Текст книги "Неви (СИ)"
Автор книги: Рапа Нуи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
* * *
Утром отец отвёз Марата и других детей в город. И ещё дважды переспросил, точно ли насчёт Венеции, чтобы можно было начать мечтать и собираться в поездку.
Тем самым экологом оказалась Майя. Оказалось, не просто оказалась.
– Я просила мне дать тебя, – она застенчиво улыбнулась и отвела глаза.
– Селин так добра!
– Хотела поблагодарить за туфли, маме подошли.
– А тебе?
– И мне, но куда же их носить? Будет свободное время, наряжусь, надену изумительные лаковые лодочки и пришлю тебе фото в интерьере.
– С нетерпением буду ждать!
– Кстати, нам сегодня придётся работать в обуви. Вот, мне выдали наши размеры, – Майя показала на грязно-бежевые слипоны, максимально неброские, их шьют сами неви. – Там такое специфическое местечко, надо поберечь ноги.
У Майи по волосам ползла божья коровка. Маленькая предательница, вот так внимательный крот и заметит…
– С плотиной беда. Тут одна надежда на чудо, что не будет этим летом продолжительных ливней. Мало того, что нагрузка рассчитана неверно, построили некачественно, с кучей нарушений, экономили на материалах, так ещё и проект потеряли. В общем, всё, как они любят, преступная халатность. Мы готовы выполнить полный комплекс работ, показываем дефекты: вот, вот и вот. Но нужно посмотреть документацию. Мне кажется, управляющий этим идиотским сооружением даже не понимает о чём речь. Обслуживание нулевое, инженеров у них нет – под видом главного инженера числится чья-то родственница без образования, архитектора в глаза не видели. А то, что полгорода может в любой момент затопить – да нееет, говорит, что вы нагнетаете, надо надеяться на лучшее. Про закон о безопасности гидротехнических сооружений можно даже не упоминать. Что делать, пробиваемся через мэрию, чтобы передали объект компетентной управляющей компании. Пока безуспешно.
– И какая у нас миссия на «Крыльях»?
– А там у нас обитает гражданин, чья подпись стоит под утерянным проектом. Может, у автора что-то сохранилось. В любом случае с ним полезно пообщаться. Вообще-то по официальной версии, он уже давно умер. Но знающие люди заверили, что это не точно.
«Майя, как ты ловко придумала, провести целый день вместе и с пользой», – думал Марат, глядя, как кокетливо она поправляет волосы.
Глава 6. Жизнь на крыльях мечты
Полуразрушенные «Крылья мечты» гордо возвышались вдали как памятник человеческой тупости. Вблизи это было совсем жуткое зрелище. Свалка, грязь, обломки самолёта и ржавая строительная техника. А какие адские запахи!..
Это был амбициозный проект мэра столицы. Он очень хотел небоскрёб, как в других странах, только ещё лучше. Вот чтобы летели иностранные пассажиры в самолёте и замирали в экстатическом восторге, глядя на это архитектурное чудо. Проект представлял собой башню в виде человека с ослепительными металлическими крыльями (к сожалению, ослепительными они оказались в прямом смысле). Сто этажей. Первые двадцать должен был занимать торгово-развлекательный комплекс, следующие тридцать – административные помещения и бизнес-центр, далее – отели и апартаменты, рестораны с панорамными площадками и зимними садами, а на самой макушке – квартиры лучших людей страны.
Трагедия случилась за несколько месяцев до предполагаемой презентации. Два самолёта были сражены красотой «крыльев». Первый вписался в металлическое крыло, а через несколько дней второй разрушил верхние двадцать этажей, ещё три висели на соплях, постепенно откололись.
В проект вложились сотни организаций и частных лиц. Так в результате техногенной катастрофы бизнес-элита оказалась обескровленной. Мэр просил у премьер-министра индивидуальную финансовую помощь, так как его личных сбережений по подсчётам жены, без учёта любовниц, осталось на тридцать лет максимум. Прошение было удовлетворено сильно частично. Однако пришлось ввести единовременный налог для населения в помощь пострадавшим. Но вот репутацию градоначальника спасти не удалось. Люди, не способные к состраданию мэрскому горю, но пристально следящие за его тратами, завидующее даже простому семейному отдыху вдали от родины, требовали отставки чиновника.
