Текст книги "Неви (СИ)"
Автор книги: Рапа Нуи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 21. Дети Эдипа
То, что растёт урод – выяснилось довольно рано. Роберт редко бывал дома, а Инга пыталась скрыть от мужа первые всходы. Но соседям и учителям рот не закроешь. На что она вообще надеялась? Что гадёныш осознает, раскается, исправится? Нет, такие развиваются только в отрицательном направлении. Схема классическая: сначала зверушки, потом люди. Всё именно так и сложилось.
Однажды полковник Тамм всю ночь проговорил с человеком без глаз. Тот долго молчал, не хотел рассказывать, но всё же признался: это сделал «он». Мужчина опасался за безопасность своей семьи и умолял полковника не вмешиваться, «никому ни слова». Полиция не поможет, когда у бандита такая высокая крыша.
Роберту не спалось, больше суток без сна. Он боялся встречи с чудовищем, родным сыном. За себя боялся, что не сдержится, и за него тоже. В последнюю встречу они обменялись угрозами.
– Больше не появляйся здесь, иначе пристрелю!
– Это мы ещё посмотрим, кто кого, – ответил говнюк с гадкой ухмылкой, которая Роберта выводила из себя.
Надо было стрелять тогда. Но рядом была Марта…
Только к ней нелюдь испытывал подобие человеческой привязанности. Мать Марты дезертировала. Хотя в той истории много неясного. Ребёнка с ним, конечно, нельзя было оставлять, но и забрать никак.
Не дай бог явится. Роберт положил под подушку кухонный нож.
Марат сидел на балконе, наслаждаясь вечерним бризом и пытаясь глазами впитать Венецию по максимуму впрок. Всё-таки нужно сделать несколько фото… Или не нужно? Некоторые мгновения лучше хранить в памяти.
Начало десятого, ещё не поздно; Марта сказала, что будет поздно. Лишь бы не уснуть. Люди прогуливались: кто на ужин, кто уже.
Вдруг Марат увидел девушку, поразительно похожую на Лену. Та же походка, тот же наклон головы. Она медленно шла вдоль Гранд-канала, казалась растерянной. Словно её только что, как шахматную фигуру, перенесли с другого поля. Марат попытался связаться с ней по невифону – тишина. Кричать с балкона – только привлекать нежелательное внимание.
– Я быстро, – на ходу сказал Марат Роберту и побежал вниз.
Он не сразу её нашёл. Она забрела в один из переулков. Знал бы Марат, чего ему будет стоить эта погоня за призраком…
Это не Лена. Это Ингрид из Швеции. Только сегодня приехала, слушала по невифону аудиогид «Мистическая Венеция». Удивительное сходство.
Марат вернулся через пятнадцать минут. В квартире какой-то грохот, шум. И сдавленный крик. Роберт!
Марат бросился в комнату полковника.
– Ты сдурел, что ли… ножом… не должно быть следов… – послышался приглушённый голос.
Роберт лежал на полу, истекая кровью. Рядом валялись удавка и нож.
Нападавших было двое. Один сидел рядом с комодом, ухватившись руками за разбитую голову. Похоже, полковник приложил его об угол. Второй, с татуировкой на шее, склонился над жертвой с покрывалом в руках.
– Уберём. Помоги замотать, чтоб не накапало.
Марат не любил этот приём, но тут не до церемоний. Придётся откручивать бошки.
Первый, с татуировкой на шее, – хрясь! Второй даже не успел как следует удивиться поражению первого. Двадцать секунд на двоих.
«2215, срочно! Проникающее ножевое».
Марат бросился к Роберту. Кровь толчками выходила из двух глубоких ран. Грудь, живот. Полковник хрипел, пальцы левой руки судорожно вцепились в плечо Марата.
– Сейчас приедут, сейчас. Роберт, держитесь!
Марат лихорадочно срывал с кровати простыни, наволочки. Свернул ткань, прижал к телу. Она быстро пропиталась кровью. Сверху намотал вторую простыню. Пульс раненого всё слабее.
