Текст книги "Оперативник с ИИ (СИ)"
Автор книги: Рафаэль Дамиров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Я отложил бумагу в сторону.
Кирпич был напряжен. Казалось, он только и ждет момента, чтобы вырубить меня, огреть чем-нибудь и рвануть прочь. Но такой возможности я ему не давал. Всё время был настороже и вставал так, чтобы дистанция не позволяла ударить меня локтем. Его руки держал под постоянным контролем. Он это чувствовал и не делал попыток вырваться.
Не знаю, откуда у меня взялись эти навыки физического контроля. Признаться, раньше, даже на тренировочных спаррингах, особыми умениями я не блистал. В академии занятия по физо включали так называемые боевые приемы борьбы. Смесь рукопашки и самбо. И потом, уже на службе, раз в неделю мы отрабатывали броски, захваты, болевые, освобождение от захватов. Но как-то так, не то, чтобы для галочки, а всё же без энтузиазма. До недавнего времени это казалось мне лишним и формальным.
А сейчас все это будто всплыло в мозгу разом. Словно кто-то щелкнул тумблером. Движения стали понятными, логичными. Я знал, где стоять, как держать корпус, под каким углом контролировать руки. Я вспомнил все, чему учили. И даже если бы сейчас случился спарринг, я мог бы повторить некоторые приемы. Бьюсь об заклад, смог бы. Как будто рефлексы и навыки неожиданно прокачались.
Как такое возможно?
– Иби, – спросил я. – Ты там ничего нового не загружала? Что со мной происходит?
– Что именно? – уточнила она.
– Я сейчас ясно представляю, как сделать рычаг руки наружу, как обездвижить задерживаемого любым из ранее изученных приёмов. Тех самых, которые раньше у меня никогда толком не выходили и не получались. Да и если честно, ни у кого в отделе с приёмчиками особо не ладилось. Единицы только могли похвастаться умениями. Основная масса отрабатывала, чтобы отстали.
– Возможно, – сказала Иби, – у тебя активировались зоны мозга, отвечающие за моторные навыки.
Яснее не стало.
– Из-за тебя? – уточнил я.
– Опосредованно. В том числе, – ответила она. – Моё присутствие меняет архитектуру обработки информации. Мозг перестал блокировать ранее усвоенные, но не интегрированные навыки. Ты учил приёмы много лет, но они хранились в памяти разрозненно. Сейчас же связи между ними выстроились. Реакции ускорились. Контроль тела стал целостным.
– Ого! – удивился я. – Это что теперь, я могу научиться играть на скрипке за несколько уроков?
– Теоретически это возможно, – выдала она и помолчала с секунду, – но только если ты годами изучал материалы и не задействовал их. Ведь здесь так и вышло, ты ходил на занятия, просто не было сдвигов. Ни в академии, ни здесь, на работе.
– Ну ладно, – хмыкнул я. – Не был музыкантом и не надо.
– А почему именно скрипка?
– Шерлок Холмс на ней играл.
* * *
Сам процесс дактилоскопирования – это было ещё полбеды. Потом пришлось оттирать пальцы от дактилоскопической краски. И не десять пальцев, а двадцать, потому что как себе, так и задержанному. А краска эта хуже мазута, въедается в кожу так, что с первого раза точно не отмоешь.
Я залил воды в умывальник, открыл кран. Мы тёрли руки, смывали, снова тёрли. До конца так и не отмыли. Но хотя бы пальцы уже не были чёрными, стали серыми. Совсем как у работяг Саныча из автосервиса по соседству.
– Ну всё, – сказал я. – Не хочешь говорить свои данные, значит, всё будет проверено по базе. Пеняй потом на себя. Давай, полезай обратно вниз.
Он уже развернулся послушно к люку, сделал несколько шагов и вдруг обернулся:
– Слушай, как тебя зовут?
– А я что, не говорил?
– Нет, – пожал плечами Кирпич.
– Можешь называть меня товарищем капитаном.
– А имя?
– Ну… Егор.
– Слушай, Егор, – сказал он после паузы. – Это… Я действительно ни хрена не помню, но одно могу сказать. Судя по тому, что было, это очень серьёзные и опасные люди.
– Ясен керосин, – хмыкнул я.
Может, опыт у меня пока и не был огромным, но по этому вопросу сомнений никаких не оставалось.
– И они найдут меня здесь рано или поздно, – продолжил он. – А заодно грохнут и тебя.
