Текст книги "Враги за рубежом (ЛП)"

Автор книги: Р. С. Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Одежда! – выкрикиваю я так же, как умирающий просит воды или воздуха.

– Через секунду.

Ной не торопится, просто выполняет все свои процедуры после душа, готовясь ко сну. У него есть все время в мире, чтобы меня помучить.

Я тоже должна вернуться к своим обязанностям. И, к моей чести, я действительно стараюсь.

– Ты держишь зубную пасту вверх ногами.

– В самом деле? Ты шутишь, – язвительно замечаю я. – Видимо, я всю жизнь делала это неправильно. Паста попадает на щетку?

Ной смеется.

Я начинаю чистить зубы.

– Как прошла твоя пробежка? – спрашиваю я с зубной щеткой во рту.

– Неплохо. Что ты делала, пока меня не было?

– Поговорила с подругами. Рассказала им о нас.

Он хмыкает, поощряя меня продолжать.

Я заканчиваю чистить зубы, сплевываю и полощу рот.

– Они думают, что ты играешь со мной и это все какая-то большая манипулятивная уловка.

– Ты думаешь, что я играю с тобой?

– Присяжные еще не определились.

Ной поворачивается и улыбается, прислоняясь бедром к краю раковины.

– Если хочешь, я могу показать тебе, как я увлечен тобой. Прояснить путаницу…

Черт. Что он пытается сделать? Убить меня?

Я сглатываю и таращусь на его рот.

– Я, наверное, пожалею, что тебе это сказала, но я уже давно ни с кем не была.

Мне кажется важным, чтобы он знал это на случай, если мы собираемся перейти к этому прямо здесь, прямо сейчас, в этой ванной.

Ной внимательно изучает меня. Он следит за каждым моим словом.

– Сколько времени прошло?

Мне приходит в голову, что еще неделю назад я бы и не подумала дать Ною эту информацию. Добровольные факты о моей несуществующей сексуальной жизни? Ни за что на свете.

Я имитирую его позу, прислоняясь бедром к раковине.

– Почему бы тебе не сказать мне, сколько, по-твоему, времени прошло…

– Со времен Джеффа? Ты рассталась с ним сразу после начала школы в прошлом году, верно?

Боже, он действительно знает все.

Я киваю почти незаметно, но он все равно улавливает это.

– Джефф.

– Ха, – Ной говорит это так, как будто это самое интересное, что он слышал за весь день.

– А ты?

Ной пожимает плечами.

– Я не слежу. Некоторое время.

Он скрещивает руки. Я тоже.

Ладно, мы оба немного заржавели. Нам придется вместе вернуться в седло.

– Тогда ты меня поцелуешь? – спрашиваю я, желая знать. Это то, к чему я хочу подготовиться.

Он раздумывает.

– Не сегодня.

Внезапно я теряюсь.

– Почему?

– Помнишь, что я сказал тебе прошлой ночью? Мое обещание?

– Обещание? О том, что на этой неделе ты докажешь свою правоту? Не будешь тыкать в меня палкой или типа того?

Ему нравится, насколько я стала раздражительной. Ной улыбается и отвечает:

– Именно. До субботы я буду вести себя хорошо.

Ной вскидывает руки, как бы демонстрируя, что собирается держать их при себе, но мой мозг этого не понимает. Все, что я вижу, – это потенциал. Большой потенциал. Я вычисляю длину его пальцев и умножаю на два. В голове крутятся уравнения. Внешне я – мисс Коэн, милая учительница английского языка. Внутри я сексуальный маньяк.

Клянусь, он умеет читать мои мысли. Ной знает, что мои мысли в сточной канаве.

Он усмехается себе под нос, потом подходит ко мне сзади, берет меня за плечи и поворачивает к раковине, чтобы я могла закончить готовиться ко сну.

Я смотрю на нас в зеркало, на двух людей, которые, кажется, подходят друг другу, как замок и ключ. Если бы мы были незнакомцами, которых я встретила на улице, я бы подумала, что мы самая милая пара.

Руки Ноя соскальзывают с моих плеч, и на этом все заканчивается. Мы стоим бок о бок, проходя через вечернюю рутину, как старая супружеская пара, которая делала это всю свою жизнь.

ГЛАВА

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Несмотря на то, что мы с Ноем живем прямо напротив друг друга, следующие несколько дней, я его почти не вижу.