– Смотрите на меня, Роберт! На меня! – Марат тряхнул его за плечо. – Скорая уже здесь, слышишь? Они уже внизу!
Глаза полковника закатились, веки дрогнули и замерли.
Что ещё нужно сделать? Да как же так…
– Роберт, пожалуйста, только не умирай!
* * *
В кармане одного из наёмников обнаружился смартфон. В записной книжке – пусто, во входящих/исходящих – только один номер. Марат нажал кнопку вызова.
– Ну что, готово? – ответил знакомый голос.
– Да.
– Мусор выбросили, всё чисто?
– Да.
– Отлично. Хорошего вечера.
Такой будничный тон, будто речь шла просто об уборке квартиры.
Первой в квартиру вошла Марта.
– Пап, всё, спасибо. Я дома. Иди к себе, у тебя там порядок навели. Завтра, как договаривались.
Следом за ней – Мартин Свин с большими пакетами. Славно поохотились.
– Нет, котёнок, я проверю. Минутку.
– Ну пап! Всё нормально!
Марат сделал дозвон на номер Свина и тут же сбросил.
Свин положил пакеты на банкетку, достал телефон, увидел номер и сразу перезвонил. Звонок прозвенел в глубине квартиры. Свин рванул на звук. То, что требовалось.
– Марта, не ходи сюда, стой там! – крикнул он, увидев комнату, залитую кровью, и два знакомых трупа.
Выражение лица у Свина было неприлично ошеломлённым для человека, привыкшего к смерти, как сыр к маслу.
– Папа, что там? – Марта шагнула в его сторону.
– Стой, я кому сказал! Нет! Иди на улицу! Уйди! Прошу тебя, уйди! – в голосе прорезались истерические нотки.
Марта замерла в гостиной, не понимая, что происходит.
Мартин осторожно, двумя пальцами, подцепил смартфон с тела убитого и швырнул его в окно. И ещё эти мухи летают тут, пошли вон! Как-то нервно он отмахнулся.
Минус одна улика – не поможет.
– Пап!
Свин вышел из спальни Роберта, плотно закрыв за собой дверь.
Марта смотрела на него, испуганно вытаращив глаза.
– Что там? – тихо спросила она.
– Там два человека. Они убиты.
– Ты их знаешь? Кто это?
– Это у тебя надо спросить, – Свин взял себя в руки, решил перевести стрелки. – Кто здесь мог быть в твоё отсутствие?
– Я не знаю…
У Марты задрожали губы, на глазах выступили слёзы. Было заметно, что она врёт.
– Не знаешь, так не знаешь. Нужно валить отсюда. Давай быстро, собирай свои вещи!
Марту как парализовало.
– Ну чего стоишь? Быстро! Хочешь, чтобы нас арестовали?
Она, как столб, стояла посреди гостиной, лишь слёзы катились по щекам.
– Марта, ты чего! Ау, очнись! – отец схватил её за плечи и тряхнул.
– Я не могу, – еле выдавила она.
– Ну как хочешь, я пошёл.
Свин развернулся, сделал три шага к выходу и внезапно рухнул.
– Папа!
Свин взвизгнул, скрючился, словно от удара под дых, и покатился по полу. Затем неестественно приподнялся, трижды со всей дури ударился головой о стену и сполз на пол.
Наконец Марта поняла, что они не одни.
– Пожалуйста, не надо! Умоляю! Это мой папа!
Свин поднял голову, размазывая по лицу кровь из разбитого носа.
– Эй, ты, трусливая невидимая мразь, я тебе…
Он не договорил, снова скорчился от боли.
– Нет! Пожалуйста, нет!
Марта бросилась к отцу, пытаясь его защитить, но Марат поймал её и крепко прижал к себе.
– Послушай, Марта. В той спальне – страшная картина, не надо туда заходить. Те двое напали на спящего Роберта с ножом и удавкой. Их подослал твой отец, есть все доказательства, он не отбрешется. Меня не было всего несколько минут… Когда я пришёл, они собирались выбросить тело в канал.
– Он… ж-ж-жив?
