Текст книги "Враги за рубежом (ЛП)"

Автор книги: Р. С. Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА ШЕСТЬ

Я понятия не имею, как средняя школа Линдейл попала в эту шикарную программу обучения за рубежом. Сбор денег на шоколадки никак не может покрыть полную стоимость этой поездки, но я не жалуюсь. Наряду со всеми другими удобствами, у нас есть возможность питаться в столовой три раза в день. Бесплатно! И это хорошая еда! В этот самый момент у меня не один, а два маленьких кусочка тирамису, которые я украла с ужина, и я ем их, пока общаюсь по FaceTime с моей подругой Кристен.

Экран полностью черный. Ее улыбающееся лицо должно быть в отведенном ему прямоугольнике, но она прячется в шкафу с выключенным светом. Необходимая жертва.

– Как дела? – спрашивает она, шурша оберткой на заднем плане.

– Нормально, в основном. Эй, я думала, ты съела все свои конфеты еще в апреле?

– Да, я тоже так думала, но вчера нашла Сникерс, запутавшийся в одних из моих стрингов. Мне повезло.

В прошлом году Кристен украла несколько детских конфет на Хэллоуин и спрятала их в ящике с нижним бельем. Всякий раз, когда она впадает в отчаяние, скажем, если дети особенно ворчливы, или если у нее вот-вот начнутся месячные, или если любой день заканчивается на Y⁷, она роется в своем тайнике.

– Хорошо ли себя ведут ученики?

– Да. Это не из-за них у меня болит голова, – я агрессивно вонзаю вилку в тирамису, используя ее как импровизированный мячик от стресса.

– Ной? – сразу догадывается она.

– Он хуже, чем когда-либо.

– Ну, по крайней мере, все это зло заключено в горячее тело.

– Кристен.

– О, не пытайся отрицать это. Я видела его, помнишь?

Видела. Два месяца назад она принесла мне обед в школу. Когда она вошла в мой класс, ее глаза были круглыми, как блюдца.

Ей не нужно было говорить ни слова.

– Ной? – спросила я, раздраженная ее реакцией.

Она тупо кивнула, ее челюсть все еще отвисла от шока.

Я бросилась к ней и затащила ее внутрь, быстро закрыв за нами дверь.

– Ты ему что-нибудь сказала?

– Нет. Я не могла! Но он улыбнулся мне.

Я застонала и забрала у нее пакет «Тако Белл».

– Почему ты позволила ему это сделать? Это как его секретное оружие. Они положили сюда пакеты с огненным соусом или только обычный?

– И то, и другое. А что я должна была делать? Он просто был там и…

– Стоп, – я подняла руку. – Прекрати говорить о нем.

Конечно, она не перестала. Не в течение тридцати тошнотворных минут.

К счастью, теперь она верит мне, что, горячий или нет, Ной – воплощение настоящего зла. Как любой хороший друг, она ненавидит его из принципа, просто потому, что я ей так говорю.

Судя по шуршанию с ее стороны, похоже, что она пытается найти еще один кусочек шоколада, притаившийся в ее трусиках. Она часто так делает: прячется, чтобы побыть в тишине. Только так мы можем разговаривать. Ее муж Дрю милый, но он фанатик спорта. В его понимании присматривать за детьми – это кричать через плечо, чтобы они успокоились, не отрывая глаз от игры НФЛ.

– У меня завтра утром свидание, – рассказываю я.

– Что? С кем? Ты только что приехала!

– О, ни с кем особенным, просто с директором программы, который, как оказалось, очень сексуальный итальянец.

– У-ля-ля. Мне нравится, как это звучит. Расскажи мне все…

Ее сын начинает колотить в дверь ее шкафа.

– МАМОЧКА! МАМОЧКА! Я ГОЛОДЕН!

– Мы только что пообедали! – кричит она в ответ.

– НО Я ГОООЛОДЕЕЕЕЕЕН!

– Найди папу!

– Папа на работе! Я хочу к маме!

– Похоже, тебе нужно идти, – говорю я ей.

– Ты шутишь? Ты только что собиралась рассказать мне о горячем итальянском парне! Не оставляй меня в подвешенном состоянии.

– Я расскажу тебе после свидания, как тебе?

