наряжаться и попросила Ицхака посолить, когда вода закипит.
– Да там соли оставалось ни туда ни сюда; так я её всю высыпал. – простодушно объяснил Ицхак.
Кирдыквалиевы сделали вид, что не сильно огорчились. Сара непременно придумает, с чем гармонично смешать картофельную соль, не выбрасывать же добро из-за недоразумения.
Играли в настолки, пели в караоке, пили вино, а потом виски – к счастью, на алкоголь не приходилось тратиться, этот продукт всегда присутствовал в доме двух врачей.
Задолго до полуночи Сара ушла спать, у неё разболелась голова. А Искандер терпеливо ждал, когда гость уйдёт: демонстративно зевал, почёсывал глаза и неохотно участвовал в беседе. И вдруг случилось чудо – позвонил родственник пациентки. Доктор Кирдыквалиев шепнул шурину, что это очень важный звонок, и проследовал из гостиной в свой кабинет. Разговор продлился менее трёх минут, а потом ещё минут сорок доктор громко имитировал беседу, надеясь, что гиперактивному Ицхаку станет скучно и он свалит домой по-английски. Но шурин встретил его радостно с бутылкой шампанского в руке. Он действительно заскучал, когда закончился алкоголь, и ему ничего другого не оставалось, как взломать бар (дорогой, красивый, с усиленной защитой от Ицхака) и выбрать напиток по вкусу.
Искандер разозлился.
– Знаешь что!..
Доктор уже был готов предельно ясно высказать всё, что он думает про наглость, порчу имущества и вообще… Но вовремя спохватился. Этот козлина потом в отместку так нагадит, что не отмоешься. Ну его, от греха подальше.
– Ты что обиделся? – удивлённо спросил Ицхак. – Да брось! Так хорошо сидели! Давай свою кружку…
– Хорошего вечера, – сдержанно ответил Кирдыквалиев и ушёл спать. Пусть сам здесь, как хочет.
Супруги Кирдыквалиевы проснулись от звука выстрела.
– Шампанское?
– Не похоже…
В санузле на унитазе сидел труп родственника, с обезображенным окровавленным лицом. А на полу валялся пистолет (в виде зажигалки), принадлежавшей доктору Кирдыквалиеву. Этот пистолет был спрятан в баре за бутылками. Кто бы мог подумать… Ицхак не курил, зачем ему понадобилась красивая «зажигалка»? Вероятно, сработала привычка тырить всё, что попадает в поле зрения.
– Это ты его убил! Ты специально подложил эту красивую штуковину, зная, что он непременно украдёт, – рыдала Сара.
– Милая, твой брат сделал тебе лучший подарок в день рождения, он больше никогда не будет портить нашу жизнь, а ты не ценишь, – защищался Искандер.
– Как ты вообще додумался оставить его одного? Он мог всё украсть, поджечь дом, да мало ли что он мог натворить! – не унималась Сара. – Бедный, бедный мой брат…
* * *
– Она непрерывно плачет, обвиняет в его смерти меня, полна гнева и не может простить. Я не знаю, как ей доказать, что у меня не было преступного умысла. Почему тогда мы не прятали от него все вещи? У нас и ножи в доме имеются. Бред какой-то. Но я понимаю, сейчас она не может мыслить трезво, такое потрясение…
– И где он сейчас?
– Там же. Санузел у нас один. А мы бегаем по нужде к нему в дом. Знаете, я сегодня утром прошёлся там и заметил немало наших вещей. Теперь меня мучает мысль, ну почему я не положил пистолет в бар раньше: пять, десять лет назад? Ведь мне его очень давно подарили, я воспринимал эту вещь исключительно как сувенир… – доктор разоткровенничался. – Такая жара сейчас стоит. Хорошо, что у нас кондиционер. И ещё вентиляторы притащили к туалету. Но ещё сутки он там не продержится…
– Судимостей у него нет, если я правильно понял. А дети? Наследники?
– Единственная наследница – моя жена. Уверяю вас, никто не будет искать его и претендовать на имущество! Даже наоборот, никому и в голову не придёт его искать! Так вы заберёте его? Когда? Сможете сегодня? Я предупрежу Сару.
– Спасибо за предложение, нам надо подумать.
– Я заплачу за самовывоз! Сколько вы хотите?
– Завтра я сообщу о решении.
Марат собрался уходить.
– Подождите… Вы не могли бы мне сломать руку?
– Могу, но зачем этот натурализм? Вы же главврач, можете сделать себе справку и наложить гипс. Если не получится – обращайтесь.
Похоже, у доктора действительно очень сильный стресс.