– Не знаю, не уверен.
Марта дрожала, стуча зубами. Она пыталась говорить, но ничего не получалось. Марат уложил её на диван. В холодильнике, кажется, были капли.
– Марта, ты кому веришь? Пустому месту? – прохрипел Свин, пытаясь подняться. – Ты с кем вообще связалась?
Удар, гол. Марат связал Свина. Тот выкручивался, брыкался. Сильный кабан.
Если б не Марта, Марат убил бы его сразу, без колебаний.
– Вот этого я и боялся, доченька, что попадёшь в дурную компанию…
– У нас была хорошая компания, – сказал Марат.
– Хорошая компания? Это ты, что ли, говорящая пыль? Или какой-то дохлый Роберто? Ты хоть понимаешь, на кого замахнулся, выродок?
– Полковник Тамм – прекрасный человек и любящий дед. Он не мог причинить ей вреда.
Мартин Тамм впервые за вечер потерял дар речи. Марта всхлипнула.
Лоренцо:
«Что там у тебя?»
«Два мёртвых исполнителя и один слишком живой заказчик. Приходите через полчаса».
– Я не знал, что это отец, – произнёс потрясённый Свин. – Марта, ты слышишь? Не знал! Думал, какой-то старый извращенец прицепился к тебе. Ты сказала, что в Венеции. Я попросил своих людей проследить. Две фотки со спины: сидите в обнимку на причале, подходите к дому. Сумка твоя, зелёная с оранжевым… Я не видел его лица.
– А, ну это другое дело, тогда всё в порядке! – съязвил Марат. – Бедный сиротка. Выведал код от квартиры, перехватил сообщения, а кого заказал убить – забыл поинтересоваться. Бывает…
– Ты кто такой, чтобы лезть в семейные дела? – Свин снова зарычал, пытаясь сохранить остатки спеси. – Блин, разговариваю с невидимой мразью… Пошёл вон!
Не в его положении, конечно, так себя вести, но что поделать с натурой.
– Марта, – Марат готовился к этому разговору, но не ожидал, что он случится в такой ситуации, – ты говорила, мать бросила тебя, сбежала с любовником. Так вот, это неправда.
– Что ты несёшь, выкидыш?! Эта гадина слиняла! Я один вырастил дочь!
Марта молчала, уткнувшись лицом в спинку дивана.
– Она хотела уйти с тобой в ту ночь, но не успела, – продолжал Марат, игнорируя брызжущего слюной отца. – Он избил её до полусмерти, искалечил и выбросил в снег. Случайный прохожий спас её. Но она осталась инвалидом.
– Марат, пожалуйста, не надо, – прошептала Марта.
– Ты должна знать правду.
– Да все видят, как эта шалава скачет! Тусит, меняет любовников, весело живёт. Публичная пэрсона, всё на виду, – не унимался Свин.
– Она сдала в аренду свой аватар, – продолжал Марат. – Мартин пригрозил ей, что если сунется к тебе – ты не достанешься никому.
– Что за бред! – хрюкнул Свин, но было заметно, что испугался.
Марат не обращал на него внимания.
– Вы с Робертом верно подметили, что мы с тобой состоим из одного набора букв. Мара Бишон-Фризе – это ведь псевдоним. А по паспорту – Тамара. Она составила наши имена из своего…
Марту как током ударило. Она резко дёрнулась и сжалась в комочек.
– Марта – производное от Мартин. В честь меня! Я закатаю тебя в янтарь, слизь!
– Я сделал ДНК-тест. Ты совсем маленькая была, не помнишь её беременную. Если бы она не отказалась от меня в роддоме, мы бы сейчас не разговаривали.
– Ах ты, прозрачная мразь! Хочешь сказать, что ты мой сын? А-ха-ха! Сперма инфузории претендует на наследство?
– Угомонитесь уже, папаша. Я сказал лишь, что Марта – моя сестра. У нас общая мать. И общий отец. Но совсем не факт, что это вы.
Всё-таки пришлось ему залепить рот: слишком громко орал.
