Текст книги "Враги за рубежом (ЛП)"

Автор книги: Р. С. Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА ТРИНАДЦАТЬ

Лоренцо явно не читал обстановку, прежде чем передать свое приглашение. Напряжение между мной и Ноем ощутимо. Если бы я высунула язык, воздух был бы горьким на вкус.

Однако у меня нет времени волноваться. Мне нужно оценить ситуацию, подготовиться и действовать. У меня очень мало вариантов. Я не могу просто встать и уйти. Передо мной полная тарелка еды, к которой я еще не притронулась. Я держусь за небольшой шанс, что Ной может отказаться от приглашения Лоренцо, но эта надежда угасает, как только Ной заканчивает наполнять свой поднос и направляется в нашу сторону. Он кладет свою еду рядом с Эшли на противоположной от меня стороне стола, и я одерживаю маленькую победу хотя бы в этом.

Мы находимся так далеко друг от друга, как только можем быть, что для нас обычное дело.

Все радостно приветствуют его, кроме меня. Я убеждаюсь, что мой рот набит салатом.

На самом деле, я запихиваю еще один кусок, даже не успев полностью проглотить первый.

Меня нельзя просить говорить, если я постоянно ем. А что, если я подавлюсь, и мне понадобится кто-то, чтобы сделать прием Геймлиха?

Все начинают рассказывать о своем дне. Эшли и Габриэлла рассказывают о фермерском рынке, а потом спрашивают ребят о футболе.

– Дети едва поспевали за Ноем, – Лоренцо смеется.

– Ты настолько хорош? – спрашивает Эшли, любопытствуя.

Я накалываю, накалываю, накалываю свой салат, останавливаясь только тогда, когда понимаю, что привлекла несколько любопытных взглядов. Я немного успокаиваюсь, а потом, не выдержав больше ни секунды, смотрю на Ноя из-под ресниц.

Он качает головой, обходя вопрос Эшли.

– Просто у меня было много практики.

– Он скромничает, – настаивает Лоренцо. – Дети действительно были в восторге. Нам придется убедить тебя сыграть еще раз на следующей неделе, если ты готов.

Ной только что принял душ. Его волосы слегка влажные и делают мое любимое дело – завиваются на концах. Они недостаточно длинные, чтобы сформировать колечко. Он еще больше загорел на футболе. Его кожа с каждым днем становится все более загорелой. Ной создан для итальянского лета. Он должен быть на яхте с богатой наследницей. Тем временем, мне нельзя выходить на солнце без шляпы и покрытия SPF 100 минимум.

Беспокоясь, что он заметит, как я пялюсь, заставляю себя опустить глаза на свою еду. Разговор перешел в другое русло, и мое молчание, должно быть, стало немного неловким, потому что Лоренцо попытался привлечь меня к разговору напрямую.

– Одри, я хотел поблагодарить тебя за то, что ты осталась в школе. Ты нашла, чем себя отвлечь?

Мой разум пустеет, потому что, конечно же, я не могу сказать ему правду о том, что я делала.

– Э-э-э…

Только не говори, что ты плакала!

Ради всего СВЯТОГО, подумай о чем-нибудь другом!

Я вспоминаю искусство, на которое смотрела, как раз в тот момент, когда внимание Лоренцо внезапно отвлекается на что-то в другом конце комнаты.

– О! Они только что вынесли десерт. Это тот хлебный пудинг, который дети утащили на днях.

Он уже поднимается и встает со стула. Он забыл о моем существовании.

Габриэлла тоже вскакивает на ноги.

– О, пойдем. Быстрее, Эшли.

Она дергает ее за руку, и точно так же они втроем исчезают, оставляя меня одну за столом с Ноем.

Здесь драматически тихо. Как будто кто-то убавил громкость в комнате до нуля, но нас с Ноем подключили к микрофону. Его вилка скребет по тарелке. Мой стакан с водой звякает о стол. Клянусь, если бы я попыталась, я бы услышала, как мой желудок переваривает еду.

Я так внимательно слежу за всем, как будто жизнь поставили на замедленную съемку. Почему они так долго? Берите свой дурацкий пудинг и возвращайтесь сюда.

– Так мы будем делать вид, что не знаем друг друга? – неожиданно спрашивает Ной.