Ее сыну удается открыть дверцу шкафа, заливая экран телефона светом, и на долю секунды я успеваю увидеть лицо Кристен, прежде чем ее сын появляется в поле зрения, его белокурые локоны подпрыгивают, когда он обнимает ее.

Линия обрывается, и я знаю, что позже она напишет мне сообщение, извиняясь, что наш разговор не продлился дольше, и я заверю ее, что все в полном порядке. Это просто так происходит теперь, когда она стала мамой. Не стоит беспокоиться.

Хотя я больше чем немного завидую этому хаосу.

В моей маленькой комнате сейчас как никогда тихо. Мои скудные вещи плохо помогают создать здесь уют.

Снаружи солнце село, и я не вижу соседнего сада.

Я бы хотела, чтобы у меня здесь был друг.

Мне приходит в голову, что Ной находится прямо напротив.

Интересно, что он делает?

Пристыковывает себя к своему зарядному порту на ночь? Заползает в свой гроб? Стрижет ногти на ногах?

Я решаю проверить детей.

В свое время мы с друзьями устроили бы в этом месте настоящий беспредел. Забудьте о постельном режиме, комендантском часе, правилах. От одной мысли о том, чтобы встретить мальчика из школы вроде Тринити, безумно влюбиться и играть в жизнь главной героини какого-нибудь ремейка, вдохновленного сериалом OC⁸, я бы вспотела от восторга.

Но сегодняшняя молодежь совсем другая.

Когда я прихожу проведать их, они уже в своих комнатах, играют в видеоигры, пишут смс, листают социальные сети. ОДИН ИЗ НИХ ЧИТАЕТ КНИГУ, со страницами, которые можно переворачивать, и все такое.

Тем не менее, я продолжаю свой сержантский инструктаж:

– Не выходите из своих комнат после десяти вечера, только если в туалет. Я буду знать, если вы будете действовать тайком. В коридоре будет стоять охранник, который будет наблюдать и ждать, когда вы нарушите правила. Я слышала, у него на поясе электрошокер. Не хотелось бы, чтобы ему пришлось его применить.

– Угу, ладно, пока, – таков их коллективный скучающий ответ.

Вернувшись в свою комнату, я начинаю подозревать. За кого они меня принимают? Все это явно было притворством. Они хотели, чтобы я увидела, как они ведут себя как совершенные ангелы, чтобы я ослабила бдительность и впредь меньше их подозревала.

Они, должно быть, считают меня абсолютной идиоткой.

Я иду через холл, чтобы обсудить эту идею с моим единственным союзником здесь, Ноем.

Он открывает дверь в божественной черной футболке и спортивных штанах.

Он открывает рот, но прежде чем он успевает заговорить, я поднимаю руку.

– Не волнуйся, я не пытаюсь общаться с тобой в неурочное время. Я здесь по официальному делу.

Он скрещивает руки на широкой груди и прислоняется плечом к дверному косяку.

Это сверхъестественно. Его манеры настолько хороши, что иногда я забываю, что он киборг, запрограммированный раздражать.

– Я думаю, что дети ведут себя девиантно, и вот почему.

После того как я рассказываю ему суть дела, я ожидаю, что он покачает головой в полном неверии в мою гениальность, похлопает меня по плечу за отлично выполненную работу и скажет: «Шерлок, ты снова это сделала!»

Вместо этого он говорит:

– Пока что ты единственная проказница в этой компании. Я видел, как ты украла тирамису за ужином.

В единственном числе – хорошо. Он не знает, что я украла два.

– Ты идешь или мне придется все делать самой?

Я поворачиваюсь и иду по коридору, а он глубоко вздыхает. Ной хотел бы сбросить меня с крыши, но мы в этом вместе. Сопровождающие, нравится нам это или нет.

Через мгновение его дверь захлопывается, и он своими длинными шагами догоняет меня.

– Итак, очевидно, мы идем скрытно, – говорю я, многозначительно приподнимая бровь, глядя на его ноги.

– Побеспокойся о себе, Нэнси Дрю.

Мы идем бок о бок, я делаю два шага на каждый его шаг.

Мы уже почти завернули за угол в сторону детского общежития, когда я протягиваю руку и дергаю его назад. Ну… пытаюсь это сделать, но моя сила не сравнится с размерами Ноя. Он тащит меня вперед, и мое лицо врезается в его подтянутую руку.

– Что ты делаешь? – спрашивает он.