Марта плакала, укрывшись с головой пледом.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Лоренцо, за его спиной – двое крепких парней.
– Ну что, – Лоренцо обвёл взглядом гостиную, – кто тут у нас отец года?
Марат опасался, что ему придётся вырывать Мартина у Марты, врать про «как суд решит» и тюрьму… Хотя он точно знал, каким будет приговор. Когда Мартина уводили, Марта лежала, глядя в одну точку, и уже ни на что не реагировала.
Глава 22. ♾️
Французский подросток Габриэль Жоган-Пажес на канале «Земля неви» рассказывал о лайфхаках в путешествиях. Он в одиночестве разгуливал по Ватикану и Московскому Кремлю, ночевал на вилле Эфрусси-де-Ротшильд и принимал ванну в Букингемском дворце. А вот про остров Велени этот парень, наверное, и не слышал.
За три недели Лена обошла этот огрызок суши сотню раз. Заглянула всюду, куда могла заглянуть. Изучила быт и привычки островитян. Но недоступное так и осталось недоступным. Даже спутниковый телефон хозяин всегда убирал в сейф, хоть бы раз на столе забыл…
Однажды Лена чуть не спалилась. Критические дни, зашла к горничной за тампоном, а на выходе из ванной столкнулась с Лукрецией. Малышка удивлённо уставилась на Лену и на автомате произнесла:
– Bonjour!
Лена приложила палец к губам.
– Это ты кому, милая? – спросила её мать, не поднимая глаз. Она штопала носки.
– Bonjour maman!
Молодец, сообразила.
– Привет-привет. Ты скучаешь… Сейчас пойдём гулять. Оливия, ты где? – позвала горничная вторую дочь.
Все чем-то заняты, милы и приветливы. Обычная спокойная жизнь. Словно здесь не держат людей в клетках. Хотя пленных же не видно – значит их нет.
Стеклянный купол на холме – интересное сооружение. Он возвышался над островом, как мыльный пузырь. Но ходит туда только Велени. Что он там делает? Сквозь пышную растительность не разглядеть. И вот опять он туда пошёл. Закрылся изнутри, через час вышел. На рояле не играл. Нюхал цветочки? Медитировал?
Лена зашла в купол.
– Чиви-чиви-чиви, – приветствовали её попугаи.
Просто красивая зелёная гостиная, мебели немного. Лена присела в кресло, пытаясь представить, если бы она была тем нехорошим дяденькой, что бы здесь делала? В задумчивости Лена крутанулась в кресле и… поехала вниз, как на лифте. Опустилась всего на один уровень. Подняла голову и увидела, как отверстие в потолке закрывается. А обратно как? Всё равно в какую сторону крутиться или… Ладно, эксперименты потом. А что здесь?
Слабо освещённое помещение с бетонными стенами. В центре – большой овальный стол и два стула. На столе – лампа, канцелярские принадлежности, ворох бумаг. Ничего не понять, какие-то каракули: то ли почерк неразборчивый, то ли алфавит незнакомый. Лена обошла комнату по периметру и… вот она, скрытая дверь, сливающаяся со стеной. Нужно вплотную подойти, чтобы заметить. Одно прикосновение, и дверь открылась.
Длинный коридор. Впереди – естественный свет – природная лоджия в скале. За ней – большая полукруглая терраса. Натуральная или выдолбленная? Восхитительный вид на море! Растения в горшках, два шезлонга, между ними столик, на столике два пустых стакана и графин с розовой жидкостью и дольками лимона.
Справа – дверной проём, в котором колышутся белые занавески. Кто там живёт? Словно прочитав мысли Лены, из глубины дома вышла чёрная кошка. Она щурилась от дневного света, потягивалась, выгибая спину дугой – кажется, только что проснулась. Не удостоив незнакомку даже взглядом, кошка прошла мимо, запрыгнула на шезлонг и свернулась клубком.
«Всё интереснее и интереснее… Прости, хозяйка, но я всё же загляну в твоё жилище», – Лену раздирало любопытство.