Глава 10. Прощай, Дербаремдикер
За пятнадцать лет жизни на гражданке отставной полковник Роберт Тамм выработал для себя удобный, стабильный режим дня, который корректировался только природными циклами и нештатными ситуациями. Вот и сегодня он, как обычно, проснулся с рассветом, сделал зарядку, позавтракал, принял душ, побрился, почитал новости в интернете и занялся первоочередными делами. Нужно отреставрировать круглый обеденный стол из массива дуба, чтобы выгоднее продать. Дефекты небольшие: потёртости, царапины, на одной ножке скол. Это всё быстро. Роберт вытащил во двор стол, табуретку, инструменты, включил на стареньком ноутбуке Depeche Mode, любимую группу ещё с юности, и принялся за работу.
Марат наконец-то смог размяться. Тело затекло в одном положении в углу, пока хозяин, устроившись с кружкой кофе буквально в метре от него, бороздил просторы интернета. Почему не за столом, не в кресле, не на диване – сел на пол, сложив ноги по-турецки – попробуй догадаться о чужих привычках.
Из-под кровати за незваным гостем внимательно следили два зелёных огонька. Кошка заметила его сразу, пыталась предупредить хозяина, но тот спросонья не понял, только отмахнулся.
– Инга, ну что ты опять хочешь? Уже позавтракала, вода есть…
Кошку он назвал в честь покойной жены. Раньше в их доме жила собака, с ней Роберт ходил в лес и на рыбалку. Но когда не стало и собаки, полковник Тамм остался совсем один, к его дому очень кстати прибилась кошка. Она тихая и ласковая; с этими налогами на домашних животных собаку скрывать намного сложнее; ладно случайные люди: соседи ведь тоже всякие – кому-то слово поперёк скажешь, и настучат. Ещё недавно были куры. Мытари замучили проверками. Он и так легализовался, платил за каждую птицу. Но эти ходили и ходили, вынюхивая, не появился ли кто-то ещё. Он решил избавиться от этого геморроя, продав остатки кур соседке. Проще покупать яйца у неё, изредка, ибо цены задирает безбожно.
Спасало пиво и преданно любящие его односельчане. Домашнюю пивоварню армейские товарищи подарили Роберту на увольнение со службы, задолго до прекращения их производства. Подарок долго пылился на антресоли в городской квартире, о нём почти забыли, но при переезде нашёлся, пришло его время. Роберт несколько лет пытался воссоздать тот самый легендарный вкус «Балтики 9», чтоб как в молодости. Лишь в последний год стало получаться нечто похожее: он нашёл компромисс с рецепторами, повысив градус. Клиенты оценили, стали делать предзаказы к особым случаям. Многие стремились подружиться с Таммом, надеясь на периодическую халяву. Соседка (та, что теперь с яйцами) после дегустации настойчиво предлагала вдовцу руку и сердце. Поди уж локти кусает, что купила кур, можно было раньше подкатить на тему брака и всё имущество загрести. Да ну её… Сам пивовар не злоупотреблял своим продуктом – так, пара стаканчиков в день. От алкоголизма его спасали не только самодисциплина и бешеные цены на сырьё, но и кровожадное правительство со своими дурными инициативами. Скоро уезжать, но Роберт ещё не решил, что делать с пивоварней. Продавать такой раритет жалко, а тащить с собой невесть куда – в машине нет места, список необходимых вещей и так превышал возможности транспортировки. Может, оставить внучке на хранение? И гитару тоже.
Медали надо взять, память как никак. Роберт Тамм, вертолётчик, участник боевых действий в Дании и Техасе, редко вспоминал прошлое – это ж обычно как: встретишься с товарищами и пошло-поехало, а какие нынче встречи… Мысли в основном крутились вокруг повседневности и предстоящих забот, и всё ещё остро ощущалась утрата жены Инги. Но война не отпускала, она приходила во сне. Похоже, так и будет преследовать до смерти. Военные теперь не нужны, бывало ли такое в истории? Уже несколько лет на планете нет вооружённых конфликтов, в позапрошлом году что-то вспыхнуло в Африке, но мгновенно затихло. Государства переключились на борьбу с новыми детьми.
***
– Доброе утро, Роберт! – издалека приветствовала Роберта соседка (не та, другая). – Мы с мужем посовещались и всё-таки решили купить те два стула.
– Сожалею, они ушли ещё вчера, – ответил Роберт, даже не посмотрев на собеседницу.
– Но я сказала, мы подумаем…
– Ну, кто быстрее думает, у того стулья. Картошка пошла, не желаете? Вчера накопал три ведра.
– Так ведь дорого…
Роберт оторвался от работы и с недоумением посмотрел на женщину.
– Я когда-нибудь задирал цены?
– Нет. Но вы ж всё не выкопаете, а когда уедете, все набегут и сами себе бесплатно накопают, – без тени смущения ответила соседка.
– Ха-ха. Неужто я дом без присмотра оставлю? Вернусь, узнаю, кто лез в мой огород – мало не покажется.
– Так у вас же это… скоро усыпители придут. Зачем вам овощи и деньги…
– Пусть приходят. У меня ружьё заряженное всегда под рукой.
– Ой, что же вы в людей стрелять будете?