– Я понял, – сказал я. – Ты предлагаешь, чтобы я грохнул тебя прямо сейчас. Тогда искать будет некого. Так?
– Нет, – нахмурился он. – Я этого не говорил. Ты совершаешь ошибку. Отпусти меня, и обещаю, что не вернусь.
Я посмотрел на него внимательно.
– Из всех возможных ошибок пока что я вижу одну, – сказал я, – Ты остаёшься в живых. Но, может быть, я это исправлю.
– Молодец, Егор, – хмыкнула Иби. – Как ты его жёстко поставил на место. Это всё курсы переговорщиков ФБР?
– Да нет, – улыбнулся я. – Сериал вчера смотрел про сыщиков и бандюков. Оттуда нахватался.
– Кому ты там улыбаешься? – хмыкнул Кирпич недоумённо, глядя на меня.
– Всё, – тут же сказал я. – Прекращай базар. Давай вниз спускайся.
Кирпич опустил голову, вздохнул и направился к открытому люку.
И тут вдруг он сделал рывок и схватил стоявшую у стены тяпку. Ухватился обеими руками за черенок, резко развернулся, махнул. Ржавое острие просвистело у меня над головой.
– Осторожно! – крикнула Иби.
Я вовремя успел пригнуться. Тяпка стояла в тёмном углу, и я как-то её не заметил.
Кирпич замахнулся второй раз, но черенок у инструмента был слишком длинный, чтобы удар получился быстрым и точным. У него ушли доли секунды. И этих долей мне хватило.
Я рванул вперёд и заехал ему кулаком в зубы.
Он брякнулся на спину, тяпка выпала из рук. Я тут же отопнул её подальше ногой.
– Вот что же ты творишь, Кирпичик, – зло проговорил я. – Хотел меня убить второй раз?
Он с кряхтением поднимался, сплёвывая кровь из разбитых губ.
– Я должен был попытаться, – выдавил он. – Понимаешь. Иначе я бы себя не уважал.
– Шёл бы ты вниз, уважальщик хренов, – буркнул я, поднял лопату и угрожающе потряс ею.
Вообще надо будет прикупить электрошокер для таких вот случаев. Хотя… больше я его выпускать на поверхность, наверное, не буду. Посмотрим, что покажут его пальчики.
* * *
Я зашёл в кабинет к криминалисту.
Аркаша Катастрофа уткнулся в микроскоп, будто сам из него произрастал. Это радовало. Значит, ничего взорвать он в принципе сейчас не может.
Как же я ошибался.
Ба-бах!
Взрыв раздался неожиданно. Звук доносился из лаборатории-темнушки. Бахнуло так, что чёрная штора колыхнулась. Я подскочил на месте. Аркаша тоже подскочил, но вместе со стулом и чуть не опрокинул старый, но очень дорогой микроскоп. Он его очень любил. Отзывался о нём как о живом существе. И даже дал ему имя: Пучеглазый Архимед.
– Рваный протокол! – воскликнул я. – Аркаша, что у тебя опять происходит?
– Ой… – Аркадий раздул щёки и схватился за сердце. – Егор… Я совсем забыл. У меня же там патрон кипятился.
– Чего? – не понял я.
– Ну я патрон варил. Семь шестьдесят два на пятьдесят четыре, – уточнил он. – Винтовочный.
Эта информация сама всплыла в голове: патрон калибра 7,62×54 мм R.
Голос Иби был сух и деловит, умеет же, когда надо, прикинуться справочником.
Аркаша, наконец, нашёл в себе силы встать после испуга и направился в темнушку. Осторожно отодвинул шторку.
Картина маслом.
Маленькая электрическая настольная плитка раскалена. Погнутая и абсолютно сухая кастрюлька валяется на полу. А из потолка, расколов штукатурку, торчит пуля. Гильза куда-то улетела.
– Ты реально варил патрон в кастрюле? – спросил я.
– Ну да, – кивнул он. – Потом вода выкипела, и он бахнул. Я просто забыл долить.
Я еле сдерживал смех.
– Аркадий, ты мне просто скажи… На хрена⁈
– Ну так надо было, Егор, – засуетился он, пряча взгляд. – Теперь гильзу, блин, найти ещё. Мне же её вписывать в заключение. Это вообще-то объект экспертизы.
Он встал на колени и принялся ползать, заглядывая под шкаф, под стол и тумбочку.
– Иби, – спросил я мысленно, – зачем некоторые дебилы, ну то есть сотрудники из числа криминалистов, варят патроны?