Я могу читать настроения Ноя, как старый обветренный фермер может определить дождь. Похоже, он начинается, ребята. Его тон (легкомысленный), его речь (язвительная, нетерпеливая) – он не хочет продолжать наш спор; он пытается втянуть меня в подшучивание. Это его версия извинения, и, вероятно, единственная, которую мы оба принесем.

Я поднимаю взгляд и изучаю его, как будто не видела его лица много лет.

– Конечно, я тебя знаю, – я огрызаюсь, словно пытаюсь выудить его имя из Картотеки моего мозга. – Найджел какой-то, да?

Я вижу облегчение в едва заметном прогибе его плеч, в лукавой улыбке, когда он подносит ко рту очередной кусочек еды.

– Мне было странно не разговаривать с тобой сегодня, – признаюсь я. Затем, поскольку это звучит слишком отчаянно, я добавляю: – Ты многое пропустил. Лоренцо и Габриэлла теперь встречаются, я думаю. Кажется, вчера вечером им очень понравилось.

Они все еще за десертным столом. Похоже, они осматривают каждую миску с пудингом, словно пытаясь найти лучший. Действительно ли их так интересует десерт, или они пытаются дать нам время поговорить?

– Странно. Это его фишка? Он просто прыгает от учителя к учителю все лето? По мне, так это неуместно.

Он звучит обиженно.

– Ты расстроен, что он выбрал Габриэллу?

Я просто предположила, что он не будет возражать – именно поэтому я дала им свое благословение вчера вечером и сегодня, но, возможно, я ошибалась.

Он решительно покачал головой.

– Нет. Я подумал, что ты можешь быть раздражена тем, что он преследует ее сейчас.

Я отступаю назад.

– Я?

Ах, точно. Насколько он знал, я была увлечена Лоренцо.

Я хмуро смотрю на свою еду.

– Оказывается, он все-таки не в моем вкусе. Какой шок.

– Он был недостаточно хорош.

Я фыркнула.

– Да, точно. Преуспевающий красивый итальянец с прекрасным характером – полная пустышка, я прекрасно понимаю, о чем ты.

Он хмыкает.

– Он был всего среднячком, а ты…

Мое сердце замирает, и я набираюсь смелости посмотреть на него, но его внимание приковано к его тарелке.

– Забавная, – говорю я.

Он закатывает глаза.

– Единственная в своем роде.

При этом он притворяется, что протыкает себя вилкой.

– Девушка мечты.

Он поднимает взгляд и пронзает меня своим теплым взглядом.

– Одри, – произносит он.

– Ной, – говорю я в ответ.

Мы держим зрительный контакт в течение одной, двух, трех секунд.

– Мы должны поговорить о прошлой ночи? – выпаливаю я.

Все его поведение меняется в одно мгновение. Мне хочется взять ластик и стереть свой вопрос.

– О чем тут говорить? Ты накричала на меня в баре.

Он говорит это так, будто ничего особенного, но у меня мгновенно встают дыбом волосы.

– Я не кричала.

Он пожимает плечами.

– Ты приставала ко мне. Я поцеловал тебя, а потом ты разозлилась на меня за это. Да ладно тебе, Одри.

Теперь я наклоняюсь к нему, разгоряченная.

– Я злилась на тебя не потому, что ты меня поцеловал. Я расстроилась из-за твоих мотивов, по которым ты меня поцеловал!

Я запоздало понимаю, что наши голоса начинают разноситься.

Стол учеников Тринити смотрит на нас широко раскрытыми глазами. Просто замечательно.

– Видишь, вот что я не могу понять, – продолжает он, наклоняясь ближе. – Ты думаешь, что я поцеловал тебя…

– Говори тише!

Остальные уже возвращаются. Они будут за столом в любую секунду.

– Ты думаешь, я поцеловал тебя, потому что хотел… что? Сделать тебе больно? – шепчет он. – Ты знаешь, что это чушь.

– Мы принесли вам хлебный пудинг! – поет Эшли, размахивая в воздухе десертом, прежде чем поставить миску перед Ноем и еще одну передо мной. – И вам не нужно благодарить нас, но, серьезно, это блюдо изменит вашу жизнь. Хлебный пудинг появился в Италии?

– Думаю, в Англии, – говорит Габриэлла, садясь обратно.

Эшли смеется.

– О да, звучит правильно. Итак, что мы пропустили?

