Текст книги "Речные Речи"

Автор книги: Полина Сутягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 6. Мастер-класс грузинской кухни

Потянувшись, Шарима чуть не спихнула рукой с кровати ноутбук. Она лежала ногами к подушке, свернувшись калачиком подле помигивающего и требующего подзарядки компьютера. Приподнявшись и растирая рукой шею, Шарима посмотрела в окно, уже залитое утренним светом, и широко зевнула. Рон мирно посапывал рядышком под одеялом. Очки его покоились на тумбочке, и без них, спящий, он казался Шариме немного беззащитным и милым. Ей захотелось провести рукой по его вьющимся рыжим волосам, длинному носу, губам, под рыжими намеками на усы… Но она побоялась разбудить его. Тихонько поднялась и, поставив ноут на подзарядку, вышла на палубу. Нежный утренний воздух нес в себе прохладу, тишину и оттенки скрытого за деревьями рассвета. Шарима неспешно прошла на нос и замерла.

Ее шляпа валялась на полу, а подле кочана сидели две вороны и обдирали разрисованный ею лист.

– Ах вы! – Шарима грозно замахала на птиц руками и ринулась вперед, осыпая их гневными фразами на родном языке.

Несколько раз перескочив на узловатых лапах по столу, нарушительницы территории взмыли с недовольным карканьем. Шарима подхватила широкополую шляпу и еще раз помахала ею в воздухе для пущей убедительности. Затем опустила взгляд на порушенное творенье ее фантазии. Лист с глазами и усами был основательно подран. Взяв прохладный кочан в ладони, Шарима посмотрела на него с сожалением, обхватила рукой и унесла на камбуз.

– Ладно, может, уже время перестать баловаться и приготовить тебя, – Шарима поставила его на рабочую поверхность. – В конце концов, – она положила ладонь на кочан, – свою службу ты уже на другом поприще сослужил! – и легонько рассмеялась, припоминая вчерашнюю реакцию Рона.

Потом обернулась и помахала кулачком перед окошком:

– У, проклятущие! И что здесь вороны забыли? Чайки хоть и наглые, но как-то мне больше нравились…

Она сполоснула кочан и достала нож с широким лезвием.

***

Просыпаться не хотелось. Он чувствовал, как прохладный ветерок из верхнего окна щекочет выставленную из-под одеяла ступню. Это было приятно, он высунул вторую, затем руки и потянулся. Не отрывая глаз, поводил рядом по простыне ладонью. Разумеется, Шаримы рядом не было. Широко зевнув и перевернувшись на спину, Рон приоткрыл глаза.

Каюту заливал мягкий утренний свет, казалось, слегка зеленоватый, достигший иллюминатора через чешуйчатую ширму листвы. Рон представил кольчугу из удлиненных узких листочков, с нижней стороны сизоватых, так ясно, словно борта лодки были прозрачны, и он смотрел на берег прямо сквозь них. Эта необычная ясность восприятия всколыхнула в нем воспоминания вчерашнего вечера. Что же все-таки произошло? Но в магазин за ответами возвращаться не хотелось.

Рон снова потянулся, а потом запустил пальцы в волосы, то ли еще больше взлохмачивая их, то ли расчесывая пятерней. Отдаленные звуки доносились с кухни, и постепенно к ним добавился поначалу слабо различимый запах. Он был родом из детства: запах капустного пирога.

Осторожно ступая по деревянной лестнице, Рон прокрался наверх и шагнул в приоткрытую дверь. Окруженная шкварчанием капусты на сковороде, Шарима не слышала его. Тогда Рон приблизился и мягко обнял ее, пряча лицо в ее пышных волосах. Отложив деревянную лопатку, Шарима провела ладошкой по рыжей пушистости его руки, прижимаясь к нему спиной. Пахло капустной начинкой, шипела сковорода, за окном в стремительном полете мелькали длинные белые крылья чаек.