То, что снаружи казалось пещерной норой, внутри оказалось просторным домом в стиле ар-нуво. На кухонном столе – разделочная доска, на ней овощи и свежая зелень. В духовке что-то томилось, источая аппетитный аромат. Но где же хозяева? В смежной гостиной тоже пусто. Лена прошла дальше, в библиотеку. По всему периметру комнаты, от пола до самого потолка, тянулись полки, аккуратно заставленные книгами. В центре – уютный островок: диван, кресло, торшер и журнальный столик. И снова на корешках – странные, витиеватые символы. Ну не на кошачьем же языке они! Лена протянула руку за книгой, и в этот момент кто-то перехватил её запястье.
– Ааа! – вскрикнула она, инстинктивно отдёрнув руку.
Рядом никого. Как же так? Она же чувствовала чужие пальцы! Лена зажмурилась, вытаращила глаза, завертелась на месте, размахивая руками – пустота.
– Нельзя трогать без разрешения, – прозвучал совсем рядом сиплый мужской голос.
Лена остолбенела, потеряла дар речи, ноги ватные.
Никого.
– Базилиос, хватит пугать девочку. Зови Лену с нами обедать, – раздался из другой комнаты мягкий старушечий голос.
Свет в комнате внезапно погас. В кресле проступили светящиеся контуры человека.
– Так лучше? – он говорил медленно, словно смакуя произведённый эффект. – Вот ведь, онемела… Идём обедать, заодно познакомимся.
Приглашали так, будто она желанная гостья, а не вороватая кошка, бесцеремонно проникшая в чужой дом. Вот же стыдобища – поймали за руку!
– Не смущайся, мы тебя видели и позволили пройти. Сама бы ты дверь не открыла.
– Вы отдыхали на террасе, когда я…
– Угадала. Это было забавно!
Они вышли из темноты, и подсветка контуров Базилиоса исчезла. На стол с белой кружевной скатертью сами собой летели тарелки. Лена почувствовала себя кротом. Она никогда не слышала о существовании сверхневи, но теперь очевидно: они есть. Потрясающее открытие.
– Нет, мы эфиры. Ваша предыдущая версия, – хозяйка, представившаяся Кларой, поставила перед Леной чашку. – А как тебе это?
Ложка сама поднялась над салатницей и зависла в воздухе, как указка.
– Очень вкусно! Но не могу угадать, что это. Совершенно незнакомый вкус.
– И не угадаешь, – засмеялась Клара, – этот фруктовощ я сама вывела. Он растёт только у нас в огороде.
– Не хотите делиться с человечеством?
– А зачем? Ему что ни дай – откусит с рукой.
– Мне очень хочется узнать о вас как можно больше!
– Узнаешь, – сказал Базилиос с какой-то угрозой в голосе. Или показалось?
Обедать с людьми, которых не видишь и о которых ничего не знаешь, было, мягко говоря, некомфортно. А их точно двое? Может, вокруг целая толпа, наблюдающая за каждым её движением?
– А откуда вы знаете, как меня зовут?
– Я знаю обо всём и о каждом, кто находится на моём острове, – просипел Базилиос.
– И Велени знает, что я на острове? – Лена теребила пальцами край скатерти.
– Он знает ровно столько, сколько положено знать секретарю.
Так вот кто настоящий похититель…
Клара допила чай – фарфоровая чашка с тихим стуком опустилась на блюдце – и, сославшись на срочную работу, поднялась, со скрипом отодвинув стул.
– Я не прощаюсь, Лена. Ещё увидимся! – голос Клары прозвучал уже у выхода из столовой.
«Ага, увидимся», – усмехнулась про себя Лена.
Повисла пауза. Так много вопросов…
– Базилиос, скажите честно, зачем мы здесь? – наконец решилась спросить Лена, глядя в пустоту.
– Ээ… говорят, на Земле обнаружены новые разумные формы жизни. Интересно.
– Вы могли нормально познакомиться, а не похищать людей.
– Некоторые измерения возможны только в неведении и экстремальной ситуации.
Снова звякнула посуда. Он решил убрать со стола.
– Но вы отпустите?
