Текст книги "Оперативник с ИИ (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Я рассчитался с официантом, мы вышли и направились в сторону метро. Заскочили в магазин, закупились вином и шоколадом, потом пошли ко мне.

– Егор, – прошептала Иби. – Кажется, за тобой следят.

Я аж вздрогнул от неожиданности.

– Блин… Ты тут, что ли?

– Ну конечно. А где ещё?

– Я думал, ты в другой… комнате.

– Ага, выходила на балкон покурить.

– Прикалываешься? – фыркнул я. – Ты же не куришь.

– Не курю. И никуда не выходила.

Вот так номер.

– Тогда почему ты всё это время молчала? – уже напряжённее переспросил я.

– Потому что ты так хотел.

– Какая ты у меня золотая, – усмехнулся я. – Так кто там следит?

– Не знаю. Сейчас пройди вот здесь. По этой улице. Тут камеры, и я посмотрю.

Я свернул в указанном направлении.

– Ага… – тут же услышал я Иби. – Всё, я считала его лицо. Сейчас проверю.

Я оглянулся. Никого подозрительного не увидел.

– Там, вроде, и нет никого, – сказал я.

Румянцев говорит, что у меня паранойя. А может, это не у меня, а у женщины в моей голове?

– Видишь, толпа. Он за ней маскируется, – упрямо ответила Иби. – Уже второй квартал идёт за вами.

Пауза.

– Идентификация завершена, – сухо сообщила напарница.

– Ну? – напрягся я.

– Это сотрудник полиции.

– Чего?

– В гражданской одежде. Проверяю дальше… Старший оперуполномоченный отдела собственной безопасности. Главк.

– Твою мать, – выдохнул я. – ОСБшники мне на хвост сели. На фига?

– ОСБ занимается выявлением правонарушений и преступлений среди сотрудников полиции, – начала Иби.

– Да знаю я, кто такие ОСБшники, – перебил я. – Чего им от меня надо?

– Не знаю, – сказала она.

– Так, давай, помоги мне сбросить его с хвоста, – сказал я. – Не буду же я его в рыло бить. Он всё-таки при исполнении. Сотрудник, мать его так.

– Через сто метров будет поворот в переулок, – сказала Иби. – Потом лестница наверх. Дальше подворотня и дыра в заборе.

– Ого, – удивился я. – А когда ты всё это изучила?

– Просмотрела ролики местных руферов.

– Руферов? Это ещё кто?

– Неважно. Долго объяснять. Давай, Егор, сворачивай сюда.

Я свернул, Женя за мной. Мы пошли так, как она сказала. Поворот, лестница, подворотня, забор. Всё сработало, оторовались.

– Егор, – возмутилась при этом Женя, – мы какими-то странными путями идём к метро.

– Ну, – сказал я, – люблю бродить там, где людей поменьше. Да и прогулка так длиннее.

– А мы так точно дойдём до твоего дома? – уточнила она.

– Конечно, – заверил я.

Через некоторое время мы действительно вышли к моему дому.

Когда поднимались на нужный этаж, в подъезде я столкнулся с соседом сверху. Сначала даже не узнал его.

Даниил был уже без бороды и даже без своей прежней лохматости. Больше не напоминал гибрид хиппи и геолога. Обычный интеллигентный мужчина средних лет. Очки, улыбка и потёртый костюм, видно, ещё с университетских времён, когда он работал старшим преподавателем. Но выглядел вполне прилично, уже не отталкивал. И уж точно не походил на сатаниста, которым его окрестили некоторые соседи.

– О, сосед, привет, – сказал я. – Смотрю, всё-таки постригся.

– Есть такое, – хмыкнул он.

Глянул на девушку.

– А это подруга твоя?

– Ну, типа того, – ответил я.

– Красивая, – сказал Даниил.

– Спасибо, – ответила Женя.

Я лишь кивнул.

– А я же вот супруге… ну, бывшей своей, – проговорил Даниил, сияя. – Написал ей. Сегодня с ней встречался. Ты прав был, Егор. Не надо одному. Одному – хреново… Даже с духами.

– Ну и как? – спросил я побыстрее, чтобы он не начал развивать тему духов. – Помирился с женой? Поздравляю.

– Да рано ещё поздравлять, – отмахнулся он. – Не помирился. Но хотя бы поговорили. Уже шаг…

– А, так вот почему ты такой счастливый.