Улыбаясь, Шарима шагнула на палубу. В одной руке она несла корзиночку с хлебом, в другой – широкую тарелку, полную горячих капустных котлет. Пирог у нее возможности испечь не было, и потому она ограничилась лишь его начинкой в форме приплюснутых шариков. Она с легкостью пробиралась между пеларгоний, размышляя об отсутствии духовки. А ведь Марта приглашала ее к себе, припомнила Шарима и уже приготовилась опустить свою ароматную ношу на стол, когда замерла в негодовании. Две утренние гостьи, растопырив когтистые пальцы, ждали на столе. Одна из птиц повернула голову и внимательно смотрела на Шариму.

– Ах вы засранки! – вскричала девушка, не зная чем бы замахнуться. Вороны с интересом смотрели на принесенную еду. Обрушив гневную тираду, Шарима опустила тарелку и корзинку прямо на палубу и ринулась на птиц, маша руками. Вороны вначале немного попятились, приоткрывая крылья, но не спуская с Шаримы внимательного взгляда черных пуговиц глаз. И в какой-то момент Шарима даже почувствовала, что задела рукой по чему-то пернатому. Это прикосновение отдало неприятным холодком в ладонь.

На ее крики прибежал Рон, чуть не наступив в еду, сам с кофейником в руке. С растерянным видом озираясь, поначалу он не понимал, из-за чего так разгневана супруга. В этот момент вороны, наконец, взвились в воздух.

– Что б я вас тут не видела больше! – Шарима погрозила им кулаком. – Ты только подумай, взяли моду! Уже второй раз здесь! – Ее трясло от негодования. Хотя обычно она даже на чаек так не реагировала. Но в этих воронах было что-то особенно нахальное. Они словно потешались над ней. В круглых черных глазах серо-черных птиц Шарима видела вызов. Они прилетали не поживиться, а дразнить.

– Пригляди за едой, я сейчас, – и она резко развернулась и быстро зашагала на камбуз, впервые сама чуть не сбив пеларгонию.

Вернулась Шарима с влажной тряпкой и тщательно вытерла стол:

– Все, теперь можно ставить.

Она перенесла блюдо с палубы на стол.

– Ты это видел? – Все еще не могла успокоиться Шарима.

– Да, но что такого? – Рон перенес хлеб. – Всего лишь птицы. Наверное, крошки остались…

– Ничего там не осталось. Эти засранки сегодня терзали мой кочан!

Рон усмехнулся:

– Ну знаешь, за это я вряд ли могу на них сердиться, – и пошел за чашками.

С резким выдохом Шарима опустилась на стул. Потом оглянулась, присматриваясь, не примостились ли поблизости нарушительницы ее спокойствия. Но ворон не было видно. Тогда она еще раз вздохнула, но уже ровнее, и сама отчасти не понимая своей реакции. Она никогда так не гневалась на животных. На людей могла.

Рон принес кружки и сахар.

– Так, что у нас тут? – Весело вопросил он и, подцепив вилкой котлету, опустил ее на хлеб.

– Ты так и не рассказал, как вчера прошел твой вечер, – Шарима попыталась сменить тему, чувствуя, что все еще гневается. Больше всего ее раздражало, что она не могла понять, чем была вызвана столь сильная реакция. В городе она почти не видела ворон. Как и в любом прибрежном месте здесь было царство чаек. Остальным птицам приходилось мириться с этим, находя себе малоприметные ниши. Даже вездесущие голуби сдали позиции, предпочитая отдаленные от бухты участки. Удивленная молчанием Рона, Шарима, наконец, оторвалась от своих размышлений и подняла глаза. Муж усиленно жевал котлету, будто это был хорошенько прожаренный бифштекс, а не тающая во рту капуста.

– Да, очень вкусно, просто… – вскинул кустистые рыжие брови Рон, – Что ты меня буравишь? – он прожевал и вытер салфеткой рот, – по городу гулял, в магазин книжный еще заходил… Да что такое, Шарима?

Супруга смотрела на него, приподняв бровь:

– Первый раз вижу, чтобы вернувшись из книжного, ты не утяжелил нашу лодку еще как минимум на полкило.

Рон повел коротким усом.

– Все бывает, – негромко ответил он.

Аппетит почему-то сразу испарился. Рон глотнул кофе.