Я поднимаюсь на ноги.

– Ничего. Спасибо за десерт, но один из вас может взять мой. Проблемы с желудком. Я пойду прилягу.

На этот раз я получаю удовлетворение от того, что оставляю Ноя разбираться с беспорядком.

Когда возвращаюсь в свою комнату, я сразу же жалею, что поторопилась с хлебным пудингом. Это было недальновидно. Мой драматический уход не стоил того десерта, но теперь уже слишком поздно. Я не могу вернуться туда.

Я сижу на краю своей кровати, злая и растерянная, и прокручиваю в голове каждое слово, сказанное Ноем мне за ужином.

Затем раздается стук в мою дверь.

– Может, закончим нашу ссору? – говорит Ной, звуча почти нахально.

– Нет. Уходи.

– Извини, не могу. Нам нужно обсудить планы на завтра, так что открывай.

Точно. Дерьмо. Завтра важный день: день пляжа. Сопровождающие должны быть на одной волне с планированием.

Он дергает ручку двери, и я паникую.

– Не могу. Мне нездоровится.

– Как это?

– Голая. Полностью. Бледные ягодицы и все такое.

Звучит так, будто он ударяется лбом о дверь, а потом, клянусь, он смеется. Настоящий смех, который невозможно подавить, даже если бы он попытался.

– Просто пришли мне по электронной почте свои дурацкие планы, – говорю я, пытаясь закругляться, чтобы вернуться к одному из моих самых любимых занятий – томлению.

– Перестань быть нелепой, Одри.

Нелепой?

Я покажу ему нелепость.

Я беру свой телефон и открываю приложение электронной почты.

Кому: NoahPeterson@lindalemiddle.com

От: AudreyCohen@lindalemiddle.com

Тема: Планирование поездки на пляж – Рим

Согласно нашему обсуждению, мы можем уточнить маршрут здесь, по электронной почте.

От: NoahP34@gmail.com

Кому: AudreyLouiseCohen@gmail.com

Тема: Одри…

Ты пытаешься добиться нашего увольнения? Не используй для этого нашу рабочую электронную почту.

– Мое письмо звучало профессионально! – кричу я, зная, что он не оставил свой пост за моей дверью.

– Оно бы быстро перестало быть таким, и ты это знаешь.

Я даже не собираюсь спрашивать, откуда у него моя личная почта. Он наверняка знает обо мне каждую деталь. Банковские счета. Номер социального страхования. Заказ в Старбакс. В конце концов, информация – это сила.

От: AudreyLouiseCohen@gmail.com

Кому: NoahP34@gmail.com

Тема: Отличная идея

Думаю, тебе стоит остаться и заказать билет домой в США, а я отвезу детей на пляж. Беспроигрышный вариант.

От: NoahP34@gmail.com

Кому: AudreyLouiseCohen@gmail.com

Тема: Ты собираешься просидеть там всю ночь?

Я не закончил объясняться в столовой.

От: AudreyLouiseCohen@gmail.com

Кому: NoahP34@gmail.com

Тема: ПЛЯЖНЫЕ ПЛАНЫ

Кхм, давай не будем отвлекаться от темы. Завтра пляжный день. Никаких занятий. Весь день веселиться на солнышке. Море, песок, приключения. Ух ты. Сперлонга²⁶ находится в двух часах езды от Рима. Насколько я слышала, мы поедем туда на двух фургонах, которые организовал Лоренцо. Очевидно, мы разделимся и поедем отдельно. Держим дистанцию. Делаем вид, что другого не существует. Договорились?

Я отправляю письмо и замираю в ожидании его ответа. Грызу ноготь большого пальца, обновляю папку входящих сообщений, и все равно ничего.

Что он делает? Пишет диссертацию?

Как бы я хотела, чтобы в моей двери был маленький глазок. Я хочу знать, там ли он еще, но не хочу смущать себя, высовывая голову наружу.

Я решаю дать ему несколько минут, а когда эти несколько минут проходят, еще несколько.

Я переодеваюсь в пижаму и начинаю готовиться ко сну. Все это время я нетерпеливо проверяю свой телефон. Я снимаю его с беззвучного – редкость в наши дни – и чуть не получаю сердечный приступ, когда приходит сообщение по электронной почте. Я прыгаю к телефону, разблокирую его, а потом… вижу, что это просто нежелательное письмо от LinkedIn²⁷. Одри, пожалуйста, добавляйтесь в свою сеть LinkedIn.

