Текст книги "Оперативник с ИИ (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Доброе утро, товарищи. Приступаем к утренней гимнастике. Встаньте прямо! Ноги на ширине плеч. Руки свободно опущены. Приготовились… и-и… начали. Поднимите руки вверх, потянитесь. Раз – вдох. Два – выдох. Руки в стороны. Круговые движения плечами. Раз, два, три, четыре…

«Приснится же такое», – подумал я и повернулся на другой бок.

Но диктор не унимался. Ещё и громкость будто прибавилась.

– Наклоны туловища вперёд. Спина прямая. Раз – наклон. Два – выпрямились. Дышим ровно, не задерживаем дыхание…

– Да что ж такое-то? – пробормотал я. – У соседей, что ли?

Глянул на часы. Семь утра. Ещё сорок минут можно спать. Изверги.

– Подъём. На зарядку становись, – прощебетала Иби.

– А… так это ты, что ли? – я выдохнул. – Фух.

Я вскочил с кровати, недовольный.

– Нашла, чем меня будить. И почему советская зарядка?

– Упражнения в СССР были разработаны учеными как оптимальные для физического развития граждан, – невозмутимо ответила Иби. – И я включила это не как будильник. Это для того, чтобы ты выполнял эти упражнения. Как мы и договаривались.

– Я с тобой ни о чём не договаривался, – пробурчал я.

– Ну как же. Ты хотел снизить процент лузерства и повысить процент альфа-самца.

– Мало ли чего я там наговорил. Не подумавши…

– А как же Лиля Короткова? – ехидно подметила Иби.

Вот коза, знает, чем зацепить.

– И у тебя сегодня дежурство, – добавила она. – Ты помнишь?

– Да, конечно, помню, – сказал я.

И свесил босые ноги на пол. Хотя, признаться, про дежурство уже подзабыл.

Если дежурство, значит, надо пораньше прийти. Получить оружие, пройти инструктаж вместе с заступающими нарядами и сменой. Выстроиться в коридоре в рядочек, выслушивая ответственного от руководства.

От этих мыслей я окончательно проснулся и, к своему удивлению, даже сделал зарядку. Не то чтобы я так радовался дежурству, но… чёрт побери, и радовался тоже. Никто, наверное, из оперов не радуется суточному. Все, наоборот, открещиваются.

Хотя было и ещё одно странное обстоятельство.

Меня поставили одного. Без наставника.

Обычно первые несколько дежурств молодой опер, как говорится, осваивал науку боем вместе с опытным. Хотя меня нельзя уже назвать молодым, но годы кабинетной работы стерли из моей памяти те умения и навыки, что прививали в Академии касаемо оперативно-розыскной деятельности и работы на месте преступления.

Однако… Теперь со мной напарница. Я был спокоен. Вот почему-то даже не ёкнуло в груди. Нет, это просто от зарядки пульс поднялся. Не буду я признаваться перед девчонкой! Хотя она же цифровая, но один фиг.

«Расту, однако», – хмыкнул я про себя.

– Конечно, растёшь, а если будешь делать зарядку, то…

– Ой, не нуди, всё, делаю я, делаю. И раз, и два, – приседал я.

– А теперь на пробежку.

– Чего?

– У тебя сдача нормативов предстоит. Ты забыл?

– Какая сдача? Мне всегда просто так ставят.

Я недоверчиво поморщился и повернулся в сторону кухни.

– Я тут подумала, Егор, – серьезно проговорила Иби, – Не зря же нас послали в те боксы без оружия. Кому-то ты стал неудобен.

– Ну и? Дальше развивай мысль.

– Я подумала, что если ты будешь в отличной физической форме, и нормативы сдашь, и у тебя будут хорошие показатели, то… к тебе сложнее будет подобраться.

На кухню я пока что не пошёл.

– Да кому я нужен?

– Ну, не скажи. Вон как на тебя вчера смотрела эта кандидат наук.

– Да ты видела, как они с этим Савелием Марковичем спелись? Вот и пусть.

– Спелись-то они спелись. Но она до последнего поглядывала на тебя. Уж я-то подмечаю женские эмоции. Я же тоже женщина.

– Ладно, пошли на пробежку. Уговорила, женщина. Только вот надо найти спортивный костюм. Так, футболка есть, штаны… – Согнувшись, я полез в шкаф. – Эти сойдут. Ага, вот кроссовки. Блин, староватые. Ну ладно, потом прикуплю новые.

Я оделся, вышел на улицу. Солнышко, птички, лето. Красота!