– Бывает, конечно, – Шарима все еще разглядывала мужа. Что-то было не так – она была готова поклясться, что у этого «не так» даже запах есть. Шарима никогда не носила парфюма, предпочитая ароматные мыла на натуральных травах и эфирные масла. От этого она острее воспринимала, если в ее окружении пользовались духами. Рон, зная это, не покупал туалетную воду. Но теперь от него словно бы по-другому пахло, правда, скорее на уровне ощущения, чем реального запаха чьих-то духов.

– Ты уже дочитал книгу, которую купил в прошлый раз?

Супруг покачал головой.

Пока Рон прибирался на камбузе, Шарима присела на борт и набрала Марту. Та некоторое время не подходила, потом в трубке раздался ее голос, сопровождаемый звуками кофе-машины.

– Конечно! – не дав Шариме закончить фразу, громко сказал она. – Можно прямо сегодня вечером, я соберу девочек. Заходи к семи в кафе.

– Разве вечер у тебя не самое загруженное время? – удивилась Шарима.

– Ты что, думаешь, я одна во все дни и все смены работаю? – донеслось из трубки. – Ну все, до вечера. – И она отключилась.

Шарима задумчиво опустила руку с телефоном на колени. Потом поднялась и поставила руки в бока: «Так. Что нам нужно для хачапури?»

– Я сегодня вечером иду давать мастер-класс грузинской кухни, – сообщила она вытирающему тарелки Рону.

– Надоело заниматься переводами, решила податься в шеф-повара? – Рон поставил тарелку на полку и вытер руки.

– Это просто для подруг, – пожала плечами Шарима. – Ты тоже хочешь?

– О нет, я же знаю, что ты идешь туда чирикать, а не готовить. Это ваши женские посиделки. А у меня будет более приятная компания.

– «Автокад»? – теперь уже усмехнулась Шарима.

– Литература! – укоризненно посмотрел на нее Рон.

Шарима все еще улыбалась, но быстрая мысль о том, что это будет за литература, заставила ее улыбку слегка угаснуть. Она даже подумала, а не спрятать ли ее, в надежде, что Рон переключится на Гомера.

***

Вечером Шарима вошла в кафе с полной сумкой продуктов – от большой пачки муки до нескольких шарообразных упаковок сулугуни, за которыми ей пришлось побегать по всему городу. В отношении последнего Шарима была особенно придирчива: поскольку в хачапури нельзя класть абы какой сыр!

Марта жила в пешей доступности от своего кафе. Вдвоем с Шаримой они пересекли большую шумную улицу, и по маленьким кривым проулкам дошли до высокого для этой части города пятиэтажного дома с мансардой. Здесь-то и располагалась квартира Марты. Кухня и широкая гостиная представляли собой единое пространство наподобие лофта с частично скошенным потолком и широкими окнами, из которых открывался вид на крыши городка. Разнообразие чешуйчатых черепичных скатов цвета терракоты и зеленых башенок напомнило Шариме детский конструктор. Она распахнула створку, любуясь.

– Отличный вид! – подтвердила Марта. – И что еще лучше: из соседей сверху только голуби и чайки! – Она развела руками: – Ну вот, все в твоем распоряжении!

Кухня действительно была хорошо оснащена, рабочую зону от пространства гостиной отделял высокий узкий стол, похожий на барную стойку, и ряд подобающих стульев-табуретов.

– Девочки скоро подтянутся, а пока можешь осмотреться. С духовкой я тебе не помощник, так что разбирайся сама. – Марта взяла из корзинки на столе яблоко.

Быстро разложив продукты на барной стойке, Шарима осмотрела плиту и углубилась в ящички с посудой.

– Есть большая доска?

Марта удивленно приподняла брови и помотала головой, жуя яблоко.

– Тогда будем раскатывать прямо на столе, – Шарима оглянулась в поисках губки.

– Раскатывать кого? – сквозь яблоко поинтересовалась Марта.

– Тесто, конечно, – Шарима протирала стол. – А противни?

– В духовке, наверно, – пожала плечами Марта, снова показывая всем видом: «Да откуда мне знать?»

Пока Шарима деловито расхаживала по кухне, осматриваясь и готовясь, Марта наблюдала с безопасного расстояния, примостившись на подоконнике. Чуждая домашней суете, она не собиралась что-то менять теперь и даже пытаться вмешиваться в этот процесс. Вскоре раздался звонок в дверь, и появилась первая гостья. К удивлению Шаримы, это была Кати. Сама не зная почему, Шарима полагала, что воинствующую книголюбку не заинтересует подобное мероприятие, несмотря на наличие целых двух кухонь в ее доме.