Судебные тяжбы и последующие выплаты не позволили возродить проект. «Крылья мечты» были заброшены и забыты. И теперь там живут бывшие строители, учителя, актёры, военные, пенсионеры и прочие маргиналы, не вписавшиеся в новое время.
Несколько раз коммунальщики пытались отключить «Крылья» от благ цивилизации. Но это всегда плохо заканчивалось, были жертвы. В мэрии сказали: да и чёрт с ними, пусть живут там на отшибе. Лучше что ли будет, если эти граждане, совсем потерявшие человеческое обличье, вернутся в наше прекрасное общество, скоро они сами все передохнут. Но это скоро сильно затянулось.
77-летний Георг Ксенакис, бывший архитектор и преподаватель актёрского мастерства в военно-строительном училище жил выше всех – на 52 этаже – уже тринадцатый год. Согласно официальной информации, именно он проектировал и дамбу, и башню.
Поселился он в шоуруме апарт-отеля. Таких удачных жилищ по всей башне было полтора десятка, счастливчики, конечно же, всё лучшее сразу заняли. Ранее на 51 этаже в спа-зоне жила семейная пара, лётчик с бухгалтером. Нормальные были люди, отличные собутыльники! Но восемь лет назад лётчик улетел, неудачно вышел покурить на свежий воздух. Его жена ушла тем же маршрутом тремя годами ранее, прямо на глазах у мужа и соседа.
Там была такая история. На первых пяти этажах никто жить не хотел, периодически на землю кто-то падал. А ещё эта грязь, невыносимая вонь. Но в итоге заселили и эту часть, и подземный гараж, люди всё прибывали и прибывали. Главный лифт ходит только до 50 этажа, далее проектом были предусмотрены лифты-шаттлы, но эта часть была повреждена в момент второго прилёта. Запоздавшие поселенцы уверенно пробирались вверх. И Ксенакис с покойными соседями отрубили им пути в наступлению – они разрушили стеклянную лестницу с 50-го на 51-й. И только потом оценили всю опасность сложившейся для них самих ситуации, ведь ранее они не пользовались пожарной лестницей. С виду это была нормальная маршевая лестница. Но прораб решил: какой дурак туда полезет, а деньги не помешают. И заменил хорошую арматуру на самую дешёвую, можно сказать, символическую. Сверху залили самым дешёвым бетоном и отлично, ничего не видно!
Только в случае острой необходимости Ксенакис выходил из дома, потому что каждый поход был объективно смертельно опасным. А таких случаев было всего семь. И каждый свой поход Георг помнил в подробностях, от одних воспоминаний в пот бросало. Не хватало всего одного похода до магического числа 8, знак бесконечности, он сам родился восьмого числа и полжизни прожил в доме номер 8… Эта магия числа ужасно мучила Ксенакиса. С одной стороны – незакрытый гештальт. С другой – суеверный страх, что восьмёркой всё и закончится. А с третьей – позитивное психологическое состояние, что всё ещё впереди.
После разрушения «Крыльев» Ксенакиса назначили козлом отпущения, приговорили к пожизненному заключению с полной конфискацией имущества. Но он был готов к такому решению, поэтому сразу после аварии развёлся, распилил активы и пропал без вести, просто переселившись в своё величайшее творение, куда никто в здравом уме не сунется. А его там и не искали, решив, что он улетел на экзотические острова по фальшивым документам. Уж что-что, а купить новый паспорт тогда мог любой аппер-миддл. Но спустя несколько лет Георг расслабился и прокололся – заказал онлайн новую банковскую карту на своё имя. Государство вычислило его локацию, почувствовало сильный зуд и попыталось принудительно отправить на пенсию самого ужасного архитектора в отечественной истории, однако первая тройка усыпителей из пенсионной инспекции сорвалась с балкона, пытаясь пробраться на 51 этаж. Следующая команда оказалась сообразительнее предыдущей и, трезво оценив перспективы, просто выдала заключение: Ксенакис не может быть усыплён, так как скончался самостоятельно.
