Текст книги "Неви (СИ)"
Автор книги: Рапа Нуи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Рапа Нуи
Неви
Глава 1. Интервью с последствиями
Вообще изначально комары предназначались для кусания людей в жилых помещениях. И не были всем доступны, как сейчас. Их приносили гости, дарили влюблённые (чётное количество), для личных нужд заказывали в питомниках. А прихлопнуть комара на незамужней особе приравнивалось к предложению руки и сердца. Первая красавица Пензы Кривицкая рассказывала в письме кузине, как схлопотала на балу восемнадцать пощёчин, «а комарик достался князю Кошкину».
И продолжалось это много веков, пока однажды в штате Миссисипи не сошёл с рельсов поезд с комарами. Так комары бесплатно распространились по миру, и теперь радуют по ночам нас всех, и богатых, и бедных.
Виктор и Регина всю ночь не спали. С утра наелись успокоительных и сели ждать журналиста. На днях сын прислал им голосовое сообщение, просил тайно встретиться с Ричардом Валевичем из «Детского сада» и рассказать ему всё.
Почему тайно? И что значит «всё» – уточнить не удалось, сын где-то за границей, нормальной связи нет. Но раз просит – значит это важно. На всякий случай супруги договорились внимательно следить за языком и не называть никаких имён. Не дай бог ляпнуть лишнее.
Валевич пришёл вовремя. Лысый мужчина средних лет неспортивного телосложения.
– Это вы? – бестактно уточнила Регина, показывая в телефоне его аватарку, на которой красовался кудрявый молодец.
– Я, – Валевич элегантно пригладил лысину и немного повернул голову, чтобы можно было рассмотреть его эксклюзивный профиль. – Фотка старая, но неужели я так изменился?
Регина пожала плечами. Допустим.
Тогда Ричард, решив, что идентификация пройдена, не снимая своих модных фиолетовых ботинок, пропёрся в комнату. Деловито осмотрелся, передвинул кресла и сказал хозяевам на них присесть: эдак картинка будет лучше. Регина замахала руками:
– Мы так не договаривались! Никакой записи, никаких лиц, никаких имён.
– Ну, вообще-то… – приступил к возражениям Ричард.
– Никаких вообще-то, – спокойно и уверенно перебил его Виктор, – мы согласились просто поговорить. Если вас это не устраивает – ничего не выйдет.
– Хорошо, хорошо. Как скажете. Между всё или ничего я, конечно, выберу нормальное человеческое общение, – примирительно улыбнулся журналист.
Сели на кухне. Чай, печеньки – роскошный приём по нынешним временам.
– Приступим, – произнёс Валевич, откашливаясь. – Пожалуй, это самая табуированная тема, но она не даёт покоя всем. Недавно отменили живодёрский налог на бездетность. Много лет вы отдавали треть дохода, хотя ребёнок у вас есть. Что вы чувствуете?
– Огромную радость за тех, кого это коснулось, – сказала Регина. – Но мы этот налог не платили. Без проблем получили свидетельство о рождении, тогда ещё не требовалось предъявлять детей комиссии.
– Но вы родили необычного ребёнка. Кстати, сколько ему сейчас?
– Недавно исполнилось двадцать два, – ответил Виктор.
– Двадцать два… – с напускной задумчивостью произнёс журналист и полез что-то искать в смартфоне. – Готовясь к встрече, я поинтересовался официальной статистикой. Вот смотрите. Тридцать лет назад в нашей стране появились на свет 50125 человек. Десять лет назад – 16348. А в прошлом году – 1372. И при этом мы по рождаемости на 16 месте в мире! Отставание от лидера всего в семь раз.
– Сейчас на табло 508 детей, а уже полгода прошло, – добавила Регина.