Поздоровавшись с Мартой на пороге, Кати оставила обувь у двери и в носочках прошла в комнату. И сразу поинтересовалась у Шаримы, нужна ли той помощь.

– Сейчас все соберутся, и вместе будем делать, – ответила Шарима.

– Я имела в виду разобраться, где тут и что у Марты на кухне. Поскольку она сама вряд ли с этим сможет помочь, – Кати бросила на хозяйку квартиры насмешливый взгляд.

– Разве я спорю! – усмехнулась Марта, на этот раз приземляясь на подлокотник софы в гостиной части комнаты и вытягивая вперед длинные ноги, скрестив их в лодыжках. Она практически разделалась с яблоком и теперь объедала его до совсем тонкого огрызка. – М! – вдруг вспомнив, что она и впрямь здесь хозяйка, многозначительно провозгласила Марта, – А может, я вам пока кофе сделаю?

– Не откажусь, – Кати взобралась на высокий стул с внешней стороны стойки, таким образом получив обзор и на кухонную, и на гостиную часть.

Шарима пожала плечами в знак согласия. Тогда Марта поднялась со своего насеста, сунула огрызок в маленькую урну для органических отходов и потерла ладони:

– Та-ак! У меня тут есть эфиопский – могу сварить в джезве. Так, кажется, у тебя на родине делают? – вопрос был обращен к Шариме. – Еще вот этот мне прислали с Бали, а вот…

– Нет, нет, – прервала раздухарившуюся бариста Кати, – без твоих извращений, пожалуйста. Давай нормальный итальянский из кофе-машины.

– Кати, – Марта укоризненно, но с улыбкой в уголках глаз, посмотрела на подругу, – тебе кто-нибудь говорил, что ты зануда?

– Регулярно, – с серьезным видом ответствовала та. – И все равно, я буду итальянский из кофе-машины.

– Шарима-а-а, – протянула Марта, изо всех сил пытаясь выговорить столь сложный всем местным звук «р», – ну хоть ты прояви креативность и помоги мне с этой занудой.

– Я открыта любым твоим предложениям, – развела ладонями Шарима, показывая этим, что сдается на милость хозяйки.

– Вот это дело! – воскликнула та и с довольным видом распахнула шкафчик, выпустивший в комнату интенсивный кофейный аромат.

В дверь снова позвонили, и поскольку Марта уже была целиком поглощена процессом, Шарима вызвалась открыть.

– Летисия! – радостно воскликнула девушка, обнимая подругу.

– Это к столу, – новоприбывшая протянула небольшую сумку, – а это Эрл просил лично передать, – она извлекла бутылку. – Он сказал, что без красного вина невозможно давать класс грузинской кухни, – и она вручила бутылку смеющейся Шариме.

– Передай Эрлу мою благодарность: он совершенно прав!

Чуть позже подошли еще несколько женщин, незнакомых Шариме по вязальному клубу и оказавшихся подругами Марты, тоже проявившими интерес к «экзотической кухне».

– Хорошая женская компания и работа с тестом, – заметила Летисия, орудуя скалкой в обсыпанных мукой руках, – я прямо чувствую, как здесь течет древняя первобытная женская энергия!

С другого конца кухни Кати издала короткий, но внятный смешок, и продолжила натирать сулугуни. Летисия посмотрела на нее, и Шарима невольно заметила, как оби обменялись понимающими взглядами. Не всегда у нее получалось разобрать, когда ее новые подруги безобидно потешаются друг над другом, а когда действительно перекидываются шпильками. Все три явно имели давнюю общую историю, и часто Шариме казалось, что их слова друг другу лишь намек на реальный смысл сообщения.

– Теперь будем заворачивать, – произнесла она так, чтобы все присутствующие обратили внимание. – Все берем по лепешке. Кати, ставь миску с начинкой на середину…

– Я спрячу доброе пожелание в этот, – негромко произнесла Летисия, заворачивая края и закрывая сыр внутри лепешки. Женщина рядом с ней улыбнулась и сказала, что тоже так поступит. Кати внимательно наблюдала, а потом молча закрыла свой хачапури.