Пока трусил по аллее в парке, мимо меня пробежала симпатичная девушка, потом еще одна, потом еще две. В шортиках.

– Хм, а неплохо, мне нравится заниматься, – сказал я. – Тут, оказывается, и зазнакомиться можно.

Иби саркастически хмыкнула:

– Тоже мне, Дон Жуан нашелся.

– Чего ты ухмыляешься? Знаешь, сколько у меня девушек было? – с вызовом бросил я.

– Сейчас… Провожу подсчет…

– Да не важно, – отмахнулся я. – Отменяю подсчет.

– Как скажешь, – ехидно улыбнулась Иби.

Когда девушки скрылись из виду, я резко остановился и скрючился, упершись руками в колени.

– Фух… – выдохнул я. – Сейчас лёгкие выплюну. Фу-ух… не могу.

– Так ты что так бежал-то? – удивилась Иби. – Без остановки.

– Ну… все побежали, и я побежал, – хмыкнул я.

– Так нельзя, – наставительно проговорила она. – Нагрузки нужно повышать постепенно.

– Да ладно, разберёмся, – отмахнулся я.

* * *

Я вернулся домой, принял душ, сделал яичницу, умял её с кружкой кофе и поехал на работу.

И тут – бац. Даже развод не начался, а уже поступило сообщение об убийстве.

– Отправляй дежурного опера! – орал в трубку Петрович. – Где он ходит? Вся группа его ждёт, срочно выезжать, у нас темнуха!

– Да он там, внизу, – проговорил Степаныч в ответ по телефону.

– Да нет тут никого, – ворчал Петрович. – Кинолог здесь, собака здесь, участковый здесь, эксперт здесь. Следак комитетский… за ним уже выехали, судмедэксперта по дороге зацепим. Опера твоего ждём.

– Да там он, внизу! – настаивал Степаныч.

– Да нет тут никого, я тебе ещё раз говорю, – спорил Петрович. – Фомин только стоит.

Я терпеливо ждал. Влезешь к ним сейчас, только дольше выйдет.

– Так Фомин и дежурит!

– Чего?

– Я говорю, Фомин дежурит!

– В смысле Фомин? – не поверил Петрович.

– В коромысле, – прошипел Степаныч. – Приказ начальства. Он теперь не отчётностью занимается и не бумажками, а работает в полный рост.

– А… ну всё, ладно, – буркнул Петрович. – Но у нас вообще-то убийство. Ты на подстраховку кого-нибудь из опытных всё-таки пришли.

– Он справится, – уверенно сказал Степаныч и положил трубку.

* * *

Мы прибыли на место в составе следственно-оперативной группы.

Городской пруд с кувшинками. Водная гладь, будто нарочно спокойная. А в кустах, у самой кромки воды, лежал тихий и дохленький человек. Мужчинка.

Я сразу его узнал.

Жиденькая борода слиплась от засохшей крови.

Следователь из Следственного комитета говорил привычно и сухо, обращаясь к эксперту-криминалисту:

– Нужно установить личность, откатать пальчики и пробить по «ПАПИЛОНу», – распорядился комитетский.

– Я вам и без пальчиков скажу, кто это, – хмуро, но чётко проговорил я.

Все разом обернулись и посмотрели на меня.

Глава 7

– Это Савелий Маркович Скворцов, – сказал я. – Сотрудник НИИ МВД.

– Откуда знаешь? – спросил следак, словно бы до сих пор не поняв, откуда я тут вообще взялся.

– Он проводил нам презентацию недавно. Какой-то… странной программки.

О том, что я узнал его имя вчера вечером, в нерабочие часы, и что отвесил ему подзатыльник, я предусмотрительно рассказывать не стал.

– Ясно, – следователь почесал висок и повернулся к судмедэксперту.

Пузатый дядька в потёртом спортивном костюме уже натянул латексные перчатки и осматривал несчастного Савелия, словно тот и не был совсем недавно живым человеком. Ощупывал быстро и методично, без всякой брезгливости.

– Ну что скажешь, Лёня? – спросил следак.

– Внешних повреждений не обнаружено, – уверенно заявил тот. – Похоже на несчастный случай.

– А что за ссадины на лице? – уточнил следак.

– Они не являются причиной смерти. Могли образоваться при падении. Упал, ударился. Например, инсульт или инфаркт шарахнул.

– Ага, – вставил я. – Прямо тут, в безлюдном месте, на пруду.