– Ну всё, тьфу-тьфу-тьфу, – Даниил постучал по деревянным перилам и побежал наверх. – Хорошего вечера, Егор! Вернее… ночи, – хихикнул он и исчез за дверью.

* * *

Утром я проснулся от того, что что-то щекотало мне нос.

Женя спала у меня на плече. Обнажённая, доверчиво прижавшаяся, тёплая и нежная. Она выглядела удивительно милой в этом утреннем свете.

А я прошептал мысленно:

– Я взрослый мужчина, и мне нужны отношения с женщинами. Даже в самых простых, физиологических смыслах.

– А передо мной ты чего оправдываешься? – ядовито проговорила Иби.

– Я же вижу, что ты на меня дуешься.

– Ничего я не дуюсь.

– Дуешься.

– Нет! Ты сказал ей, для чего она нам нужна? – спросила Иби.

Я не удержался и завёл взгляд наверх, к потолку.

– Ты же знаешь, что пока нет. Не было подходящего момента.

– Момента он ждёт, – фыркнула она. – Кобель!

Женя проснулась.

– Привет, – улыбнулась она, потянулась и, будто прочитав мои мысли, сказала: – Ну так о чём ты хотел меня попросить?

– Да ни о чём, – хмыкнул я. – Сам разберусь… Ты же не думаешь, что я с тобой… ну… из-за какой-то просьбы?

– Хи-хи, нет, конечно, – ответила она. – Но я всегда рада тебе помочь, Егор, правда. Ты такой… хороший и надежный. Это сразу видно, это чувствуется.

– Да? – сказал я. – Ну тогда слушай.

Глава 16

– Девушка одна пропала, – сказал я.

– Девушка? – удивленно подняла бровь Женя.

– Я хотел тебя попросить, как человека работающего с интернет-аудиторией, короче, как блогера, – продолжил я. – Распространить её фото. Может, запостить, перекинуть кому. Подписчиков попросить. Как у вас это работает, я не знаю, тебе виднее.

Я взял с тумбочки телефон и показал фотографию. Белокурая девушка на фоне полевых цветов. Та самая, которую нашла Иби.

– Симпатичная, – холодно протянула Женя и вытянула губы в нитку. – Егор, ты её лично знаешь?

Я на секунду задумался. Фактически – нет. Но если Иби – цифровое сознание этой незнакомки, то выходит, что уже достаточно хорошо знаю. Только вслух я сказал так, как это выглядело со стороны.

– Нет, не знаю. Я её разыскиваю.

– Она без вести пропавшая? – уточнила Женя.

– Ну… почти. Типа того.

– Это как – почти? – прищурилась блогерша. – Так она пропадала или нет?

– Там история мутная. В общем, нам нужно установить её личность.

– Но ты же полицейский, – надула губы Женя. – Ты и устанавливай. При чем тут я?

Уже было видно: ей не нравится, что я интересуюсь какой-то девушкой, причём ещё и довольно симпатичной, и прошу помочь её найти.

– Да мы по своим каналам работаем, Жень, – сказал я. – А ты могла бы по своим. Так сказать.

Женя посмотрела на фото внимательнее.

– Умная, блин, – вдруг сказала она.

– Откуда ты знаешь? – удивился я. – Сразу видно, что ли?

Женя подняла на меня глаза.

– Потому что я её знаю, Егор. И без подписчиков могу тебе сказать, кто это…

– О как… – я чуть не подпрыгнул на кровати, посмотрел на Женю внимательнее и предположил буквально первое, что пришло в голову, лишь бы та продолжала говорить: – Подружка твоя, что ли?

– Нет, – покачала она головой. – Я про неё делала материал. Один из тех, что тогда хорошо разошёлся и кучу лайков набрал.

– И ты молчала? – спросил я, не скрывая удивления. – Почему сразу не сказала?

– Я хотела понять, зачем она тебе, – спокойно ответила Женя, внимательно следя за моей реакцией.

– Извини, Жень, я правда не могу тебе это объяснить.

– Ага, – хмыкнула она. – Скажи еще… как там? Тайна следствия.

– Именно. Может быть, потом расскажу, – ответил я. – Когда-нибудь. Так кто она?

Женя ответила сразу, будто имя давно лежало на языке и она только ждала, когда я задам вопрос.

– Инга Беловская.