Только Марта не опускала рук в муку, наблюдая за процессом и снабжая гостей напитками по необходимости.

В воздухе висело тепло разогревающейся духовки, готовой наполнить кухню ароматом запекающегося теста и сыра. Следуя рецепту бабушки, Шарима всегда пекла хачапури, а не жарила.

Летисия и одна из подруг Марты, молодая светловолосая Клара, начали потихоньку уборку на кухне. Пододвинув табуретку, Кати достала с верхней полки стопку тарелок.

– Вот мне интересно, – прокомментировала она, выставляя их на стойку, – у тебя только чашки и бокалы в адекватной доступности?

– Просто моя квартира не для коротышек, – в той же колко-шутливой манере парировала Марта. И подойдя, с легкостью прикрыла шкафчик, не прибегая к помощи табурета.

Перебирая пальцами салфетки, Клара негромко поинтересовалась у Кати, правда ли она работает в издательстве. Девушка явно смущалась строгого вида новой знакомой.

– Мне Марта говорила, – белокурая стрельнула глазами за другую сторону стойки, где, обхватив горлышко бутылки, Марта вонзала в пробковую поверхность штопор.

– Летисия, ставь бокалы! – скомандовала хозяйка дома. – Сейчас будем пробовать подарок твоего Эрла и настраиваться на хачапури!

Чтобы расслышать в этом гомоне, что от нее хотят, Кати пришлось сделать шаг к обратившейся к ней девушке.

– Да, работаю, – коротко оборвала она смущенный монолог, по одному виду Клары понимая причину ее заинтересованности. – И о чем Ваша книга? В одном предложении.

Стоявшая рядом с ними Шарима приоткрыла дверцу плиты, проверяя. Ей был знаком этот отчужденный тон человека, привыкшего справляться с натиском просителей. Она знала эти жесткие нотки редактора, не боящегося раздавать отказы, хотя была переводчиком, а не писателем. Хачапури были в порядке.

– Она о возвращении домой, – задумчиво начала Клара, все еще вцепившись в салфетки.

– Тогда Вы опоздали. Гомер уже все сказал на эту тему, – голос Кати прозвучал так же бесстрастно и ровно, но Шарима уловила озорные нотки, укрывшиеся от молодой писательницы, впервые общавшейся с Кати и не знакомой с ее манерой.

– Я тебе не дам хачапури, – прошептала Шарима, приблизившись к Кати, – если ты будешь вредничать.

– Вот как? – та повернулась, театрально поднимая брови.

– Моя кухня, мои правила, – хитро прищурилась Шарима, и добавила уже нормальным голосом. – К тому же, разве в литературе не всего четыре сюжета? Остальное лишь вариации?

– Не все согласны с Борхесом, – ответила Кати, – и если быть точной, то это кухня Марты.

– Марта, – громко произнесла Шарима, ставя руки в бока, в одной из них держа клетчатое полотенце. – Ты как хозяйка кухни поддерживаешь мое решение?

– Ты же готовишь! – отозвалась Марта, разливавшая вино. – Зачем меня спрашивать?

Шарима перевела победоносный взгляд на Кати. Не отрывая глаз от Шаримы, та адресовала Марте упрек, что она даже не знает о чем речь.

– Я доверяю Шариме, – Марта поставила бутылку. – Так, вы там прекращайте полемику и приобщайтесь к причастию!

На эти слова Кати укоризненно покачала головой.

– А какие четыре сюжета? – робко вклинилась Клара.

– Осада города, – задумчиво начала Шарима, – Возвращение домой, это я сразу помню по ассоциации с Гомером. Дальше, поиск, разумеется. Самый популярный сюжет сейчас, как мне кажется. И…

– Жертвоприношение богоподобного существа, – закончила Кати. – Классический образчик – ваша Библия.

Между троими повисла пауза.

– Так, – к ним подошла Марта и сунула в руку Кати бокал, – Пей скорее, пока ты всех не замучила. Мы зачем собрались сегодня? Чтобы обсуждать метафизику Священного Писания, а? – и уже перевела взгляд на Шариму и Клару. – Не слушайте ее, иначе она вас утянет в эти дебри, потом самостоятельно не выберетесь!