– Да, я тоже слежу. Кошмар. Вы можете представить, что через двадцать лет мы будем жить в абсолютно другом мире? На наших глазах произойдёт замещение. В голове не укладывается… Впрочем, я забегаю вперёд. Предлагаю вернуться к этому вопросу позже. А пока расскажите с самого начала: беременность, роды, с какими трудностями пришлось столкнуться.
– Ну… мы очень хотели детей, – начала Регина, – но никак не получалось. Уже рассматривали ЭКО, но я сама забеременела. Чувствовала себя прекрасно, анализы были хорошие. Вот только врачи на УЗИ не видели ребёнка на протяжении всей беременности.
– И вас это не беспокоило?
– Конечно, беспокоило! – воскликнула Регина. – Но меня утешала заведующая женской консультацией: мол, так бывает, некоторых детей приборы не видят. Замечательный врач, мы с ней подружились. Она нам очень помогла… А вначале сильно волновались, ко всему относились недоверчиво, обращались в частные клиники. Но ничего нового не узнали.
– Как же! – напомнил Виктор. – Была одна дама, которая уверяла, что у моей жены лжебеременность, а живот растёт от самовнушения. Советовала к психиатру обратиться.
– Точно, и ребёнок бил ножкой в живот от самовнушения. А мы все психи, – Регина покрутила пальцем у виска. – Но я читала на мамских форумах, некоторые женщины тоже жаловались, что их малышей узисты не видят. Это успокаивало.
– Хорошо, но вот пришло время рожать… Представляю, какой вы испытали шок, – сказал Валевич.
– Не то слово! – засмеялся Виктор.
– Вы присутствовали на родах?
Виктор утвердительно кивнул.
– Рожали вместе. Одна бы я точно рехнулась! И, опять же, огромное спасибо... – Регина осеклась, вспомнив, что нельзя произносить имя, – гинекологу. Она помогла мне попасть в роддом к знакомой акушерке. Иначе кто знает, как всё сложилось бы. Услышать первый крик своего ребёнка – такое счастье!
– Но вы его не увидели, ни тогда, ни потом… никогда… Ведь ваш сын – неви.
– Да. Я в тот момент ничего не соображала, после девяти часов родов. Акушерка спокойно провела необходимые процедуры. Объявила, что это здоровый мальчик: вес 3800, рост 56. Такой тёплый комочек, он лежал у меня на животе и тихонько похрюкивал. И я не сразу осознала, что не вижу его. А муж потерял сознание…
– Медперсонал тогда эту странность как-то объяснил?
– Нет. Вернее, они говорили что-то, но мы в первые часы от шока ничего не слышали. Представьте себя на нашем месте? Нам предлагали написать отказ, если сомневаемся. Ну уж нет, это наш сын, какой есть.
– Видели бы вы мою тёщу, когда мы приехали домой! У неё случилась истерика. Она вообще человек очень сдержанный. Хорошо, что присутствовала Алек… – Виктор запнулся.
– Подруга сказала, что в её врачебной практике уже встречалось такое. Мы об этом, разумеется, не слышали: какие нормальные родители захотят афишировать? Чтобы их ребёнка забрали на опыты, демонстрировали как неведому зверушку? Ясно, что нас ждала проблема социализации. Придётся прятаться.
– Вы не думали оформить своему мальчику инвалидность?
– А на каком основании? – Регина удивлённо подняла брови. – Вы действительно не понимаете, о чём речь? Он абсолютно здоров. Это мы его не видим. А он прекрасно видит и себя, и нас. И кто из нас инвалид?
* * *
Ричард с Региной погрузились в вопросы физики. Виктор дал понять, что ничего в этом не понимает, взял свою чашку и вышел на балкон.
Под окнами паслись два подозрительных типа. Они были похожи на шпионов, изображающих беззаботную молодёжь.
– Ребят, вы к кому? – выкрикнул Виктор.
– Ни к кому. Ждём товарища, – отозвался один.
– А какая квартира?
– Вам-то какое дело? – второй незнакомец бросил на Виктора недружелюбный взгляд.