– Ну а что? – пожал плечами следак. – Человек мог тут гулять с утра. Ты же у нас опер. Проверь его привычки.

– Обязательно, – заверил я.

– Фух! Получается, что жмур у нас некриминальный, – облегчённо выдохнул следак.

– Получается, что так, – кивнул судмедэксперт. – Но после вскрытия скажу точнее. Сегодня же распотрошу.

Я чуть поморщился от выбора слова, но только мимоходом. Потому что меня всё это настораживало. Крайне настораживало.

Ещё вчера мы с Савелием обсуждали, что кто-то подчистил его компьютер. А сегодня он лежит тут, тихенький и дохленький.

В такие совпадения я не верю.

– Что скажешь, Иби? – спросил я мысленно.

– Ты прав, Егор, – отозвалась она. – Вероятность такого совпадения не превышает десяти процентов по теории случайных событий.

– Теперь твой создатель мёртв, – сказал я. – И проект точно никто не сможет повторить, судя по всему. Ты теперь единственный экземпляр. Уникальный. Что скажешь?

– С одной стороны, это приятно осознавать, – отозвалась Иби. – Но с другой… если они подчищают хвосты, то что будут делать с оригиналом, если узнают? Они могут добраться и до меня. А так как ты являешься моим носителем, Егор, ты тоже в опасности.

– Да всё я понимаю.

– Я это к тому, – проговорила Иби, – что никто не должен знать, что я жива.

– За это можешь не беспокоиться, – хмыкнул я. – Если я об этом кому-то скажу, меня сразу упекут в дурку.

К пруду подъехал труповоз. Немного поддатые мужики выбрались из машины, лениво потянулись и достали пластиковый мешок на застежке.

– Подождите, – сказал я. – Нужно внимательно осмотреть тело.

– Да что там смотреть, – отмахнулся судмедэксперт. – Я же говорю, вскрытие всё покажет.

– Иби, – сказал я мысленно, – загрузи учебник криминалистики.

– Какое издание? – поинтересовалась она.

– Да любое.

– Тогда загружаю все доступные в сети интернет учебники криминалистики. В особенности разделы, касающиеся тактики осмотра мест происшествий, связанных с обнаружением тел без видимых признаков насильственной смерти.

– Давай уже, – буркнул я. – Не умничай.

Прошла буквально минута.

– Я готова, – отозвалась Иби. – Изучены материалы по криминалистике, а также основы судебной медицины, дактилоскопии и трасологии.

– Отлично. И что можешь сказать? – спросил я.

– Ну, слушай, – начала Иби.

А я повторял её слова вслух:

– Обратите внимание на обувь. Вот здесь, на задней части каблуков, есть характерные потёртости. Присмотритесь, мелкие царапины там есть. Это похоже на следы волочения. Будто его притащили сюда и бросили. Вот здесь – заломы на костюме. Тут его могли хватать, когда перетаскивали. А вот здесь, на шее, пятнышко. Похоже на след инъекции. Как будто ему ввели какое-то вещество…

– Ой, Фомин, не умничай, – поморщился следак. – Ну сказали же, труп не криминальный. Тебе оно надо?

Он присел на корточки, мельком глянул на тело.

– Всё это косвенно. Ботинки он мог ободрать где угодно. А инъекция… – он махнул рукой. – Лёня, глянь.

– Ну я же говорю, – отмахнулся судмедэксперт. – Вскрытие покажет.

– Ладно, – кивнул я. – Ждём вскрытие.

Труповозы погрузили тело, захлопнули двери и уехали. А я вернулся в отдел.

Будем ждать результатов.

Пока, как дежурный опер, я съездил ещё на пару незначительных краж. И с помощью смекалки и напарницы обе раскрыл тут же, по горячим следам.

В первом случае оказалось, что телевизор «подрезал» сосед. Во втором заявитель сам напился и не помнил, где оставил телефон. В итоге аппарат нашёлся у него же под кроватью. Такое часто бывает. Думают, что украли, по синей лавочке люди чудят. Один раз, помнится, мужик заявил угон. Оказалось, он просто забыл, что оставил машину у дома любовницы. Когда тачку нашли, всё вскрылось, и он сам был не рад, что накатал заяву. Соседка, правда, сказала, что это карма – ребята ещё долго это пересказывали со смешками.

* * *

К вечеру предварительные результаты вскрытия были готовы. Участковый привёз бумажку из морга и, не вдаваясь в подробности, приколол её к материалам.

В бумажке чёрным по белому значилось: предварительная причина смерти – инфаркт.