– Можно подумать, я – лабиринт Минотавра какой-то, – усмехнулась Кати, но совету Марты последовала.

– Да, да, совершенно верно! – кивнула Марта. – И поскольку мы сегодня без спиц собрались, то путеводный клубочек бросать некому, и лучше тогда даже не входить.

Увлеченная тем временем беседой с другой девушкой – Аннет, Летисия почему-то то и дело переводила взгляд на группу у плиты.

– Мне тоже не верится, что все мировое богатство литературы можно свалить в четыре контейнера, – произнесла до того задумчиво молчавшая Клара.

– Все просто, – повернулась к ней Кати. – Все, что не удается назвать героически-эпическим, возвращением домой или к истокам, или жертвоприношением, отправляйте в «поиск». Поиск сокровища, себя, смысла, любви. Ладно, – она взяла из рук Марты еще один бокал и передала его белокурой писательнице, – так о чем все-таки Ваша книга?

Шарима распахнула зев печи и ко всеобщей радости наполнила комнату ароматом свежей выпечки, а тарелки горячими лепешками.

– Жаль только, мацони у вас не найти…

Беседа перетекала по столу, когда все сидели на высоких табуретах по обе стороны стойки, пачкая пальцы и губы в сочных сырных лепешках.

– И накормила она нас хачапури, и никто не остался голодный! – громко провозгласила Марта, поднимая бокал с вином.

Шарима нечаянно поймала взгляд Кати. Было в нем что-то укоризненное. Она снова почувствовала, что упускает дополнительный, но весьма значимый подтекст, который подруги прятали между словами. Кати снова перевела взгляд на свою собеседницу.

Она села специально рядом с Кларой, и постепенно их разговор перешел на обсуждение «Одиссеи» как образчика литературы о возвращении. Шарима прислушалась.

– Я не понимаю, почему все эти боги вечно хотят мяса, – не выдержала Шарима, когда они дошли до эпизода спуска Одиссея в Аид. – В Ветхом Завете бесконечные описания заклания, в эпической литературе и того больше. Вот я думаю, если бы это писалось сейчас, то на заклание отправляли бы тыквы и кабачки?

– Скорее уж ноутбуки и телефоны, – посмотрела на нее Кати, – мне кажется, это вопрос ценности объекта в повседневной жизни. Логично, что скотоводческое общество будет описывать жертвоприношения животных, кормить богов дымом от их погребального костра. Отдавать нужно самое ценное – лучшего тельца, лучшие колоски…

– Первенца, – вклинилась Марта.

– И это тоже, – ответила ей Кати, потом пояснила: – Но я не за буквальное восприятие этих текстов. Тора, – она поправилась, – Библия в вашем случае, полна символов, которые полностью сейчас, возможно, уже никто не умеет правильно интерпретировать. И изучать этот вопрос можно бесконечно… Плюс тонкости перевода, – она посмотрела на Шариму, возводя эту фразу напоминанием об их недавней беседе.

– Ну всё… – негромко отправила через стойку Марта Летисии. Та понимающе кивнула.

Но вопреки их опасениям, Кати не продолжила своей речи. Наконец, всех снова увлекла еда и вино более литературных дискуссий. Клара и Аннет засобирались первыми. На прощание Летисия пригласила их заглянуть как-нибудь в их вязальный клуб. Белокурая писательница чуть-чуть задержалась, обмениваясь контактами с Кати, которую она все-таки смогла уговорить посмотреть рукопись. Потом еще раз попрощалась и поспешила вслед за подругой.

– Милые девушки, – прокомментировала Летисия, когда дверь закрылась за ними. – Отчего раньше к нам не приводила? – это было адресовано уже непосредственно Марте.

Та пожала плечами:

– Не интересовались вязанием.

Собиравшая со стола тарелки Кати отвлеклась и немного напористо поинтересовалась у старшей подруги, почему та стремится привлечь всех заниматься с ними вязанием. Ведь это удовольствие не для каждого. И если человеку интересно и нужно – сам найдет и сам придет.