К подъезду бесшумно подкатил чёрный фургон. Открылась дверь, но оттуда никто вышел. Или вышел так незаметно, что Виктор не заметил.
Затем звякнул домофон, дверь в подъезд распахнулась и быстро захлопнулась.
Один из «ожидающих товарища» дёрнулся, готовый рвануть к подъезду. Но приятель молча остановил его, схватив за руку.
Вскоре раздался стук в дверь.
– Я открою, – сказал Виктор и стремительно проследовал в прихожую.
– Здравствуйте! Прошу прощения, у нас небольшая авария, по нашему стояку отключили воду. Можно у вас набрать? – прозвучал молодой женский голос.
– Конечно, проходите, – ответил Виктор.
Шаги, журчание воды, через пару минут всё стихло, и Виктор вернулся к Регине и Ричарду.
* * *
– На чём мы остановились?
Журналист нервно елозил на стуле, явно чем-то встревоженный. Но быстро собравшись, продолжил интервью.
– Выращивание ребёнка. С какими сложностями вы столкнулись?
– Да вроде нормально всё было, – Виктор посмотрел на жену.
– Я и говорю: совершенно беспроблемный ребёнок. Поговорить, покормить, потискать, искупать – всё, как у всех. Боялась, что потеряется в квартире, но он же обычно одет, а значит виден. Выделительная система, к счастью, работает консервативно – всё, что вышло, видно))
– Хорошо. Дома ребёнок как-то отмечен: распашонки, памперсы. Но ему же надо гулять…
– Первые месяцы в люльке катались, туда никто не заглядывал. Потом зима пришла, пересели в другую коляску, козырёк скрывал лицо. Ну едет укутанный малыш, что-то бормочет. Но я внимательно наблюдала за окружающим миром, искала подсказки и находила. Например, сидит одинокая женщина в песочнице, делает куличики, ну и что? Отдыхает, как хочет, никому до этого нет дела. Мы тоже можем летом гулять голышом. А осенью обратила внимание на квадроберов – на улице полно родителей с детишками, наряженными в животных: котята всякие, мышата, медвежата… Мордашки разрисованные, кто-то в масках. Отлично! Я просто раньше всё это не замечала.
– Наблюдательностью отличались не только вы. – отметил Валевич. – Помните, сколько споров было вокруг квадроберов? На нашей дискуссионной площадке тогда пух и перья летели! Ведь запретили наряжать детей в костюмы животных, да и взрослым стало нельзя находиться на детских площадках без сопровождения детей.
– И что с того? – возразила Регина. – Ну, штраф. Сейчас уж все плюнули. Настоящие проблемы доставляли родители обычных детей. Они часто вели себя агрессивно: оскорбляли нас, прогоняли. Но ведь эти люди просто не понимали, с чем столкнулись. Они видели в нас сумасшедших. А государственные запреты… Паранджу запретили и шляпки с вуалью. Пфф!
– Жизнь показывает, что человек способен справиться со многими бытовыми и социальными неудобствами, – сказал Виктор.
– Да, действительно, – согласился журналист. – А бабушка как? Приняла внука? Обычно бабушки активно участвуют в воспитании…
– Что вы! – воскликнула Регина. – Она души в нём не чает! Она стала его главным воспитателем. Мы решили оформить отпуск по уходу за ребёнком на неё. Мне нужно было выходить на работу, так как у меня была самая большая зарплата в семье. Мама – виолончелистка, преподавала в музучилище. Доход, сами понимаете, кот наплакал, никто его отсутствия и не заметит. А дома она занялась репетиторством. И малыш заодно музыкально развивался. Как-то мама проводила ученицу, а он взял виолончель и почти безошибочно исполнил сонату Вивальди, которую разучивала взрослая девушка! Причём пальчики у него тогда были совсем слабенькие.
– Кстати, а как вы сыну ногти стригли?
– Краской мазали пальцы и стригли. Или вареньем. А как иначе?