Когда я прихожу в столовую в среду утром, его нет за завтраком, а у меня нет возможности проверить, в своей ли он комнате, потому что Эшли и Габриэлла приглашают меня пройтись с ними по магазинам, пока дети на уроке латыни. Я намереваюсь просто пойти посмотреть, но мне ли не знать, что из этого ничего не выйдет. В первом магазине, куда мы заходим, я покупаю себе маленький браслет, а во втором – красное платье, которое я бы с удовольствием надела на свидание с Ноем в субботу. То есть, на самом деле у меня никогда бы не хватило смелости сделать это, но потом Эшли и Габриэлла видят, что я держу его в руках, и настаивают на примерке. Просто чтобы посмотреть, подходит оно или нет.

Платье короткое и кокетливое, с завязывающимся на шее бантиком. Оно с открытой спиной, и материал доходит до основания моей спины. Я едва набираюсь смелости, чтобы повернуться и посмотреть на свое отражение в зеркале примерочной, а когда это происходит, чуть не задыхаюсь.

– Оно подходит? – спрашивает Габриэлла.

– Да. То есть… думаю, что да.

Прежде чем я успеваю ее остановить, она откидывает занавеску, чтобы самолично в этом убедиться.

– ЭЙ!

– Святое…

– Дерьмо, – заканчивает за нее Эшли.

Они заставляют меня покрутиться для получения полного эффекта.

– Ты его покупаешь, – провозглашает Габриэлла, как будто это уже решенный вопрос.

Эшли наклоняется ко мне, любопытствуя.

– Как это работает? В нем есть вшитый бюстгальтер?

– Маленький. Я имею в виду, его, наверное, недостаточно, очевидно.

– Ты выглядишь чертовски сексуально. Это твое платье. ТО САМОЕ ПЛАТЬЕ. Мне плевать, что тебе некуда его надеть. Ты его покупаешь. Я имею в виду, прибереги его для похорон, если тебе так нужно.

После этого веселого нездорового предложения я пытаюсь вытолкать их из примерочной, чтобы переодеться в приличную одежду, но они не двигаются с места.

– Я еще даже не посмотрела на цену, – говорю я, глупо думая, что это их переубедит.

Эшли хватает бирку, висящую у меня подмышкой.

– Тридцать пять евро. Готово.

– Ты шутишь? – Габриэлла выглядит потрясенной. – Если ты его не купишь, я сама куплю для тебя это чертово платье.

Десять минут спустя я выхожу на тротуар, держа это крошечное платье в крошечной сумке.

Мы останавливаемся на обед, который длится бесконечно. Мы нравимся официанту, и он постоянно приносит тарелки со вкусной едой, которую нам рекомендует попробовать шеф-повар. Мы едва успеваем вернуться в школу до запланированной дневной экскурсии. Едва заскочив в ворота, мы видим, что все уже собрались во дворе.

– Извините! Извините!

Мы спешим занести покупки в комнаты, а затем отправляемся осматривать Виллу Боргезе.

Хотя это может показаться шокирующим, но у нас с Ноем не было возможности поговорить, ни разу за весь день. Мы находимся в режиме сопровождающих группу взрослых. Когда мы покидаем Святую Сесилию, Лоренцо проникается к нам жалостью и не заставляет нас идти пешком до самой виллы, а направляет к станции метро, но это открывает новый кошмар, о котором я даже не задумывалась: попытка сделать так, чтобы девятнадцать учеников средней школы не разбежались и остались живы в общественном транспорте в чужой стране.

Можно подумать, что это относительно легко, но нет. Дурачась и пытаясь рассмешить своих друзей, Исайя спотыкается на платформе метро и едва не падает на рельсы. Крис теряется в течение десяти минут, пытаясь найти туалет, потому что не послушал Ноя, когда тот сказал всем сходить до отъезда из школы. Зак считает забавным просунуть руку в раздвижные двери поезда и изобразить, что ему вот-вот отрежет конечность. Я говорю ему этого не делать – он меня не слушает, а потом двери начинают закрываться и раздается резкий сигнал тревоги; Зак вскрикивает и подпрыгивает на милю в воздух. Кайли оставляет свой бумажник на скамейке на платформе, но не замечает этого, пока мы не выходим из поезда, поэтому, как только мы приезжаем на Виллу Боргезе, Ною приходится снова вернуться в метро и отправиться на поиски. Элис надела эти нелепые гладиаторские сандалии на шнуровке, хотя знала, что мы весь день будем ходить, и, естественно, у нее сразу же появляются волдыри на пятках, на которые она не перестает жаловаться. Я просто хотела выглядеть, как римлянка! Пока гид ведет нашу группу по главной галерее, я отрываюсь и пытаюсь найти для нее пластыри. Я ввязываюсь в погоню за дикими гусями³⁶, которая занимает у меня сорок пять минут. Охранник, с которым я разговариваю, говорит мне, что у них могут быть пластыри в отделе обслуживания гостей. В отделе обслуживания гостей мне говорят, что пластыри хранятся на стойке регистрации на первом этаже. Стойка регистрации на первом этаже закрыта из-за продолжающегося ремонта, и, черт побери, когда я наконец передаю Элис пластыри, а она просто пожимает плечами и говорит мне: «О, у Милли в сумке были пластыри, она мне их уже дала», я думаю, что у меня сейчас взорвется голова.

