Текст книги "111 друзей Милы или Франшиза - это сила. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Полина Лашина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Дрых качнул головой и ответил несколькими резкими жестами.

Чужак что-то уточнил, и точно в его рыкающей фразе промелькнуло знакомое имя – Гракгаш. Дрых кивнул.

– Горм, переведи, что говорят? – чуть развернулась Мила к оставшимся за спиной мальчишкам, но у тех был обалдевший вид.

Горм таращился на незнакомца, приоткрыв рот и выпучив глаза. Мила глянула на второго своего сопровождающего, но и у того видок не лучше. Что это с ними? Тоже не понимают чужую речь?

Придется самой как-то выкручиваться. В очередных фразах чужака проскочило и второе знакомое имя – Душара, и вроде даже с удивлением прозвучало. Поскольку чужие орги продолжали таращиться на нее, то примерно понятно, что они могли надумать.

– Дрых, как объяснить им, что я деловой партнер Гракгашу, а не подружка? И что Душара на месте, жива и здорова, и по-прежнему жена Гракгашу.

Чужак по ту сторону костра запнулся и тоже уставился на нее. Среагировал на имена? Как же им объясняться?

– Партнер? Гракгашу? – переспросил он, повторяя, будто эхо.

Ой, то есть все же понимает ее? Хоть немного?

– Да, – радостно закивала девушка. – А вы говорите по-санайски?

– Ты? Партнер? – посмотрел на Дрыха, опять на нее черный взгляд перевел. – Почему здесь? – прозвучало с ужасным акцентом, но именно на санайском языке.

Как-то не очень понятно. «Почему здесь» что? Ему слов не хватает нормально спросить, или у нее от усталости мозги начинают барахлить?

– Я здесь, чтобы снять комнаты и поужинать. Или вы вообще, о цели моего пути спрашиваете?

Но теперь как-то стыдно говорить, что она навязалась Дрыху, собираясь быть его «языком» на переговорах. Потому что, во-первых, не стоит портить авторитет воину, который и без нее вполне тут активно общается со своими. Во-вторых, она не только не понимает местного наречия, да, если честно, и диалект своей общины еще не выучила, но даже не смогла заставить переводить мальчишку. Мальчишку! Поэтому, раз она настолько «слаба», то никто ее и слушать не будет.

Тем временем, моргнув, орк зашевелился. Взял здоровенную миску, стоящую на земле рядом с его ногой, потянулся вперед, чтобы зачерпнуть из котла варево и плюхнуть немалую такую порцию гущи в миску. Легким движением руки протянул над костром парящую похлебку ей.

И как на это реагировать? Спросить, сколько стоит их дежурное блюдо, или… но обижать отказом точно не стоит. К тому же она так голодна!

Собрав ноющие ноги в кучу, привстала, забрала тяжелую миску двумя руками, поблагодарила… вернее, кивнула молча и опять присела на бревно рядом с Дрыхом. Достала из поясной сумки ложку, уже привыкла, что здесь лучше ездить со своими столовыми приборами, кое-как умостила на коленях глиняную миску, уже начавшую нагреваться, и стала осторожно хлебать горячее варево.

И не будет думать, чистой ли была посуда, переварит любых микробов.

Все остальные у костра молча наблюдали за ней. Даже Дрых косился.

Хотя он-то что? Он же знает, что она не раз уже ела оргскую еду, в том числе ту, которую сама готовила. Надо же понимать, что накашеварила и чем отличаются вкусы разных добавок в их кухне.

Вкус это похлебки заметно отличался от той, что ее научила Душара. И чтобы хоть как-то разбавить тягучую тишину у их костра, нарушаемую лишь потрескиванием углей и ее звуками, произнесла:

– Хорошее мясо, – по крайней мере мягкое, то есть раз его так долго варят, даже если толком не обработали, то все микробы и лишние примеси уже давно разварились в труху. – Но я бы положила в котел меньше гышры.

Потому что мясо ощутимо горчило. Настолько, что оборотни, скорее всего, такое есть не смогут. Ну и заслужили! Их жалеть не будет. Если бы они себя нормально вели чуть раньше, то уже давно бы все в нормальной таверне ужинали.

Тот орг, что наливал ей похлебку, оскалился, оголяя зубы. Это он улыбнулся или бросает ей вызов?

– Но добавила бы больше урдо и чихун-траву. И, может, какие-нибудь кислые ягоды, но к готовому уже блюду. Чтобы лучше оттенить вкус мяса. Но так тоже… очень сытно.

Теперь прищурившись, орг наклонил чуть голову, посмотрев на человечку чуть под другим углом.

– Учил кто? – спросил он.

– Готовить ваши блюда? Душара учила, – не стала скрывать Мила.

Чуют орги ложь или нет, кто знает, но если узнают, что им врали, не простят.

Чужак опять глянул на Дрыха, тот кивнул.

И вот теперь, кажется, чужак удивился. Настолько, что даже обратился к своему же на санайском языке, хоть и корявом.

– Душара учила? Партнер Гракгашу? Пришла с Дрых. Ч-человек! – не то прорычал он, не то прожевал последнее слово. – Что случиться в вашем краю?

Мила покосилась на соседа. Он молчал. Вернее, не отвечал жестами. То ли задумался, то ли… это риторический вопрос? Но все равно она взялась сама отвечать:

– В их краю случилась я. А можно мне еще похлебки?

Глава 12

Как провести переговоры с оргами и выжить

Даже удивительно, что у нее сегодня такой оргский аппетит, ведь съела все и не заметила.

Добавку ей без слов плюхнули в ту же подставленную ею миску.

– Еще комнату, – не то спросил, не то напомнил чужак по ту сторону костра.

Он не отводил от нее черного взгляда, не отвлекаясь ни на мнущихся за спиной девушки орчат, ни на других своих сородичей, проходящих мимо по своим делам.

Народ во дворе кучковался у разложенных очагов, некоторые сновали туда-сюда со своими вещами. Словно здесь не постоялый двор, где должны быть номера и отдельная столовая с готовым питанием, а обычная поляна для привалов рядом с каким-нибудь торговым трактом.

– Две комнаты, – согласно кивнула Мила, выбирая ложкой из варева куски мяса.

Да, многовато гышры, даже на невзыскательный человеческий вкус мясо горчит, но если подобрать какой-нибудь соус… Или даже так не исправить?

– Ты – один, почему две? – поинтересовался орг.

– Так еще мальчикам, – качнула головой, покосилась на Дрыха. – А где Урз? Или вы уже устроились?

А оборотни сами пусть устраиваются как хотят. Хоть на улице под забором.

– Мальчикам, – опять, словно эхо, повторил орг, на миг приподняв взгляд над головой человечки, и малейшие шорохи за ее спиной стихли. – Зачем?

Мила отвлеклась от своей тарелки и тоже глянула на чужака. Для орга, тем более взрослого, он слишком любопытный.

Да и вопрос, видимо, со звездочкой. Потому что орги не избалованы комфортом, а младшим тем более излишки не положены: дети, как и младшие воины в отряде должны выдерживать все тягости, если хотят хоть чего-то добиться. Поэтому ее мальчишки могут и обидеться, что она их так выделяет – будто слабаков, которым нужна комната. Поэтому девушка ответила так:

– Они мои ученики и должны быть рядом. Чтобы когда мне вздумается провести урок, я не искала их.

– Ученики, – вновь повторил орг.

Посмотрел на Дрыха и поинтересовался, вот точно с толикой недоумения:

– Что может человечка учить орга?

Ну и как Дрых должен ему жестами объяснять столь абстрактные понятия?

– Пока я учу их счету и прочей грамоте, но это только начало, – ответила сама Мила. – Дальше будет больше.

Чужак внимательно посмотрел на нее, еще более дотошно на Дрыха и выдал:

– Глупо.

Вот сейчас обидно стало. И за свою идею учить оргскую молодежь, и за конкретно этих мальчишек. Чужак думает, что молодых учить не надо чему-либо кроме мордобоя? То есть помимо как воинским и охотничьим навыкам?

Но как ему объяснить?

Взгляд Милы прошелся по массивным рукам любопытного орга, по его обнаженной коже, чтобы внимательнее рассмотреть то, что мельком заметила сразу, когда только подошла, когда на улице было светлее. Задумчиво облизав ложку и отставив тарелку с недоеденным себе под ноги, девушка спросила:

– Это ожоги на ваших плечах? Большие ожоги. Огонь упал сверху? Удивительно, что выжили, даже с вашей «регенерацией». Ведь ожоги опасны еще повторным заражением.

И ему повезло, что на лице нет таких же следов. Хотя у оргов свое понятие красоты, и шрамы для них не уродство, а… словно медали за отвагу, которыми гордятся.

Дрых рядом предупреждающе фыркнул, поворачивая к ней голову, но орг по ту сторону уже ощерился, высоко задирая верхнюю губу.

– И еще ожоги на кистях. Будто вы тушили огонь на своем теле руками? Сбивали пламя? Но оно потухло не сразу, а лишь расползлось по коже под вашими же ладонями? Поэтому у локтей не такая глубина отметин, – упорно продолжила Мила, игнорируя явные предупреждения. – А надо было не руками сбивать, а просто накрыть огонь чем-то очень плотным, вроде куртки. И огонь быстрее потух бы. Потому что огонь без воздуха не живет. Я это знаю. И я могу учить молодых орчат этому секрету и многим другим, что, возможно, поможет им в будущем… Чтобы лучше выживать в самых разных ситуациях.

Дослушавший до конца ее речь, чужак подался вперед со все еще оголенными крупными клыками.

– Откуда? Видела такое? – последнее прорычал особо зло, почти невнятно.

Откуда она знает? Так школьная программа же… а потом книги, фильмы, передачи, даже новости и те складывали такую разную информацию по капле в копилку, расширяя ее кругозор. Но вслух сказала:

– Никогда такого не видела сама, но знаю, потому что мне рассказывали другие. Что огню нужен воздух, вернее, особая его часть. Еще читала. Многое знаю. Пусть многие знания в моей жизни не пригодятся, но я в свою очередь могу рассказать другим, а им пригодится. Или нет, но они тоже потом расскажут другим, а те следующим. Знания – это сила. Мягкая сила – которая не видна, но полезна.

Поверил он ей или нет, но чуть успокоился, сел ровно, опустил верхнюю губу.

– Это был плохой ожог. Не тухнуть.

Мила озадачилась. «Плохой? Не тухнуть?».

– Э-э, это была смола? Горящее масло?

Он что, штурмовал какую-то крепость, с которой на нападающих лили подобное? Где-то здесь до сих пор практикуют подобное варварство?

– Такое да, ни водой, ни курткой не потушить, – задумчиво протянула девушка. – Э-эм, но нужен толстый слой изоляции от воздуха… песок! Такой огонь – горящее масло – тушат, засыпая песком! Или землей. Но в раны же попадет… – запнулась она.

– Это не огонь, но жечь, как огонь, – выдал следом чужак.

И смотрит на нее внимательно. Будто экзамен устроил. И что значит «не огонь», шрамы же довольно узнаваемые…

– Кислота⁈ – ахнула девушка.

Но где орг мог найти кислоту, чтобы так облиться? На склад чего влез?

– Эт че? – все же встрял в их разговор еще один из чужаков.

– Кислота? Это жидкость, очень вонючая, – попыталась объяснить Мила. – Настолько вонючая, что даже ее паром, воздухом над ней можно отравиться или даже обжечься. Даже люди с их никаким нюхом… И которая может разъедать не только кожу, даже металл. А где?… – сглотнула, не зная, как спросить.

– Это делать люди, – повернув руки так, чтобы в свете костра было лучше видны ужасные отметины на его ладонях, заявил орг. – Маги. А ты маг? Ты знать это.

И непонятно, последнее прозвучало как вопрос или обвинение? Ведь она тоже человек.

Но люди… вот так, значит, воюют здесь «слабые» люди? Каким-то химическим оружием против более сильных оргов?

Ужас!

Еще раз сглотнув из-за поднявшейся горечи в горле, Мила все же продолжила:

– Кислоту нейтрализует… побеждает щелочью. Э-эм, щелочь – это такое вещество… вот, как щелок, что делают из золы для стирки. Или хотя бы кислоту нужно сразу смывать большим количеством воды, не руками или тряпками пытаться стереть, только хуже будет… М-м, мне очень жаль.

Но вряд ли оргам нужно ее, человечки, сожаление.

– Или «содой»… точно! Знаете, пекарский порошок, что иногда дверги используют? Вот, это тоже щелочь, очень полезная и безопасная, раз ее можно даже есть! Можно ей… им даже раны обрабатывать или, например, горло полоскать… – запнулась, потому что как-то все смотрят.

Даже Дрых вновь повернул к ней голову и смотрел сверху… как-то непонятно. Будто впервые увидел и не уверен, что ему нравится увиденное.

Про остальных оргов у костра и говорить нечего – их нечеловечески черные, без белков глаза, что дружно и не моргая смотрели на нее, были заполнены красными всполохами отраженного огня. Демонически пугающие глаза, уткнувшиеся в нее тяжелыми, как пики, взглядами.

И только сейчас Мила осознала, насколько тихо вокруг. Не шуршат за ее спиной мальчишки, не шастают мимо другие орги. Что там, в темноте вокруг, ей не разглядеть, но такое чувство, что ее внимательно слушали абсолютно все в этом странном дворе.

Несколько минут висела дамокловым мечом эта колючая тишина. Девушка тоже молчала. Хватит, наговорилась уже.

Только в тишине, пусть и пугающей, да после еды, рядом с теплом вновь стала накатывать оглушающая усталость. Тяжелее стало моргать. Настойчиво клонило опереться на соседа. Может, и прав был Вуггерс, не стоило ехать сюда уставшей – натворила дел и нет сил даже…

– Комната, – сказал вдруг чужак, разрывая тишину. Мила даже вздрогнула от того, что ее выдернули из дремоты. Ой, она заснула? – Иди. Могтар.

Чего он говорит? Ее прогоняют? А последнее что, ругательство?

Но тут плавно поднялся один из оргов, а затем и ее, замешкавшуюся, легонько поднял, как котенка… опять за шкирку⁈ Да что за порядки такие у этих!…

– И горячую воду еще, пожалуйста, – бормотала Мила, следуя за назначенным ей сопровождающим и стараясь в опустившейся ночной темноте хоть что-то разглядеть у себя под ногами.

Чтобы не споткнуться о тех, кто еще не разошелся со двора, и сейчас чернильными притихшими глыбами угадывались в пляшущих отблесках огней.

Окружающие костры, которые пока не потушили, слепили, делая тени под ногами совсем непроглядными.

В здании гостиницы так никто свет и не зажег, ее громада возвышалась еще более темным пятном на фоне звездного неба. Поэтому Мила окончательно встала, боясь расшибиться во мраке.

Однако быстро нашлась зажженная свеча, которую ей кто-то сунул в руки. Нашлась свободная комната на втором этаже, куда поднялись по скрипучей лестнице.

В комнате воняло затхлостью, а скудный свет свечи выхватывал вокруг только пыльные поверхности. Кажется, или в этой комнате не было постояльцев, а, может, и уборки уже пару лет?

– А горячая вода?… – начала было опять Мила, стараясь не расчихаться, но за ее спиной уже скрипнула закрывшаяся дверь.

Сервис здесь, конечно, никакой. Но зато не убили внизу за принадлежность к людям и за ее длинный язык – уже хорошо.

Разбудили девушку очередной беспардонной встряской. И когда она испуганно уставилась на возвышающегося рядом с лежанкой орга, едва различимого в сумраке, тот указал ей рукой на стоящее посреди комнаты деревянное ведро, над которым угадывался парок.

Не сразу дошло, что это ей наконец ванну предоставляют. И непонятно, сколько времени прошло с того момента, как она отключилась на твердой кровати.

– А холодная вода, чтобы развести кипяток? А тазик? А ковшик? – подскочив, Мила пыталась разглядеть детали с помощью свечи, к счастью, еще не прогоревшей.

Это орг качает головой, или тени из-за дрожащего огонька свечи так пляшут?

– А мои вещи? Ой, а лошадей кто-нибудь… Го-о-рм!

Опять бахнула дверь, за которой исчез орг.

Сервис здесь ужасный, но зато мальчишки оказались рядом. Будто действительно их за стенкой поселили.

Спустя какое-то время все было готово для омовения. Чистая рубашка лежит рядом – правда, пыльную мебель пришлось вначале самой протирать впотьмах. Тазик на кривом табурете с разведенной до нужной температуры водой. Мыльные средства свои разложены на столе, тряпочки для обтираний.

Собрав волосы на затылке повыше в большой пучок, девушка с удовольствием занялась водными процедурами. Какими бы ни были условия, но вонять, как другие люди, она не будет! Правда, после «ванны» придется ложиться вновь на пыльную лежанку, но что делать. Не думала Мила, что здесь и постель нужно возить с собой…

Однако в самый неподходящий момент дверь ее комнаты резко дернули. Засова изнутри здесь не было, поэтому Мила кое-как закрылась, вставив в скобу длинной ручки какой-то металлический прут, что нашли ей по отдельной просьбе мальчишки. Однако сейчас на отлетевшие в разные стороны от рывка дверную ручку и прут таращился орг по ту сторону порога, а пискнувшая девушка только и успела, что подхватить чистую рубаху и прикрыться ей.

– Какого? – прошипела она скорее от испуга.

– Иди, – приглашающе махнул рукой орг, переводя на нее взгляд, но не делая попытки зайти. – Нагкаш звать. Иди. Щас.

Так, а где ее охрана, когда она нужна?

И словно по запросу в распахнутом дверном проеме распозналась еще одна тень, блеснули желтым округлившиеся глаза, отражая тусклый свет свечи.

Как-то слишком заинтересованно блеснули. Слишком округлившиеся.

– Какого грыха, волк⁈ – ругнулась уже на него Мила, продолжая прикрываться.

Хорошо, что в штанах была, но ее обнаженные светлые плечи в полутьме точно привлекли внимание рослого охранника.

– Э-э, – он даже не сразу собрался с мыслями. – Там это… орги чет совещаются. И ты им нужна. М-м, поговорить. А то Дрых-то не мастак говорить, – хмыкнул, а у самого взгляд так и скользит, как-то слишком активно.

– Поговорить? Посреди ночи? – продолжала возмущаться Мила, на секунду оглянувшись на черный провал окна, где вместо занавесей лишь паутина. До рассвета еще было далеко. – И почему ко мне в комнату вламываются все кому не лень? Вы охрана или где?

– Че? – опешил мужчина. Насупился. – Ты сама затеяла с оргами дела, че теперь рычишь?

И ладно бы ушел, типа обидевшись. Но нет, он, будто вспомнив, что охрана, остался стоять за спиной терпеливо ждущего орга. Стоять и поблескивать в ее сторону глазами.

Вот же!

Повернувшись к открытой двери обнаженной спиной, Мила быстро натянула на себя рубаху. А то станется с оргов, опять за шкирку выволокут, в чем есть, чтобы ускорить «медленную» человечку.

И действительно, раз она затеяла с зелеными нелюдьми дела, то чего ждет? Что они будут соблюдать некий деловой этикет или личные границы других людей?

Хотя как раз границы людей они, видимо, соблюдать намеренно не будут.

Да и понятия об «этикете» у них тоже свои, особенные.

Подумав, Мила натянула сверху еще широкую куртку. Не потому, что прохладно, а потому, что тонкая ткань рубахи прилипла к влажному телу, очерчивая все то, что… Точно не нужно очерчивать на переговорах с воинами.

Подхватила свечу и с максимально невозмутимым видом вышла в коридор, где ее ждали, в том числе и мальчишки. Все трое, хотя на улице глубокая ночь, и детям положено… Но у оргов свои понятия много в чем.

Спустились на первый этаж. Под тоскливый скрип рассохшейся лестницы. Ощущая сухой пыльный воздух, да резкие порывы сквозняка. В тот первый зал у входа, и для разнообразия сейчас там были зажжены свечи на столах, немного.

Зато было много оргов. Они сдвигались с пути… нет, не человечки, а того здоровяка, что шел впереди нее.

За одним из столов сидели вроде бы опять все те же – Дрых, тот чужак с ужасными шрамами от ожогов на руках и другие, кто ужинали из одного котла. Дрых похлопал ладонью по скамье около себя, приглашая девушку сесть.

Надо же! Ее пригласили присесть!

Чужак со шрамами молча смотрел, как устраивается за столом Мила, а затем заявил:

– Мы давать вам таверна, вы учить наших.

Чего⁈

Ошарашенная Мила решила, что ей показалось… или приснилось! Наверное, она еще спит? И все это ей снится?

Посмотрела на Дрыха, но тот кивнул.

– Э-э, а на каких именно условиях вы даете нам таверну? – уточнила она, поворачиваясь к чужаку.

– Я сказать: ты учить.

«Зашибись! Мне школу еще открывать, что ли? То есть теперь не глупость, что человечка будет учить оргов?».

– Нет, я уточняю условия официальной передачи здания… м-м, как изменится форма собственности? Полный переход права владения или как? Ведь нужно будет составить договор…

– Договор-р⁈ Ты. Не вер-рить. Мои. Слова⁈ – чужак даже чуть приподнялся – или так увеличился в размерах⁈ – чтобы рявкнуть на нее.

– Верю! – чуть не зажмурилась человечка и едва сдерживаясь, чтобы не втянуть голову в плечи. – Но мы не в степи! А в великой империи Юаджи такие законы. Отчетность. Бюрократия. Таков порядок.

Да как они тут налоги платили без бумажек? И платили ли?

Ой, а не глупой ли была идея купить недвижимость у оргов?

– Ладно, – так же быстро остывая и возвращаясь на место, согласился орг. Махнул рукой. – Делай договор.

Ох, ночь сегодня точно будет непростой.

Глава 13

Второй таверне в их сети быть! И первый жених?

В Дарлетхе они в итоге застряли на пару недель.

Зато у Дрыха теперь будет своя таверна!

Вернее, как своя: в доле с тем самым Мистер Ужасные Шрамы, которого на самом деле звали Нагкаш. Ух, как намаялась Мила с правовой стороной дела! Да что там – даже просто объяснить оргам, что к чему, было ужасно сложно. Как и понять истинный смысл их слов. И проблема была не в сложностях перевода на санайский язык.

Потому что «давать вам таверна» означало лишь то, что их пустят на свою территорию. Мол, ваши могут без проблем в дальнейшем приходить сюда и останавливаться. Только Мила собиралась в таверну вести не «своих воинов», а «своих клиентов» – то есть кого угодно по расе, всех мимо проходящих с улицы. Только Нагкашу, который и оказался владельцем постоялого двора, и без инорасников хорошо было, им хватало того, что давали приют оргам своей и дружественных им общин.

То есть пускать на «свою территорию» всех других, тем более людей, эти орги не хотели. Приходилось Миле вновь и вновь объяснять не столько про доходность общепита, сколько про то, что место скопления самых разных постояльцев – это в первую очередь тренировочная площадка для молодежи. Потому что она одна мало чему может научить – ее просто на всех не хватит! А также это место получения информации, которое именно они будут контролировать.

Но орги не собирались никого кормить да еще с номерами возиться.

– Наймете двергов или кого-нибудь еще, – про людей Мила промолчала. – У Душары на кухне тоже двергини работают. Так даже лучше, они… – «послушнее и внимательнее» удержала за зубами. – … будут готовить еду по моим рецептам, не по вашим.

– Мы тут есть, – категорично заявлял один из переговорщиков.

И Мила его понимала. Во многих местах оргов не пускают даже на постой, тем более их национальную еду не готовят, так что это место для них «свое». Спокойное место для отдыха и «своей» еды в шумном, чужом городе, среди своих же.

– Вокруг вашего двора полно свободного места, займем еще. Здесь, в здании будет прием всех желающих, а позади сделаем более удобный… я хотела сказать, просторный двор для своих. Чтобы чужаки там не попадались на глаза доблестным воинам и не мешали отдыхать. И чтобы там были подходы с разных сторон, не только с дороги. Чтобы можно было по-тихому уходить и приходить, да?

Нагкаш темным взглядом опять сканировал человечку, принюхивался.

– Ты не маг. Не воин. Откуда знать?

Что наемники, то есть любые воины, любят, чтобы было побольше отходных путей из мест их дислокации? Из фильмов родного мира, но об этом не рассказать.

– Она грын, – отваживался вставить свою реплику Горм.

Но чужие орги не верили, что она – «говорящая с духами». Даже когда узнали, что это именно она была «той самой человечкой ыарнерой», о которой слух по оргским общинам все же разошелся. Мила тоже не настаивала, все же магом она себя не чувствовала.

Тем не менее аудит заведения нужно было сделать, чтобы понять, а стоит ли вообще с этой недвижимостью связываться. Мало ли, может, у них долгов по налогам больше, чем стоимость всего двора. Но как этот сделать в здешних условиях, попаданка не знала. Поэтому решилась написать через свою почтовую шкатулку несколько вопросов лорду Качевайн, «желтому» дракону.

Тот, уточнив несколько моментов, написал коротко: «Жди. Пришлю тебе в помощь знающего».

«Знающего» в каком смысле? И сколько ждать? Ведь даже верхом пока доскачешь из соседнего города, а из соседней провинции тем более.

Однако уже утром следующего же дня мальчишки нашли ее с воплями: «Дракон прилетел!».

Мила вначале подумала, неужели Шанитир соскучился и решил ее навестить, однако нет. Во дворе, где подскочили местные орги, нашелся незнакомый ей представитель высшей расы. Это точно был дракон. Потому что, во-первых, человек бы не рискнул так нагло зайти во двор, полный оргов. Во-вторых, когда крупный, но статный мужчина повернул голову в ее сторону, то его глаза полыхнули светом.

Желтым светом.

Однако для оборотня слишком уж высокомерный вид у него был. Слишком роскошный наряд. Оборотни хоть и любят порой прихорошиться, но не настолько пижоны. У этого же шитый по фигуре костюм из дорогой ткани, расшитый жилет, позолоченные пуговицы, тоже поблескивающие на солнце. Позолоченные ли?

– Человечка Милдред Питер, – протянул мужчина, разворачиваясь к ней всем корпусом.

Не вопросительно, он не спрашивал, он знал.

Смерил ее взглядом, от растрепанной косы до пропылившихся сапог, искривил свои в меру полные, вполне красивые для мужчины губы. Красивые губы у более чем красивого мужчины…

«Тьфу ты!» – тряхнула головой девушка. И пусть считает это согласием.

Да, это она, Милдред. А кто он? И почему присутствующие здесь же оборотни тоже кривятся?

Ах, да! Внешне он очень похож на «желтых» драконов, от которых она ждала посыльного – и волосы русые, и эти желтые глаза, и даже костюм цвета мокрого песка. То есть он – чужак на землях их босса, «черного» дракона?

– А вы от лорда Качевайн? – на всякий случай уточнила девушка.

Вуггерс, вышедший вперед, еще больше скривился.

Дракон плавно двинулся в ее сторону, игнорируя всех остальных во дворе. И как красиво он двигался! Хищно, напористо, но при этом столь гармонично, что… Пока ловким движением не достал белоснежный платочек с кружевом и не приложил демонстративно к носу, не дойдя нескольких метров до девушки.

Милу словно холодной водой окатили. Или даже… помоями⁈

Это что за демонстрация столь ужасного… пренебрежения? Презрения? Она точно не пахла, каждый вечер заказывала горячую воду в номер, но этот гад так подчеркивает… ее ничтожность? По сравнению с ним, таким великолепным… змеюкой подколодной⁈

Зачем тогда приперся, если настроен столь категорично по отношению к людям?

Когда мужчина подошел на расстояние вытянутой руки, девушка уже поджимала губы, чтобы какое крепкое словцо не сорвалось ненароком. То есть пахучие умасливания оргов, которыми те любили натираться, он не заметил, запашок шерсти от оборотней сквозняк ему до породистого носа не донес, а человечка через полдвора якобы воняет⁈

Но нет, не сдержалась.

– А вы счетовод, которого мне обещали? – постаралась, чтобы голос звучал если не вежливо, то хотя бы равнодушно.

Желтые глазищи змея полыхнули, на какой-то миг зрачки пугающе дернулись в вертикальную черту. Где-то в стороне хмыкнул кто-то из оборотней.

– Моррокей из рода Качевайн, – вибрирующе процедил чешуйчатый гад, вернув зрачкам круглую форму. – Но ты, человечка, обязана обращаться ко мне милорд и «Ваша милость».

– А можно Вашу милость заменить на какую-нибудь другую, более… милостливую к людям? Думаю, лорд Качевайн не откажет мне в такой малости, м-м, в другой милости.

Потому что с этим они вряд ли сработаются.

Массивный мужчина сделал еще плавный широкий шаг в ее сторону. Краем глаза Мила успела отметить, как оборотни, да и Дрых подались к ним.

– Ты! – зрачки в глазах нависавшего над ней нелюдя опять вытянулись вертикально. И мужик выплюнул, яростно выдыхая: – Отказывайся. Сама.

Не отводя от него глаз, Мила взмахнула в сторону рукой, чтобы их сейчас не прервала почти добежавшая охрана, потому что нечто такое…

Дошло!

Ведь лорд Качевайн раньше намекал ей, предлагал кого-то из внуков! Чтобы породниться! Ему хотелось иномирянку заполучить с каким-то ее якобы даром, и он нашел повод, чтобы действовать?

То есть сейчас, при первой же возможности, подсунул ей вроде как для помощи, но кого-то из тех кандидатов?

А этот мужик… да какой он мужик, вполне молодой, особенно если бы побрился… И этот чешуйчатый парень в курсе, что его прислали на отбор… к человечке? Тогда, конечно, он будет в ярости!

Как так – его великолепнейшего, полноценного дракона, сватают какой-то людишке, какой-то букашке из низшей расы. Есть отчего расстроиться.

Губы сами расползлись в улыбке.

– У меня есть предложение лучше, Ваша милость. А давайте… – девушка покосилась на зрителей. – У вас есть артефакт тишины? Потому что уединяться с вами не хочу, чтобы не пришлось потом на вас… за вас замуж выходить. Но обсудить кое-что нужно.

Поймет ли змеюка намек?

Понял. Щелкнул пальцами, на которых, как оказалось, еще крупные перстни были. Снисходительно изрек, поясняя ей: «Полог тишины установлен».

Нет, такой пижон ей точно не нужен!

Поэтому Мила коротко и ясно донесла свою позицию: она в курсе, чего хочет лорд Качевайн. Но она замуж за дракона не хочет. Однако чтобы не расстраивать уважаемого лорда отказом от той помощи, которую он та-ак великодушно предоставил ей, ничтожной человечке, давайте сделаем вид, что нам, Ваша милость, вместе хорошо и дружно? Потому что пока мы вместе, нас трогать не будут. А если разбежимся, то кто знает, кого следующего нам обоим подсунут кто знает с какими планами. И как скоро.

Уф, сказала! Но почему драконище молчит? Смотрит своими желтыми глазищами, в которых зрачки практически мигают: то и дело то вытягиваясь в линию, то сжимаясь до круглых маленьких кружочков.

Она же за это время, пока он молчит, успела много чего надумать. Что изначально ошиблась, и лорд Качевайн уже ничего от нее не хочет. И этот дракон здесь не из-за сводничества. Что подобное, будь даже правдой, ни в коем разе нельзя драконам в лицо говорить, а то этот уже копит свой метан на огненный плевок или что там…

– Что именно ты знаешь? – не сразу, но соизволил процедить в ответ мужчина.

Фу-ух, или нет? В чем-то она права?

– Что я ценная человечка? Очень ценная, особенная и, скорее всего, неповторимая… во всем вашем… мире. Даже в глазах вашего дедули ценна. Ой, или вы ему не внук? Просто вы, Ваша милость, так молодо выглядите… то есть вам бы еще жить и жить… на свободе, то есть неженатым.

Прищурившись, высокородный… нет, все-таки он гад, пусть и в биологическом смысле, смотрел на нее так въедливо, словно хотел на атомы разобрать.

– И я обещаю не приставать к вам, Ваша милость. Вернее, не приставать с неприличными предложениями. От вас мне нужна только помощь с местными законами и бюрократией, насчет этого у меня много вопросов. Поэтому у нас будет достаточно поводов для общения, но так, чтобы ни один холостой… никто не пострадал, – поспешила добавить Мила, пока дракон не отказался. – Но если кто-то вдруг будет интересоваться, то мы скажем правду: что мы очень… очень активно общаемся.

– Какой у тебя дар? – опять с задержкой на подумать поинтересовался мужчина.

– Не знаю, – честно призналась попаданка, драконы же все равно чуют ложь. – Еще не разобралась.