Мнимый покойник стал осторожнее, заказывал нужное у соседей, не пользовался банковскими картами, расплачивался наличкой за все товары и услуги. Всё-таки пригодились те восемь килограммов наличных денег, которые он смог притащить в свой пентхаус много лет назад. В последние четыре месяца Георг сильно болел, вызов врача не мог себе позволить, и уже подозревал, что вскоре ему придётся умереть по-настоящему.
Он часто вспоминал, как в молодости мечтал о большом доме в пятьсот квадратных метров, как долго он прикидывал проект мечты… а теперь у него этих метров на порядок больше, мечта сбылась, но судьба так коварна… Все эти годы он не жил и боялся, что однажды за ним придут.
Раз в неделю старый Георг заказывал необходимые товары. Потому что надо экономить на доставке, стоимость баснословная! На 50 этаже курьеры должны были сложить покупки в корзину и обмотать скотчем. а затем заказчик поднимал их к себе на верёвке. Верёвки – одно название, стали делать ну полную дрянь. Да и силы уже были не те, поэтому Георг кропотливо пересчитывал предельный вес груза и к настоящему моменту достиг вершин эргономичности. Он пил. И с учётом веса водки подбирал закуску полегче – а это, знаете ли, непросто. За годы проживания в «Крыльях» Ксенакис одичал. Ему необходима была живая душа, чтобы было с кем поговорить. Однажды он попросил курьера за дополнительную оплату украсть для него какую-нибудь зверушку. Тот принёс белую мышь, хвалился, что стырил у соседского ребёнка прямо под носом у его родителей. Мышь прожила полтора года и скончалась, и это была невосполнимая утрата. Ксенакис долго не мог решиться её похоронить, в результате отправил тело мыши в последний полёт к лётчику и его жене.
***
– Кошмар, тут только фильмы ужасов снимать. – сказал волонтёр-водитель Ахмед. – Хорошо помню этот проект, я тогда учился на строительном факультете. И нам это преподы презентовали как вершину архитектурно-инженерной мысли. Припаркуюсь-ка я подальше, как бы чего сверху не прилетело. Я с вами?
– Да, ты видимый, нас он может испугаться. Заодно отвлечёшь внимание жильцов на себя от наших ног. И захвати распечатку планировки здания, я в бардачок положила.
Ахмед долго крутился, выбирая место получше. В данном случае получше – это подальше, километрах в трёх минимум.
Оказывается, в фойе на первом этаже, в непосредственной близости к лифту расположились несколько торговых лавок, организованных самими жильцами. Там же за кружкой разливной ослиной мочи изнурённые жарой соседи горячо обсуждают вещи, которые к ним не имеют никакого отношения, что лучше: бельгийское или чешское. Короче, жизнь кипит, всё необходимое в «Крыльях» есть, а Ксенакис-то и не знает (в каком году он последний раз спускался?) и без лишних вопросов оплачивает дорогущую доставку на такси.
– Вы к архитектору? – поинтересовалась у Ахмеда продавщица самого популярного отдела. – Он вот эту водку любит. Только не говорите, что покупали у нас, ладно?
– А это слишком тяжёлая закуска для него. – сказала другая. – Рекомендую собачий корм, он дорогой, но меньше весит, калорий больше и на вид его кажется много.
– Пардон, мадам, я всё-таки в гости иду, по делу, наберу гостинцев посолиднее.
– А посолиднее верёвка не выдержит. Жалко, всё разобьётся. У меня нет пупырки, её вообще сейчас сложно найти, на помойку такое добро не выбрасывают. А соседка-монополистка никому не даёт. Она у неё для водки. Обернуть бутылку по цене бутылки.
– Ну это перебор! Не надо ничего оборачивать. Эдак придётся отказаться от водки, идти практически с пустыми руками. И зачем вообще верёвка?
Монополистка пупырки недоброжелательно посмотрела на соседку, она уже приступила к многослойному обёртыванию.
– Бери верёвку, без верёвки никак, – прохрипел некто с пола за прилавком.