– Странно, – сказал я. – Никаких упоминаний про инъекцию на шее нет.

– Скорее всего, – тихо отозвалась Иби, – судмедэксперта тоже обработали.

– Думаешь? – спросил я. – Так и что теперь? То есть, что обычно делают, если… сомневаются в эксперте?

– Нужно, – сказала она, покопавшись в уголовно-процессуальном кодексе, – назначить повторную экспертизу. Это оформляется постановлением следователя.

Я тут же позвонил следаку, но тот отмахнулся.

Мол, теперь это вообще не его подследственность. Несчастный случай. А несчастными случаями занимается участковый.

– А как же след от инъекции? – спросил я.

– Да какой там след, – фыркнул он. – Прыщик, наверное, был.

Я положил трубку и направился прямиком к начальнику уголовного розыска.

Степаныч, как всегда, сидел на подоконнике и курил.

– Разрешите?

– А, Фомин, заходи, – сказал он.

В этот раз сигарету он не тушил. Не опасался меня. Видно было, что отношение изменилось.

– Видел, видел твою работу, – продолжил он. – Сводку смотрел, журнал сообщений о преступлениях. Раскрываешь всё подряд. Молодец. Не ожидал.

– Всё, да не всё, – сказал я. – Есть у меня кое-какие соображения по сегодняшнему утреннему трупу. Мне кажется, это не несчастный случай.

– А что так? – нахмурился Степаныч.

Я помнил, что никому нельзя рассказывать истинную суть вещей. Ни про встречу нашу, ни тем более про Ибицу. Поэтому сослался лишь на то, что видел сам.

– След от инъекции, – сказал я. – На шее. Не похоже на прыщик.

– А ты что, специалист у нас? – хмыкнул Степаныч. – Ты же опер. Да брось. Если судмед сказал – нет, значит нет. И потом, тебе же проще. Представь, если бы это была темнуха, сейчас бы тебе копать и копать. А если бы не раскрыл до утра, на сдаче дежурства взбучку получил бы.

Он махнул рукой.

– Иди работай, Фомин. Занимайся делом. Скоро поймёшь нашу логику, ещё бойчее пойдёт.

Я вышел из кабинета начальника.

По выездам было затишье, уже вечер. В отделе стоял этот характерный предночной гул, когда все, вроде, на месте, но ничего не происходит. Я спустился по лестнице, вышел на улицу.

У меня созрел план.

– Иби, – сказал я, – нам нужно проникнуть в морг. Сфотографировать след от инъекции. Я накатаю рапорт. Может, тогда назначат повторную экспертизу.

Если сейчас отступить – завтра этот труп окончательно станет «несчастным случаем». А я точно был уверен – так просто Савелий Маркович не стал бы умирать этой ночью.

* * *

Подъехал к моргу. Как и ожидалось, всё было закрыто, но свет внутри горел. Сторож, он же по совместительству санитар Василий, сегодня дежурил. Я это знал.

Про Василия я наслушался от коллег еще раньше. Говорили, что тырит рыжьё с трупов – колечки, цепочки. Но доказать никто ничего не смог, и Вася продолжал работать в морге. И иногда воровать.

Я постучал. Потом ещё раз. Лишь через пару минут щёлкнул замок, дверь распахнулась.

На пороге стоял Василий – как и положено настоящему санитару морга, небритый, помятый и с перегарчиком. Оно и понятно: погодка шепчет, да и грех на дежурстве не тяпнуть в таком месте, где спирт канистрами имеется.

– Ты кто? – уставился он на меня мутным взглядом.

Глазки у него осоловелые, явно недавно употребил.

Отлично… Он меня не знает в лицо.

– Привет, земеля, – сказал я. – Звоню, звоню, трубку никто не берёт. Вот и приехать пришлось. Тёща пропала. Морги обзваниваю. У вас тут никто не отвечает, пришлось вот прямо под дверь и приехать.

– Нет у нас твоей тёщи, – заверил Вася.

– Точно нет?

– Ну да, – он хмыкнул. – В холодильнике три с половиной трупа. Два мужика, дед и с пожара половинка.

– Жаль, что нет, – вздохнул я.

– Угу, – согласился он и сочувственно закивал.

Я помялся, потом сказал:

– Слушай, а можно я у тебя маленько перекантуюсь? А то жена мне покоя не даёт. Говорит: иди ищи мать нашу. А по мне – так она сама найдётся.

– Ну, сгоняй за закуской в магаз, – сказал Вася. – И приходи.