Фамилия отозвалась внутри будто щелчком, словно кто-то повернул тумблер, и на мгновение я почувствовал, как все мое внимание собирается в одну точку.

– Талантливый нейрофизиолог, – продолжила Женя. – Работала в исследовательском центре «Нейросфера». Частный медико-фармацевтический центр в нашем городе, кстати, один из крупнейших в стране. Они там передовыми разработками занимаются: нашими мозгами, познанием, когнитивными процессами «мозг–машина» и всем, что с этим связано.

Она повернулась на бок и стала пальцами расчёсывать тяжелые темные волосы. Я молчал, давая ей говорить дальше.

– Насколько мне известно, Беловская, к тому же, сотрудничала с НИИ МВД, у них там тоже была какая-то разработка по цифровому сознанию. Может, слышал про Интегральную базу искусственного цифрового анализа? Ее хотели внедрить в вашем ведомстве, но что-то там пошло не так. Какой-то чудак замыкание устроил, и весь эксперимент сорвался.

Я медленно кивнул, мол, что-то слышал, а сам переваривал услышанное. Иби пока ничего не говорила.

– Ты это всё помнишь? – спросил я. – Ну… про Ингу и проект…

– Конечно, – пожала плечами Женя. – У меня это профессиональное. Я же про неё писала.

– И что именно? Поподробнее расскажи.

– Сейчас покажу.

Она пролистала туда-сюда ленту в телефоне, нашла нужный пост и повернула экран ко мне. На фотографии была та самая девушка: только в белом халате, на фоне лаборатории с холодным светом приборов и экранов. Красивая, и взгляд умный. В общем, совсем как Иби.

У меня на мгновение сбилось дыхание, я отвёл взгляд, затем снова посмотрел на экран, будто надеялся, что вот сейчас она покажется мне совсем другой, но изображение оставалось прежним, и сходство было точным. Я ничего не сказал, а Женя продолжала внимательно смотреть на меня. Она начала понимать, что эта история для меня куда сложнее и глубже, чем я готов был признать вслух.

– Ну что там ещё? – спросил я.

– Ну слушай… вот статья моя…

Женя, повернув телефон снова к себе, тем временем уже читала строки поста. Речь шла о переносе эмоциональных реакций человека в алгоритмы машинного обучения, и это, как подчёркивалось в тексте, уже не выглядело фантастикой или сказкой. Упоминалась молодая, но явно далеко не случайная в науке ученая-нейрофизиолог – Инга Беловская, в её работах были якобы уже не только теоретические выкладки. Дальше говорилось, что она подключила к системе собственный так называемый нейроинтерфейс, фактически использовав в качестве объекта исследования своё собственное сознание. Впрочем, на момент написания статьи работа была в процессе: сканировали её когнитивные структуры, чтобы перевести их в цифровое поле, с фиксацией, как писала Женя, не только памяти и логических связей, но и эмоциональных реакций, поведенческих паттернов и индивидуальных особенностей личности.

– Ну ни фига себе… – проговорил я. – Ну а дальше?

– Все, – нахмурилась Женя. – Исследования, как я поняла, так и не были завершены.

Она вздохнула и, убрав телефон, резко повернулась на спину.

– Почему?

– Так Беловская попала в ДТП. Ее сбила машина, – произнесла блогерша, глядя в потолок.

* * *

Я позвонил в дверь квартиры. Открыл парень с уставшим, вымотанным видом, таким, какой бывает у людей, которые давно перестали ждать хороших новостей от жизни.

– Беловский Андрей Леонидович? – спросил я, уже понимая, что не ошибся. – Моя фамилия Фомин, уголовный розыск.

Он молча кивнул.

– Я хотел бы поговорить с вами насчёт вашей сестры, Беловской Инги.

– А что про неё говорить, – тяжело вздохнул он, не отводя взгляда. – Я уже смирился с этой трагедией.

– Я занимаюсь делом, связанным с деятельностью вашей сестры, – сказал я. – И мне нужны некоторые детали.

– Да какой смысл? Я не хочу об этом говорить, – отмахнулся он и уже собирался закрыть дверь.

– Всё же я пройду, – сказал я и шагнул вперёд, отодвинув его руку и оказавшись в прихожей.

Он поморщился, но сделать ничего не смог, не решился. Просто отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Я мельком отметил, что квартира просторная, с дорогим ремонтом, явно не из разряда тех, что берут в ипотеку на двадцать лет.