– Ребёнку уже год был, когда я додумалась записаться на курсы для незрячих родителей. Хотела взять что-то полезное для себя – как-то же они со своими детьми справляются. Пришла туда в тёмных очках, притворяясь слепой. Оказалось, там были все здоровые. Вернее, такие, как я, которые тоже притворялись… – Регина засмеялась. – Но вообще вскоре ребёнок научился сам себе стричь ногти и волосы. Ему не нравилось, как это делаем мы: неудобно и некрасиво!
– Вы познакомились с этими людьми? У них тоже невидимые дети?
– Да, конечно! Мы стали одной большой семьёй. Гуляли вместе, делились опытом, устраивали детские праздники. И, конечно, придумывали, как обходить барьеры. Образовался очень дружный родительский клуб. Каждому из нас была нужна поддержка. Осознание того, что ты не одинок, придавало сил.
– И сколько вас было? Стало?
– На тот момент – четырнадцать семей. Постепенно присоединялись новенькие. Сколько их сейчас, я даже не представляю. Много таких клубов появилось. А тогда, насколько мне известно, был только один.
– У меня как раз был вопрос: если ребёнок рос в изоляции, без общения с другими детьми, не чувствовал ли себя изгоем… Получается, такой проблемы у вашего сына не было. У него были друзья, такие же, как он.
– Ох уж эти друзья! Виктор, расскажи про Китай! – Регина посмотрела на мужа.
– Да, забавная история. Ему было шесть лет. Мы вместе смотрели документальный фильм про животных. И я пообещал сыну, что в выходные обязательно пойдём в зоопарк, туда привезли панду. Ребёнок обрадовался, сказал, что панды славные, и он с ними уже общался. Мы удивились: где, когда? Подумали, что он фантазирует. Оказалось, он летал в Китай, чтобы увидеть панд! Там, в парке Чэнду, он познакомился с детьми, похожими на него. Двое потом к нам прилетали. А мы и не заметили. Да они замутили международное сообщество: знакомства, вписки, маршруты, лайфхаки, фото с видео.
– Но как? Допустим, вы не заметили гостей сына, они прятались. Но как можно было не заметить, что у вас ребёнка дома нет?
– Вот так, не заметили! Потому что его подменил друг. Он отлично имитировал его голос, интонации, повадки, – объяснила Регина. – Мальчик уговорил родителей разрешить ему погостить у нас, но тайно. Якобы они готовили сюрприз к моему дню рождения, пока я была в отъезде. И этот поросёнок постоянно был на связи со своей мамой. Я потом очень ругалась на неё, как можно было такое допустить! Она оправдывалась, мол, была уверена, что дети в безопасности. Сама была в шоке, когда узнала правду.
– Сюрприз удался…
– Удался. Для меня они подготовили восхитительный концертный номер – сюиту для виолончели и фортепиано. Это было первое серьёзное музыкальное сочинение нашего сына. После этого потрясённая бабушка сказала, что ей больше нечему его научить. Он и сейчас пишет музыку, у него с друзьями классная группа. Вы наверняка их слышали.
Виктор включил песню. Ричард конечно же узнал – «Камера-обскура», группа Лемаржилео, кто ж не слышал. Он невольно стал подпевать.
– Надо же, ваш сын знаменитость…
Взгляд журналиста скользнул по фотографиям на стене. На одной из них был семейный портрет: молодые счастливые Регина и Виктор. Они сидели, как-то неестественно обнявшись, а композиция снимка намекала на присутствие между ними кого-то третьего, совсем маленького. В воздухе, словно привидение, висела детская зеленая футболка с зайцем.
– А себя он видит на фото? – спросил Валевич.
– Да. Посмотрите туда, – Виктор показал на рисунок. – Сын тогда нарисовал, чтобы мы тоже его видели. Они все рисуют. Поэтому мы знаем, как выглядят наши дети.