Нет, ты адекватен?

– Я пытаюсь убедиться, что ты не выдашь наш элемент неожиданности, – шиплю я, прилагая все усилия, чтобы оттолкнуться от него и увеличить расстояние между нами.

– Ты обдумала…

– Да, я все обдумала, а теперь помолчи.

Отталкиваю его с дороги, встаю перед ним и очень осторожно заглядываю за угол в темный коридор.

Он подходит ко мне сзади, излишне близко. Его грудь прижимается к моей спине.

– Ну что? Что ты видишь? Они совершают все те отвратительные действия, которые ты себе представляла? Устраивают оргии? Употребляют наркотики? Изучают хореографию ТикТок?

Слова булькают у меня в горле, но ничего не срывается с языка, потому что я остро осознаю, каково это – ощущать себя в коконе тела Ноя. К моему полному ужасу, это не… ужасно. Во-первых, его запах… и его мышцы… и то, как он…

Мне нужно перезагрузить свой мозг.

И тут я вижу это: из трещины в двери в конце коридора выходят струйки дыма.

Вот маленькие засранцы! Как они пронесли сигареты так, что я не заметила?!

Я вскакиваю на ноги, бегу по коридору и распахиваю дверь, прежде чем они успевают спрятать наркотики. Разумеется, я тут же жалею, что не воспользовалась возможностью пнуть дверь ногой для пущей изящности. В жизни так мало шансов сделать это. Нужно использовать каждый шанс, предоставленный судьбой.

Мое триумфальное «Ага!» заглушает Кайли, кричащая во всю мощь своих легких.

Она роняет свой отпариватель – тот, которым она пользовалась, чтобы убрать складки с одежды, – и он падает на пол. Дым рассеивается.

У меня есть ровно полсекунды, чтобы придумать объяснение, и я решаю:

– Вот видишь, Ной? Эти двери такие хлипкие! Эта просто открылась сама по себе. Мы должны позвонить Лоренцо прямо сейчас и попросить школу заменить все до единой…

Ной берет меня за плечи и тащит обратно в коридор.

– Спокойной ночи, Кайли. Извини за это, – говорит он ей, прежде чем аккуратно закрыть дверь. – Гордишься собой? – спрашивает он меня.

Я пожимаю плечами.

– Каждый хороший детектив время от времени ошибается.

– Ты маньячка.

Он начинает идти обратно к учительской, и мне ничего не остается, как бежать, чтобы догнать его.

– И ты слишком доверчив. Мы говорим об учениках средней школы! Что ты делал в средней школе?! Подожди, подожди, не говори мне. Практиковался в поцелуях с языком на потном кулаке? – предположила я.

– Почти.

– Гуглил «сиськи», а потом отчаянно удалял все следы своей истории поиска с семейного компьютера? – снова предполагаю я.

Он делает вид, будто действительно обеспокоен.

– Ты шпионила за мной?

– Держу пари, ты был хуже всех.

Ной пожимает плечами.

– Я был тихим ребенком.

Я хрюкаю в неверии.

– О. Ладно. Ты никак не сможешь убедить меня, что не изводил всех женщин в радиусе шестидесяти миль. Некоторые вещи никогда не меняются.

Мы возвращаемся в наш холл. Ной, вероятно, опасаясь, что я сорвусь с места и побегу обратно, чтобы продолжить свою миссию, заводит меня в мою комнату.

– Не всех женщин, Одри. Только тебя.

Мы все пережили первую ночь в Риме, не благодаря Ною.

Очевидно, охранник сделал несколько обходов, чтобы убедиться, что все дети находятся там, где должны быть. Не было никаких сообщений об озорстве, о чем Ной злорадно сообщил в столовой на следующее утро. Я беру свой кекс и кофе и занимаю свободный столик как можно дальше от него.

Лоренцо входит в столовую и направляется ко мне, и я тут же делаю вид, что не читаю блог сплетен о селебрити, быстро гуглю «Мировые новости Би-Би-Си» и поворачиваю экран своего телефона к нему, чтобы он был впечатлен.

– Я думал, что приглашу тебя на кофе сегодня утром, – говорит он, когда доходит до меня.

На его лице такое милое выражение уныния, что мое сердце разрывается надвое.