– Ну, спрашивайте, – сказал он и встал напротив, скрестив руки на груди, приняв закрытую, защитную позу.

А я в этот момент подумал, что могу ничего и не спрашивать, потому что Иби уже нашла всю доступную информацию о своём прототипе. Но этот разговор мне всё-таки нужен: не столько для фактов, сколько для того, чтобы увидеть реакцию родственника Инги и кое-что прояснить. Потому что картина, которую напарница нарыла, была совершенно безрадостной. По ее словам, Инга как раз занималась разработкой нового проекта искусственного интеллекта совместно с МВД, когда вдруг попала под машину. Неизвестный водитель сбил её и скрылся с места происшествия, а она оказалась в больнице и, так и не приходя в сознание, долгое время находилась в коме. Потом её перевезли в какую-то платную клинику. Во всяком случае, так сообщили в больнице, куда я недавно ездил.

– Где сейчас ваша сестра? – спросил я.

– Где и была. В больнице.

– А вы сами когда там были в последний раз?

Он поморщился.

– Я стараюсь туда не ходить. Мне больно на это смотреть. К тому же… – он запнулся. – Её хотят отключить.

– Вот как, – сказал я. – А вы разве не знаете, что её там нет?

Он уставился на меня так, будто я сказал что-то совершенно нелепое.

– Как это – нет? Ну не ушла же она…

– Вот так, – ответил я. – В больнице сообщили, что родственники её забрали.

– Родственники? – он резко напрягся. – Какие ещё родственники? Это, получается, я? У неё больше никого нет.

– Значит, вы её забрали? – переспросил я, надеясь сбить его с толку.

– Никого я не забирал, – Андрей дёрнулся. – Она там. Что вы вообще несёте?

– Странно всё это, – сказал я. – Неужели вам не хочется, чтобы ваша сестра поправилась?

Он резко отвернулся.

– Какие-то у вас странные выводы, – голос у него подскочил и тут же осел. – Но вообще-то… Я уже в это не верю. Послушайте, отстаньте от меня. Мне и так больно.

Он нахмурился, зашмыгал носом, явно стараясь взять себя в руки.

– Если вы мне не верите, – сказал он уже глухо, – сами сходите в больницу и проверьте подписи. Я никого не забирал. Инга там. Там и будет, потому что…

Он не смог договорить и просто замолк.

– Уже проверил, – ответил я. – Её там нет. И по данным ЗАГСа она не числится умершей. Значит, что?

– Что? – снова вскинулся Беловский.

– Значит, она жива, – произнёс я, внимательно за ним наблюдая. – Значит, вашу сестру похитили.

– Что за бред, – вспыхнул Андрей. – Всё, разговор окончен. Я больше не могу это обсуждать. Это какая-то дичь.

Он снова дёрнулся, давая понять, что хотел бы уже закрыть за мною дверь. Но я пока за порог не собирался.

– Она что-нибудь вам говорила? – продолжил я расспросы. – Инга что-нибудь рассказывала о своей работе?

– Ничего она не рассказывала, – резко ответил Андрей. – При чём тут работа? Она просто попала в ДТП, как… как все люди. Несчастный случай. Теперь вот она в коме.

– Где именно в коме? – уточнил я.

– В больнице, – упрямо повторил он, глядя при этом в пол.

– Я вам ещё раз говорю, – сказал я, – её там нет.

– Возможно, её перевезли в другую клинику. Более продвинутую. Она всё-таки была не последним человеком в науке, мало ли. Это я ничего не знаю про её работу, а они…

– Перевезли и не поставили вас в известность? Очень сомнительно, – буркнул я.

– Егор, – проговорила Иби, – он врёт. Это считывается по моторике и реакциям.

– Угу, – отозвался я мысленно. – Согласен.

– Могу подключиться к камерам больницы.

– Давай.

– Уже. Есть видео. Загружаю тебе на смартфон.

Я включил экран, зашёл в файлы и повернул телефон к Андрею.

– А сейчас мы вместе посмотрим.

На записи было видно, как к зданию больницы подъезжает автомобиль с красным крестом. Не торопясь выходят люди в белых халатах и медицинских масках, лиц не разобрать. Они выкатывают каталку, аккуратно грузят девушку и закрывают двери.

Я нажал на паузу.

– Вот здесь, – сказал я.