– Вот же у вас есть крепкие верёвки…
– Это для нас верёвки, а для него мы специально заказываем плохие, непрочные. Шесть-семь штук за раз уходит. Почему-почему, да козёл он! Горный. Забрался на самый верх, сидит там, никого не пускает. И ты к нему не попадёшь, инфа сто процентов. Вот такой сюрпрайз, дорогой гость! – торговка засмеялась, продемонстрировав остатки гнилых зубов.
– Вижу, вы неплохо владеете английским.
– Дык 26 лет в школе не пропьёшь.
– А считать умеете? Допустим, сколько будет стоить одна крепкая верёвка по цене двух.
– Учитель, блин, будет меня учить. Я уже так и посчитала. Так и быть, умножим ещё на два. Только ему не оставляй, не запарывай мне бизнес.
– Спасибо, вы очень любезны. А телефон у него есть?
– Есть. Но абонент недоступен уже второй день. Вчера даже посылку не принял. Может, помер. Да вы сходите, покричите, узнаете. Заодно и нам скажете.
Марат и Майя с трудом сдерживались, чтобы не засмеяться. Наконец, Ахмед совершил все необходимые покупки. Последовали к лифту.
– Уважаемый, я провожу вас на 50-й этаж недорого! – выкрикнул пузатый господин с кружкой.
– Спасибо, я сам справлюсь.
– Не сомневаюсь, но это будет долго. Я знаю, как отключить лифт!
Вот чувствуется культурный человек: спокойно, без хамства. Майя ущипнула Ахмеда: надо срочно сваливать, пока не подтянулись другие жильцы. Ахмед не стал интересоваться, сколько стоит сопровождение. Просто предложил пузатому поллитра ослиной мочи в качестве компенсации за упущенную выгоду, тот немного поколебался для приличия и согласился.
Повезло заскочить в лифт и уехать, прежде чем туда успели забежать пятеро аборигенов.
– Ну ты, Ахмед, орёл! Поразительное самообладание, – сказала Майя.
– Я теперь думаю, как обратно будем выбираться. Давайте посмотрим план этажа, – предложил Ахмед. – Вооот, видите, здесь отмечена чёрная служебная лестница, видите? Почему же они о ней не знают?
– Значит, она только в плане. Была бы – знали. – ответил Марат. – Что гадать, скоро увидим что там.
50-й.
Сюрпрайз. Там уже ожидали двенадцать человек, с аппетитом глядя на Ахмеда. Марат и Майя сразу отошли в стороны, чтобы случайно не соприкоснуться. Тут оставалось надеяться на сообразительность Ахмеда. Сегодня он себя прекрасно показал.
Ахмед жестом предложил встречающим пройти в лифт. Те не тронулись с места.
– Вы не едете? – спросил Ахмед.
– Нет.
– Разве это не последний этаж?
– Нет. Выше ещё много.
– Но лифт туда не идёт. Значит, у вас тут собрание, простите, что помешал. Заеду позже.
Ахмед вернулся в лифт и тем самым увлёк толпу за собой. Майя с Маратом выдохнули. Можно осмотреться.
– Тут ещё два лифта, – сказала Майя.
– К счастью, они не работают.
– А смотри, какие важные: хочу включу, хочу выключу.
– Майя, ты видела этих удивительных людей? Я таких регулярно вижу во время дежурства. Если бы они имели возможность включать/выключать – работали бы все три лифта. Или ты думаешь, они так экономят электричество? Вряд ли они хоть за что-то платят.
Двери лифта снова открылись, оттуда вышли две бабки.
– А где все? – разочарованно спросила та, что с накрашенными губами и в экстремальном мини.
– А я тебе говорила, ты очень долго собираешься, всё пропустим! Ну что встала, давай обратно, может, хоть что-то застанем!
Там, где должна быть лестница, оказалась стена. Майя осмотрела стену, простучала.
– Слышишь? Тут был проход, но кто-то зачем-то его заложил, – Майя пнула стену. – Лестница с 50-го вниз расположена с левой стороны, тебе видно отсюда? Она есть. Хм…
Пожарная лестница – вот где реальный треш! Бетон местами раскрошился и отвалился. Из дыр торчат тощие ржавые металлические огрызки… Неужели кому-то удавалось тут удачно пройти? Даже представить страшно. Марат посмотрел вниз. Жуткая свалка, ничего не разобрать.