– Так и есть! – заверила я его, указывая на свой кекс. – Это… это просто первый завтрак. Я как Бильбо. Я люблю завтракать, второй завтрак, одиннадцатый…

Лоренцо смеется вполголоса, и я понимаю, что он понятия не имеет, о чем я говорю.

Ну да, ну да… Я неловко ковыряюсь в своем кексе.

– Слушай, у меня есть несколько дел, которые мне нужно сделать сегодня утром, и я знаю, что тебе нужно проверить своих учеников и убедиться, что они попали в свой класс, – он проверяет свои часы. – Хочешь встретиться со мной во дворе через час?

– Хорошо, конечно. Да.

Он уходит, и мой взгляд невольно устремляется к Ною. Не то чтобы я хотела, чтобы он знал, что Лоренцо говорил со мной. Просто…

Подождите. Почему Габриэлла за его столом, наклоняется к нему, чтобы поговорить с ним таким образом? Его лицо на одном уровне с ее грудью. Он может получить соском в глаз. О, а теперь он смеется. Ну разве это не мило. Что может быть смешного, Ной? Давай послушаем!

Я встаю и решаю взять свой кофе и кекс на вынос. Хотя нахожусь в двух шагах от выхода, решаю, что хочу пойти другим путем без всякой причины. Я обхожу столики, пока мой путь не приводит меня прямо за Габриэллой.

– Так или иначе… если ты не против, мы могли бы все проверить. Ты и я…

Это то, что я слышу от нее, и хотя я снижаю темп до ненормально медленного ползания, как будто где-то группа улиток ставит мне идеальные десять баллов, это все, что я могу сделать, прежде чем снова окажусь вне пределов слышимости. Я не улавливаю ответа Ноя.

Так, так, так.

Думаю, здесь, в Италии, с кофе делают что-то другое, потому что, когда я возвращаюсь в свою комнату, у меня одиннадцать баллов из днсяти. Я чувствую себя так, будто могу разорвать учебник прямо посередине голыми руками. Расправляю рубашку и расхаживаю, как тигр. Бросаю свой полусъеденный, в основном раздавленный кекс в мусорное ведро и продолжаю вышагивать.

Так Габриэлла в его вкусе? Интересно. Ладно. Значит, ему нравятся красивые. Ух ты. Ной, это новаторство. Ты такой УНИКАЛЬНЫЙ. Не такой, как другие парни!

Я стаскиваю свое идеально красивое платье и надеваю другое. Это красное, яркое, короткое. Я беру тюбик помады и наношу ее с точностью, проверяя свое отражение в естественном свете из окна. Я совсем не похожа на Габриэллу. Мои глаза заполняют половину лица. Мои черты лица не такие скромные и тонкие, как у нее. Они кричат о том, чтобы вы обратили на них внимание. В этом смысле во мне нет ничего кроткого и маленького. Моя личность подобна газу, заполняющему любую комнату, в которой я нахожусь.

Я не знаю, почему меня вдруг стал волновать тип Ноя.

Это кофе, напоминаю я себе.

Здесь его делают крепче.

А у меня реактивная усталость.

Прошлой ночью заснуть было нелегко, и, господи, куда они вообще собираются пойти вместе?

Мне нужно проветрить голову. Я трачу десять минут на то, чтобы привести свою комнату в идеальный порядок. Моя кровать заправлена по стандартам «Уолдорф Астории». Мои трусики аккуратно сложены в ящиках комода. Моя обувь выстроилась в ряд от наиболее до наименее удобной. Проверяю электронную почту и возвращаю свой почтовый ящик на нулевую отметку. Затем просматриваю свой маршрут на день и чувствую, как моя жизнь возвращается на свои места. Теперь все в порядке, включая мои эмоции.

Пора идти проверять учеников и провожать их в класс. Я не буду делать это каждый день, но хочу быть уверена, что они знают, куда направляются, и хочу убедиться, что они придут в класс вовремя.

За дверью меня ждет Ной.

Он смотрит вверх, когда я выхожу из своей комнаты, и его глаза окидывают каждый сантиметр меня, рассматривая мое платье, мою помаду, мои голые ноги.

Я знаю, что он не будет держать губы на замке.

– Немного многовато для понедельника, не думаешь?

Ах, вот оно что.