Нет! Проваливай!

Когда моему мочевому пузырю надоедает эта ситуация с заложниками, я в конце концов выхожу из своей комнаты. Я приоткрываю дверь осторожно, но потом чувствую себя как дура, когда обнаруживаю, что коридор пуст. Дверь Ноя закрыта. Я не думаю, что придет еще одно письмо.

Хм.

Обычно в такой ситуации я бы чувствовала, что что-то выиграла. Последнее слово осталось за мной. Ха-ха!

Но, как ни странно, это не так. Я просто очень хочу, чтобы Ной написал мне ответ.

Это осознание выводит меня из себя.

ЧТО ПРОИСХОДИТ?

Все превращается в беспорядочную кашу. Я потеряла контроль над ситуацией.

До прошлой ночи мы с Ноем были как вода и масло. Вечные разногласия. Я знала, в каком положении я с ним нахожусь. Именно поэтому решила, что его поцелуй – это форма пытки, эмоциональная манипуляция, жестокая шутка, да что угодно, но теперь… все становится запутанным. То, что он сказал за ужином, противоречит всему. А то, что он сказал о Лоренцо? О том, что он недостаточно хорош для меня? Это действительно ставит меня в тупик. Невозможно представить это в негативном свете. Это неприкрытый комплимент.

СВЯТОЕ ДЕРЬМО. Мой мозг не может просчитать последствия всего этого.

Каждая маленькая шестеренка в моей голове крутится на полной скорости. Пар должен валить из моих ушей.

Если минуту назад я хотела, чтобы Ной ждал меня за дверью, то теперь чувствую облегчение от того, что его там нет. Я бегу в туалет, писаю, чищу зубы, возвращаюсь в свою комнату и запираю дверь, как только оказываюсь внутри. Теперь я чувствую себя лучше. Я могу расслабиться.

Думаю, утром я снова буду чувствовать себя нормально. Тогда я буду лучше разбираться в ситуации. Сейчас это может показаться странным и непонятным, но я просто устала. При свете дня Ной снова станет моим врагом. Как и всегда.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Утром у меня много забот, и Ной даже не на первом месте в этом списке. Это место зарезервировано для вопроса: Какой купальник уместно надеть, находясь рядом с мальчиками средней школы, которых я сопровождаю? Очевидно, что это вопрос с подвохом. Правильный ответ – не надевать купальник вообще, а вместо него надеть огромный флисовый Snuggie²⁸, который укроет меня с головы до ног. Поскольку глупая я не взяла с собой ничего подобного, мои варианты: прилично откровенное черное бикини и прилично откровенный красный купальник. Я никогда не планировала надевать ни одно из них рядом с детьми из Линдейла. Я взяла их только на случай, если представится возможность поплавать в одиночку, но вот пожалуйста. Урааааа. Я достаю оба варианта из ящика и держу их на уровне глаз. Я нахожу, что материала в них обоих… не хватает.

Единственное решение – весь день носить слитный купальник с накидкой. Не дай Бог, чтобы эти мальчишки увидели очертания моей задницы или груди. Если об этом узнают слишком ретивые мамы из родительского комитета… уфф. Я учительница средней школы и поэтому должна быть похожа на картонную выкройку женщины, а не на настоящего человека с органами, которые занимают много места!

Переодевшись и убедившись, что все части моего тела максимально спрятаны, я запихиваю в легкую сумку полотенце, солнцезащитный крем, бейсболку и сборник кроссвордов. Затем я добавляю солнцезащитные очки, бутылку с водой, батончик мюсли и яблоко.

Я очень хорошо подготовлена. Я чувствую, что сегодня все может быть не так уж плохо.

Конечно, позже я узнаю, что сильно ошибалась на этот счет, но пока что счастлива и спокойна как огурчик.

Я выхожу во двор раньше всех.

Лоренцо стоит там с планшетом, обсуждая планы с Эшли и Габриэллой. Когда я присоединяюсь к ним, то слышу конец их обсуждения.

– …должны продержаться до вечера. Сегодня утром я посмотрел прогноз погоды, и он говорит, что весь день будет солнечно. Не о чем беспокоиться. Привет, Одри.