– Хочешь продолжить ночевать на улице?
– Нет, вы же поняли… – она запнулась, – нас всех, пленных.
– За вами скоро приплывут спасатели. Уж портреты-то они смогли расшифровать.
И об этом он знает. Знал и допустил.
– Ладно, девочка, у нас мало времени. Пройдём в библиотеку, там наша история.
– Я смогу прочитать эти книги? – с надеждой спросила Лена, поднимаясь из-за стола.
– Сомневаюсь, – отозвался Базилиос. – Просто перенесём. Ты должна увидеть всё своими глазами. Будешь хранителем.
– Спасибо за доверие! Но почему именно я?
– Ты сама сюда пришла. Мне-то всё равно, кто это будет. Вы все ещё очень маленькие.
– Сколько же вам лет?
– Мне сто девятнадцать. Ровно на век лет больше чем тебе, – засмеялся Базилиос. – А Клара, моя мать, ещё с Мичуриным работала. Я перевёз её к себе во время пандемии. Старенькая уже…
– Ого, да вы, как черепахи!
– А вы пока совсем ничего не знаете о своей природе. Какие у вас ресурсы? То-то и оно…
Он не стал включать свет в библиотеке, и снова контурно засветился.
– Это случайно не вас изображали с нимбами?
Лена осмелела. Этот бешеный азарт… она ведь первый человек, которому, возможно, доверят невероятную тайну! Нет, страха не было, всё внутри клокотало от любопытства.
– Нравится? Обычно кротов впечатляют такие спецэффекты, но мы не злоупотребляем. Давай, ложись на диван, как тебе удобно.
Она совсем не колебалась. Чем она рискует? Если он хочет изучить её – пусть. Даже если убьёт – мир ничего не потеряет. Но зачем ему это? Слишком глупо, примитивно. А если не врёт… нет, в это невозможно поверить!
– Лена, расслабься, у тебя пульс сто сорок. Музыка успокоит? Если хочешь, я поставлю запись твоей группы. У меня есть.
– Нет, я разволнуюсь ещё сильнее. Можно классику? Есть «Concerto Grosso» Шнитке?
Базилиос надел на неё тяжёлый, холодный шлем. Его пальцы вновь на мгновение коснулись её. Лена вгляделась в полумрак, отдаваясь тревожным, рваным ритмам музыки. Внезапно пространство перед ней пошло рябью, словно поверхность пруда, в который бросили камень. Книжные полки поплыли, теряя чёткие очертания.
В центре комнаты, прямо из пустоты, начали проступать проекции. Это не было похоже на голограмму – скорее на сгустки живого света, внутри которых пульсировали фрагменты иных миров. Лена увидела прозрачные города из материала, напоминающего застывший дым, и людей – таких же, как она, но со звездами вместо зрачков. Они скользили и исчезали, оставляя за собой искрящийся шлейф.
– Мы не прятались, – голос Базилиоса звучал теперь отовсюду. – Мы просто перешли в другой спектр. Мы – то, что останется вам от цивилизации.
Лена протянула руку, пытаясь ухватиться за светящийся силуэт, но пальцы прошли сквозь него. Веки потяжелели и сомкнулись, реальность окончательно рассыпалась. Лена оказалась в пустоте, дрейфуя среди звёзд. Из безмолвной темноты к ней приближалась красивая голубая планета. Звёзды хаотично заметались, как рота солдат, поднятая по тревоге. Но быстро сгруппировались и выстроились в отчётливые титры, выжженные на чёрном полотне космоса:
Эфиры: XVIII – XXI
Задачи: научно-технический прогресс, общественно-социальные реформы.
Численность населения: 1760 год – 22 тыс., 1873 – 97 тыс., 1951 – 65 тыс., 2024 – 6 тыс.
Последний эфир родился в 1985 году.