– Когда в Риме…

Я тщательно закрываю свою комнату и бросаю ключ в сумочку. Сегодня я обошлась без сумки для денег, чтобы она не бросалась в глаза в моем наряде. Я стараюсь выглядеть как можно лучше для Лоренцо.

– Ты забыла свои брюки.

– Ха-ха-ха. Ной, ты такой смешной. Я недостаточно часто говорю тебе об этом. Ты такой забавный парень.

Его брови нахмурились в одну неодобрительную линию.

– Так ты собираешься это сделать?

Я делаю вид, что не имею ни малейшего представления о том, что он имеет в виду. Я начинаю идти по коридору, и он следует за мной, отставая на шаг. Мне не нужно иметь глаз на затылке, чтобы понять, что его внимание приковано к моим ногам. Это отличные ноги. Отвлекающие ноги. Съешь свое сердце.

– Лоренцо немного староват для тебя, – говорит он позади меня. Очевидно, Ной не спешит меня догонять.

– Я предпочитаю мужчин постарше, – отвечаю я. – Они такие зрелые. Они знают, чего хотят. У них есть… опыт.

Я шевелю пальцами, изображая джазовые руки, чтобы он понял, что я имею в виду.

По правде говоря, я не особо задумывалась о парнях постарше, но эта ложь хорошо мне помогает. Ной – мой ровесник. На самом деле, наши дни рождения разнятся всего на один день. Два года назад у кого-то на работе возникла блестящая идея совместить празднование наших дней рождения, потому что они думали, что это будет мило (читай: дешево). Нам с Ноем пришлось сидеть бок о бок в учительской, пока разношерстная команда сотрудников Линдейла пела «С Днем рожденья» не в такт. У нас был только один торт из супермаркета, расположенный на равном расстоянии друг от друга. Мы должны были наклониться вперед и задуть свечи вместе.

– Я скажу тебе свое желание, если ты скажешь мне свое, – прошептал Ной, когда они пели для нас.

Это было так похоже на Ноя – пытаться испортить магию моего дня рождения.

– Хорошая попытка, но все знают, что нельзя делиться своим желанием, иначе оно не сбудется, – прошептала я в ответ.

– По крайней мере, скажи мне, являюсь ли я его объектом.

Я усмехнулась, поправляя тугую резинку праздничной шляпы, съежившуюся на моем подбородке.

– Ты думаешь, я буду тратить на тебя свое желание на день рождения?

Конечно, он был предметом моего желания, которое было милым и очаровательным и состояло из мультяшной наковальни, падающей с потолка прямо ему на голову.

– Ты в моем желании, – признался он, словно дьявольский вдохновитель.

Затем наклонился вперед, прежде чем они закончили петь, и одним махом погасил все свечи на торте.

Поскольку я все еще жива, то могу только предположить, что его желание не сбылось.

– О каком возрасте идет речь? – спрашивает меня Ной. – Сегодня утром я видел старика, который выгуливал свою собаку. Он еле тащился. Держу пари, он будет там завтра, если ты хочешь, чтобы я достал для тебя его номер.

Я сжимаю руки вместе с ликованием.

– О, не мог бы ты? Пожалуйста?

Когда мы доходим до ученических общежитий, мы вызываем детей в коридор для переклички в военном стиле.

Когда у нас не хватает одного, мое сердце колотится в груди. Тогда Брэндон лениво машет большим пальцем в сторону ванной.

– О, у Зака понос.

– Фу! – девочки давятся и визжат.

Мое выражение лица невеселое.

– Следи за языком.

Он только пожимает плечами.

Зак выходит из ванной, ничуть не смущаясь, что мы все знаем, чем он только что занимался. Я убеждаюсь, что он вымыл руки, а затем мы ведем детей в класс, где нас ждет беловолосая женщина в ярко-красных очках.

– Добро пожаловать, ученики! Добро пожаловать! Я миссис Захра. Занимайте свои места, чтобы мы могли начать.

Дети Тринити уже прибыли, и, как крутые ребята, они заняли все места в задней части класса. Наши ученики протащились внутрь и нехотя заняли места впереди.

– Теперь вы оба кыш, – говорит учитель Ною и мне. – Я оставлю учеников здесь до обеденного перерыва и сама провожу их в столовую.

Прежде чем мы успеваем запротестовать, она закрывает дверь перед нашим носом.