Я улыбаюсь группе.

– Доброе утро. Могу я чем-нибудь помочь?

Лоренцо проверяет свой планшет.

– Думаю, мы почти все предусмотрели. Здесь с минуты на минуту должны быть два фургона, которые я арендовал. Эй, ты случайно не знаешь, как водить машину с механической коробкой передач?

– Механика? Да. Так ездит дома мой отец, и он заставил меня научиться. Сказал, что водить автомат – это все равно что «позволить машине управлять тобой».

Лоренцо усмехается.

– Не могла бы ты следовать за фургонами в машине с Габриэллой? В фургоне все не поместятся, нам не хватает двух мест, поэтому сегодня я взял с собой машину моего дяди, чтобы кто-то поехал. Я планировал вести ее сам, но один из водителей фургона отказался, и…

Я его прерываю.

– Конечно. Я поведу машину. Неважно, что у меня нет итальянских водительских прав?

– Просто возьми с собой паспорт и водительские права из Штатов. Это все, что тебе нужно.

Perfetta.²⁹

Как будто тучи разошлись и небеса поют для меня. Теперь нет никаких шансов, что мне придется два часа просидеть в машине с Ноем. Я буду в своей собственной машине. Неприкасаемая!

Я бегу в комнату, хватаю паспорт, запихиваю его в пластиковый пакет вместе с правами, чтобы не запачкать их песком, и спешу обратно во двор.

Ной уже внизу, и мое сердце замирает в груди, но, по крайней мере, я продолжаю идти, не ставя себя в неловкое положение. На нем темно-синие шорты и белая футболка. Его бейсболка надета задом наперед, и я ненавижу то, что сексуально он выглядит. Ублюдок, наверное, делает это специально.

Похоже, Лоренцо вводит его в курс дела. Когда я подхожу ближе он искоса смотрит на меня, и откровение прошлой ночи возвращается. НОЙ ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ, И ЕМУ ЭТО ПОНРАВИЛОСЬ.

– Одри.

Я моргаю и понимаю, что Лоренцо говорит со мной.

Он звенит ключами перед моим лицом.

– У тебя все в порядке с машиной? Она припаркована у входа. Ты можешь следовать прямо за фургонами. Мы поедем на пляж на машине.

Я улыбаюсь, беру ключи и отправляюсь в путь.

– Да. Давай сделаем это.

Когда я выхожу из ворот церкви Святой Сесилии, чтобы найти машину, которую мне поручили вести, мне кажется, что меня разыгрывают. Машина дяди Лоренцо – это крошечный канареечно-желтый Фиат 500, который выглядит так, будто был выпущен, когда по земле еще бродили динозавры. Ее мог бы зажать в своем мясистом кулачке какой-нибудь малыш и сказать БИП БИП. Она не может все еще быть на ходу.

Это двухместный автомобиль, в багажнике которого едва хватает места для наших сумок.

Когда я сажусь на сиденье и пристегиваю то, что, очевидно, считается ремнем безопасности, то быстро понимаю, что у машины есть несколько причуд. На приборной панели нет ничего, кроме пепельницы и нескольких странно выглядящих переключателей. Ни часов, ни радио, и, что самое ужасное, нет кондиционера.

Даже с опущенными окнами это сауна.

Габриэлла терпеливо сидит, пока я дважды глохну.

– Извини, клянусь, я хорошо вожу машину с механикой, но эта немного… – я сжимаю зубы и с дрожью включаю первую передачу. – Привередливая.

– Не беспокойся. Не торопись. Я включу плейлист на своем телефоне.

Наконец – после того, как я дважды заглохла и до упора выжала передачи – моя левая нога стала единым целым со сцеплением, и мы поехали. Мы едем за вторым фургоном, по историческим римским улицам и слушаем итальянскую поп-музыку.

Я почти сразу понимаю, что ездить по Риму – занятие не для слабонервных. Туристы ходят где хотят и когда хотят (светофоры? Что это такое?), дороги неровные и ухабистые, а водители либо ползут со скоростью 5 миль в час, либо мчатся со скоростью 100 миль в час; ничего среднего нет. Мне трудно оставаться позади фургонов. Мне кажется, что мне снова двенадцать лет, и я играю в Crazy Taxi в игровом зале. Мы поворачиваем направо на улицу Виа дель Виминале, затем налево на улицу Принчипе Амедео. Грузовик сигналит, водитель мне что-то кричит, но я слишком наивна, чтобы понять, чем их обидела. На втором перекрестке мы поворачиваем направо на улицу Кавур, и группе монахинь требуется целая вечность, чтобы перейти с одной стороны на другую. Несколько студентов Линдейла в задней части второго фургона прижимают свои лица к стеклу, дразня нас.