– Как же он придет, если не знает, что это есть? – Летисия отвечала спокойно, но было видно, что эта беседа является продолжением уже случавшихся на эту тему разговоров.

Выставляя грязные бокалы в рядок перед раковиной, Марта пояснила приготовившейся уже мыть посуду Шариме:

– Кати и Летисия, знаешь ли, придерживаются разных точек зрения относительно получения информации. Летисия убеждена, что большинству нужна помощь и подсказки на пути, а Кати считает, что входной билет к знаниям должен быть оплачен рвением. Если что-то действительно важно, то сам найдешь. Так как-то? Правильно я ваши тезисы изложила? – и она насмешливо посмотрела на подруг, замерших на разных концах стола-стойки, будто по углам ринга.

– О нет, нет, – это снова было адресовано Шариме, – ты сегодня наш учитель, тебе мыть посуду не положено. По благородным традициям древних орденов уборкой должны заниматься ученики, – и она поспешно отогнала Шариму от раковины, забирая у нее клетчатое полотенце.

Мытьем Марта занялась собственноручно, а Летисия, покинувшая поле брани, не успев толком обнажить копья, принесла стопку посуды и получила в обмен то самое полотенце для вытирания тарелок и бокалов. Кати и Шарима оказались по ту сторону рабочей зоны.

– Ну как тебе грузинская кухня? – поинтересовалась Шарима, чтобы разрядить обстановку.

– Достойная, – кивнула Кати серьезно.

Они приземлились на софу. Несмотря на то, что сегодня Шарима уже подхватила манеру подруг подшучивать друг над другом, рядом с Кати она все еще чувствовала некоторую неловкость. Было в ней что-то строгое, изучающе-осуждающее. Или, по крайней мере, оценивающее. Ее взгляд, молчаливый и глубокий, словно был сродни весам Анубиса. И это создавало слегка тревожное, неуверенное ощущение в Шариме, да и, как ей показалось, в других малознакомых с девушкой людях. Лишь Марта и Летисия чувствовали себя спокойно в ее присутствии.

– Как поживает Рон? – неожиданно прервала молчание Кати. – Все еще беспокоишься за него?

– Я – жена, – забавно покачала головой Шарима. – Мне и беспокоиться. Но все хорошо, спасибо. Я тут с другой сложностью столкнулась, – припомнила она, зацепившись за нить ассоциаций: Рон, лодка… – как отвадить ворон.

– Ворон? – удивилась Кати.

– Да. Прилетают тут две вороны отчего-то вместо чаек. Очень наглые, – Шарима почувствовала, что ее необоснованное негодование на птиц снова подступает.

– Не припомню, чтобы часто видела ворон у нас в городе, – повесив мокрое полотенце на край стойки, подошла к ним Летисия. Она со вниманием смотрела на Шариму.

– Но ведь они есть, – заметила в ответ на это Кати, – почему бы им не прилететь тогда?

Марта занималась расставлением бокалов и, судя по ее увлеченному виду, не слишком прислушивалась к беседе подруг по ту сторону стойки. Уверенным закручивающим движением она проходилась внутри каждого полотенцем и, проверяя на свет, вставляла в специальные проемы под полкой венчиками вниз.

– У тебя серьезная профессиональная деформация, Марта, – заметила ей Кати, отвлекшись от обсуждения птиц. – Ты сама-то знаешь, когда ты не на работе?

Марта лишь отмахнулась полотенцем.

– Мне пора, – Летисия поднялась, оглядываясь в поиске сумочки. – Где хотите собраться в следующий раз? На днях обещают жаркую погоду, может, перенести наш клуб в парк на денек?

– Под сенью кипарисов, – заметила Марта из-за стойки.

– Нет у нас кипарисов, – вздохнула Летисия, – но клены и ясени вполне подойдут.

– Если вы не имеете ничего против ив, – Шарима все еще сидела на софе рядом с Кати, – то я снова могла бы пригласить к нам. Там, где мы стоим теперь, есть отличная тенистая полянка. Если взять пледы и стулья, то можно разместить много человек. А чай и кофе приготовим прямо на лодке, если кто-нибудь придет пораньше и мне поможет.