К тому времени, когда я уже готова наслаждаться прогулкой по галерее, нам пора уходить, и на этот раз мы возвращаемся пешком, потому что Лоренцо запланировал для нас ужин в «особенном ресторане».

В итоге это оказывается Хард-рок Кафе, сеть бургерных в стиле рок-н-ролл, где подают все, что я могу съесть дома, а музыка играет так громко, что я едва слышу собственные мысли. Дети, конечно, вне себя. На всю жизнь наевшись иностранных блюд, они без единой жалобы поглощают гамбургеры, картофель фри и молочные коктейли.

– В Италии самая лучшая еда! – на полном серьезе говорит Крис.

С широкой искренней улыбкой он допивает последние капли своего молочного коктейля, а затем целую минуту с шумом втягивает воздух через соломинку, пока я не говорю ему прекратить. Пожалуйста.

Но ту меня отвлекает Брэндон.

– Смотрите, мисс Коэн, Элвис подписал эту скатерть в рамке!

Другой ученик вклинивается:

– Кто такой Элвис?

Что еще хуже, мы с Ноем сидим за разными столиками, потому что ресторан не смог вместить всю нашу группу. За каждым сопровождающим закреплен стол, полный детей, которые на Вилле Боргезе следили за собой, а теперь налегают на молочные коктейли. Столик Ноя находится в углу от моего, и я постоянно смотрю на него, скучая по нему, что кажется по-детски глупым.

«Он рядом, – твержу себе я. – Сосредоточься на своем чизбургере».

Ной оглядывается и видит, что я смотрю на него.

Моя первая мысль – немедленно отвернуться. Не показывай ему, что ты на него пялишься! Именно так я и поступила бы раньше. Либо так, либо как-нибудь его разозлила. Улыбнуться ему – это противоречит моим инстинктам, и когда он улыбается в ответ, я чувствую, что это лучшая часть моего дня.

Последний шанс пообщаться с Ноем пресекается, когда Лоренцо приглашает его поиграть в футбол с друзьями в крытом клубе рядом со школой. Я слышу, как Ной пытается отказаться, но Лоренцо настаивает:

– Ты нам нужен. У нас не хватает одного парня, и мы не сможем играть, если никого не найдем. Ты идеально подходишь. Лучший в команде!

Я изо всех сил стараюсь не заснуть, ожидая его. Я подпираю дверь и ставлю ноутбук, чтобы можно было смотреть сериалы с кровати, но сопротивляться сну слишком трудно. Утром, проснувшись, я обнаруживаю, что моя дверь закрыта, одеяла подоткнуты вокруг меня, а на столе лежит маленькая записка, которую оставил для меня Ной.

С нетерпением жду субботы.

Читая его записку, я чувствую оправданное ликование. Я нервная дурочка. Если бы вы меня разрезали, мои внутренности были бы похожи на один из тех пирожных с сюрпризом, наполненных радужной посыпкой и блестками.

В четверг я спешно собираюсь, натягиваю платье и кроссовки, а волосы укладываю как попало. Когда я прихожу, Ной сидит в столовой, в одиночестве ест хлопья и смотрит в телефон. Я наполовину бегу, наполовину иду к очереди за едой, подпрыгивая от нетерпения, пока повар не спеша намазывает мои блинчики сиропом. Обычно я говорю: «Спасибо за ваше внимание к деталям, сэр. Вы мне очень по душе.» В данный момент я думаю: «Неужели нужно обязательно намазать каждый квадратный дюйм?! Да ладно, мужик!»

Он дает мне дополнительный апельсин, который я не просила, а потом еще и банан. Я сердечно его благодарю, когда он передает мне поднос с таким количеством еды, что я боюсь его уронить. Решительным шагом я направляюсь прямо к Ною. И замедляюсь только, когда уже почти дошла, понимая, что мне следует немного сбавить обороты.