– Нет, чёрт возьми! Любезно подам убийцам руку для укола! Как же у вас в бошках насрано, кошмар…
Тамм вытер руки грязной тряпкой и пошёл в дом.
– Подождите! Я посоветуюсь с мужем насчёт картошки и вечером зайду… – крикнула ему вслед соседка.
***
Марату несложно было проникнуть в дом – полковник не закрывал окна на ночь. Кажется, он никого не боялся, но на всякий случай держал возле кровати ружьё.
Дом небольшой, каркасник дачного типа. Одна спальня, кухня-гостиная, санузел, кладовки, чердак и большая веранда. На кухонном столе толстая тетрадь, где Тамм вёл бухгалтерию, садово-огородный дневник; также записывал, какие вещи на продажу (вычеркнуто значит продано), а что нужно взять с собой; и прочие бытовые заметки.
Участок небольшой, ухоженный. Фруктовые деревья, кустарники, картофель, морковь, лук, укроп, да много чего… Чувствуется крепкая хозяйская рука.
Во дворе стоял старый китайский внедорожник. В багажнике две канистры с бензином. Есть ещё верхний багажник и прицеп. Записи в тетради свидетельствуют о том, что за последний год машина прошла полный капремонт. Хозяин основательно приготовился к побегу. Куда?
Роберт зашёл в дом, налил в кружку воду, выпил, вытер потное лицо полотенцем, сел в кресло и задумчиво уставился в пол. Казалось, его терзают какие-то сомнения.
Зазвонил телефон.
– Да, дома… Через пятнадцать минут? Ок!
Марат посмотрел на часы – почти одиннадцать. Это Марта.
Дед пошёл в ванну умываться. А Марат отправился встречать Марту на въезде в посёлок, как договаривались.
***
К тому, что внучка приехала с невидимым другом, Тамм отнёсся толерантно. Он ранее уже общался с неви, у армейского товарища такой внук – ушлый до неприличия. В пять лет обыгрывал своего деда и Роберта в шахматы, в преферанс. Разве это честно, когда ты не видишь противника, его выражение лица?
– Да мне хоть серобуромалиновый, лишь бы деньги не тырил. Я что хотел, Марта, забери к себе часть моих вещей на хранение. И ещё я подготовил дарственную на дом, надо подписать и отдать на регистрацию.
– А куда ты собрался?
– Не знаю пока, есть несколько вариантов, покатаюсь, на месте определюсь, где лучше. Ингу возьмёшь?
– Нет.
– Ну куда мне с ней мыкаться? – дед огорчился, поймал Ингу и начал её интенсивно гладить. – Ладно, как-нибудь приспособимся…
– Не волнуйтесь, Роберт, я знаю хорошую женщину с детьми, они будут рады кошке. Или можно к моим родным, тоже примут. Вообще мы к вам по делу. – сказал Марат.
– Да, дед, если тебе не принципиально куда ехать, давай мы поедем на тебе в Италию. Там находится в плену наш друг, прекрасный талантливый человек. Мы должны ему помочь, и нам нужен водитель.
– И, естественно, как любой прекрасный талантливый человек, он невидимый, – усмехнулся дед.
– Естественно. Правда, очень нужно, а кому доверять, если не тебе?
– Можно. Но с вас бензин.
– Конечно, все дорожные расходы и приличная оплата, размер обсудим, – сказал Марат.
– Оплата? Я с внучки за услугу деньги возьму? Нет.
– Марта ни при чём. Вам эти деньги пригодятся для пенсии.
– Я сказал нет! Этим мразям ничего платить не буду. И деньги не возьму.
Марта так и говорила, что вряд ли возьмёт.
– Хорошо, есть другой вариант. Умер одинокий мужчина, значительно моложе вас. Его смерть ещё не оформлена официально. Мы можем сегодня же провести замену, с биометрией, всё, как положено. Нужно только ваше согласие. Единственное неудобство – вам придётся переехать подальше отсюда. Его похороним под вашим именем, а вы сможете двенадцать лет спокойно жить как Ицхак Дербаремдикер.
– Изька что ли? – дед заржал, как конь. – Неужели сдохла гнида? А-ха-ха, двух кур у меня спёр и армейские часы. Чуть не убил этого ушлёпка. Аааа… Ицха…ха-ха…
Роберт закашлялся от смеха, потянулся к кружке с водой.
– Ицхааа… Деребанбля… Нет, спасибо, я такое словосочетание даже не выговорю. И молодиться мне не надо. Родился, жил и помру Робертом Таммом. А этого закапывайте нахер. Послушайте, дети, посмеялись и хватит. Давайте ближе к делу. Когда ехать, куда ехать, что нужно приготовить к отъезду…
Состав команды утверждён. Селин распорядилась взять на баланс старого крота по имени Роберт Тамм. Не хочет сам платить пенсию, заплатят неви. Пока так, до системного решения проблемы.