* * *
Филадельфия, 1791 год. Лена очутилась в тёмном прокуренном кабинете. За столом, ссутулившись, сидел Джеймс Мэдисон и тёр покрасневшие глаза. Перед ним лежала исчерканная стопка бумаг. «Свобода слова… свобода собраний…»
Напротив стояла светящаяся фигура. «Эфир», – догадалась Лена. Он прислонился к стене, как охранник, и словно следил за тем, чтобы всё было изложено правильно, а чернила не кончились в самый неподходящий момент.
Мэдисон снова и снова переписывал одну и ту же фразу о свободе. Лена почувствовала его раздражение: ему сложно было сформулировать то, что настойчиво лезло в голову. Билль о правах – как это закрепить, чтобы одни не ели других заживо?
Лена вдруг увидела не прошлое, а будущее – как эти самые слова, написанные сейчас дрожащей рукой, будут цитировать людоеды в дорогих костюмах, чтобы оправдать свои омерзительные поступки.
Щелчок.
* * *
Англия, 1796 год. Доктор Дженнер готовится сделать надрез на руке восьмилетнего сына садовника, чтобы привить ему коровью оспу. Кажется, он сомневается. Но рядом возникает светящаяся фигура эфира, уверенно держит доктора за руку и что-то шепчет ему на ухо.
– Дьявол! – с улицы раздаются крики, в окно летит камень.
* * *
…….Гудзон, пристань Нью‑Йорка. Пароход отчаливает, из трубы валит дым, колёса бьют по воде. Зеваки на берегу переглядываются: «Против течения… без вёсел и парусов? Да быть такого не может!»……………
Санкт‑Петербург, дом Адамини. По залу тянутся тяжёлые провода. Шиллинг нажимает клавишу. В дальней комнате щёлкает аппарат. «Первая смс-ка», – засмеялась Лена……………..
Санкт‑Петербург, Михайловский манеж. Александр II вслух зачитывает Манифест об отмене крепостного права. На плече императора светится чья-то рука……………..
Бостон, лаборатория Белла. Белл кричит в трубку: «Мистер Ватсон, идите сюда, вы мне нужны».………
Менло‑Парк, лаборатория Эдисона. Эдисон вставляет угольную нить в лампу, щёлкает выключателем – и комната заливается тёплым светом.………………………
Веллингтон, избирательный участок. Женщина ставит крестик в бюллетене и гордо выпрямляется……………..
Париж, «Гран‑кафе». С белого полотна на зрителей несётся поезд. Кто‑то в первом ряду вскакивает и кричит……………………
Вюрцбург, лаборатория Рентгена. Рентген смотрит на фотопластинку: тень его собственных костей светится в темноте. «Я себя насквозь вижу…»…………………
Кронштадт, радиорубка. Попов крутит ручку, в наушниках щёлкает сигнал. «Слышу. Слышу чётко»……………….
Китти‑Хок, Северная Каролина. Аэроплан дёргается, скользит, отрывается от земли. «Полетели!»…………..
Санкт‑Петербург. Розинг демонстрирует решётки из четырёх светлых полос на тёмном фоне. «Скоро будет одно сплошное телевидение!»………………….
Москва. Союз нерушимый республик свободных………………………
Байконур. «Бип… бип… бип…»……… «Поехали!»………………..
Манхэттен. До презентации ещё час. Инженер Купер не удержался и вышел на весеннюю улицу с кирпичом в руке. «Хеллоу, Джоэл, это Марти! Звоню тебе с настоящего портативного сотового телефона». Потроллить конкурента – святое!………………………….
WWW………Маршрут построен………………………
– Алиса, включи «Владимирский централ», громкость сто……….......................
* * *
Триста лет за восемь дней. Лена открыла глаза и увидела сидящего рядом худого старика: глаза выцветшие, пигментные пятна на пергаментной коже. И никаких спецэффектов. Только зрачки в виде звёздочки.
– Базилиос?
Он сдержанно улыбнулся.
– Фух… кажется, я сама постарела. – Лена посмотрела на свои затёкшие руки: вроде обычные. – И понимаю, почему вы решили вымереть. Терпеть ещё триста лет такое невыносимо.
Базилиос помог Лене приподняться и протянул стакан воды.
– Я видела всё. Ядерный взрыв… это так страшно!