Изображая из себя крутую девчонку, я аккуратно ставлю поднос и сажусь напротив Ноя. Он поднимает глаза, и у меня на лице написано: О, ты сидел здесь? Я даже не заметила.

– Доброе утро, – с легкой улыбкой говорит он.

Проклятье. Думаю, Ной видел, как я бежала.

– Привет.

Его взгляд падает на мою тарелку. Его лицо принимает озабоченное выражение.

– У тебя тут… довольно много сиропа. Он стекает по бокам.

– Да. Кажется, повар на меня запал.

Неважно, что повару, о котором идет речь, где-то около семидесяти.

Ной притворяется, что подавлен.

– Черт. Жесткая конкуренция.

Так приятно смеяться без необходимости сдерживать смех.

И Ной, должно быть, чувствует то же самое, потому что смотрит на меня с явным удивлением.

– Мне нравится слышать, как ты смеешься.

– Ну, тебе повезло – ты веселый парень. Это то, что больше всего меня в тебе привлекает.

Ной самоуверенно вскидывает бровь.

Я таращусь на свою еду.

– Ты тоже забавная.

С таким же успехом мы могли бы признаться друг другу в любви, насколько серьезно это звучит.

– Так у тебя есть план на субботу?

Ной вытирает рот салфеткой, затем откидывается назад.

– О да. У меня уже все расписано.

– Расскажи.

– Я взял напрокат мопед с коляской. Ты поведешь, а я, разумеется, поеду на заднем сиденье. Ужин будет романтичным. Свечи. Десять блюд. Рядом с нашим столиком будет стоять человек – очень близко – и все время петь что-нибудь из итальянской оперетты. Если ты попытаешься встать, чтобы пойти в туалет, он последует за тобой.

– Звучит хаотично. Я за.

– Доброе утро! – говорит Эшли, садясь рядом со мной. – Что за событие? Мне кажется, я никогда не видела, чтобы вы двое по доброй воле сидели за столом вдвоем. Да еще и улыбаетесь? Они подмешали что-то в сироп или типа того? Вот почему у тебя его так много, Одри?

– Мы? Мы просто два друга, наслаждающиеся дружеской трапезой. Разве не так, Ной?

– Конечно. Друзья.

– Я рада, что вы сейчас улыбаетесь, потому что, по слухам, сегодня и завтра мы пробудем в Ватикане. Восьмичасовые экскурсии, оба дня. Нас разделят на две группы.

Скажите, что это не так!

Если бы мне хотелось самостоятельно отправиться на экскурсию в Ватикан, не спеша, наслаждаясь всеми творениями Микеланджело, не сомневаюсь, что мне бы понравилась каждая секунда этой поездки. Я была бы потрясена и вдохновлена. Я бы уволилась из Линдейл и занялась своим законным призванием женщины искусства. Я бы перешла в католицизм. Купила кружку с лицом Папы.

Но это не итальянские каникулы вашей бабушки. Это учебный лагерь. Нас разделили на группы, и угадайте, кто оказался с Ноем? Не я. Лоренцо хочет, чтобы между школами было больше смешения, чтобы ученики лучше узнали друг друга, «увидели, как живет другая половина», и это значит, что мы бедные? Поэтому он распределяет группы 50 на 50. Меня определяют в группу А с Эшли, а Ноя – в группу Б с Лоренцо и Габриэллой.

К полудню пятницы мы уже едва держимся на ногах.

Ничто не могло подготовить нас к огромному количеству людей, которые стекаются в Ватикан в летний сезон. И разве вы не знаете? Эти четверг с пятницей – в Риме самые жаркие дни в году! Какая удача!

И да, хотя Ватикан не похож ни на что, виденное мною прежде – искусство и архитектура величайшего масштаба, даже когда они маячат прямо у вас перед носом, – я не смогла по-настоящему отойти и оценить все это. Я слишком боялась, что один из моих учеников каким-то образом безвозвратно запятнает древнюю историю. «Упс, я пролил свой «Гаторейд» на эту БЕСЦЕННУЮ ФРЕСКУ».

Все это время я была на взводе.