Как только мы выезжаем из города, все становится легче. Четырехполосное шоссе напоминает мне вождение в Штатах, а когда мы набираем скорость, становится не так жарко. То есть, я все еще плавлюсь на своем сиденье, но, по крайней мере, есть хоть какой-то поток воздуха.

Единственная заминка – это когда Лоренцо свернул не на тот съезд с шоссе, и мы оказались на дороге, которая была построена для лошадей и карет. Она узкая, извилистая и петляет по местности. Живописный десятиминутный объезд включает три крутых поворота и одно очень близкое столкновение с обрывом, которое заставило меня собирать отрывки молитв из трех разных религий.

Наконец, мы возвращаемся на основное шоссе. Мы проезжаем город Террачина, и следующие двадцать минут едем по двухполосной дороге вдоль воды. Маленькие пляжи то появляются, то исчезают из виду за кустами деревьев и домами на набережной.

Фургоны замедляют ход, а затем сворачивают на небольшую парковку, расположенную примерно в четверти мили от пляжа.

– Мы не можем подъехать ближе. Не в разгар сезона, – говорит мне Лоренцо, когда мы начинаем распаковывать снаряжение из задней части фургона.

– Не беспокойся. Это здорово. Это всего лишь короткая прогулка.

Дети взволнованы больше, чем за всю поездку. Они выбегают из фургонов и собираются вокруг нас, предлагая помощь с сумками и холодильниками.

Ной на другой стороне группы – я знаю, потому что невозможно постоянно не следить за его местонахождением. На данный момент это уже привычка.

Ной смеется с Заком, а потом встает и поднимает огромный холодильник, как будто тот набит ватными шариками. Под футболкой у него бугрятся мускулы, и кажется, что он снимается в фильме с рейтингом R. Я должна отвернуться. Я так и делаю. Затем я натыкаюсь прямо на Габриэллу, и это дает свои плоды. Заклятие снято.

– Упс. Извини.

Как я узнала от Лоренцо, в Сперлонге есть два пляжа. Пляж Леванте имеет более естественное расположение под склонами холмов с песчаными дюнами и небольшими бухтами, до которых можно добраться только пешком. Звучит романтично, но это не то, на что я бы подписалась с таким количеством детей. Вместо этого Лоренцо ведет нас на пляж Поненте, который находится прямо под городом. Он окружен отелями и ресторанами, и как только мы выходим на песок, там появляется множество рядов зонтиков и шезлонгов, аккуратно выстроенных в идеальные линии. Моя склонность к ОКР просто не может не радовать.

У нас есть зарезервированное место в нескольких ярдах дальше по пляжу под группой белых зонтиков. Лоренцо бьет кулаком по плечу отвечающего за них парня, а затем мы все расходимся веером, занимая свои места на весь день.

– Намажьтесь солнцезащитным кремом! Пейте воду! Наденьте головные уборы!

Мои материнские советы остаются без внимания, так как дети срывают с себя футболки, скидывают шлепанцы и бегут прямо к воде. Я не могу их винить. Прогулка от фургонов до пляжа была достаточной, чтобы все мое тело покрылось приятным слоем пота. Просто так жарко, солнечно и ярко. Все, что я могу сделать, это бросить свои вещи на шезлонг, а затем последовать за детьми в воду, не снимая накидки.

Под ногами мелкий и мягкий песок, горячий, конечно, но я двигаюсь, чтобы не обжечь пальцы.

Теплая вода кристально чистая, и я заплываю достаточно далеко, чтобы погрузиться в нее полностью, радуясь, что дальше от берега она становится прохладнее.

Либо они обсуждали это по дороге вниз, либо дети просто знают, что нельзя заходить в воду дальше определенной точки. Они держатся ближе к берегу и плавают, обдавая друг друга брызгами и показывая себя. Сначала дети Тринити держатся вместе, но кто-то приносит водные игрушки – пляжные мячи, доски для катания на лодках, очки, трубки – и крутизна спадает. Все просто хотят повеселиться.