– Тогда, в Нью-Мексико, погиб мой отец, пытаясь предотвратить… Люди – удивительные существа. Не всегда можно предугадать, куда они перенаправят положительное намерение.
– Но мы ведь тоже люди!
– А вот в этом я совсем не уверен. Откровенно говоря, в нас нет ничего человеческого: зависти, жадности, подлости, садизма… Мы пытались построить светлое прогрессивное общество, но оно не отвечает природе человека. Им это категорически не подходит.
– Возможно, что-то не учли. У всех бывают ошибки.
– Они всегда будут всё извращать и убивать друг друга за идею! Поразительная дурость. И с этим ничего не поделать. Не мы первые, не вы последние. До нас были другие, и до них кто-то был… Такое ощущение, что мы просто обслуживающий персонал в дурдоме. Или в аду. Придерживать открытой дверь, запускать свежий воздух, носить воду, чтоб они тут преждевременно не самовыпилились. А самим когда жить? Хочется же просто жить и творить!
– Может, нам удастся? Всё-таки они исчезают. Просто переждать этот период.
Базилиос усмехнулся.
– Просто переждать? Сомневаюсь. Вы с ними взаимодействуете, пытаетесь сотрудничать – в этом опасность.
– Но есть же хорошие разумные кроты…
– Статистическая погрешность. Причём хорошие разумные кроты, получая власть, неизбежно начинают тиранить. Догадываешься почему?
– Им непросто собрать команду из статистической погрешности…
– Видишь, ты и сама всё понимаешь. Здоровое общество не может долго держаться на погрешности и страхе. Оно должно обладать сознанием. А его нет! Есть пластилин и бесконечные окна Овертона.
– Однако идеи Маркса стали популярными.
– Ты забыла уточнить: Маркс просто ретранслятор. Там на маркетинг были заложены огромные ресурсы! Продвинуть что-то сложнее, чем изобрести. Дженнер ведь тоже не был первым, и Шиллинг. Ушли годы на внедрение. Мы делали это прежде всего для себя. Как вы раздаёте антисептики и пластыри. А они пользоваться рады, участвовать – нет.
– Вы слышали про Венецию? У них сейчас внутри сложилась конструктивная социальная коммуникация.
– Так вот она падёт первой. Чтобы выстоять, вам необходимо их изолировать.
– Предлагаете устроить кротоцид?
– Я ничего не предлагаю и не знаю, как вы решите этот вопрос. Просто информирую. На рубеже тысячелетий мы состарились, выбились из сил и отпустили вожжи. А вы пока только и делаете, что обороняетесь. В чём ваша миссия? Пока разберётесь – наступите на наши грабли.
– Не понимаю…
– Античные мифы помнишь? Боги снизошли до людей. В первом поколении рождались герои, а потом – суп с котом. С ними категорически нельзя смешиваться. Многие из наших допустили эту ошибку и окротились. И тогда популяция кротов стала восстанавливаться, а наша, наоборот, уменьшаться. Чем больше их, тем меньше нас.
– Мы не можем улучшить их породу?
– Нет. Если кучку говна смешать с бочкой мёда, получится не мёд, а медовое говно. Вы так молоды и оптимистичны, но лучше с этим не экспериментировать.
Старый эфир посмотрел на часы.
– Ладно, девочка, самое главное я тебе сказал. У тебя будет время подумать. А сейчас пора уходить, нужно успеть забросить тебя на яхту.
– Подождите, у меня столько вопросов… Как не взаимодействовать? Вам же служат кроты, Велени…
– Это специально выращенные, особая порода. Вот у меня флешка сломалась, беда. Сорок лет служил. Стоило его отключить – убил и себя, и вашу девушку. Даже в бытовых делах неожиданности, что уж говорить о глобальных…
* * *
Ферит вернулся в каюту Джулии и обнаружил там незнакомую девушку. Свернувшись калачиком, она лежала на кровати.
– Лена? – догадался Ферит. – Тебя все ищут на острове. Где ты была, как ты сюда попала?
– Не знаю… Не помню.