В пятницу вечером, убедившись, что дети устроились на ночь, я приняла смехотворно долгий душ, помыла голову и смыла весь пот. Желая побаловать себя, я надеваю свою лучшую пижаму – шорты и майку, которые кто-то подарил Кристен на девичнике, но они ей не подошли, поэтому она передарила их мне. Они неприлично роскошные и дорогие. 100 % шелк. Я распускаю волосы и мажусь увлажняющим кремом, пытаясь бороться с солнцем, атакующее меня с тех пор, как мы приехали в Рим.

Выйдя в коридор, я смотрю под дверь Ноя, но свет не горит. Он куда-то ушел без меня. Ну и ладно.

Я захожу в свою комнату и плюхаюсь на кровать. Клянусь Богом, никогда не было лучшего чувства. Никогда.

Я читаю там в течение получаса или около того, прежде чем входит Ной и закрывает за собой дверь.

Он тоже только что принял душ. На нем серые треники, от которых мне хочется прикусить нижнюю губу, и обтягивающая мышцы белая футболка. Он не должен выглядеть так сексуально, как сейчас. Это преступно.

Я бросаю книгу на колени.

– Мы так друг к другу привыкли, что даже не стучимся? Я могла бы быть голой.

Ной медленно расплывается в улыбке, словно я только что вложила в его голову восхитительно подробный образ. Который он захочет сохранить на потом. Затем он поднимает невзрачный белый бумажный пакет и вертит его пальцами.

– Я принес нам кое-что, чтобы снять напряжение. Подумал, что нам это не помешает после того, что мы пережили за последние два дня.

– Правда?

Ной отталкивается от двери и подходит к моей кровати. Я сажусь, с любопытством наблюдая, как он открывает пакет и наклоняет его, чтобы я могла заглянуть внутрь.

«Боже мой».

Я смотрю на него, как на сумасшедшего.

– Где ты это взял?!

Он отвечает с дрянным итальянским гангстерским акцентом:

– Вниз по улице. Я знаю одного парня.

– Ты шутишь? Ной. Тебя могли поймать! Как ты протащил это мимо детей? Они могли учуять запах, и тогда мы оказались бы по уши в дерьме.

– Ну да, ты умеешь хранить секреты или нет?

Жестом прошу его снова показать мне, что находится в пакете, просто чтобы я могла еще раз понюхать, чтобы убедиться, что он купил то, о чем я думаю.

– Это легально?

– Наверное, нет. У себя дома в Штатах ты такого не найдешь. По крайней мере, не такого качества.

– Ладно, быстро. Иди проверь, заперта ли дверь.

Тем временем я поправляю подушки, чтобы мы могли сидеть бок о бок на моей кровати спиной к стене. Ной снимает обувь и забирается рядом со мной. Мы оказываемся бедро к бедру, он смотрит на меня, ожидая подсказки. Я киваю, давая ему понять, что можно начинать. Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.

Ной погружает руку в хрустящий пакет, затем медленно, медленно он достает настоящую итальянскую канноли с точностью хирурга, деликатно извлекающего из пациента донорскую почку. Речь идет о поджаренном, хрустящем тесте, начиненном сливочной начинкой из сыра рикотта, сахара и шоколадной крошки. Ной бережно берет его в руку и протягивает мне, давая попробовать первый кусочек. Я жадно откусываю с одного конца, закрываю глаза и смакую все до последней крошки.

Мой стон – сексуальный.

Я никогда в жизни не пробовала ничего более сладкого.

Я смотрю, как Ной откусывает кусочек. Он тоже испытывает внетелесный опыт.

– Вкусно, да? – спрашивает он, прикрыв глаза.

– Очень вкусно. Дай мне еще.

– Полегче! Ты почти оторвала кончик моего пальца.

Затем снова наступает его очередь.

– Эй! – я хватаю его за бицепс. – Ну же! Ты только что съел половину.

Мы в считанные секунды приканчиваем десерт. Мне кажется, что мы даже не жевали. Заглянув в пакет, я убеждаюсь, что мы смели все до последней крошки, затем Ной сворачивает его в тугой шарик и бросает, как баскетбольный мяч, в мусорную корзину у моего стола.

Мы остаемся на моей кровати, бедро к бедру, плечо к плечу. Ной, я и мой маленький голубой кролик. Никто из нас не произносит ни слова. Воздух становится густым от напряжения. Похоже, этим десертом мы не до конца утолили аппетит, и теперь оба думаем о том, чтобы съесть еще один.

У меня на пальцах и губах размазаны кусочки рикотты и сахара, и, пока Ной смотрит, я их слизываю. Я, конечно, могла бы взять салфетку, но зачем упускать такую возможность?