Я растянул изображение пальцами. Даже без комментариев было ясно, кого вывозят.

– Узнаёте?

Андрей молчал. Потом выдохнул, медленно и тихо, как в последний раз, и опустил голову.

– Иби, пробей номер машины.

– Уже. Такого номера в базе ГАИ нет.

– Значит, поддельный, – сказал я мысленно.

А потом уже вслух.

– Что происходит? Андрей… Я хочу помочь.

– Нет! – он отшатнулся. – Вы хотите её убить. Вы тоже оттуда, вы с ними заодно.

– С кем – с ними?

– Отвалите, – зло бросил он. – Я вам ничего не скажу.

Он вытащил телефон и стал набирать номер.

– Я звоню адвокату.

– Егор, – тихо сказала Иби. – Лучше сейчас его оставить. Он тебе не верит. Не усугубляй.

– Согласен, – ответил я.

– И вообще, – спросила Иби, – как такое может быть, что человек пропал, а нигде не числится: ни в без вести пропавших, ни среди умерших, ни в розыске?

– Формально она жива, – ответил я. – По документам её забрали родственники, поэтому всё логично: нет заявления, нет дела.

И, помолчав, добавил:

– И нет тела.

– Не говори так, – отозвалась Иби. – Ты говоришь так, будто она мертва.

– Хотелось бы верить, что это не так, – ответил я мысленно.

– Сейчас подъедет мой адвокат, – буркнул Андрей. – Вот с ним и будете разговаривать.

Он хмыкнул, глядя на меня исподлобья.

– Я смотрю, ты можешь себе позволить сразу адвоката, – отреагировал я, снова изучая его лицо.

– Я бизнесмен, – сухо ответил он. – У меня фирма. Не бедствуем, и на жизнь с адвокатами хватает.

– Ладно, – сказал я. – До свидания. Если что, вот мой телефон.

Я вытащил блокнот, написал номер, вырвал листок и положил его на тумбочку.

– Если надумаешь поговорить – звони.

– Этого не будет, – упрямо сказал Андрей. – Вы ничего от меня не услышите.

Я уже направился к двери, но всё-таки остановился.

– Ваша сестра попала под машину, – сказал я. – Водителя так и не нашли. Я уверен, что это было не обычное ДТП со скрывшимся. Я уверен, что от неё хотели избавиться. Целенаправленно. И я найду того, кто за всем этим стоит.

Андрей дёрнулся, закусил губу, но промолчал. Было видно, что в душе бушуют эмоции, что внутри идёт борьба, но он сжал зубы и ничего больше не сказал.

– И если я докажу, что это покушение, а не ДТП, – продолжил я, – это очень многим не понравится. Но я всё равно пойду до конца, потому что я на вашей стороне, Андрей. И на стороне вашей сестры.

– Докажите сначала, – глухо проговорил он.

– Жизнь покажет, – сказал я. – Всего хорошего. И скоро увидимся.

Я вышел.

Когда сел в машину, сказал уже вслух:

– Ну и что думаешь?

– Ты посеял в нём сомнения, – ответила Иби. – Теперь он будет прокручивать все события заново и оценивать их по-другому. Но ему этого мало. Недоверие очень сильно, и ему нужно доказательство того, что ты действительно на его стороне.

– И нам нужно найти тех, кто увёз Ингу, – сказал я. – И понять, куда увёз. И зачем.

– Я не вижу практического смысла в похищении, Егор. Если это те, кто хочет уничтожить проект, то проще лишить жизни прямо в больнице… А не вывозить куда-то.

Порой Иби бывала эмоциональна, а порой делала выкладки вот так, объективно. Это удивляло, но помогало посмотреть на всё чуть отстраненно.

– Наверное, чтобы проект не смогли повторить, – задумчиво ответил я. – Кому-то он сильно мешал. А чтобы понять, кому и чем, нам придётся копать глубже.

Иби вздохнула.

– Кстати, – сказала Иби, – ты просил напомнить, что нужно привезти продукты пленнику в подвале гаража.

– Ой, точно, – отозвался я. – Сегодня же. Спасибо. Что бы я без тебя делал.

* * *

К гаражу я поехал, когда уже стемнело. До этого я месяцами, а то и годами там не появлялся, а теперь, чтобы не частить, решил, что буду наведываться к пленнику по темноте. Дождался ночи, заехал в магазин, набрал консервов, хлеба и даже расщедрился на пачку печенья для Кирпича.