Я ныряю под воду и плыву. Я делаю несколько кругов туда и обратно вдоль нашего небольшого участка пляжа, останавливаясь только тогда, когда мои мышцы начинают болеть. Я выныриваю, чтобы глотнуть воздуха, оглядываясь на пляж. Ной все еще находится возле наших шезлонгов, устанавливает прохладительные напитки, раскладывает полотенца для детей. Я чувствую себя виноватой за то, что не подумала помочь. Я мысленно пометила себе не забыть и перед отъездом взять на себя большую часть работы по уборке.

Я вижу, как Ной берет из кулера бутылку воды и почти осушает ее одним длинным глотком.

Он бросает ее на шезлонг, берется за воротник футболки и одним махом стягивает ее через голову. Мои губы приоткрываются, и я вдыхаю. Это всего лишь второй раз, когда я вижу его без рубашки. Не то чтобы у нас было много возможностей для такого рода вещей. В Линдейле, в конце концов, есть дресс-код.

Мой первый инстинкт – отвернуться, дать ему хоть немного личного пространства. Но я этого не делаю. Я впитываю каждую деталь, как будто это моя последняя возможность. Я запоминаю легкий изгиб его плеч, сильные руки, подтянутый живот, тонкую талию. Ной везде загорелый. Подтянутый, как будто он тренируется дважды в день.

Ной направляется к воде и смотрит на меня, заметив, что я за ним наблюдаю.

Я снова погружаю голову под воду и снова начинаю плавать кругами, пытаясь вымотать себя и убить бабочек в животе.

Когда с меня достаточно, я возвращаюсь на пляж, отжимаю мокрую накидку и пытаюсь заставить ее снова выполнять свою работу. Это бессмысленно, но я не поддаюсь желанию просто стянуть ее и покончить с этой чертовой штукой. Габриэлла и Эшли обе одеты в купальники без накидок, но у них грудь и задница меньше, чем у меня, так что это не так бросается в глаза. Кроме того, теперь, когда у меня был шанс охладиться в воде, все не так уж плохо. Если мне снова станет слишком жарко, я просто окунусь еще раз.

Я проверяю детей, приношу им воду и заставляю их ее пить. Когда они долго не двигаются, брызгаю на нескольких из них солнцезащитным кремом, а затем укладываюсь в шезлонг.

Моя верхняя половина находится под зонтиком, а ноги торчат на солнце. Поскольку дети все в воде, я решаю пойти на авантюру и задрать свою накидку до пояса, чтобы нижняя половина загорела равномерно.

На несколько минут я закрываю глаза и слушаю, как волны бьются о берег. Чтобы случайно не заснуть в таком состоянии, я роюсь в сумке в поисках книги кроссвордов. Я выбираю кроссворд средней сложности. Считайте меня сумасшедшей.

Какое-то время жизнь хороша, а потом на меня падает тень Ноя, загораживая падающее мне на ноги солнце.

– Ты не против? – спрашиваю я, не поднимая глаз.

– Ты меня избегаешь.

– И что? Ничего нового.

Я перечитываю подсказку, подчеркивая ее, чтобы Ной понял, что я немного занята.

– Ты действительно заблуждаешься, не так ли? Мы с тобой связаны по рукам и ногам. Без меня ты как без руля.

Я смеюсь, как будто он совершенно не прав.

– Даже близко нет. Последние два дня были как маленький отпуск.

– Врешь. Ты плакала, что так скучаешь по мне.

Не может быть, чтобы Ной не заметил, как по моим щекам ползет румянец. Он просто шутит, но я плакала из-за него, так что же мне на это ответить?

Я решаю сменить тему.

– Ага. Верно. Если только ты не пришел сюда, чтобы помочь мне с кроссвордом…

Он роняет мне на колени тюбик солнцезащитного крема.

– Я не могу намазать спину.

Я закрываю глаза от солнца и наконец, наконец, смотрю на него. Вся моя внутренняя подготовка ничего не дает. Его тело вблизи поставило бы любого на колени.

– Я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

Он такой мускулистый, но не в том смысле, что кажется тщеславным. Это ковбойские мышцы, как я их называю. Настоящие, спортивные мышцы. Мне хочется из лизнуть.