Бедняга вот-вот сорвется. Штаны становятся ему тесны.

– Ты прав. Это помогло снять напряжение, – говорю ему я.

Уголок его рта приподнимается в легкой улыбке, но горящие глаза противоречат добродушным манерам Ноя.

Мы не оставались наедине в кровати с ночи понедельника в доме Джузеппе.

Моя шелковая пижама – та, которую я надела, втайне надеясь его помучить, – такая нежная и откровенная, что это почти дьявольское зрелище.

Ной рассматривает каждый дюйм моей фигуры, начиная с голых ступней и поднимаясь по ногам. По моей коже проносятся мурашки. Его взгляд скользит по моим рукам, груди, шее, губам. Когда его глаза наконец встречаются с моими, живот сжимается от желания.

Я хочу, чтобы Ной меня поцеловал.

Я поворачиваю голову к нему и смотрю на его губы, думая обо всем, что я хочу, чтобы он сделал со мной. Места, которые я хочу, чтобы он трогал и пробовал на вкус. Мои мысли имеют рейтинг XXX.

Пожалуйста.

Умоляю тебя.

Избавь меня от страданий.

Сдави своей рукой мою грудь, прижми меня спиной к стене и реши нашу судьбу.

Но Ной меня не целует.

Ной и пальцем ко мне не прикасается.

Мы не двигаемся с места, пока я не чувствую себя пьяной от желания.

В конце концов, Ной тяжело вздыхает и отворачивается, уставившись на стену в другом конце комнаты.

Хотела бы я знать, о чем он думает. Быть здесь с Ноем, просто добровольно сидеть рядом друг с другом – для нас это интимно. Мы все еще привыкаем ко всему этому.

– Что бы сейчас подумали Прошлый Ной и Прошлая Одри, если бы увидели нас, сидящих вот так? – спрашиваю я.

Ной улыбается.

– Они бы не поверили, – качает головой он и выбирается из кровати. – Я, наверное, пойду еще раз проверю детей перед сном. Просто чтобы убедиться, что все в порядке.

Я киваю.

– Точно. Да. Просто чтобы убедиться.

Я жалею, что отпустила его, как только он ушел.

Суббота тянется.

8:00 утра: завтракаю в столовой, мечтаю о свидании с Ноем.

8:03 утра: потягиваю кофе, жалею, что я не на свидании с Ноем.

8:07 утра: проверяю время, предполагая, что уже больше 10 – рычу от отчаяния.

8:10 утра: вижу Ноя, краснею как школьница

8:11 утра: отчаянно жалею, что я не на свидании с Ноем.

Весь день – это странный лихорадочный сон. Кажется, я обедаю с детьми в столовой. Кажется, что после обеда мы идем с ними за мороженым. На самом деле мой мозг сконцентрирован на том, чтобы добраться до самого приятного.

Я запираюсь в своей комнате за два часа до встречи с Ноем в выбранном им ресторане. Мы договорились, что лучше пойти по отдельности, чтобы нас не заметили вместе. Я не готова отвечать на назойливые вопросы детей или других сопровождающих.

Я считаю, что двух часов достаточно, чтобы подготовиться и успокоить нервы. Если бы у меня был алкоголь, я бы выпила.

Я почти отказалась от того, чтобы надеть маленькое красное платье.

Готовясь, я кладу платье на кровать и, не обращая на него внимания, завиваю волосы, наношу макияж и решаю, какой оттенок помады лучше всего подойдет для этого случая. Falling in Love with Your Enemy (Влюбиться во врага) – оттенок 104 от Revlon.

Когда уже нежно одеваться, я роюсь в шкафу, пытаясь найти менее смелый наряд. У меня есть черное платье, которое я надевала на двойное свидание, но мне кажется неправильным надевать его снова сегодня вечером. У меня много сарафанов, но ни один из них не выглядит достаточно модным. Шорты, футболки – нет, абсолютно нет.

Когда дело доходит до дела, у меня действительно нет выбора.

Маленькое красное платье или ничего.

Я надеваю его и пальцами проверяю школьный дресс-код. Опаньки. Меня бы точно отправили домой.

У меня в комнате нет зеркала в полный рост, и это к лучшему. Думаю, если бы я себя увидела, то непременно бы струсила. Проверив телефон, я понимаю, что опаздываю на несколько минут, и у меня больше нет времени сомневаться в себе. Я хватаю свитер, чтобы накинуть его – на случай, если по дороге мне попадется ученик, – и выбегаю за дверь.