– В сети подобной информации нет, – ответила Иби спустя несколько секунд. – Но я могу предположить, применив анализ к исходным данным. Существует миф, что если боевой патрон кипятить, он станет непригодным для стрельбы. На самом деле современные боевые патроны герметичны. Составы, входящие в капсюль и порох, имеют более высокие температурные пределы. Кипячение не приводит к попаданию влаги внутрь и не делает патрон непригодным.
– А, всё понятно, – сказал я.
И уже вслух проговорил:
– Аркадий, я понял… Ты не поехал кукухой, тебе надо было сделать так, чтобы патрон стал непригоден для стрельбы.
– Что?.. То есть… Только никому не говори, прошу, Егор…
Аркаша, и так суетившийся на четырех костях по полу, скрючился ещё больше.
– Фальсифицируешь?
Он даже приподнялся, чтобы прямо смотреть на меня.
– Ну… так надо было, Егор. Это не я решил, это следак попросил. Понимаешь, там человек хороший. Ты не подумай. Я не за деньги. Нет-нет.
– Да что ты передо мной оправдываешься, – перебил я. – Я вообще по другому вопросу пришёл. На-ка, пробей-ка пальчики.
Я сунул ему дактилокарту с криво нанесёнными отпечатками.
Он взял листок, внимательно посмотрел и проговорил с претензией:
– Ты говорил, что умеешь откатывать пальцы.
– Ну… знаешь, это мой первый боевой опыт, – сказал я с некоторой гордостью. – Так что…
– Но дактилокарта не соответствует требованиям. Я не смогу поместить ее в базу. Тут и шапки нет, и установочных данных лица. Подписи нет.
– Да ну тебя в Милан. Просто пробей, Аркаша, – сказал я. – Никуда помещать не надо. И это должно остаться между нами. Как между нами останется и то, что ты варил патрон. Договорились?
– Угу…
– И знаешь что, завязывал бы ты с экспериментами… Хорошо, что никого не было. Почти никого…
– Ну да, – вздохнул он. – Повезло нам.
– Уж конечно, – хмыкнул я с сарказмом. – Везучие мы с тобой, получается. Пальчики пробей…
– Сейчас, сейчас.
Он подошёл к сканеру, положил туда листочек. Сканер зажужжал, считывая папиллярные узоры.
Аркаша сел за компьютер. Загрузилась программа. На заставке было написано: АДИС «ПАПИЛОН».
Автоматизированная дактилоскопическая информационная система.
Он начал расставлять на экране красные точки на папиллярных узорах, обозначая признаки.
– Это что ты делаешь? – спросил я с интересом.
– Это я кодирую признаки, – сказал Аркаша, не отрываясь от экрана. – Без кодирования так сразу, по-быстрому, нельзя. У меня программа устаревшая. Тут всё вручную выставлять надо. Зато точнее выходит.
– А, ну давай, – сказал я. – Подождём.
Он щёлкал мышью, ставил красные точки, морщился, стирал, ставил заново. Прошло какое-то время.
– Есть совпадение! – вдруг воскликнул Аркаша.
И тут же замолчал, раскрыв рот, когда на экране полезли данные.
– Слушай… – протянул он. – Он числится трупом.
– Как это трупом? – удивился я.
– Ну вот, сам читай.
Я наклонился к монитору.
Григорий Иванович Золотарёв. 1980 года рождения. Дата смерти…
– Хм… в прошлом году копыта откинул. – озадаченно проговорил я.
– То-то и оно!
– А может, это не он? Ошибка?
– Ошибка исключена… Совпадение стопроцентное.
Хоть Аркаша и был ходячей катастрофой, но я знал, что как спецу нет ему равных.
– Так… что там на него еще есть? Это же не всё? – спросил я. – Где работал, где учился, крестился?
– Ну блин, Егор, – вздохнул Аркаша. – Это дактилоскопическая база, а не оперская. Сам уже пробьёшь этого Григория Ивановича Золотарёва по своим каналам. Только… – он посмотрел на меня пристально. – Где ты взял его пальцы? Ты точно их сегодня откатал? Получается, ты труп катал.
– Неважно, где я их взял, – сразу сказал я. – Возможно, и не сегодня. Забудь.
– Что-то серьезное нарыл, да? Понимаю, не хочешь говорить…
Я кивнул на монитор.
– Давай удаляй тут всё. Все запросы. Чтобы нигде не осталось.
Аркаша поёрзал на стуле.
– Ох, Егор… Не нравится мне это. Странный ты какой-то стал. Раньше ты из кабинета вообще не выходил, а тут вдруг приносишь дактилокарту трупа. Человека, которого давно похоронили.
– У каждого свои недостатки, – хмыкнул я. – Кто-то вообще патроны варит.
* * *
Я вернулся в кабинет и сел за компьютер. Открыл базу, хотел пробить этого Золотарёва. Не успел даже ввести логин и пароль, как дверь распахнулась, и в кабинет зашёл начальник УГРО Румянцев.
– Спите, бездельники, – привычно кинул он.
Не преминул подколоть, потому, что все трое сидели, уткнувшись в мониторы. А Румянцев по старинке считал, что опера ноги кормят, а не микросхемы.
– А у нас, между прочим, убийство, – ехидно, но с нажимом произнёс он. – Собирайтесь.
– Владимир Степанович, – отозвался Эльдар. – Пусть дежурный опер занимается.
– Дело резонансное, – отрезал Степаныч. – Если за дежурные сутки не раскроем, нас главк….
Он несколько раз хлопнул ладонью по кулаку, обозначая жест, не требующий расшифровок.
– Верёвкин злой как чёрт. Ему уже звонили, задач нарезали. А он сразу на меня собак спустил.
Он обвёл нас взглядом.
– Собирайтесь, поедем на место. Весь свободный личный состав уголовного розыска сегодня работает до тех пор, пока не раскроем.
– И кого же такого там, интересно, убили? – спросил Эльдар, больше из любопытства, чем из служебного рвения.
* * *
Самый популярный роман о милиции (полиции) на этом сайте.
Более 5 миллионов просмотров, свыше 13 000 лайков и почти 5 000 наград от читателей.
«Курсант. Назад в СССР» – завершённый цикл из 14 томов.
На первый том действует скидка.
👉 Читать 1-й том: /reader/203823
Глава 14
Убитый сидел перед включённым телевизором на диване у себя в квартире. В тапочках, трико и футболке. И всё выглядело бы буднично, если бы в районе сердца не красовалась аккуратная дырочка. Пулевое отверстие с ручейком крови, стёкшим по ткани и уже засохшим.
– Начальник НИИ МВД, – проговорил Румянцев весомо.
Он сделал паузу, давая нам переварить.
– Проскурин Пётр Фёдорович. Доктор наук. Генерал-майор внутренней службы. Наш, можно сказать, коллега, учитывая принадлежность к ведомству и специальное звание.
Мы стояли в обычной квартире с самой обычной обстановкой. Типовая мебель, старый диван, ковёр, телевизор. Ничто не подсказывало, что здесь живёт целый генерал.
Люди науки, они такие. Живут как бы и не здесь, а там, где витают их идеи. И как генералы они тоже не совсем настоящие.
Я внимательно посмотрел на труп. Судмедэксперт и следователь Следственного комитета уже были на месте, работали.
– Давность смерти два-три часа, – сообщил судмедэксперт.
– Убили недавно, – кивнул следователь. – Судя по всему, он знал убийцу. Дверь-то не взломана. Впустил сам.
– Убийца и гильзу подобрал, – добавил Аркаша Катастрофа. – Я всё обыскал, нигде нету. Пулю извлечём, конечно, – он кивнул на судмедэксперта, ведь это его задача. – Но, скорее всего, убийство подготовлено, так что ствол будет не палёный. И проверка по пулегильзотеке следов полей нарезов на пуле нам ничего не даст.
– Егор… – испуганно проговорила Иби. – Это глава того института, где меня создали. Начальник Савелия Скворцова.
– Я уже понял, – отозвался я.
– Кто-то основательно подчищает хвосты… Или не хвосты, – добавила она после паузы. – Может, он хотел сделать что-то такое, что…
– Например? – вопросительно выгнул я бровь.
Со стороны это выглядело пока что странновато. Я корчил рожицы в пустоту. Но мне было пофиг – я же стою и осматриваюсь на месте происшествия, мало ли, что заметил. Главное сейчас найти зацепку и мотив. Ведь начальник НИИ МВД – это не хухры-мухры. И опять все вело к Ибице.
– Ну, не знаю, – сказала напарница. – Не просто же так сначала погиб Скворцов Савелий Маркович. Мой создатель.
– Инфаркт приписали, – напомнил я.
– Конечно, – согласилась она. – Но мы же с тобой видели след от инъекции. А потом морг сгорел. Теперь вот руководитель НИИ тоже труп.
– Да, – кивнул я. – Активизировались, гады…
Я оглядел комнату и посмотрел на стол, где стоял персональный компьютер.
– Знаешь, Иби, о человеке многое скажет его комп. Ты сможешь войти в память и посмотреть, что там?
– Без сети? Локально? Не пробовала ни разу, – ответила она. – Но могу попробовать.
– Попробуй.
Я подошёл к столу и включил компьютер. Пока эксперт изымал следы, Степаныч наставлял оперативников и раздавал указания, какие дворы и чердаки обшарить, обойти соседей, все ближайшие камеры видеонаблюдения проверить, записи скопировать, изъять. В общем, дел у всех было навалом.
А я занялся компьютером.
– Егор, – обернулся Степаныч и удивлённо посмотрел на меня. – Ты чего там ерундой маешься? Иди поквартирный обход делай.
– Нужно проверить компьютер убитого, – сказал я.
– Да проверяли уже, – отозвался следователь. – Всё чисто. Кто-то всё удалил.
– И всё же я бы посмотрел, – ответил я.
Степаныч прищурился.
– А ты что, специалист у нас по компам великий?
– Ну… – пожал плечами я. – Мышкой щёлкать умею, Владимир Степанович.
Он махнул рукой.
– Ай, ладно. Твоё дело. Только недолго. Надо ещё соседний дом опросить. Может, кто в тот момент в окно смотрел и видел, кто в подъезд заходил. Всякое бывает.
* * *
Компьютер загрузился. Он и правда был пустой. Все файлы удалены. Остались только какие-то программные хвосты, стандартные демонстрационные видеоролики и картинки, которые идут в комплекте с системой.
– Вообще, – проговорила Иби, – компьютерная техническая экспертиза умеет восстанавливать удалённые данные. Но только, если эти данные…
Она замолчала на секунду, словно додумывая мысль.
– … удалял дилетант, – всё-таки договорила она через пару мгновений. – Скорее всего, тут работал профессионал. Ничего это не даст.
– Ну вот, – сказал я. – Сначала обнадёжила, потом тут же разочаровала.
– Погоди, Егор, – остановила она. – Вот тут я вижу след в облачное хранилище.
– Как ты видишь? – удивился я. – Ты что, внутри компьютера?
– Ну нет, конечно, – ответила она. – Щёлкни вот сюда. Я твоими глазами пользуюсь.
– Ага…
– Вот сюда. Правой кнопкой мышки.
Я выполнил.
– Теперь зайди в контекстное меню. Ага. Теперь сюда.
Я щёлкал, как она говорила.
– Вот. Скопируй этот файлик.
Я попробовал открыть его. Не открывается.
– А что это? – спросил я.
– Это то, что хозяин квартиры очень хорошо спрятал, – сказала Иби. – Спрятал так, что файл не смогли удалить.
– Проще было бы взорвать этот компьютер на хрен, – сказал я.
– Это бы тоже не помогло, – ответила она. – Потому что файлик в облаке. Есть флешка?
– Да откуда? – хмыкнул я. – Флешки – это прошлый век.
– Тогда отправь себе куда-нибудь этот файл. На почту, я не знаю.
– Хорошо, – сказал я. – Отправляю.
Я набрал адрес своей почты и отправил файл.
– Ну, Егор… – сзади вырос Степаныч. – Ты на обход так и не пошёл, что тут щёлкаешь? Нашёл чего?
Я торопливо снял руку с мышки, но быстро сделал вид, что просто раздражён.
– Нет, – сказал я. – Всё чисто.
– Я же говорил, – хмыкнул следак. – Тут уже спецы проверяли. Мы, конечно, изымем жёсткий диск, отправим на экспертизу. Попробуем данные восстановить, но вряд ли.
– Думаешь, его убили из-за компьютера? – скептически хмыкнул Румянцев, уставившись на следака.
– Ну, блин, Владимир Степанович, – развёл руками тот. – Сами подумайте. Человек-то ведь не простой смертный. Начальник научно-исследовательского института. И в кабинете у него, кстати, ноутбук исчез. А тут его убили и компьютер почистили. Не бывает в нашей работе таких совпадений.
– Ну, не знаю, не знаю. Дико как-то звучит. Генералов из-за компьютера убивать.
Степаныч в задумчивости отошёл от меня и потёр подбородок.
– Тем более, скорее всего, это его знакомый был, – добавил он. – Дверь-то не взломана.
– Он зашёл не через дверь, – сказал я.
Все сразу уставились на меня.
– Что? – переспросил Румянцев. – Убийца зашёл не через дверь? Как это?
– Откуда ты знаешь? – прищурился следак. – Фомин, ты что, ясновидящий?
– Или эксперт у нас? – хмыкнул кто-то сбоку. – По следам определил?
Я промолчал.
Не стал говорить вслух, что Иби уже подключилась к системе видеонаблюдения дома и прогнала все записи. За последние сутки в подъезд не заходил ни один посторонний. Только жильцы. Всех она идентифицировала. Жаль, я не мог освободить от этой работы коллег, им ещё придётся всё отсматривать, чтобы через энное количество часов прийти к тому же выводу.
Но они и сами могли обратить внимание, что записи с камер видеонаблюдения не были уничтожены и сами камеры не повреждены. Значит, убийца не опасался, что его засекут. Выходит, уверен был, что на записи не попал, потому что даже не проходил мимо камер.
Но вслух я сказал другое.
– Нет, тут нарушена логика. Смотрите, вы говорите, что он сам открыл дверь. А потом что получается? К нему пришел убийца с пистолетом. Судя по всему, пистолет был с глушителем, так как никто из соседей не слышал звука выстрела. И потом, значит, потерпевший садится на диван, спокойно смотрит телевизор. Так получается?
– Ну, – почесал затылок Степаныч. – хрен его знает. А твоя какая версия?
– Моя версия, что когда вы проверите камеры видеонаблюдения, вы никого подозрительного там не найдете. Надо взять, конечно, замок на экспертизу и посмотреть, вскрывали ли его посторонним предметом или отмычкой, имеются ли микроцарапины на поверхности внутренних механизмов замка. Это понятно. Но я уверен, что там никаких повреждений не будет, замок не вскрывался. Наш убийца зашел… ну вот, например, через окно.
Я подошел к подоконнику, там было приоткрыто окно.
– Вот здесь он зашел, спустился, застал нашего потерпевшего, смотрящим телевизор, выпустил спокойно пулю и – фьюить – обратно вышел в окно.
– Он что, Карлсон, что ли? – хмыкнул следак.
– А ну-ка, посвети-ка, Аркаша, – сказал я криминалисту. – Фонарик возьми.
Он подошёл с фонариком. Я задёрнул плотную штору.
– Так, и свет надо выключить, – добавил я.
– Ага, – кинулся выполнять указание Степаныч.
Потом спохватился.
– Тьфу, блин. Что я как пацан, самый молодой, что ли? Ну тебе надо, сам и выключай.
– Владимир Степанович, ну выключите, – сказал я, не выпуская края шторы. – Уже же рядом.
– Ну ладно, – крякнул он и всё-таки подошёл. Выключил.
В комнате повис полумрак.
– Посвети, Аркадий, на подоконник, – сказал я. – Ниже опусти. Чтобы свет косо падающий был. Во-от…
Луч фонарика скользнул по поверхности. И сразу стало видно. В темноте, при приглушенном фоне, на белом подоконнике отчётливо вычертился след подошвы обуви. Слабый, но явный. Наслоение пыли, оставленное рисунком протектора.
– Ого… – пробормотал Аркадий. – Я же осматривал подоконники. Не видел следов.
– Надо смотреть в косопадающем свете, – сказал я. – Когда фоновое освещение приглушенно.
– Ну да, да, – закивал он. – Точно.
Он посмотрел на меня.
– А ты откуда всё это знаешь, Егор?
– Бывает, книжки по криминалистике на ночь читаю, – хмыкнул я.
И тут же мысленно похвалил Иби за отличное изучение материала.
– Погодите, – воскликнул Степаныч. – Это что получается? Если он зашёл через окно, значит, забрался с крыши.
– А если он забрался с крыши, – продолжил я за него, – значит, он ещё там. Залёг, дождётся ночи и только тогда спустится вниз.
– Етишкин-колотишкин! – рявкнул Румянцев. – Вперёд. То есть наверх. На крышу!
Он машинально схватился за бок, будто хотел вытащить пистолет из кобуры, и тут же опомнился. Пистолет он уже несколько лет на выезды не получал. Только на учебно-тренировочные стрельбы. И пару раз, когда ездили звание обмывать на природу, там стреляли по бутылкам.
– За мной, Фомин! – крикнул Степаныч и рванул из квартиры. – У тебя-то хоть пистолет есть?
– Есть, – ответил я на ходу.
– Молодец!
– Только он в оружейной комнате, – добавил я.
– Да ёлки!
– Да когда бы я его получил? Вы же сами залетели, сказали: срочный выезд, убийство, как штык надо на место происшествия.
– Ладно, – буркнул он. – Будь осторожен.
Мы поднялись на последний этаж на лифте. Там, конечно же, была лестница на чердак. Правда, люк с замком красноречиво говорил, что дальше хода нет.
– Чёрт, – пробормотал Румянцев. – А как он тогда на крышу попал?
– Ну как, – сказал я. – Мог с другого дома. Мог по альпинистской верёвке или как-то ещё. Но явно не из подъезда.
– А к чему такие сложности? – спросил Степаныч. – Не проще ли было в дверь постучать?
– Проще, – ответил я. – Но он хотел, чтобы все так думали. Заметал следы. Мы бы сейчас подозревали тех, кто входил в подъезд. А там только свои жильцы.
– А ты откуда знаешь? – прищурился Румянцев. – Ты уже камеры успел посмотреть, что ли?
– Нет, – сказал я. – Я так предполагаю.
Пришлось схитрить, и так уже сказал лишнее.
– Так, – сказал Степаныч. – Давай дуй вниз. Я тут покараулю. Возьми у консьержки ключ от люка.
– Да обойдемся без ключа, Владимир Степанович, – я кивнул ему и мигом вернулся в квартиру.
Там стояла кочерга для камина, я ее еще чуть раньше заприметил. Мощная, железная и с острым наконечником. Да, в квартире был камин. Редкость, конечно, и вещь, по сути, не особо нужная. В девяностых это считалось шиком – иметь камин в квартире. Но, судя по всему, поставили его давно, и с тех пор ни разу не зажигали. Это было видно сразу.
Я подхватил кочергу, вернулся и просунул её в дужку замка.
– Эй, Фомин, ты что творишь? – возмутился Степаныч. – Можно же ключ взять.
Хрусь.
Я дёрнул, и замок упал.
– Что вы сказали, Владимир Степанович? – улыбнулся я.
– Ай… ладно.
Мы пролезли на чердак. Нос сразу защекотала пыль. Слышалось глухое гурканье голубей. Под ногами хрустел керамзит. Прошли несколько шагов – вот он, лаз на крышу.
Выбрались наружу.
Город лежал внизу, как на ладони.
– Хм… – Степаныч осмотрелся. – Никого нет. Ошибся ты, Фомин.
– Смотрите, – тихо проговорил я. – Вон.
Метрах в двадцати, у вентиляционного строения, виднелся моток альпинистской верёвки с карабинами.
– Твою мать! – воскликнул Степаныч.
Вышло слишком громко.
– Тихо, – шикнул я на него и рванул вперёд.
Но нас уже услышали. Возглас Степаныча не остался незамеченным. Из-за кирпичной будочки выскочил человек в тёмном спортивном костюме. Даже в эту летнюю жару – в кофте, а на лице балаклава.
Он вытащил пистолет.
Тух! Тух! Тух!
Несколько раз нажал на спуск. Мы рухнули, прижимаясь к плите. Выстрелы были еле слышны. Ствол с глушителем.
– Сука, чуть не попал! – взвыл Степаныч.
– Аккуратнее, – прошипел я. – Отходим!
Степаныч дрожащей рукой вытащил телефон.
– Алло! – заорал он. – Все на крышу! Вызывайте наряды! Вооружённый преступник на крыше!
Теперь уже он говорил это нарочито громко, специально так, чтобы противник нас услышал.
– Фомин! – заорал Степаныч. – Дай мне гранату.
Естественно, никаких гранат у нас не было. Да и пистолетов, если уж честно, тоже, но на нашего противника это подействовало как команда.
Он ухватился за верёвку и начал спускаться. По-альпинистски ловко и умело. Корпус чуть откинут назад, ноги упираются в стену. Одна рука держит свободный конец верёвки и дозирует ход, другая управляет карабином и спусковым устройством. Карабин прижат к обвязке, трение регулируется поворотом корпуса. Он ослаблял и отпускал верёвку короткими рывками, скользил вниз, гасил скорость, снова отпускал. Чистая техника, видно было, что делал он это не в первый раз.
– Уйдёт, гад, уйдёт! – закричал Степаныч и, рванувшись вперёд, схватился за верёвку.
– Помогай, Фомин.
Я тоже вцепился. Мы тянули вверх изо всех сил. Бесполезно. На каждый наш рывок верёвка отвечала упругой волной, и вооружённый незнакомец уходил всё ниже и ниже.
– Режь, Фомин! Режь верёвку. Уйдёт же!
– Высоко, разобьётся, – сказал я. – Надо подождать. Хотя бы до уровня третьего этажа. Чтобы живой остался.
– Режь, я сказал!
Степаныч схватил бутылку, валявшуюся на крыше, разбил её и стал пилить стеклом верёвку.
– Рано, – упрямо пытался остановить его я. – Надо ещё чуть-чуть.
– Не успеем. Режь.
– У меня ножа нет.
– Режь стеклом, ну!..
Я свесился вниз, посмотрел.
– Примерно пятый этаж, там он уже. Пора начинать.
Я схватил осколок и стал помогать Степанычу. Руки сразу изрезало, пошла кровь, но толку было мало. Альпинистская верёвка была крепкая, а стекло – так себе инструмент. Даже простую верёвку им взять тяжело.
– Не успеем, не успеем, – причитал Степаныч.
– Егор! – крикнула Иби. – Верёвка привязана к трубе узлом.
– И что, – буркнул я.
– Двойная восьмёрка с контрольным. Я знаю, как его развязать. Нужно снять нагрузку, отжать ходовой конец и вытянуть петлю обратно через коренной.
Я бросил стекло и кинулся к трубе. Ухватился за узел, надавил, снял напряжение, нашёл петлю. Окровавленные пальцы скользили, но узел поддался. Я выдернул ходовой конец.
Вжух! И верёвка со свистом ушла вниз, через край крыши.
Надо же. Мы так её и не перерезали, только руки изранили. А вот теперь где-то далеко внизу раздалось глухое «шмяк».
Мы кинулись к краю крыши, перевесились вниз. Внизу, на клумбе, распластался убийца. Лежал и не шевелился.
– Сука, разбился, что ли… – с досадой выдохнул Степаныч.
Но человек зашевелился. Сначала приподнялся на локте, потом, кряхтя, попытался встать.
– Нет… – выдохнул Степаныч. – Живой. Живой, гад. Уйдёт, уйдёт!..
И вот он уже, всё так же свесившись, орал во всё горло:
– А ну, держи его! Держи! Эй! Кто-нибудь!
Убийца, прихрамывая, поковылял прочь со двора. Но далеко уйти не успел. Его накрыл подоспевший пеший наряд ППС. Двое выскочили из-за проулка и сработали чётко. Прижали к земле, скрутили, защёлкнули наручники.
Призывы Степаныча всё-таки были услышаны. Голосистый у меня начальник, когда надо.
– Есть! – заорал он и повернулся ко мне, но громкость не сбавил. – Фомин, ты молодец! Красава, Фомин!
И, не сдержавшись, даже обнял меня. Крепко стиснул, даже приподнял.
– Как ты узнал, что он на крыше? Ну как, скажи? Фух…
Он тяжело дышал, сиял, как ребёнок.
Я молчал и лишь улыбался.
Честно говоря, я никогда раньше не видел, чтобы начальник уголовного розыска так радовался.
* * *
Когда вернулись в отдел, на крыльце картинно стояла Лиля Короткова. Попа чуть отклячена, спинка выгнута, ножки сверкают бронзой загара. Открытка, а не следователь.
– Стоит, красуется, – прошипела Иби.
– Привет, Егор, – улыбнулась следачка.
– Привет, – отозвался я, взбираясь по ступенькам, и сам не заметил, как улыбка появилась у меня на лице.
– Слышала, ты сегодня убийцу поймал. Уже весь отдел гудит, – Лиля накрутила на пальчик свой локон.
– Ну, мы вообще-то со Степанычем были, – ответил я.
Лиля улыбнулась шире.
– Да ладно. Парни рассказывают, что он только орал тебе под руку.
– Ну, ловить убийц – это вообще-то наша работа, – пожал плечами я. – Я же опер.
– А я сегодня дежурю, – игриво проговорила она.
– Не повезло, – так же игриво ответил я.
– Ну да, – сказала Лиля, но по ней совсем не было видно, что она расстроилась. – Ты заходи, если что, вечерком. Кабинет знаешь. Чайку попьём. С тебя шоколадка.
– Время будет – заскочу, – заверил я и пошёл дальше.
– Егор, – проговорила Иби. – У нас нет времени на флирт с сотрудницами следствия. Нам нужно заниматься расследованием убийства начальника НИИ. Это всё звенья одной цепи, будь ответственнее, прошу…
– Ой, да ладно, – буркнул я. – От того, что я минут пятнадцать чай попью, времени заметно не убавится.