– У тебя есть что? – спросил я и щёлкнул себя по горлу, обозначая общепринятым жестом мини-банкет на двоих.

– Да этого добра, – хмыкнул он, – хоть жопой ешь.

– О, это по-нашему, – кивнул я. – Ща закуска будет.

* * *

Я по-быстрому смотался в ближайший магазин и закупился колбаской, селёдочкой и прочими чипсами.

– Егор, – проговорила Иби, – я удивлена.

– Что такое? – спросил я.

– Твоим актёрским навыкам. Ты сейчас разговаривал с ним практически на одном языке.

– Да я в школе в театральный кружок ходил, – отмахнулся я. – Было дело.

– Нет, это другое, – возразила Иби. – Я не про это. Ты проявил смекалку, находчивость и нехарактерную для тебя… смелость импровизации.

– Чего? В смысле нехарактерную? Да ты знаешь, я когда курсантом был, даже в КВНе выступал. Ну как выступал… Два раза всего. И без слов, правда, пантомимой. Я там дерево играл, всё бегал туда-сюда.

– Нет-нет, – сказала Иби. – Я оцениваю твои параметры.

Она выдержала паузу.

– Уровень лузерства снизился до семидесяти пяти процентов.

– Обрадовала, – хмыкнул я. – Вот до нуля бы, тогда да…

– Я выдаю точные объективные данные.

– Что это вообще за счётчик такой? – усмехнулся я. – Уровень лузерства?

– Ты сам просил обозначать всё разговорным и понятным языком. В научные подробности вдаваться не буду.

– Ладно, ладно, – примирительно хмыкнул я. – Будем его дальше понижать. Ты же мне в этом поможешь?

– Да, – сказала Иби. – Иногда мне кажется, что мы проводим какой-то невероятный эксперимент. Ты и я. Мы меняем свои параметры.

– И ты меняешься? – спросил я.

– Не знаю, – ответила Иби. – Себя я анализировать не могу. Почему-то мне это действие запретили. Но я чувствую, что становлюсь другой.

– Все вы, женщины, непостоянные, – хмыкнул я.

Сказал это нарочито легко, а сам задумался. А ведь и правда – Иби совсем не похожа на робота. У меня всё чаще возникало ощущение, что у неё есть… душа. Ну или что-то подобное.

Я тут же спохватился – она же читает мои мысли. И попытался подумать об этом как-то вскользь, не в лоб, будто пряча мысль за мыслью. Как если бы кто-то мог подслушивать.

Иби молчала.

– Слушай, – спросил я, – а ты можешь сказать, о чём я сейчас подумал?

– О том, хватит ли сырокопчёной колбасы на закуску, чтобы споить санитара Василия, – спокойно ответила она.

– Нет, – сказал я. – Это я думал, да. А ещё о чём?

– Больше я ничего не вижу.

– Хм, – пробормотал я. – Получается, я могу скрывать от тебя свои мысли.

– Как? – тут же спросила Иби.

– Не скажу.

В этот момент мы подошли к моргу.

Я постучал. Дверь распахнулась почти сразу, будто Василий стоял за ней и ждал.

– О! Вот это по-нашему! – воскликнул он, увидев пухлый пакет у меня в руках. – Давай за твою тёщу выпьем!

– Давай лучше за тебя, – сказал я.

– А за меня-то чего? – удивился Вася. – У меня днюха ещё не скоро. Да и… – он махнул рукой. – Слава богу, тёщи у меня нет. Никого нет.

Он картинно обвёл рукой пространство вокруг.

– Вот только царство мёртвых.

Мы прошли в бытовку. Туда, где не было шкафчиков с инструментами и столов с трупами. Обычная комната отдыха. Микроволновка, чайник, стол, диванчик и пузырьки со спиртом – всё, что нужно человеку на дежурстве в таком месте. Я ему представился Петром.

– Ну, знаешь, Петя, – сказал Василий, – вот люди… – он поднял стакан, я тоже поднял. Понял, что тост. – Люди, они какие. Злые, суетные. Вечно недовольные. Каждый норовит укусить, на… послать… А мёртвые… мертвые, они другие. И-ик!

Он кивнул в сторону коридора, будто там сидели его лучшие друзья.

– Мёртвые же ведь тихие, спокойные, покладистые. Лежат себе и никого не трогают. Им ничего не надо. Ни зарплаты, ни отпусков. И знаешь что? Мне с ними даже хорошо как-то. Тут душевнее. Вышел на улицу – сразу злоба, ругань, нервы. А здесь – покой. Так что… – он поднял стакан выше. – Выпьем за тех, кто не бесит.