Рисунок цветными карандашами казался почти копией той фотографии. Тени, мимика – всё передано с поразительной точностью. Только настроение как будто ярче. А между взрослыми сидел светловолосый мальчик лет трёх в зелёной футболке. Он обнимал своих родителей. Обычный милый ребёнок. Кажется, на маму больше похож. Но была в этом рисунке одна странная деталь – серые монохромные лица взрослых.
– А почему так? – спросил Валевич.
– Они нас так видят. Вероятно, такое цветовое искажение позволяет им отличать себя от нас, – пояснил Виктор.
Валевич внимательно рассматривал рисунок, ему сложно было поверить, что это действительно нарисовал малыш.
– Подумать только, маленькие дети в одиночку путешествуют по свету. Вот они где-то здесь под ногами, а мы их не видим, – задумчиво произнёс Ричард Валевич. – Случись что, родители никогда не найдут и не узнают…
– Узнают, – грустно улыбнулась Регина, – неви передадут по своим каналам. Был у нас трагический случай. Знакомую девочку насмерть сбила машина. Её нашли дети, нарисовали и по цепочке вышли на родственников. Похороны ребёнка – что может быть страшнее. А тут ещё родители не видят своё дитя. На похоронах мы узнали, как выглядела та девочка. Когда умирает неви, свои готовят к прощанию что-то вроде фаюмского портрета. Знаете, да? Погребальные портреты в Древнем Египте.
Валевич кивнул, снова отчего-то занервничал и посмотрел на часы.
– Вы сказали, что ваш ребёнок был здоров. Прививки, анализы, прослушать дыхание – это понятно. А если бы потребовалась экстренная медицинская помощь или даже операция? Да элементарно – зуб запломбировать. Как быть в таких случаях?
– В то время, к сожалению, никак. Не дай бог что случись – это приговор. Наверное, именно поэтому многие из них стали врачами. Наш сын – замечательный хирург, провёл десятки сложнейших операций. Вот и сейчас мы с вами болтаем, а он спасает чью-то жизнь.
– Хирург? В двадцать лет? Да ещё и замечательный? – засмеялся Ричард.
– Вы точно не знакомы с неви, – сказал Виктор. – Иначе бы знали, что к восемнадцати годам, когда обычные люди только думают, чем заняться, они уже имеют профессию. И не одну. Я за четверть века работы в гимназии никогда не видел таких умных, талантливых, быстро развивающихся детей. Наши медалисты не обладают и сотой долей знаний и навыков обычного семилетнего неви.
– Описываете вы что-то сверхъестественное, – недоверчиво произнёс Валевич.
– А так и есть! Но это для вас сверхъестественное, а для нас уже повседневность. Мы среди них живём и сами растём. – Виктор широко улыбнулся, демонстрируя свои идеальные зубы. – Вот смотрите, это мне подруга сына сделала практически из ничего. Там у меня во рту такое было, чёрт ногу сломит, думал, всё под снос.
– Красиво выглядят, как натуральные, – согласился журналист.
– Они и есть натуральные! Технология выращивания зубов из собственной ткани. Регина, покажи ему нашу бабушку.
Регина нашла фотки в смартфоне.
– Вот: мама до, мама после. Сын оперировал, полный улучшайзинг. Она теперь выглядит моложе меня.
– Да ладно! Мама? Красотка! Но тут ещё и глаза молодостью горят. У людей ведь всегда глаза возраст выдают. Здесь не видно. – Ричард с интересом рассматривал улучшенную версию бабушки, возбуждённо поглаживая свою лысину.
– Взгляд тоже корректировали. Видите на старом фото? Пожилой взгляд, без огонька.
– Мне уже не терпится познакомиться с вашим сыном. И мамой.
– Мама недавно замуж вышла, сейчас у них с мужем медовый месяц в Африке, – подмигнула Регина.