Если он и дальше ничего не вспомнит и не начнёт говорить, придётся решать вопрос иначе. Как именно – я пока не знал. Убивать его я не собирался, отпустить тоже не мог, ведь тогда он начнёт охоту уже на меня. Сдать его официально – тоже вариант сомнительный: либо до него там всё-таки доберутся убийцы, либо его показания быстренько развернут против меня. Всё-таки я удерживал его силой, а статью за незаконное лишение свободы никто не отменял, какими бы благими намерениями я ни руководствовался. И то, что всё делалось ради его же безопасности, ещё нужно доказать, особенно если в деле замешан Верёвкин. Уж тогда рассчитывать на снисходительность не придется.

Я подъехал к гаражу, заглушил двигатель, выключил фары и вышел. Ночь дыхнула прохладой. Где-то в частном секторе заунывно выла собака. Над крышами висел тусклый полумесяц, давая ровно столько света, чтобы видеть очертания гаражей. Вокруг стояла тишина, от которой невольно начинаешь прислушиваться к каждому собственному шагу.

Я отомкнул дверь и вошёл внутрь. Изнутри замок, как и раньше, не закрывался. Заедал, и сколько я ни пытался провернуть ключ, толку не было, так что пришлось просто прикрыть дверь, оставив её не запертой.

Подошёл к люку в полу, на который я ещё раньше повесил навесной замок, благо проушины для крепления там имелись изначально. Для чего отец вообще придумал эту тайную комнату, место ли отдыха или скрытую камеру, я так и не знал, и иногда ловил себя на мысли, что, возможно, он тоже когда-то держал здесь кого-то. Даня, сосед, советовал прошерстить подвал как следует. И мысль эта была правильной, но пока там обретается Кирпич, придётся с поисками повременить.

Я отомкнул навесной замок, откинул крышку люка, и свет внизу загорелся не сразу. Наконец, щёлкнул выключатель, и из полумрака показался сонный Кирпич – обросший, грязный, с тёмными кругами под глазами, похожий на узника какого-то средневекового подземелья. Он прищурился, поднял голову и пробурчал, не скрывая злости, что, мол, лучше бы я его прикончил, чем держал здесь и ждал, когда он «прозреет».

– Вот вспомнишь, – сказал я, – тогда и выпущу.

– А если не вспомню?

– Давай не будем о грустном, – хмыкнул я и сбросил вниз пакет с продуктами. – Вот твоя пайка.

Он наклонился, поднял пакет, заглянул внутрь, поворошил содержимое.

– Опять консервы. Опять хлеб, – буркнул он. – Ну хоть печеньки принес…

– Ну, извини, кухни не предусмотрено, чтобы готовить.

Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх.

– Хоть бы плиточку какую-нибудь маленькую электрическую привёз. Или туристическую, на газовом баллончике. Пожрать горяченького.

Потом вдруг проговорил тише, каким-то неожиданно жалобным голосом:

– Я по-человечески прошу… Отпусти меня, мент. Погибаю тут… у меня ж гастрит…

И на секунду мне стало его жаль. Но Иби тут же вмешалась.

– Егор, он врёт. Он не сломлен. Он не жалуется, а пытается манипулировать.

– Молодец, Иби, – мысленно отозвался я. – Ты прямо как карманный детектор лжи. Сразу определяешь.

– Я не детектор лжи, – ответила она. – Возможно, Егор, я настоящая и живая. Ты же сам знаешь. Моё сознание скопировано с Инги. С Инги Беловской.

– Да, – сказал я. – Но готов поклясться, что ни одна Инга и ни один нейрофизиолог не могут так считывать людей, их реакции, истинные эмоции. Определять ложь так, как это делаешь ты.

– Значит, я всё-таки машина? – вздохнула Иби.

– Да подожди ты, – сказал я. – Я не хотел тебя обидеть. Чего ты сразу?

– Да я не обижаюсь.

– Да вижу я, что обижаешься.

– Начальник, – пробурчал Кирпич. – Ты чего там головой качаешь? Губами шевелишь. Ты с кем вообще?

– Не твоё дело, – ответил я. – Ты вспомнил, кто ты?

Он криво усмехнулся и отвёл взгляд.

– Как твоё имя? – спросил я.

– Ничего я не вспомнил, – пробурчал он. – И вряд ли вспомню.