– Просто помоги мне, ладно? Я не хочу закончить, как все эти обгоревшие на солнце придурки.

– Ты не обгораешь. Ты загораешь.

Ему надоели мои споры. Он тянется вниз, поднимает мою ногу и убирает ее, чтобы сесть между моих бедер. Это самая чувственная позиция, в которой мы когда-либо находились. Его задница почти касается моей… ВЫ ЗНАЕТЕ. Моя челюсть лежит на песке, но он этого не знает, потому что сидит ко мне спиной. Слава богу.

Пока я прихожу в себя, он выхватывает у меня из рук кроссворд и ручку.

– Если ты так хочешь от меня избавиться, я бы начал подавать заявление.

Я выдыхаю полный негодования вздох и хватаю флакон с солнцезащитным кремом.

Конечно, это как-то противоречит правилам. Летом за нами следит отдел кадров? Узнают они о том, что мы сидим рядом, практически голые, мокрые, и, о боже, я до сих пор не начала наносить на него солнцезащитный крем. Я просто сижу здесь и смотрю, и сейчас это осознаю, и действительно должна что-то сделать, например, сдвинуться с места, но я просто не могу.

Спина Ноя такая широкая, гладкая и оливковая – нет, коричневая – нет, золотистая.

– Тебе там хорошо?

Я откупориваю солнцезащитный крем и брызгаю немного на руку.

– Не могла открыть, – вру я. – Теперь не шевелись.

Я начинаю с его плеч возле шеи, потому что это кажется достаточно безопасной зоной. Я изо всех сил стараюсь едва касаться его, постукивая по нему солнцезащитным кремом, но он не впитывается, пока я не надавлю на него, поэтому, не успев опомниться, я действительно начинаю действовать, растирая, лаская и покрывая каждый сантиметр.

Его кожа такая же теплая, как и выглядит. Я не могу насытиться.

Ной сосредоточен на кроссворде, вписывает различные ответы. Как будто мои прикосновения ничуть его не волнуют.

– Так почему ты меня избегаешь? – неожиданно спрашивает он.

Моя рука замирает у него на спине.

– Я не избегаю, – настаиваю я.

Хотя это правда. Убежать из столовой вчера вечером, не пустить его в свою комнату, отправить ему электронное письмо вместо того, чтобы открыть дверь и поговорить с ним с глазу на глаз – это «Избегание 101 уровня».

Но вместо того, чтобы это признать, я отмахиваюсь.

– Вчера вечером ты так и не ответил на мое письмо, – указываю я, как будто это он во всем виноват.

Ной делает паузу в заполнении ответа и смотрит в сторону океана.

– Я не думал, что есть причина. Ты не дала мне закончить то, что я хотел сказать в столовой.

Мое сердце начинает колотиться, и я бросаю первое пришедшее в голову оправдание.

– Я ненавижу спорить.

– Ты? Ненавидишь спорить? – хмыкает Ной. – Ты могла бы выиграть национальные соревнования по дебатам. Ты упустила свое призвание юриста. Ты живешь ради битвы умов. Что ты написала здесь рядом с подсказкой?

– Уилл и Грейс, потому что я не была уверена. Я собиралась вернуться к этому в конце.

– Точно. Тут я в тупике. Слово из четырех букв, обозначающее пугливого кота.

Он шутит?

– Трус.

Ной хмыкает, а потом пишет.

– О, хорошо. Как насчет этого? Слово из четырех букв, обозначающее человека, прячущего голову в песок. Начинается с буквы О.

– Что? Понятия не имею. Оно начинается на «О»? Ты уверен?

– Уверен на 100 %.

Я размышляю над этим, продолжая наносить солнцезащитный крем. Сейчас я обрабатываю его поясницу, рядом с плавками. Мне приходится немного сдвинуться, чтобы попасть в каждую точку. Я действительно серьезно отношусь к своей работе. Если бы меня оценивали, я бы получила 5++. Есть шанс, что я упустила свое призвание в качестве личного втирателя солнцезащитного крема Ноя.

– О! Понял, – говорит Ной, нацарапывая ответ и поднимаясь на ноги. Он бросает кроссворд и ручку на мой шезлонг и забирает свой тюбик солнцезащитного крема. – Спасибо.