Обошли весь этаж. Двери, двери, двери. Кажется, здесь по изначальному замыслу были офисы. Слышны голоса, стук ложек по тарелкам.
– Ну что, кричать не будем, а то сейчас набегут. Нам нужны инструменты, чем можно прорубить вход на лестницу.
– Я тогда сгоняю вниз, попрошу Ахмеда пообщаться с местными. Какой он сообразительный. Ты давно с ним знакома?
– Давно. Но он с нами нечасто ездит. Работа, семья. У него близнецы неви. Один из мальчишек слепоглухонемой. Считай, сорвали джекпот, ребёнок максимального уровня сложности развивает мозг.
Марат не успел дойти до лифта, как тот сам приехал. Оттуда вышел Ахмед в компании троих мужчин и двух женщин.
– Ну, начинайте! – скомандовал Ахмед и взмахнул рукой.
– Ксенакис, Ксенааакис! – заорала пьяная команда. – У нас важная новость! Где ты!
– Ну что вы мямлите, громче!
Майя взяла Ахмеда за руку, подвела к замурованному входу, постучала в стену.
– Ксенакис! Ксенакис! Ты живой?
Хорошо кричат, громко, без остановки! Можно спокойно обсудить свои дела.
– Понял, поищу, – сказал Ахмед. – Это у нас командный конкурс, кто добудет Ксенакиса. Внизу другая команда выбрала альтернативный способ. Накачиваются допингом перед опасным проходом.
Ахмед взглянул на пожарную лестницу, и у него зашевелились волосы на голове.
– Ну мы этого, конечно, не допустим.
– А что за приз?
– Большой мешок просроченных медикаментов. Прости, Майя, не успел отвезти вам на утилизацию.
– Ну ты даёшь!
– Как видишь, борьба идёт нешуточная. Всё равно сроки годности на них сильно занижены, фармацевты и не скрывают. А тут победители откроют свой аптечный киоск!
– Ксенакис!!! Ксенакис!!! – продолжала надрываться команда интеллектуалов.
На площадку выскочили разъярённые жители 50-го этажа.
– Ну сколько можно!!!
– Хватит орать, что вы орёте!!!
– Да сдох он, надоели!!!
– Если не заткнётесь, я вам бошки отпилю! – заявил крупный персонаж в спортивных трусах.
А вот это интересно.
– Есть чем? – поинтересовался Ахмед. – Одолжите, пожалуйста, на пару часов ваш инструмент. Для личных нужд. А я немедленно разгоню ваших шумных соседей.
– Да ради бога, с тебя бутылка, – сказал владелец пилящего инструмента, почесал живот и зевнул.
Ахмед объявил перерыв и отправил команду промочить горло, клятвенно пообещав не допускать конкурентов.
***
На замурованном участке были обнаружены две мумии в строительных касках. Какая фатальная ошибка!..
Теперь путь наверх для сотен людей открыт, а это круче, чем каморка папы Карло. Ахмед станет национальным героем жителей «Крыльев мечты», только Ксенакис вряд ли скажет спасибо. Да и хрен с ним.
Ксенакис был ещё жив, но мечтал умереть. Несмотря на жару, он дрожал под одеялом и не мог подняться. Его голову разрывало от боли, а тут ещё эти орут, что-то пилят, долбят. Засунул голову под подушку, так вроде легче. Мелькала дурная мысль – может, выброситься с пожарной лестницы, покончить со всем этим? Но он не привык сдаваться. Восьмёрка, символ удачи, знак бесконечности.
И удача пришла в лице незнакомца.
– Здравствуйте, Георг.
– А?? Кто вы? Как вы сюда попали? – тощий старик испуганно взвизгнул и подпрыгнул на кровати.
– Я принёс вам еду и водку. – Ахмед подошёл к нему, поставил рядом корзину.
Ксенакис оценил содержимое, глазам своим не поверил, это что-то из прежней жизни. Ничего не хотелось, совсем ничего. Но это сейчас, зато есть повод выжить, иначе обидно будет…
– Хорошо. А теперь уходите, я не в форме, чтобы принимать гостей.