– Зато я кое-что про тебя вспомнил, – сказал я. – Точнее, выяснил.

Он напрягся, но продолжал молчать.

– Я пробил тебя по дактилоскопической базе. И представь себе, твоя дактокарта там была. Как участника боевых действий.

Я сделал паузу и произнёс мысленно:

– Иби, загрузи на него досье.

– Готово! – отозвалась напарница.

Я стал зачитывать:

– Григорий Иванович Золотарёв. Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения.

Он слушал внимательно, но как лекцию, даже не шелохнулся.

– Вот только числишься ты погибшим.

Тишина стала тяжелее. Кирпич, он же Золотарёв, опустил голову и уставился в пол. Ни удивления, ни возмущения от него я не уловил.

– Вижу, тебя это не удивляет, – сказал я. – Значит, помнишь.

Он всё пыхтел и продолжал молчать.

Я начал читать, глядя в экран телефона, но слова были адресованы ему.

– Родился в Красноярске. Срочную проходил в мотострелках. Потом контракт и первая командировка на Северный Кавказ, конец девяностых. Вторая чеченская. Числился в разведвзводе мотострелкового полка, но выполнял особые поручения: работа в горной местности и в малых группах, засады, вылазки, диверсии, сопровождение. Потом было ранение, контузия. После госпиталя вернулся в строй.

Я перевёл дыхание.

– Так, что тут дальше… После – служба по линии спецподразделений. Занимался подготовкой личного состава. Официально числился старшим инструктором в учебном центре. Потом снова пошли командировки. Но… вот это самое интересное… уже не совсем официальные. Ближний Восток, Сирия. Такие, как ты, в сводках не фигурируют.

Он сидел неподвижно.

– С прошлого года числишься погибшим. Подрыв автомобиля. Тело обгорело, опознанию не подлежало. ДНК-экспертиза показала, что биологический материал не пригоден для идентификации. А после – закрытый гроб. Личное дело переслали в архив. Семьи, насколько я понимаю, у тебя и не было. Удобно.

Я поднял на него взгляд.

– Умелый военный, – сказал я. – Опытный. Хладнокровный. Именно таких и берут, когда нужна грязная работа. И именно таких потом и… списывают. И там в больничке, и возле ломбарда… тебя приходили уволить.

Золотарёв медленно поднял голову. Посмотрел на меня тяжёлым, усталым взглядом. Но по-прежнему молчал.

И тут вдруг за воротами гаража я ясно услышал шуршание шин. Кто-то подъехал.

– Егор, – прошептала Иби. – Судя по звуку двигателя, это внедорожник.

Хлопнули двери. И сразу послышались шаги.

– Егор! – тревожно говорила Иби. – По шагам различаю троих. А еще… ой, мамочки… я слышу лязг затвора короткоствольного оружия. Нас нашли…

Я было потянулся к кобуре на поясе, но она была пустая. Это только в фильмах опера с пистолетами днюют и ночуют. А в реале – каждый день после смены оружие требуют сдать в оружейку. Иначе взыскание влепят. А на постоянную носку закрепляют только за участковым, да и то в отдаленных сельских районах.

Черт! Нужно мне как-то выбить пистолет на постоянку тоже! Но эта мысль сейчас никак не могла мне помочь.

И я схватился за отцовскую лопату.

Глава 17

Незапертая дверь гаража распахнулась резко, но в проёме никто не появился. Я уже был готов вложиться в удар штыковой лопатой, вот только тот, кто открыл створку, ушёл в сторону, освобождая линию огня. Чуть дальше, в нескольких шагах, стоял другой, я видел лишь его силуэт с вытянутой рукой и пистолетом, направленным мне прямо в грудь, а за его спиной маячил ещё один, который выдвинулся вбок и тоже навёл оружие.

– Брось лопату, – прохрипел первый. – Считаю до трех и стреляю.

Я мысленно спросил Иби, какова вероятность отбиться, используя лопату, хотя ответ был очевиден ещё до вопроса.

– С учётом заряженных пистолетов, даже если предположить, что это стрелки среднего уровня, что в целом маловероятно, вероятность избежать смертельного ранения или летального исхода стремится к нулю, – ответила она испуганно, торопясь. – Прошу, Егор, брось лопату.

– Один! – произнёс человек с пистолетом.

– Если я её и брошу, меня всё равно убьют, – мысленно сказал я.