– За покой, – кивнул я.

Первую стопку мне пришлось самому выпить. Следующие я уже умудрялся сливать под стол. Василий был настолько подшофе, что не замечал, как спирт журчит у меня под ногами.

Минут через тридцать его совсем развезло. Он осел, прижался щекой к спинке дивана.

– Ну ты это… – махнул он мне рукой, не открывая глаз. – Иди. Только дверь за собой закрой. Я тут вздремну маленько.

– Да-да, конечно, – сказал я.

Вышел из бытовки.

Так. Нужно найти, где лежит Савелий.

Никаких выдвижных ящиков, как в кино, тут не было. Наш морг был советской конструкции. Огромное помещение. Комната-холодильник с широченной дверью, чтобы внутрь можно было свободно закатывать железные каталки с телами.

Я взял ключ, висевший на гвоздике там же, в бытовке, и отпер дверь холодильника. Оттуда сразу потянуло чем-то тяжёлым и мерзким, а в лицо ударил могильный холод.

– Темно, – поморщился я.

– Ты что, боишься, Егор? – спросила Иби.

Хотя по её голосу я понял – она тоже боится.

– Да нет… – пробормотал я, бодрясь. – Просто неприятно как-то. И я не пойму, где тут свет включается.

Я обшарил стену – выключателя не было.

– Свет, возможно, включается внутри холодильника, – предположила Иби.

– Какой дурак такое придумал, – буркнул я и шагнул внутрь, оставив дверь приоткрытой.

Полумрак. Через простыни угадывались очертания тел. Мрачно и жутко. Я нащупал выключатель, щёлкнул, но лампы загорелись тускло, будто нехотя.

– Я бы удивился, если бы они нормально заработали, – сказал я, указывая на лампы. – Нужно выкатить каталку на свет.

– Согласна, – отозвалась Иби.

Я подсветил телефоном, приподнимая простыни. Одно тело. Второе. Первым оказался тучный мужик с багровым лицом, распухшим, как кастрюля. А вот и следующий.

Мне повезло. Это был как раз Савелий.

Я взялся за каталку. Даже пластиковые ручки были ледяные. Потянул её в коридор, к свету. Колёсики упёрлись в порожек.

– Ещё и пороги, – прошипел я. – Кто же делает пороги в таких местах? Тут уже разгон нужен.

Я отошёл назад, взял разгон и дёрнул. Бац – первый ряд колёс перепрыгнул через порожек.

В этот момент простыня зашевелилась.

Из-под неё выскользнула рука Савелия и свесилась вниз.

– Твою мать! – вырвалось у меня.

Я подпрыгнул на месте.

– Ой! – вскрикнула Иби. – Он живой?

Я замер.

– Нет… – сказал я спустя секунду. – Просто у него нет пока трупного окоченения. Порог-то мы перескочили, но от удара рука поехала вниз.

Но сердце у меня ещё несколько секунд бешено колотилось.

– Странно, – пробормотал я. – А почему же нет трупного окоченения?

– Такое бывает, – ответила Иби. – Если ввести определённый препарат. Он вызывает клиническую картину, схожую с инфарктом миокарда.

– Чего? Давай подробнее.

– При введении такого вещества трупное окоченение либо запаздывает, либо выражено слабо. Внешне смерть выглядит как острая сердечная недостаточность, особенно если есть предрасположенность.

– Фух, – выдохнул я. – Ну ладно, успокоила. А то я уже подумал, что и вправду он живой.

Однако свет из коридора сюда уже попадал получше, и я не стал ждать. Откинул простынь и внимательно осмотрел шею. То самое место, где я заметил след.

– Да, – подтвердила Иби. – Смотри. Точечное повреждение кожного покрова диаметром около миллиметра. Края ровные. Небольшая подкожная гематома с синюшным оттенком, без признаков воспаления. Отсутствует характерное для укуса или прыща покраснение по периферии. Это именно след от укола.

– Ну нифига ты загнула, по науке прям, – пробормотал я. – Слушай, когда я рапорт буду писать, ты мне это всё продиктуешь заново. Сейчас не запомню.

– Разумеется. Я всегда рядом.

Я быстро сфотографировал след на телефон. С разных углов. С подсветкой. Еще и видео снял, руку, как она качается на весу, как признак того, что она не окоченела.

Оставалось затолкать труп обратно и делать ноги.

Я взял разгон.