– Я бы тоже с радостью куда-нибудь махнул, да хоть на пляжи Лимпопо. Где бы взять денег… – посетовал журналист. – Родить себе чудесного ребёнка на счастливую старость, пожалуй, хорошая идея… Виктор, вы сказали, что много лет проработали учителем. А сейчас как? Закрыли ж большинство учебных заведений.
– Так и работаю учителем, но уже неофициально, в частной школе неви. Преподаю малышам детсадовского возраста, в семь-восемь лет я уже им бесполезен. Это ж по статистике новых детей нет, а они есть. Зарплата хорошая.
– Но безработным быть нельзя...
– Для государства я – частный предприниматель с небольшим доходом. Они ж совсем сдурели, сначала пенсии отменили, потом ещё хуже… Для будущего ничего хорошего не делают. А наши налоги пускают на борьбу с нашими же детьми!
– Да уж… А вы, Регина?
– Я работаю в благотворительном фонде, – сказала Регина. – Дел полно, денег хватает. Мы, правда, очень довольны всем. И, глядя на детей, верим в их счастливое будущее.
– А вас не обижает, что они нас называют кротами? Мелкая, глупая, слепая мышь…
– Совсем нет. Мы такие и есть. Если уж сама природа их от нас оберегает, прячет, проложила между нами фильтры – значит, так нужно. Мы – кроты, что поделать.
– Не могу согласиться. Я не мышь, – ответил Валевич.
– Если вы не мышь, то в чём ваша ценность для общества и будущих поколений? Просто честно ответьте себе.
– Я честно делаю свою работу, как миллионы людей. А насколько уж хорошо получается – не мне судить. Все мы обладаем относительной ценностью.
– Да неужели? И чем же по-вашему ценны те, кто гадит, устраивает травлю, бросает невиновных в тюрьмы, борется с будущим? Это не кроты, даже не сорняки… я не знаю, какое цензурное слово подобрать! – возбудилась Регина.
Виктор взял жену за руку под столом.
– Кажется, я догадываюсь… Вы хотите высказаться в защиту Александры Живицкой? Той самой подруги, имя которой боитесь произнести. Что ж, известная личность, громкое дело. Но причём здесь кроты и неви? Она обвиняется в организации массовых беспорядков.
– Нет! Она просто написала открытое письмо президенту с требованием отменить этот безумный налог. Люди сами вышли на протесты, причём совсем по другому поводу. – Регина сорвалась на крик, действие успокоительного заканчивалось. – Ей грозит пожизненный срок за человечность, за то, что помогает людям родиться! Почему вы издеваетесь? Вы же не глупая слепая мышь, и всё прекрасно понимаете?
Виктор решил, что пора сворачивать беседу.
– Что ж, Ричард, мы рассказали вам про свою жизнь. про невероятных детей. Надеюсь, вы узнали, что хотели.
– Да, конечно. Возможно, я был некорректен в высказываниях и что-то действительно не понимаю, но искренне хотел бы разобраться. К тому же моя жена беременна. Осталось много вопросов. Может, продолжим на следующей неделе? Допустим, во вторник. Сможете других знакомых подключить? Или даже самих неви?
Виктор неопределённо пожал плечом.
Регина достала из холодильника минералку и приложила бутылку ко лбу.
– Кто-нибудь хочет?
– Хотим, конечно, жарко, – сказал Виктор.
Регина разлила воду по стаканам.
– Жарко, – согласился покрасневший гость.
Осталось кое-что ещё.
– Да, кстати, чуть не забыл, – Валевич уже убирал смартфон, но снова достал его. – Пока ехал к вам, коллеги прислали посмертный портрет одного неви. Наш земляк. Его поймали за границей и приговорили к смертной казни. Возможно, вы знаете его или можете найти родителей. Вот, взгляните.
Валевич показал экран Регине.
Женщина поперхнулась водой. Перед глазами всё поплыло.
– Ле… Лео, – задыхаясь, прохрипела она.