– Простите, но я не из бюро добрых услуг. Много времени не отниму – мне всего лишь нужен проект плотины, это же вы проектировали? Она в крайне скверном состоянии. И я не уйду, пока не получу то, за чем пришёл.
– Это не я! Это не я!
– У него лихорадка, – шепнула Майя на ухо Ахмеду, – необходима госпитализация.
– Отставьте меня в покое! Я вообще не видел этот проект! – Ксенакис нырнул под одеяло с головой.
– Давайте без истерик, ближе к делу, и я отвезу вас к врачу.
***
Это не он. Он только поставил свою подпись, не глядя, за хорошее вознаграждение. А что там и как – вообще не в курсе. Но обещал узнать.
Восьмёрка не подвела. Георг Ксенакис ехал на переднем сиденье автомобиля, нежно прижимая к себе драгоценную корзину с продуктами. Смотрел по сторонам и сожалел о годах, проведённых в добровольном заточении. Но ведь главное – выбрался! И обратно ни за что не вернётся.
Георг Ксенакис не успел доехать до врача, но умер свободным и счастливым.
Глава 7. Кадры решают всё
За последние пять лет в стране было два случая серьёзных народных волнений. Поводов для недовольства, конечно, несоизмеримо больше, да буквально на каждом шагу – если на всё остро реагировать, эдак можно все дела отбросить, и полностью посвятить себя гражданскому возмущению. А кому оно надо? Бывает, разгорячится какой человек, рвётся на улицу бунтовать, а там никого, все сидят дома, пыль нюхают. Значит причина должна быть особая, такая, чтобы никому не сиделось на месте. Неви регулярно мониторили нервное состояние кротов, но так и не поняли, почему вот именно тут подгорает, а там нет. Ну вот, например, изымали детей в подарок дружественным странам, то есть, на продажу – тишина, надо значит надо. Дискриминация и утилизация пенсионеров? Ничего страшного. Но стоило неви показать производственный репортаж с «Фабрики еды» – страна встала на дыбы! Президенту пришлось выступать с успокоительной и обещательной речью.
Набутыливать директора фабрики не пришлось, его убила жена с особой жестокостью, двадцать восемь ножевых. И не потому, что он на том видео в пьяном эротическом угаре зажигал с директором производства, а потому что она сама ела это хрючево, приготовленное из органических бытовых отходов; потому что он лично ссал в тот бак с «супом». Во время телесуда проголосовало рекордное количество зрителей, дело резонансное, ведь на это дешёвое говно в красивой упаковке подсели миллионы людей. И женщину уверенно оправдали.
«Фабрику еды» ликвидировали, а уже через месяц в стране начался продовольственный кризис, который вызвал голодные бунты. Звучали даже призывы вернуть людям «Фабрику». Вскоре появился новый, официально благословлённый президентом, бренд готовой еды. И никого уже не волновало, из чего она сделана. Вы спросите, почему в связи со всем этим по делу о гражданских беспорядках судят гинеколога Александру Живицкую? Да просто незадолго до этого она опубликовала открытое письмо президенту «О бездетности и детях», а кто-то на голодный бунт пришёл с плакатом «Мы с Живицкой за жизнь». Однако после её ареста налог на бездетность всё же отменили, но продавили это отнюдь не кроты. Сотни тысяч людей выдохнули спокойно, а Живицкой грозит пожизненное.
За организацию общественных беспорядков и подрыв государственных устоев предусмотрено только закрытое судебное заседание. Здание суда в оцеплении, все входы охраняются полицейскими с собаками. Усиленные меры безопасности связаны не столько с возможными народными волнениями (ничто не предвещало, в Багдаде всё спокойно), сколько для предотвращения проникновения в суд невидимых тварей с провокациями. Твари, конечно же, тоже подготовились. Там, где мышь не проскочит, муха пролетит.
Последнее слово обвиняемой.
Александра заметно волновалась. Она долго и тщательно репетировала свою речь. Но наслушавшись потоков лжи в свой адрес, с трудом держала себя в руках.