– Замечательно! – заключила Летисия, наконец, обретя свою сумку и шаль, – я оповещу остальных. Пришли мне координаты, дорогая.

Кати тоже засобиралась и уже у самой двери заметила, что она может прийти помочь Шариме перед началом.

Перед удивленным лицом Шаримы закрылась дверь, и единственная оставшаяся гостья перевела взгляд на Марту. Почему-то она меньше всего ожидала такого предложения от Кати.

– Видимо, ей с тобою интересно, – заметила Марта на это. – Мне кажется, это практически единственное, что влияет на ее решения.

***

Восседая в кресле у борта, Рон свесил к воде волосатые ноги, но даже при его росте ему не хватало их длины, чтобы достать до ее поверхности. Солнце теперь было совсем уже высоко и просачивалось между кронами, играя на водной ряби. Только от реки и тянуло прохладой. День был душен и безветрен. По крайней мере, здесь. Исходившая от воды прохлада ласкала стопы, и Рон чувствовал, что готов поддаться. Он знал, что за обманчивым спокойствием реки скрывается течение, но все-таки разоблачился до трусов и скинул веревочный трап с развернутого к реке борта. Держась за шершавые канаты лесенки, он осторожно попробовал ногой воду. Немного прохладная. То, что надо. Опустился ниже и отпустил руки.

Тело тут же объяла река. Ее не стремительный, но настойчивый поток потащил Рона от лодки. Он стал грести против течения, сохраняя положение почти неизменным и одновременно с этим плывя. Это было очень приятно. Его омывало прохладной речной водой…

На борт напротив опустилась ворона и внимательно его наблюдала. Рон вспомнил утреннюю войну жены с птицами. Хотел усмехнуться, но почему-то тоже почувствовал, что ему неприятно такое соседство и внимание. Между тем птица и не думала никуда улетать: просто сидела на борту над ним и таращила круглый глаз, повернув голову набок. Рон постарался не обращать на нее внимания и еще поплавал. Но то волшебное тонкое ощущение от контакта с рекой было утеряно. И сделав несколько больших гребков, он уцепился за трап. Мокрый, тяжело дыша, втащил себя наверх и перевалил через борт. Ворона все еще была здесь.

Тогда Рон, с которого на палубу стекала вода, махнул руками, намеренно обрызгав птицу. Ворона недовольно и даже угрожающе распахнула крылья и хрипло каркнула.

– По-моему, Вы забываетесь! – провозгласил вслух хозяин лодки. – Это мой дом, хочу и брызгаю, – и он еще сильнее взмахнул руками, отгоняя птицу, – а Вас никто не звал.

Ворона отпрыгнула дальше по борту. Рон оставил ворону в покое и пошел в каюту вытираться. Когда он вернулся, нарушительницы неприкосновенности частной собственности на палубе не было, только следы ее присутствия. «И впрямь засранка» – подумал Рон, вспомнив утренние эпитеты Шаримы.

Пришлось мыть палубу. Это, впрочем, все равно было пора делать, и Рон спустил на веревке ведро и набрал речной воды. Современную лодку, к счастью, не нужно было драить песком, и обычной тряпки вполне хватило, чтобы уничтожить следы вредной птицы и прочую грязь. После уборки Рон завалился в кресло и вытянул вдоль носа лодки ноги. В такую жару совершенно не хотелось ничего делать. Но все-таки он вынес ноутбук и «Одиссею», решив немного попереводить для сосредоточения, а потом уже вернуться к работе над комментариями, которые получил после отправки чертежей. Заодно с этим выставил на стол он большую кружку теплого крепкого чая и обед. Раскрыв испещренный германскими словами древнегреческий эпос, Рон отломил кусок капустной котлеты и бросил ее в воду. Мгновенно из глубины поднялась тень и блеснула чешуйчатая спина.

– Жертвоприношение принято, – заключил он вслух, – теперь можно читать дальше, – и, вытерев пальцы салфеткой, углубился в перевод.

Пока он внимал словам Телемаха на языке потомков создателей «Беовульфа», успела вернуться Шарима, а тени ив сместиться, снова вернув лодке полноценное укрытие от солнца.

Она подошла к нему со спины и нежно зарылась пальчиками в его рыжие волосы. На мгновение ее рука замерла: