Текст книги "Речные Речи"

Автор книги: Полина Сутягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Ветер ударил снова. Рон моргнул. Надо было спешно собирать все с палубы, закрывать окна и готовиться ко встрече со стихией. Торопясь, Рон принялся уносить уже валявшиеся стулья. Приоткрытый полог парника полоскало на ветру, словно порванный парус, грозя разорвать в дальнейшем и все строеньице. Где же Шарима? Может, переждет в гостях? К негодованию ветра, Рон закрепил парник и укрыл его штормовой защитой. Пеларгонии, эти глупые цветы, торчащие из горшков по всей палубе, следовало скорее занести внутрь. Один горшок уже катался на боку, орошая палубу темными комьями земли. Шторм набирал силу.

Рон отыскал телефон и набрал номер жены. Звонок раздался в каюте. «Забыла! И это я несобранный?» – он зло пихал все попадавшиеся под руку горшки на камбуз. Сейчас было не до разбора – главное, чтобы не запруживали проходы. Когда стена дождя рухнула единовременным потоком с небес, палуба еще не была до конца очищена. Штормовые костюмы хранились рядом со входом, чтобы до них быстрее можно было добраться в случае необходимости, но Рон не стал тратить время на переодевание, спасая последнее, что осталось снаружи, в итоге сам вымокнув до последнего рыжего волоска на теле.

Схватив большое махровое полотенце и скинув бесполезные залитые дождем очки, Рон с наслаждением вытирался. Его еще наполнял раж сражения со стихией, которая теперь бушевала за окном и трясла лодку, надеясь получить хоть что-то. Рон хотел верить, что у Шаримы хватит благоразумия не возвращаться в такую погоду на судно. Он прижался носом к окну. За сплошным водопадом, заливавшим стекло, углядеть ничего было нельзя. Одновременно с надеждой Рон испытывал опасения, зная упрямый характер жены. Обычно это он забывал телефон. Но всегда находился выход из ситуации, и его рассеянность приводила лишь к недовольству Шаримы. Но в этот редкий раз, когда забыла она, Рон особенно сильно желал ей позвонить. Он бранил себя за то, что не узнал контактов ни одной из их недавних гостий. И теперь ему оставалось только ждать, вглядываясь в грозу.

***

На балконе было всем не поместиться. И они снова перебрались в гостиную, на этот раз расположившись на диване, а хозяин дома устроился в кресле. За беседой никто не заметил, как небо за окном стало постепенно исчезать под тяжелым натиском туч. И только когда сильный порыв ветра распахнул незапертую балконную дверь и взвил к потолку занавеску, туда обратились все взгляды. Шарима сразу вскочила.

– Что там творится? – она подбежала к окну и, опершись руками о подоконник, практически влепилась лицом в стекло. – Это же шторм… – Она выскочила на балкон и за ней последовали хозяева дома.

По небу уже ползли орды предвестников непогоды, и ветер без разбору трепал кроны уличных и плодовых деревьев, казалось бы, огражденных от него домами.

Задрав голову, Шарима вглядывалась в небо. Попыталась сунуть руку в карман, но та лишь скользнула по бедру, прикрытому тканью платья.

– Я забыла телефон на лодке… – жалобно произнесла она.

– Ты можешь позвонить от нас, – Летисия стояла рядом на балконе, а Эрл смотрел вдаль на тучи, не переступая через порог и слегка хмурясь.

Шарима покачала головой. Она очень плохо запоминала цифры и к своему стыду не помнила даже номер Рона, в чем и призналась.

– Подожди, – Летисия немного подвинула мужа и вернулась в комнату.

В этот момент Эрл ступил на балкон.

– Ваша лодка хорошо закреплена? Во время штормов вода в этой части реки может сильно подниматься. Море захлестывает в устье.

Шарима перевела взгляд на отставного капитана.

– Да… Я так полагаю.

На любой стоянке Рон всегда ответственно подходил к швартовке, и ни разу проблем не было. С другой стороны, они ни разу еще и не попадали в настоящий шторм. Ни на ходу, ни на приколе.

– Я должна скорее попасть домой, – Шарима шагнула в комнату и чуть не столкнулась с Летисией, державшей в руке маленькую записную книжку.

– Вот, – она показала страничку. – У меня есть твой номер. Если ты забыла телефон дома, можно просто позвонить на него…

В этот момент с неба донеслось глухое урчание, и за окном резко потемнело.

– Мне надо скорее бежать… – Шарима выглядела взволнованной, но решительной. Однако Эрл и его супруга настаивали. Летисия достала свой телефон и набрала. В трубке монотонно звучали длинные гудки.

– Мне точно нужно скорее идти.

Эрл предложил ей свой зонт, стоявший у двери.

Летисия ухватила мужа за локоть:

– Мы же не можем ее отпустить в такую погоду!

Эрл посмотрел на жену:

– Эти люди живут на лодке. Они знают, что делают. И там сейчас ее муж. А в их команде двое. Один член команды не может оставить другого справляться в одиночестве.

Однако он сам выглядел задумчиво, а не настойчиво, когда говорил это. Мгновение он наблюдал, как Шарима спешно собирается. Потом медленно вздохнул, высвободил руку из ладоней жены и вышел из комнаты.

Шарима уже стояла на пороге с черным зонтом в руках. Обняв ее, Летисия попросила быть осторожнее и обязательно позвонить.

– Спасибо тебе за чай и передай мою благодарность Эрлу, – она кивнула на зонт.

Но не успела Летисия ответить, когда в прихожей появился ее муж, облаченный в проклеенную куртку с капюшоном, такие же штаны и резиновые сапоги.

– Ну что ж. Пошли смотреть вашу «Эсмеральду». Если видел корабль в шторм – значит, по-настоящему видел корабль!

***

Лодку еще раз дернуло. На этот раз сильнее. Некоторые книги, оказавшиеся слишком высокими для самодельных бортиков на полках, с грохотом перемахнули через них, обрушившись на пол каюты. С удивлением Рон перевел на них взгляд, со следующим рывком плюхнувшись на кровать. Поднявшаяся волна взбрасывала на своей спине «Эсмеральду», испытывая устойчивость швартовов. Рон только успел скинуть все мокрое и восседал на кровати в одних трусах. Он быстро натянул свитер и в таком виде полез в штормовой костюм. Необходимо было проверить крепежи и, возможно, перевести лодку выше по реке.

Первый настоящий шторм «Эсмеральды». До этого Рону и Шариме уже приходилось пережидать непогоду на борту и даже однажды управлять лодкой в сильный ливень. Но теперь Рон видел, что это действительно шторм. Вода за бортом больше не была спокойным кривым зеркалом, отражавшим небесные смены настроения и сонные ивы, она вздыбилась, как дикое стадо, и поднялась. Рон хорошо помнил уровень воды. Держась за поручень, он посмотрел за борт, и в этот момент лодку в очередной раз вскинул дикий мустанг реки, что-то хрустнуло, и нос лодки начало разворачивать. С него уныло свисал трос вместе с выдранной из земли опорой. Другие еще держали, и оттого лодка неровно дергалась в полупристегнутом-полусвободном состоянии. Было необходимо либо как-то снова закрепить трос, либо отпускать остальные и на моторе пытаться уходить от атакующего реку моря.

Удерживаться на ногах было тяжело, и Рон хватался за поручни на бортах и края надстроек, двигаясь вдоль лодки к капитанской рубке. Дождь ветром бросало ему в лицо и заливало за воротник штормовой куртки. Очки стали совершенно бесполезны и только туманили зрение, но без них Рон чувствовал себя неуверенно, поскольку обычно снимал их только ночью и в душе. Чувствуя себя кротом, вымытым из норы водой, Рон добрался до штурвала. Вытерев лицо ладонью, он оглядел приборы. Разумеется, он мог управлять лодкой один, но как быть со швартовами?

Еще один скачок практически свалил его с ног. «Эсмеральду» дернуло и ударило носом обратно в берег.

***

Машина остановилась на подъезде к реке, сквозь пелену рваных занавесок дождя прорезали и рассеивались лучи фар. Шарима успела вымокнуть, только раскрывая зонт. Эрл вышел и с любопытством оглядывался.

– Промахнулись, что ли? – он посмотрел на замершую рядом Шариму. По выражению ее лица стало ясно, что с местом они не ошиблись.

Увязая по щиколотку в лужах и размытой земле, Шарима бегом зашлепала к самому берегу. Опустившись в мокрую траву, она дрожащей рукой нащупала пустую швартовочную петлю. Потом выпрямилась и закричала в бурю дождя, ветра и вспенившейся реки:

– Ро-о-он!!!

Она бросила зонт и побежала вдоль берега, отчаянно выкрикивая имя мужа. Тем временем Эрл подошел к тому месту, где только что стояла Шарима, и внимательно осмотрел берег.

Лодку могло унести в море, решил он, и вернулся в машину, чтобы связаться с береговой охраной. Но Шарима бежала в другую сторону, вдоль понурых ив и разлохмаченных ветром кустов. Брызги от ее ног разлетались во все стороны, орошая подол и без того уже совершенно мокрого платья.

Шарима не отдавала себе отчета в действиях, не чувствовала холода окатывающей ее воды, а в ветре видела лишь преграду силе своего голоса, призывавшего мужа. Она должна была проверить прогноз! Она обязана была знать! И сейчас быть с ним, бороться с водой, направлять, помогать швартовать…

Эта часть берега, более дикая, постепенно отдалялась от города, здесь вклинивались в кусты шипастые лапы ежевики, заслоняя водную гладь. Шарима продолжала бег, громогласно сообщая окружающим деревьям и кустам имя того, кого искала. За ее спиной послышался голос.

– Шарима! – Эрл нагнал ее. – Береговая охрана уже выехала. Не беспокойтесь, если его вынесло в море, они найдут его.

Девушка обернулась, непонимающим взглядом шаря по окрестности, а потом снова бросилась бежать туда, где между стволов виднелось зеркало воды.

– Рон!!! – она почти влетела в реку с разбегу. Уцепившись за ствол и выскочив на спускающийся в реку корень, Шарима вытянулась, разглядывая поворот реки. – Рон!!!

– Где же ты… где же… – шепотом продолжала она.

Она уже хотела шагнуть обратно на размытую дождем почву, но плоская туфля скользнула по вылизанной рекой поверхности корня, нога съехала и увлекла за собой все тело. Шедший за девушкой Эрл лишь успел увидеть, как Шарима вскинула руки в попытке зацепиться, и тут же с плеском исчезла под водой. Через мгновение на поверхности показалась мокрая голова и руки девушки, отчаянно цепляющиеся за прибрежные растения. Ее уносило. Сразу же Эрл оказался на берегу и, упав на землю у самой воды, выставил рукоять оставленного Шаримой зонта. Девушка еще несколько раз булькнула, неуклюже забив руками и ногами. Цепкая лапка скользнула по бамбуковой рукояти и снова погрузилась в воду. Шарима паниковала и захлебывалась. На Эрле был тяжелый штормовой костюм, и в нем нырять в реку было самоубийством, а пока он высвободится из него, девушку может отнести слишком далеко. Поэтому он снова попытался зацепить ее рукояткой зонта. Шарима, казалось, немного сориентировалась и отчаянно гребла к берегу.

Целиком сосредоточившись на своем улове, Эрл не заметил показавшийся из-за поворота белый нос лодки, а затем и само судно, с которого полетел красно-белый круг, приводнившийся прямо рядом с Шаримой как раз в тот момент, когда ей, наконец, удалось ухватиться за бамбуковую «соломинку». А лодку продолжило сносить вниз по реке…

– Шарима! Держись! – еле слышно сквозь грохот грозы донеслось с борта.

Рон зафиксировал руль лодки, которую с таким трудом смог вывести вверх по течению. Он выскочил на борт, не обращая внимания, что лодку снова тащило в опасность устья.

Сбитая с толку Шарима снова ухнула под воду, но руки́ не отпустила. Тогда Эрл подтянул ее к себе и, ухватив за руку, с нехарактерной для его возраста силой выволок девушку на берег. Мимо них плавно пронесло лодку с подслеповато щурящимся рыжим мужчиной на борту.

Лежа лицом в землю, Шарима конвульсивными движениями исторгала из себя воду. На время борьба за собственную жизнь перекрыла другие мысли и эмоции. Но как только ей удалось немного продышаться, она приподняла корпус, упираясь ладонями в мокрую траву и прошептала:

– Я слышала голос Рона…

Пучок на ее голове давно растрепался, а лента была потеряна где-то, волосы мокрыми прядями лежали у нее на лице, спине и плечах. Платье, теперь окончательно перепачканное в грязи, выглядело плачевно. Сама Шарима была бледна, и постепенно ее начинало колотить от холода и пережитого волнения. Эрл помог ей подняться.

– Лодку унесло вниз. Там ее должны перехватить. Но Вам нужно срочно в тепло.

– Нет, я должна… Надо отыскать… – она еще раз поскользнулась, но крепкая рука Эрла подхватила ее, не дав упасть.

– Пойдемте, скорее, – он попытался повести ее в сторону машины.

Шарима не шла, она обернулась на реку, тяжело дыша, пытаясь понять, что делать. Как будто одной силой мысли она могла вернуть только что ушедшую лодку. Дождь стал тише, и сквозь него было возможно расслышать шум воды, к которому теперь примешивалось низкое гудение. Из-за кустов показалась корма, и как на перематываемой пленке неспешно выползла лодка в обратном направлении.

Рон стоял у штурвала, все время оглядываясь назад. Брошенный круг все еще волокло на тросе за судном. Корабль продолжал пятиться, пока не достиг просвета в деревьях напротив Шаримы и Эрла.

– Якорь отдавай! – прокричал Эрл.

Лодку снова начало разворачивать. Рон схватил лежавший на палубе запасной кормовой трос и кинул свободный конец Эрлу. Шарима видела, как ее муж разрывается между штурвалом и швартовкой, но никак не могла помочь. И только когда в воздухе взвился трос, она вместе с Эрлом вцепилась в него.

– Вытравливай цепь! – прокричал отставной моряк и стал заводить трос за дерево.

Рон выключил мотор и, поскальзываясь, поспешил на нос лодки.

– Бросай! – пока Эрл умело крепил кормовой швартов, Шарима уже пробежала по берегу, готовясь ловить следующий.

Она ухватила трос, упершись пятками по щиколотку в грязь, чтобы снова не потерять равновесия. В этот момент подоспел Эрл, помогая ей закрепить конец. Теперь судно снова стояло на растяжках, и с его борта усталыми руками был сброшен трап. Шарима тут же взлетела по нему и рухнула на мужа, мокрым и перепачканным платьем прижавшись к его штормовой куртке.

Эрл наблюдал это с берега, ухмыляясь в вымокшие и свисающие теперь, как у моржа, усы.

Пока омытые рекой и непогодой супруги приводили себя в порядок в каюте, Эрл вновь связался с береговой охраной, а затем набрал последний входящий номер. На другом конце раздался встревоженный женский голос.

– В порядке, – лаконично заявил Эрл в трубку, – мокрые, но живые.

– Вот и хорошо, – с облегчением произнесла его супруга. – Сам как?

– Как в прежние годы, – усмехнулся в трубку Эрл. – Сейчас проверю прошедших крещение штормом, и домой. Теперь уж точно без ирландского кофе не обойдусь!

Грязное платье лежало комком в тазике, а его хозяйка сидела замотанная до подбородка в плед. Рядом расположился Рон все в том же свитере, но теперь все-таки в штанах. Его мокрые волосы, как следует вытертые махровым полотенцем настойчивыми руками Шаримы, смешно топорщились в разные стороны, придавая немного подростковый вид их обладателю. Рон вернул на нос очки и теперь, когда все сели в кают-компании, смог полноценно разглядеть помогавшего ему капитана.

– Я бы все-таки посоветовал капнуть в чай что-то покрепче, чем мед, – заметил Эрл. – Вымокли, переохладились.

Шарима посмотрела на мужа. Хотя она и успела побывать в горячем душе и переодеться, все равно чувствовала, что ее тело не до конца пришло в себя после падения в реку. Рон кивнул и, поднявшись, достал из шкафчика бутылку с ягодной настойкой. Несколько таких и еще самодельного вина дала им в дорогу семья Шаримы.

– Пойти вверх по реке было разумным решением, – сказал Эрл, когда Рон разбавил всем чай.

– Чудом справился, – признался Рон. – Помню, как «Эсмеральду» развернуло практически поперек реки. Кажется, якорь проволокло по дну, не знаю, почему он не удержал ее. Выдрало рым, от второго я сам отцепился, правда, ценой троса.

– Встать хорошо на якорь задача нетривиальная… – Эрл с удовольствием отхлебнул чая. – Может быть, вам будет безопаснее остаться пока здесь, а когда море успокоится, перевести лодку в марину.

– Мы хотели побыть ближе к природе, – подала подхриповатый от крика голос Шарима, – и потом увидели кольца и решили, что это хорошая стоянка.

– Рымы старые, – покачал головой Эрл, – тут давно уже никто не вставал. И потом, так вам воду таскать, генератор использовать приходится.

– Мы почти его не используем, – ответил Рон, – здесь солнечной энергии хватает на наши нужды. – Он выглядел усталым. Но даже после сегодняшних приключений слова о переходе в марину расстроили его. Ему очень нравилось их независимое обитание, к тому же постой в марине был удовольствием весьма недешевым.

– Да… – Эрл погладил бороду и окинул взглядом помещение, – у вас здесь уютно. Ну что ж… пока вы устроены. Да и дождь, кажется, почти утих. С боевым крещением! А мне пора.

Он забрал спасительный зонт и посоветовал Рону и Шариме хорошенько согреться и выспаться.

– Еще раз благодарю за помощь, – Рон крепко пожал руку отставному капитану.

– А, – крякнул Эрл, – береги супругу. – И отечески хлопнул Рона по плечу.

Когда он ушел, Шарима уткнулась носом в плечо мужу, а Рон крепко обнял ее. Пока Шарима еще не была в состоянии обсуждать произошедшее. Она чувствовала близость его тела, живого, невредимого. Совсем недавно даже не знала, сможет ли она снова почувствовать это тепло. На полу все еще валялись книги, каюта пребывала в беспорядке, но никто не спешил убирать ее. Рон повернул голову и провел лицом по все еще мокрым волосам Шаримы. Он тоже не хотел говорить о произошедшем. О том, как увидел ее в воде, беспомощно вскидывающую руки, о том, как не знал, казалось, тянувшееся вечно время, вытащили ли ее… Как волочился за лодкой пустой круг. Он не хотел говорить об этом. Он не хотел думать о том, что такое было бы для него – потерять Шариму.

Потом она оторвала лицо от колючего плетения его серого свитера и посмотрела сквозь кружочки стекол его очков. Рон снял их свободной рукой, и мокрая щетина недоусов скользнула по губам Шаримы.

Глава 4. Дом с двумя кухнями

Шарима проснулась, но глаз не открыла. Она чувствовала прикосновение руки мужа и его ровное дыхание подле себя. Шторм, унесенная лодка, падение в реку – это казалось лишь сном. До тех пор, пока не открывать глаза. Но если их открыть: каюта сразу напомнит, что они действительно были, эти события.

Вчера Рон и Шарима так и уснули, под волной накатившей усталости и отпустившего стресса. Возможно, что и настойка на шелковице сыграла свою роль. Наконец Шарима приоткрыла глаза, впуская сумрачный свет утра под веки. Неспешно и осторожно она выскользнула из-под руки мужа. Он продолжил спать.

За окошком теперь виднелся другой берег. Река здесь была несколько уже, чем в том месте, откуда их согнало непогодой. Небо, все еще затянутое серой пеленой облаков, проглядывало пятнами между крон. Ступая мягко, словно кошка, Шарима прошла в ванную и затворила за собой дверь, не желая разбудить Рона звуками льющейся воды. При входе так и стоял маленький пластмассовый таз с мокрым и грязным платьем. Вчера у Шаримы даже не хватило сил залить его водой. Она сделала это теперь. В зеркальце над маленькой раковиной появилось растрепанное отражение: темные глаза с удивлением и недовольством разглядывали заспанное лицо, припухшие немного глаза и гнездо волос. Шарима опустила голову и стала умываться. Из отвода раковины вода стекала в бак для туалета – это было приспособлением Рона для экономии воды на борту. Некоторое время Шарима была погружена в плавное течение мыслей, пока руки делали привычные движения, застирывая платье. Это помогло ей немного свыкнуться с нахлынувшими воспоминаниями прошлого дня.

Когда Шарима поднялась на камбуз, ей открылась картина последствий сражения пеларгоний и качки. Горшки, накренившись, заполняли пол, один валялся посреди, столкнувшись с другими, из него недовольно торчал цветок, уже успевший начать разворот листьев, приспосабливаясь к новому положению. Шарима подошла и поставила его вертикально, ладонями собрав часть земли и вернув ее в горшок. Потом начала выносить цветы на мокрую палубу.

Снаружи было свежо, пахло мокрой зеленью, рекой и дождем. С неба больше не хлестали ведра влаги, и даже не было мороси, но запах прошедших и, возможно, предстоящих осадков заполнял посвежевший после грозы воздух. Шарима сходила проверить парник и, убедившись, что помидоры пережили шторм лучше, чем пеларгонии, вернулась к уборке на камбузе.

Пробудившись, Рон ощупал ладонью пространство рядом: сторона Шаримы пустовала. Он сел и с удивлением огляделся, провел гребнем пальцев несколько раз по волосам и вдруг замер, ощущая пробежавший по телу холод, оглядываясь, вспоминая и ища глазами подтверждение того, что Шарима не утонула. Вскочил, оглядел каюту и, только увидев в распахнутой двери ванной тазик с платьем, перевел дыхание. Сверху донеслись негромкие звуки человеческого присутствия, еще больше успокоившие Рона. Он снова прошелся по небольшому пространству, собирая книги с пола и укладывая их стопками на кровать. Одна завалилась за стол, и теперь только уголок торчал, указывая на месторасположение книги. Рон нагнулся подобрать ее и ударился лбом о край столешницы. Потирая ушибленное место и морщась, он все же извлек книгу. В его руках оказалось то же произведение, что он и держал как раз до начала шторма. Некоторое время Рон смотрел на книгу в нерешительности и, в конце концов, отправил ее в общую стопку. Сверху донеслось позвякивание, отозвавшееся в животе Рона урчанием. Вчера ему так и не довелось ни поужинать, ни даже пообедать. Наскоро умывшись, он нацепил очки и вышел из каюты все в том же свитере и домашних штанах.

Шарима стояла спиной к двери. На плите пыхтел большой эмалированный чайник, и шкварчали только что разбитые яйца на сковороде. Рон осторожно подошел и приобнял супругу. Она слышала его шаги и потому не удивилась.

– К счастью, сирены не вынесли нас на камни, – заметила Шарима, орудуя лопаткой на сковороде.

– Я установил себе приложение с прогнозом погоды и уведомлениями, – Рон засыпал в кофемолку зерна, – теперь будем внимательнее. – Раздался треск и жужжание, и к запаху еды прибавился яркий аромат тропического растения. – Будешь?

Не оборачиваясь, Шарима покачала головой. Особым любителем кофе она не была и обычно пила его только за компанию с другими. Но дома заваривала себе чай или какао, особенно прохладными вечерами. Рон демонстративно достал медную турку с полки, зная, что на родине у супруги кофе готовят именно так. Но она, улыбнувшись, все равно отказалась, сняв с плиты закипевший чайник.

Обитатели плавучего дома снова вынесли стол и пару стульев на носовую палубу, и хотя было немного прохладно после грозы, под все еще пасмурным небом, сели завтракать там, наслаждаясь новым видом более дикого берега. Переплетением деревьев на той стороне, щебетом птиц и спокойным течением реки, словно позабывшей вчерашний всплеск. Вода стояла выше, залив часть пологого берега и поднявшись по срезу более высокого. Хотя здесь разница между берегами была и не слишком большой, но все же читалась.

После первой чашки чая Шарима, наконец, собралась с духом и задала мучивший ее вопрос.

– Что ты думаешь о предложении Эрла относительно марины?

Рон оторвался от созерцания игры листьев на ветру в древесных кронах. Задумчиво посмотрел на жену:

– Мы можем, если ты этого хочешь. Но в дальнейшем мы тоже будем искать везде пирс и избегать диких мест? Разве не за этим, – он окинул взглядом берега, – мы выбрали такую жизнь?

– Я тоже не хочу в марину, – призналась Шарима с облегчением.

– Теперь будем внимательнее подходить к выбору стоянки и следить за погодой, – подытожил Рон.

И «Эсмеральда» осталась на тросах между двумя крепкими стволами прибрежных деревьев.

Прошлым вечером Эрл, вернувшись домой, рассказал супруге, что ему очень понравились ее новые знакомые, и сообщил, что теперь чтобы проведать их, ей придется ходить выше по реке, сразу догадавшись об их решении, принятом только наутро.

***

В этот день супруги, пережившие первую бурю, решили устроить небольшой выходной и, не доставая ноутбуков, пошли вместе прогуляться по городку, чего они не делали с самого прихода сюда. Шарима распустила волосы, надела черный облегающий топ и цветастые штаны-юбку, снова став похожей на себя в студенческие годы, когда она только познакомилась с будущим супругом. Рон шел, держа ее за руку, гордо возвышаясь почти на голову. Он все равно не мог не отвлекаться на созерцание местной архитектуры, но мягкая ладошка жены вовремя предупреждала его о преградах или бордюрах. Незаметно они вышли на хорошо знакомую Рону улочку и, узнав фасады, он опустил взгляд, чтобы не повторить предыдущую ошибку. Однако, к его удивлению, декоративной тележки с книгами на тротуаре не оказалось. Более того, он не мог узнать двери магазина. И хотя был просто уверен, что стоял сейчас точно в том месте, где упал в гору книг, ничего напоминающего книжный магазин не было и в помине. Остановившись, Рон еще раз огляделся: те же фасады, вон два окна с извилистыми ограждениями для цветов, заполненные яркими розами, вот высокая старинная дверь с облупившейся краской, и вот тут, прямо вот тут стояла тележка. Здесь были окна магазина… Окна действительно были, но за ними было темно, а дверь заперта. Он даже взялся за ручку проверить. Может, просто закрыты? Поднял голову: вывески тоже не было.

– В чем дело? – Шарима с любопытством наблюдала вертящего головой Рона.

– Я хотел показать тебе одно место… – с некоторым сомнением произнес он, – но его нет…

– Может, на другой улице? – предположила Шарима.

– Нет, я точно помню…

– Мы же недавно здесь, ты мог перепутать.

Рон снова покачал головой. Он, может, и был рассеянным временами, но архитектурные особенности места перепутать не мог. Шарима подхватила мужа под локоть и, поднявшись на носочках, чмокнула в бородатую щеку. А потом повлекла дальше по улочке к цветным зонтикам открытой веранды кафе.

Оттуда открывался хороший вид на всю улочку, и приятно пахло кофе и корицей. Разместившись в металлических с плетеными сидушками креслах они заняли позицию практически друг напротив друга подле маленького круглого столика на краю веранды. Рон развернулся от остальных столиков, продолжая вглядываться в улицу, по которой они только что прогуливались. Когда подошла официантка, он спросил у нее, не выходной ли сегодня. Но та покачала головой. Тогда Рон попытался уточнить про букинистический магазин, но девушка плохо понимала по-английски, и они сделали заказ и отпустили ее. Рон сунул руку в карманы в надежде найти чек за книгу, но наткнулся только на сложенный носовой платок в одном и пару каких-то монет в другом. Наверное, он был не в этой одежде тогда… Шарима что-то спрашивала, но погруженный в мысли о топографии города, Рон отвечал односложно.

– Рон! Рон, ты вообще меня слышишь? – Шарима нависла немного над столиком, чтобы не повышать голос, но только интонацию.

– Да… Конечно, – он оторвал взгляд от полупрозрачной столешницы, – конечно…

– Конечно, нет, – Шарима вернула корпус назад к спинке. – О чем я говорила?

– Ладно, не придирайся.

Шарима закатила глаза, но повторила свой вопрос.

– А, проект, – поняв, о чем она спрашивала, Рон спокойно ответил, – я не заглядывал туда со вчерашнего утра.

– Ты же говорил, что у тебя срок сдачи чего-то по проекту 14-го.

– А сегодня? – теперь Рон уже внимательно смотрел на жену.

– 14-е, – ответила Шарима.

Рон достал телефон и проверил календарь.

– Надо отправить сегодня варианты планов, – сказал он серьезно. – Придется вернуться.

– Ничего, – Шарима погладила его по ладони, – ты иди, я еще немного прогуляюсь, пожалуй. У меня совсем не рабочее настроение сегодня.

Проходя той же дорогой, Рон еще раз задержался у высокой запертой двери, Шарима наблюдала за ним все так же из-под зонтика кафе. А когда он скрылся за поворотом, заказала себе еще апельсинового сока.

Ей не хотелось пока возвращаться и приступать к домашним делам или работе.

– Что-нибудь еще? – спросила все та же официантка.

Шарима улыбнулась вежливо и покачала головой:

– Счет, пожалуйста.

Девушка с подносом ушла, а за соседний столик опустилась молодая женщина в красивой клешеной юбке чуть ниже колен, пиджачке на двух крупных пуговицах и пышно вьющимися волосами, поднятыми наверх. Женщина сидела к Шариме вполоборота, так что Шарима видела лишь часть ее профиля и сережку из трех зеленых кругов разного размера с позолоченным рисунком в виде восьмиконечной звезды. В ней было одновременно и что-то ретро-строгое и ярко-этническое. Шарима без стеснения рассматривала женщину, вдруг та обернулась, посмотрела в ответ пронзительно и спросила по-немецки, не найдется ли сигаретки. Шарима извинилась и добавила по-английски, что не курит. Тогда женщина перешла на хороший английский, сидя все так же вполоборота, закинув локоть на спинку кресла.

– Очень жаль. Вред сильно преувеличен. Зато какой предлог для беседы.

– Можно обойтись и без сигарет для этого, – Шарима полагала себя общительным человеком, а в ее семье, на удивление, никто не курил.

– Что ж, мы почти обошлись, если не считать слов, – улыбнулась женщина, привлекая внимание к губам цветом помады. – Хотя нельзя не считать слов. Речь слишком существенна для людей, чтобы не считаться с ней. Особенно письменная. Ведь так?

Шарима продолжала разглядывать женщину, не очень понимая неожиданной заинтересованности незнакомки. Обычно Шарима и сама стремилась к новым знакомствам в новом городе, но сейчас отчего-то не испытывала особого рвения поддержать беседу. Принесли счет. Опустив пару купюр в книжицу, Шарима поднялась и, пожелав доброго дня незнакомке, направилась вверх по улице, ощущая спиной провожавший ее взгляд.

Хотя она намеренно не убыстрила шага, но все же постаралась скорее свернуть на другую улочку. И только обогнув угол дома, Шарима обернулась, стряхивая плечами с тела неприятное ощущение. Она не могла объяснить себе его причин. В конце концов, просто общительная женщина… Что такого? Шарима сама нередко разговаривала с незнакомыми людьми, будто они были представлены общими друзьями. Она прислонилась к стене. Это была теневая сторона улицы, и камень немного холодил спину. Вскоре она одернула себя и пошла дальше. Что за глупости и суеверия? «Плохой глаз» – сказала бы про такую женщину бабушка. Но Шарима в такие вещи не верила. Она решила сделать небольшой круг по этой части города, а потом по дороге домой зайти в привычную овощную лавку и взять продуктов для обеда. На лодке было еще полно дел по устранению последствий шторма, а Рон сегодня вряд ли вылезет из ноутбука, играя в догонялки с дедлайном.

Пока Шарима гуляла, небо потихоньку начало очищаться. Тяжелые овсяно-серые облака постепенно растянуло в легкую сизую дымку и наконец разорвало, словно вату, и распространило по широкой синеве. К тому времени, как Шарима дошла до скопления ящиков с овощами и фруктами, их уже вовсю поливали солнечные лучи, играя бликами на яблочных боках, пузатых помидорах и гофрированных воротниках салатов.