– Меня судят за то, чего я не делала. И каждый из присутствующих здесь это знает! Я здесь лишь потому, что отстаиваю права родителей и детей. Право на рождение и нормальную человеческую жизнь. Конечно, я очень опасный преступник! Ведь нашему государству не нравятся родные дети, оно покупает чужих, а это…
– Стоп, достаточно. Ваша речь не имеет отношения к делу, – председательствующая прервала подсудимую. – Суд удаляется на совещание.
Гамлет Бубикян, Стелла Кац и председательствующая судья Лариса Болтенко дружно встали и покинули зал.
– Может, сразу объявим и по домам? – спросил Бубикян, открывая дверь в совещательную комнату. – У тёщи сегодня день рождения, ждёт нас на даче праздновать. У меня уже все мысли там. О, как она готовит!
– Можешь уже сейчас начинать готовиться, – сказала Болтенко. – Достань там из шкафа. Мне надо успокоиться.
– Красное? – спросил Бубикян, с интересом разглядывая этикетку.
– Лучше что покрепче. Давайте хотя бы просто поговорим. Душа не на месте. Да и время потянуть.
– Надеешься, что прибегут невидимки и освободят её из зала суда? Это вряд ли
Бубикян остановил свой выбор на шестизвёздочном коньяке, остальное содержимое судебно-совещательного бара показалось ему не очень привлекательным. Но ещё не вечер.
– А что ты так нервничаешь? Будто впервые сажаем невиновного, – философски заметила Кац. – Ну если так хочется, можно и поболтать. Я-то женщина свободная, никуда не спешу.
– Внучка вчера сказала: «Бабушка, если ты её посадишь, я потеряю к тебе всякое уважение и перестану с тобой общаться».
– Вот сопля зелёная! Бабушку она расфрендит… Чтоб понимала! Сколько ей, шесть? Семь?
– Семь с половиной. Стелла, ты их не знаешь, они другие. Внучка пробралась ко мне в комнату – а как я её увижу? – и изучила материалы дела. Говорит: «Это никуда не годится, никаких доказательств, всё шито белыми нитками». Она словно уже родилась юристом.
– Кошмар! Я всё больше убеждаюсь, что сделала правильный выбор. От детей одни неприятности, а уж от детей-невидимок тем более.
– Девочки, нам надо чем-то закусывать, – Гамлету уже было хорошо, но недостаточно.
* * *
Марат следил за происходящим на мониторе ноутбука. Судьи ещё не насовещались. А в зале ничего интересного: подсудимая общалась с адвокатом, в надежде поглядывая на дверь.
– 3201 Селин, нужно срочно эвакуировать внучку судьи Болтенко. Бабушка разболталась.
– Хорошо. Трансляцию откладываем?
– Да, до финала не запускаем. Только что охранник принёс им пиццу.
* * *
– Да я глаза на неё поднять не могу! И сама у неё наблюдалась обе беременности, и старшая дочь, младшая теперь вот беременна, не знай, кто там…
– Известно кто, – сказал Бубикян, – мы тоже ждём… Лариса, успокойся, дорогая. Это всего лишь наша работа, служба такая. Живицкая умный человек, она всё прекрасно понимает, что решение спущено сверху. Эх, забыл, надо было у неё контакты хорошей акушерки спросить…
– Буба, ты наглый, капец! Даже я себе такого не позволяю, – рассмеялась захмелевшая Болтенко. – Если что надо, спрашивай у меня: у меня всё есть!
– Давайте закругляться, два часа уже сидим, ничего интересного не высидим. – Стелла пила мало, ей было скучно.
– Допустим, мы можем изобразить гуманизм. Пожизненное – звучит грубо. Но если так подумать, Живицкой уже 61 год. Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 25 лет. М? По сути это то же самое, но выглядит мягче, – предложил Бубикян.
– 23 с половиной теоретически тоже неплохо, – сказала Кац. Она всё-таки решила перейти на вино, раз уж засиделись, поддержать компанию.
Председательствующая Болтенко продолжала нащупывать компромисс между служебным долгом и внутренним убеждением, руководствуясь которым…
После тяжёлого пятичасового совещания три судьи, наконец, появились в зале. В центре композиции мужественно возвышался Гамлет Бубикян, с обеих сторон плотно украшенный дамами. Левой рукой он придерживал обмякшую Стеллу Кац. На его правом плече обречённо висела Лариса Болтенко, размазывая сопли на красном заплаканном лице.
– Заседание переносится на следующую неделю, – объявил он, с трудом выговаривая слова.
Три минуты спустя на всех каналах страны началась трансляция закрытого судебного заседания. Неви позаботились и о тех, кто в этот момент оказался за пределами дома. Прогуливающиеся жители столицы столпились возле огромных мониторов, заранее установленных к празднованию 100-летия президента.
* * *
Генеральный прокурор Аркадий Паяльников присутствовал на каждом заседании правительства. Премьер-министр Пыльный чувствовал себя без него неуверенно, постоянно ныл и работал без огонька. Оно и понятно, за сорок лет на одном месте любой деградирует. Старику давно нужно было дать пинка под зад, но без одобрения свыше это сделать невозможно. Разве что незаметно подтолкнуть и вынести вперёд ногами. Пыльный мечтал хоть немного напоследок пожить для себя, успеть побывать хотя бы в половине из своих сотен домов, накопленных к счастливой старости. Годы шли, его надежда не умирала, но уменьшалась в размерах. Паяльникову приходилось контролировать Пыльного, чтобы не наделал глупостей. Фактически он сам за него и был премьером. Зачем деда берегут – вот загадка загадок. Этому есть только одно объяснение: Пыльный – последний, кто помнит настоящего президента. Хотя для чего его помнить – тоже непонятно. Ну надо, так надо. В любом случае, инструкции от руководства всё ещё приходили именно Пыльному. А кто это руководство – Паяльников не знал, видимо, они ему пока не доверяют. И это за девятнадцать лет верной службы…
– …Предлагаю увеличить детский возраст до 25 лет.
– А зачем?
– Ну, во-первых, у нас будет больше детей. Во-вторых, многие страны уже пошли по этому пути, подняли возраст совершеннолетия до 21 года. Так мы не только улучшим нашу статистику, но и опередим мировые тренды.
– Хорошее предложение.
– А я предлагаю новых детей забирать у родителей и выращивать в элитных интернатах достойными людьми, такими, как мы…
И вот эту всю министерскую чушь Паяльникову приходилось регулярно терпеливо слушать. Но он привык. Можно было параллельно обдумывать более важные государственные дела, сохраняя заинтересованный вид.
То, что вчера произошло в суде – это серьёзная проблема, но не катастрофа. Власть давно научилась объяснять любые имиджевые потери фальшивыми вбросами врагов государства. К сожалению, лопухнулись с «Фабрикой еды», надо было сразу заявить, что это фейк. Да там все были в шоке, даже некоторые члены правительства. Однако выводы сделаны, больше такой номер не пройдёт.
Несколько лет назад многие страны решили отключить интернет для населения, оставив доступ туда только випам. Но невидимые твари стали раздавать интернет бесплатно, к тому же установили свою блокировку на возможные блокировки тех или иных площадок. Пришлось объявить интернет-амнистию как жест доброй воли. И ничего с этим до сих пор поделать нельзя. Они ещё как-то на телевидение просачиваются, подключаются дистанционно. Взламывают правительственные сайты. Неприятно читать в интернете народные обсуждения вбросов, это у них, видите ли, «независимая журналистика» – ну что за бред? Сто раз объясняли, что независимых журналистов не бывает, зачем они вообще нужны, если есть единый центр информации при правительстве. Пожалуй, пора поднять вопрос о сокращении финансирования министерства пропаганды, особенно его религиозного отдела, а то совсем мышей не ловят, это даже нельзя назвать отвратительной работой с населением. Святые отцы ещё на первых слухах о неви молились об изгнании дьявола, но быстро сдулись, мол, вообще не помогает. Плохо старались! Да, надо вернуть тему с дьявольским искушением, хорошенько проработать и поднажать. Чтобы народу была противна сама мысль о любых несанкционированных источниках информации. Запечатать глаза и уши священным ужасом.