ГЛАВА СЕМЬ

Я ожидаю, что Ной отделится, как только мы оставим детей. Наши обязанности сопровождающих на утро закончены, поэтому он должен бежать на холмы, но остается моей тенью до самого двора. Каждый раз, когда коридор разветвляется, я задерживаю дыхание и жду, что Ной пойдет в противоположном направлении, но он не идет.

Смотрю на него, раздражаясь, а он делает вид, что ничего не замечает.

Я иду немного быстрее. Он тоже.

Я огибаю угол и почти дохожу до двери во двор раньше него, но он бросается вперед и хватается за нее. Изображая джентльмена, которым, как я знаю, он не является, Ной делает шаг назад и широко распахивает дверь для меня. Не желая принимать от него ни унции доброты, чтобы не оказаться в долгу, я пытаюсь отобрать у него дверь.

– После тебя, – говорю я ему напряженным голосом, пытаясь освободить дверь.

– Позволь мне, – настаивает он сквозь стиснутые зубы.

Я втискиваю свое тело между ним и дверью, но она не поддается. Ной вцепился в нее мертвой хваткой.

– Во что ты играешь? – спрашиваю я с обвиняющим взглядом.

– Ты напрягаешь спину.

– Тогда отпусти.

– После тебя.

– Ты такой ребенок.

– Тогда кто ты?

Не имея выбора, я вздыхаю и сдаюсь.

Мы с Ноем выходим во двор бок о бок. И выглядим единым фронтом, хотя на самом деле это не так.

Лоренцо ждет меня, как и обещал. Он красив в лучах раннего утра. Раньше я не обращала внимания на его наряд, но он стильный. Брюки с манжетами, коричневые ботинки, черная рубашка, наполовину заправленная. Видно, что он позаботился о своем внешнем виде. Его короткие волосы намазаны помадой, так что спереди он делает драматический взмах.

– Одри, – говорит он с яркой улыбкой, уверенно подходя ко мне.

Он приветствует Ноя тоже, но это лишь на мгновение, на самом деле, после того, как он наклоняется и целует меня в каждую щеку, его руки крепко лежат на моих плечах.

Его уверенность передается мне, и я одариваю Лоренцо широкой улыбкой.

Бросаю быстрый взгляд на Ноя, и он выглядит глубоко взволнованным. Возможно, это потому, что он никогда не видел меня такой счастливой. Его маленький мозг робота не может понять мое выражение лица.

Вот так, Ной, ведут себя нормальные люди. Смотри и учись.

– Итак, Лоренцо, куда мы направляемся? – спрашиваю я, опуская руку на его предплечье, чтобы слегка сжать его.

– Есть небольшое кафе прямо на реке. Я хочу отвести тебя туда и угостить нормальным напитком. Оно гораздо лучше, чем то пойло, которое подают в столовой.

– Звучит прекрасно.

Видишь, Ной? Когда двое взрослых разговаривают в нормальной манере, происходит обмен положительной обратной связью, улыбка, кивок, прикосновение или два. Лоренцо сделает жест в сторону ворот и положит руку мне на спину, а я придумаю, что бы такое остроумное сказать. Его ответ будет очаровательным, и мы оба подумаем: «Ух ты, все идет хорошо. Мы действительно подходим друг другу».

Мы захотим второго свидания, как только закончится первое.

Ной не обращает внимания на мой урок. Он слишком занят, придумывая вопросы, чтобы задержать наш отъезд.

Проницательно сузив глаза на Лоренцо, он спрашивает:

– Так эта программа кофейных свиданий санкционирована? Могу ли я рассчитывать на встречу один на один с директором?

Я сразу понимаю, куда клонит его мозг, но Лоренцо не понимает.

– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ной, – шиплю я себе под нос.

– Мне просто интересно, собираешься ли ты пригласить Габриэллу и Эшли на кофе. Если это официальное дело, связанное с учебой за границей, или…

Лоренцо не обижается на третью степень Ноя.

Он просто пожимает плечами.

– Я не думал о том, чтобы пригласить кого-нибудь из них на кофе, нет.

– Значит, Одри просто особенная?

Я хватаю Лоренцо за руку.

– Не обращай на него внимания. У него короткое замыкание на жестком диске.

Выражение Лоренцо остается открытым и бесхитростным.

– Это просто чашка кофе. Если хочешь, можешь присоединиться к нам.

Я тут же возражаю ему.

– Нет. Нет, он не может.

Наступает долгий напряженный момент молчания, ковбойское противостояние без пистолетов, затем, наконец, Лоренцо улыбается и хлопает Ноя по плечу.

– Я верну твою дорогую Одри сюда в целости и сохранности еще до обеда. Даю слово.

Я стреляю кинжалами в Ноя. Теперь счастлив?

Его суровое выражение лица не смягчается. Какую бы цель Ной ни преследовал этой маленькой тирадой, он ее не достиг. Он такой же сварливый, как всегда, когда Лоренцо ведет меня через ворота внутреннего двора на улицу.

Наше свидание официально началось.

Пусть наступят хорошие времена.

Счастливая дрожь должна начаться с минуты на минуту.

Эй, бабочки, где вы?

– Ты идешь довольно быстро, – говорит мне Лоренцо.

– Правда?

Он смеется.

– Да, и мы пропустили наш поворот туда. Давай вернемся назад.

Точно. Черт.

Я принудительно смеюсь.

– Извини. Просто… не терпится попасть в кофейню.

На самом деле, мне нужно сжечь немного энергии. Я чувствую себя так, будто могла бы провести три раунда на ринге со Стивом Остином⁹ и все еще жаждать крови.

Пока мы идем, Лоренцо говорит со мной о Юлии Цезаре и падении Римской республики, а моя пародия на «Девушку-слушательницу» могла бы попасть в шорт-лист SNL ¹⁰.

Я хочу вернуться в церковь Святой Сесилии и высказать Ною все, что думаю. Кем он себя возомнил, что так меня смущает? Мне не нужен ни воспитатель, ни нянька, ни старший брат. Я взрослая женщина с отличным послужным списком, когда дело доходит до того, чтобы держаться подальше от мерзавцев. Возьмем, к примеру, Ноя – я знаю, что его нужно избегать, как чумы. Я могу распознать придурка за милю, и Лоренцо к ним не относится.

– Вот мы и пришли, – говорит он, беря меня за руку, чтобы остановить мое движение вперед.

Я смотрю вниз, на то место, где наши руки соприкасаются. Это шокирует, хотя и не должно. Я просто давно не держалась с кем-то за руки. Я говорю себе, что это милый жест для первого свидания. Небольшое проявление интереса никому не повредит. Он сжимает ее один раз, а затем отпускает со смущенной улыбкой.

– Завтрак за мой счет. Но ты должна попробовать пончики цепполе.

– Звучит восхитительно.

В маленькой кофейне многолюдно. То ли местные жители стекаются сюда дюжинами, то ли слухи дошли до туристов. Мы стоим в очереди, чтобы сделать заказ, и я рассматриваю всех людей, столпившихся рядом с нами, ловя обрывки разговоров. Нет двух одинаковых акцентов.

Все свободные столики уже заняты, остались только стоячие места. Мы относим капучино к барной стойке у окна и протискиваемся между двумя группами.

– Это нормально? – спрашивает меня Лоренцо.

– Все отлично, – заверяю я его.

– Обычно здесь не так много народу. До того, как солнце встанет. Туристы любят поспать.

Появляется официант и ставит перед нами две огромные тарелки с цепполе. Я сразу понимаю, что это итальянский вариант пончиков. Шарики из жареного теста уложены так высоко, что грозят опрокинуться. Те, что лежат на моей тарелке, посыпаны сахарной пудрой и практически тают во рту. Затем Лоренцо жестом показывает на свою тарелку, и я чуть не теряю сознание, когда понимаю, что они наполнены кондитерским кремом в стиле канноли.

– Хорошо? – спрашивает он.

– Потрясающе.

Они так хорошо сочетаются с моим капучино, и я быстро расправилась с ними, к ужасу моего желудка. Однако легкая боль того стоит.

– Как давно ты сюда ходишь? – спрашиваю я, отодвигая тарелку.

– С начала двадцатых годов. Я ходил в школу здесь, в Риме.

– Но ты вырос не здесь?

– Нет. Я из города на северо-востоке в двух часах езды, называется Аквила.

– Твои родители все еще там?

– Да, и мои бабушка с дедушкой. Брат. Сестра. Мои племянницы и племянники.

– Ничего себе. Никто никогда не переезжал?

Он покачал головой.

– Они все работают в музее Аквилы и в небольшом отеле неподалеку, который мой дед открыл почти пятьдесят лет назад. Отель небольшой и в основном рассчитан на итальянских туристов, которые приезжают осмотреть музей. В нем есть коллекция римских надписей и несколько иллюстрированных служебных книг. За городом находится Фонтан делле Новантанове Каннелле, фонтан, который был построен в тысяча двести семьдесят втором году. До сих пор никто не знает, кто его построил. Мальчиком я проводил лето, проводя экскурсии по музею и фонтану.

– Ты скучаешь по этому?

Он пожимает плечами.

– Я часто там бываю.

Две пожилые женщины прерывают наш разговор, чтобы поздороваться с Лоренцо. За их стремительным итальянским невозможно уследить человеку, который знает всего несколько слов, но я слушаю и улыбаюсь. Лоренцо жестом указывает на меня, и я слышу, как в разговор вклинивается мое имя. Женщины тоже улыбаются мне, кивая в знак приветствия, прежде чем взять свой кофе.

– Твои друзья?

Он краснеет.

– Они знают мою семью. Они время от времени проверяют меня, докладывают. Я уверен, что моя мама позвонит мне меньше чем через час и спросит меня о женщине bellissima, с которой я пил кофе.

Мои щеки – два красных пламени.

– Потом она завалит меня всеми важными вопросами. Итальянка ли она? Хорошая ли она католичка? Готова ли остепениться и подарить мне внуков?

Я задыхаюсь.

Лоренцо хихикает и подталкивает меня плечом, напоминая, что надо быть полегче.

– У тебя на губах немного сахарной пудры, – говорит он, жестикулируя.

Я слизываю ее, а он смотрит, как я это делаю, его язык практически вываливается изо рта. Лоренцо не пытается скрыть свои истинные чувства. Его мысли написаны прямо на его лице, и это очень приятно – знать, что я полностью владею вниманием этого человека.

И кому теперь нужно расслабиться?

Я понимаю, как близко мы стоим, почти бедро к бедру в переполненном кафе.

– Может, пройдемся? – спрашиваю я, допивая остатки своего напитка.

Здесь вдруг стало душно. Я чувствую перегрев от кофе и толпы.

Тот небольшой ветерок, который был, когда мы шли к кафе, теперь исчез, растаял. Даже, несмотря на то, что солнце все еще встает, температура подбирается к двухзначным цифрам. Я убираю волосы с шеи и завязываю их в высокий хвост.

– Риму нужно больше бассейнов. У меня возникает искушение попросить тебя отвести меня к фонтану Треви, чтобы я могла притвориться, что упала в него и немного окунуться, чтобы охладиться.

– Мы недалеко от океана. На следующей неделе мы пойдем на пляж.

– Я не переживу неделю в этом.

Он смеется.

– Вот, давай зайдем сюда, и ты сможешь поискать подарки, чтобы отправить их домой.

Это блестящий план. Магазин, в который он меня ведет, небольшой, но почти пустой, и, что более важно, там есть оконный блок, с кондиционером, выкачивающий холодный воздух, перед которым я могу стоять. Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему лицом, пока не убеждаюсь, что у меня обморожен нос. Затем прохожусь по рядам, выбирая мелочи для своей семьи и друзей. Родителям я покупаю оливковое масло с фермы под Римом, а Кристен и Мелиссе – две маленькие бутылочки лимончелло.

В канцелярском отделе беру горсть дрянных открыток, которые можно использовать в течение нескольких недель моего пребывания здесь. В магазине также есть целая выставка открыток с тиснеными инициалами для тех, кто хочет придать им индивидуальность. Я вижу Н и думаю о Ное.

Это не первый раз, когда он появляется в моих мыслях сегодня утром. И не во второй и не в третий.

Рядом с лимончелло аккуратными рядами выстроились маленькие шоколадные батончики. Та, что с миндалем, была бы слишком соблазнительной, чтобы он от нее отказался. Ной шоколадный фанатик. По этой же причине я подумала о нем, когда увидела в кафе цепполи, обмакнутые в шоколадный ганаш. У меня в голове всплывают воспоминания о каждом случае, когда Ной проходил мимо двери моего класса с угощением из учительской в руках. Он ни разу не отказался от десерта. А если это шоколад? Не сомневайтесь.