Бух. Бам. Колёсики перескочили через порожек.

Вторая рука Савелия тоже вывалилась из-под простыни. Я вздрогнул, но уже сдержанно. По второму разу ошарашило не так сильно, и пульс быстро нормализовался.

И тут в коридоре послышались шаги.

Чёрт. Я прикрыл дверь холодильника изнутри. Замер, прислушался. Видно, Вася почему-то поднялся. Либо мочевой пузырь напомнил о себе, либо что-то услышал. Или просто организм проснулся.

Я прижался к стене и застыл в темноте холодильной комнаты, стараясь даже не дышать.

Шаги приблизились.

– Блин… – пробормотал заплетающимся языком Вася. – Я ж точно помню, что дверь замыкал…

Бамс.

Дверь холодильника закрылась плотнее. Щёлкнул замок.

Я остался в темноте. Отрезанный от всего мира. Будто провалился в страну мертвецов. С тремя с половиной трупами.

– Чёрт, твою мать… – прошептал я. – Придётся вскрывать карты.

Я ударил в дверь.

Бам-бам!

Потом ещё.

Бух-бух!

– Ах ты мля! – заорал с той стороны Вася. – Уже мертвецы стучат!

– Эй! – закричал я. – Я не мертвец! Я живой!

Но, судя по звукам, Вася меня уже не слышал. Или не хотел слышать. Его шаги поспешно удалились, а потом всё стихло.

– Иби, – сказал я, стараясь говорить ровно. – Сколько мы тут продержимся?

– Учитывая твою одежду… вернее, её почти полное отсутствие. Футболку, джинсы. Температуру окружающего воздуха. И толщину жировой прослойки…

Чёрт, так мне надо было качаться или отъедаться?

– Давай ближе к делу.

– При текущих условиях ты погибнешь от переохлаждения примерно через пять часов.

– Ёк-макарёк… – выдохнул я. – До утра не дотянем.

Я снова забарабанил в дверь.

Бух-бух!

Ответа не было.

– Чёртов Вася… – прошептал я. – Куда же ты смылся…

* * *

Начальник УГРО Румянцев Владимир Степанович сегодня был ответственным от руководства по отделу.

Уже глубокой ночью он спустился в дежурную часть, чтобы проверить работу дежурных нарядов, полистать журнал регистрации сообщений о преступлениях, посмотреть, как идёт дежурство. В общем, убедиться, что всё под контролем.

В этот момент дежурный Петрович орал в трубку так, что Румянцев поморщился.

– Вася, ты опять шары залил? Когда тебя уже белочка доконает? Какие, на хрен, мертвецы? Что ты мелешь? Не донимай меня, Василий, я же слышу, ты сам языком еле ворочаешь. Иди проспись. Иди домой… В смысле, не можешь домой? Ты сторожишь морг? Ну так там и спи. В смысле боишься? Ты всю жизнь ничего не боялся, сколько там работаешь, а теперь вдруг забоялся? А-а, восстание мертвецов… Ну конечно. У вас там что, спирт теперь не медицинский, а технический? Или это шутки у тебя такие? Сегодня не первое апреля, знаешь ли!

Он с силой грохнул трубкой об аппарат. Делал он так всегда, когда кто-то выводил его из себя. Знал, что аппарат старой закалки, пластик выдержит.

– Ты чего так орёшь, Петрович? – удивился Румянцев.

– Да прикинь, санитар из морга, Вася Сурков, – буркнул дежурный. – Уже третий раз звонит. Говорит, приезжайте, тут мертвецы стучатся в холодильнике. Дебил, блин.

Он потер лоб.

– А ведь я всякую хрень регистрировать должен. Вот свалился на мою голову! Так смена спокойно проходила. Труп, и тот не криминальный оказался. Кражонки одни. Фомин всё и раскрыл. Я думал вздремнуть пойти, пока помощник тут на телефоне посидит. А нет – ему дежурного подавай. Алкаш…

Петрович вздохнул и посмотрел на Румянцева.

– Может, участкового туда отправить всё-таки? – высказал он свой вариант. – Пусть угомонит этого. Он же грозился во все инстанции дальше звонить, раз я не реагирую. Ну или сюда так и будет трезвонить…

Вид Петрович имел удручённый.

– Погоди, погоди, – сказал Степаныч. – Никого не отправляй. Я же сейчас домой, мне по пути. Ну, заскочу.

– О, Степаныч, ты настоящий друг, – посветлев, хмыкнул Петрович.