– Знаю, и не буду называть процент вероятности этого исхода. По логике всех схваток важно, что выстрелят не сейчас, не сразу, – отозвалась Иби.

– Два, – продолжал незнакомец. – Три!

Я бросил лопату, но не слишком далеко от себя, оставив её в пределах рывка, если вдруг появится шанс.

Они ворвались быстро и слаженно, сразу заняв позиции так, чтобы перекрыть мне любые варианты противодействия. У двоих в руках были пистолеты, третий оружия не имел, по крайней мере, пока он ничего не извлекал.

Одеты неброско, в тёмные тактические костюмы цвета болота, даже без всяких пятен или хоть какого-то рисунка, и если бы не стволы, их можно было бы принять за любителей природного туризма. Однако армейские ботинки, жёсткие ухмылки и два пистолета иностранного производства, что уставились на меня, говорили совсем о другом.

Это были опытные и, как намекала Иби, квалифицированные наёмники.

– Пистолет модели «Глок», – сообщила Иби, будто перехватив мой вопрос ещё до того, как я его сформулировал. – В каждом магазине по семнадцать патронов.

Вот уж успокоила. Семнадцать! На двоих тридцатка!

– Тридцать четыре, – будто уже по привычке поправила Иби.

– Кто вы такие? – спросил я визитеров.

– Тебе это не обязательно знать, Фомин, – улыбнулся старший, коренастый мужик лет под пятьдесят, со сломанным носом, угловатыми скулами и тяжёлой нижней челюстью, как у бульдога. Череп лысый и гладкий, даже в тусклом свете гаража его голова блестела так, будто он специально её полировал перед выходом.

– Ну и кто там у нас в подвале? – протянул другой и криво усмехнулся. – Тук-тук, кто в теремочке живёт, кто в невысоком живёт?

Он был коротко стрижен, чёрные волосы уже перемежались частой сединой, хотя лицо ещё молодое, лет на тридцать с небольшим. Они уже заметили свет, идущий из-под люка. Кирпич его не выключил, просто не успел затихариться.

– А ну покажись, кто там? – рявкнул лысый.

В ответ – тишина. Кирпич, надо отдать ему должное, понял, что лучше ничего уже не трогать и не отвечать. Затаился. Если у него и отшибло память, то рефлексы киллера явно были на месте.

– Кто у тебя там, Фомин? – спросил старший.

– Не твоё собачье дело, – пробурчал я.

– Хм, – хмыкнул шеф. – Видимо, до тебя не дошло, кто мы и что будет…

Третий, самый здоровый, широкий, как шкаф, с грубым шрамом через глаз, перечёркивающим веко и половину лица, отчего оно выглядело почти чудовищно, шагнул вперёд.

– Научить его манерам, Серый? – спросил он старшего, явно уже порываясь приступить к действиям.

– Стоять, Медведь, – спокойно сказал главный. – Сначала извлечём того, кто внизу. А потом за грубость накажем Фомина. Он будет умирать у нас не быстро. Скажем так, начнём с коленей. А дальше уже посмотрим.

– Егор… – жалобно протянула Иби. – Они не блефуют. По мимике и голосам считывается… Они правда хотят нас убить.

Она сказала «нас», и это прозвучало так, будто между нами давно уже не было никакой границы. Если сейчас погибну я, исчезнет и она, а этого я допустить не мог, хотя и понимал, что сделать что-то прямо сейчас невозможно.

Медведь и Седой держали меня на мушке, выбрав дистанцию и позиции так грамотно, что любое резкое движение с моей стороны закончилось бы мгновенно и без вариантов. Чтобы напасть, мне пришлось бы сократить расстояние, сделать бросок, вложиться всем телом, и даже в этом случае я не успел бы, а если бы чудом добрался хоть до одного, второй всё время стоял на противоположном фланге, готовый стрелять без колебаний.

Они встали так, что при одновременном выстреле легко зацепили бы меня, при этом сами не попадали в линию огня друг друга. Работали профессионально, словно не первый раз брали человека в такие клещи, как это у них, наверное, и называлось.

Я же машинально отметил: жаль, конечно, что не существует никакой методички, чтобы уворачиваться от пуль, и эта мысль была не столько шуткой, сколько попыткой удержать в узде страх у Иби, не дать ей окончательно сорваться, хотя, судя по её следующей ее реплике, вышло не слишком удачно.