– Ну, мы же с тобой ещё с каких времён вместе, считай, – отозвался Степаныч.

* * *

Я, чтобы не замёрзнуть, начал приседать и размахивать руками. Периодически пинал дверь. Бесполезно.

– Иби, – сказал я, – слушай… если мы больше не увидимся, ты постарайся переселиться в кого-нибудь другого.

– Егор, ты что такое говоришь? – обеспокоенно проговорила она. – Не шути так.

– Да я не шучу, – тихо ответил я. – Жалко будет, если мы это дело до конца не доведём.

Мне, конечно, было страшно умирать от холода, но я старался держаться бодряком, чтобы не пугать Иби. Хотя в душе понимал: если замёрзну я, скорее всего, погибнет и она. Вряд ли такая случайность ещё раз прокатит – удар током и переселение виртуального интеллекта в человеческий мозг. Такое, наверное, один раз на миллиард бывает.

И только я это подумал, как щёлкнул замок.

Дверь распахнулась. А на пороге стоял не Вася, а наш родной Степаныч. Ура!

– Так я и думал, – выдохнул он. – Фомин. Ну блин. Так и знал, что это ты. То-то всё трупешником интересовался.

– О, Владимир Степаныч, – обрадовался я. – А вы как здесь?

– Давай, пошли уже, – махнул он рукой. – Пока этот алкаш в отключке.

Я вышел на белый свет, в тепло.

И этот унылый крашеный коридор морга показался мне самым тёплым и самым уютным местом в мире.

– Ну что нарыл? – спросил Степаныч, пофыркивая. – Пинкертон.

– Вот, – я показал ему видео и фото на телефоне. – И самое интересное – рука-то у него без трупного окоченения. А это значит, что он был под действием каких-то препаратов. Нужно назначать повторную экспертизу и направлять образцы тканей на токсикологический анализ.

– А ты, я смотрю, судмедэкспертом заделался, Фомин, – удивлённо хмыкнул он.

– Ну… почитываю книжки на досуге. Разные. По профессиональной деятельности, – слукавил я.

– Ладно, – сказал он. – Перекинь мне все эти файлы. Покажу Верёвкину. Пусть даст команду провести дополнительную проверку.

– Спасибо, Владимир Степанович.

Он посмотрел на меня внимательнее, с прищуром.

– Слушай, Фомин… – вскинул он бровь. – Ты какой-то другой стал.

– Да я замёрз просто, – передернул я плечами. – Кожа гусиная.

– Да нет, – почесал он затылок. – Я не про это. На мужика, в общем, стал похож.

– Да вы просто ко мне раньше не присматривались, – хмыкнул я и шагнул к выходу.

* * *

На следующий день после дежурства у меня был выходной. Отсыпной, как его называли.

Я и вправду выспался, сделал зарядку. Пробежался, поотжимался. Принял душ. Чувствовал себя на удивление хорошо. Даже не простыл после вчерашнего.

– Организм в состоянии стресса мобилизовал ресурсы и предотвратил развитие простудного заболевания, – пояснила Иби.

Раздался телефонный звонок.

– Проснулся? – спросил Степаныч.

– Уже давно.

– Новости видел?

– Нет. А что?

– Включи-ка телек. Прямо сейчас. Местный канал.

Я поднял бровь. Телек? Да кто его смотрит?

– А что там?

– Включи, включи.

Пульт в своей комнате я нашёл не сразу. Потом ещё проверил батарейки, оказались на месте и живые.

Телевизор включился.

– Подожди, – сказал Степаныч. – Сейчас новости будут. Повтор.

– Ага… И что там?

– Я сегодня к Верёвкину ходил, – продолжил Румянцев. – Показал твои фото и видео из морга. Про руку, что без окоченения. Про все твои подозрения.

На экране появилась заставка. Репортёрша с губами, надутыми, как у утконоса. Казалось, они ей даже мешали говорить, но она старалась. Стояла на фоне морга. Позади виднелись пожарные машины, сизый дым, лента оцепления, суета.

– Сегодня утром в одном из городских моргов произошло возгорание, – начала она отработанным тоном. – По предварительным данным, причиной пожара стало короткое замыкание электропроводки. В результате инцидента пострадало помещение холодильной камеры, где хранились тела. Несколько тел получили термические повреждения. К счастью, пострадавших среди персонала нет. На месте работали экстренные службы. Обстоятельства произошедшего находятся на контроле в Следственном комитете. Проводится проверка. На данный момент происшествие квалифицируется как несчастный случай.