Текст книги "111 друзей Милы или Франшиза - это сила. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Полина Лашина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Мила перевела дух и без остановки продолжила:

– Затем вся земля становится совершенно белой, покрытая слоем такого «снега». Иногда очень толстым слоем, по которому даже ходить нельзя без особых устройств. Или пока весь выпавший снег не счистишь, хотя бы с дорог. Но даже если снега нет, то может быть ледяная корка на земле – «гололед». Если перевести дословно, означает… м-м, обнаженный лед. Лучше уж такой, чем прикрытый сверху снегом, такой опаснее. Еще бывает ледяная корка на деревьях – хорошо, если это «иней», тогда красиво. Будто деревья в… м-м, белой замше? В холодном бархате, каждая веточка укутана. Но если настоящее обледенение случается, то это опаснее. Хотя красивее. Деревья стоят будто стеклянные, а если солнце выглянет, то будут сверкать под его лучами ярче алмазов. Но ломаются при этом будто действительно из стекла.

Вот теперь все внимание за столом точно ей принадлежит! Все на нее смотрят.

– Ну и весна. Еще более капризное время года. Снег, ставший уже слежавшимся и серым, тает, вокруг все мокро и грязно, но солнце с каждым днем греет все сильнее, воздух слаще, а птицы голосистее. Возвращаются многие птицы, что улетали зимовать в теплые края. Пробивается первая зеленая трава, иногда прямо из-под снега. У нас даже особые цветы есть, которые цветут тогда, когда снег не растаял, так и называются под-«снежники». А еще обязательно возвращаются морозы, когда некоторые деревья цветут. Или на уже зеленую траву может выпасть белый снег. Очень красиво. И хотя весна зачастую грязная, но в целом хорошо. Ведь очередная зима закончилась.

Мила вздохнула и отложила вилку, которую, как оказалась, слишком сильно сжимала пальцами.

Как давно все это было! Увы, ее земная жизнь навсегда и бесповоротно осталась в прошлом!

Как там ее дача поживает? Кто-нибудь из сыновей ездит туда или участок с домиком продали? И там теперь другая хозяйка сажает огурцы или цветы?

– Как среди такого… хаоса можно жить? – раздался звонкий мелодичный голос.

Это айненыш не сдержал своего любопытства. При этом другой молодой айн на какие-то полсекунды презрительно дернул уголками своих губ.

– Хорошо можно жить, – еще раз вздохнула иномирянка. – Или даже очень хорошо. Ведь мы, люди, одни там развлекаемся. Никаких других рас там, у нас, больше нет.

Вот же черт! Не успела придержать язык!

Глава 28

Прояснилось, но не все

– Если других, более разумных рас там нет, то люди в том мире до сих пор ходят в шкурах и живут в норах? – презрительно фыркнула на том конце очень длинного стола Гадриэла.

Достаточно громко, чтобы человечка ее услышала.

Нет, с этой драконихой они точно никогда не подружатся! Зачем ей в друзьях настолько тупые личности? И даже ее юность не оправдание.

Мила перевела взгляд на ту красивую нелюдь. Не стала сдерживаться и улыбнулась.

– Или как раз потому, что других рас там нет, мы ушли в развитии… по крайней мере, техническом гораздо дальше, чем этот мир? – глаза драконихи стали округляться, как и рот, но Мила поспешила продолжить, пока ее не прервали: – Мы живем в высоких, на много этажей вверх, светлых, теплых домах, сияющих яркими, разноцветными огнями. И печки давно не дровами топим. Не дикари. И меха не носим. Немодно.

Рот у драконихи все больше открывался, вот точно она сейчас что-нибудь… Но первым успел айненыш:

– Но если там вокруг лед и… другая замерзшая вода… несколько месяцев кряду, то как без меха люди выходят на улицу? Если выходят.

– Конечно, выходим! – кивнула Мила. – И даже помногу гуляем, ведь столько зимних забав придумано! Одно катание на «коньках» чего стоит! «Коньки» – это такая особая обувь, которая… м-м, к ней снизу крепятся толстые лезвия, как ножи, чтобы кататься на скользком льду. А мужчины и мальчишки на коньках еще и в «хоккей» играют – это когда на льду и на лезвиях нужно не только устоять и перемещаться быстро и ловко, но еще забирать друг у друга особыми гнутыми палками маленькую штуку и закидывать ее в ворота противника. Или, например, катание со снежных гор на специальных предметах. Такую забаву любят не только дети, но и взрослые. А чтобы слетать с горки было еще быстрее и дальше, и веселее, льдом сверху заливаем.

Айненыш быстро глянул через стол на молодого, незнакомого ей дракона, с которым раньше разговаривал.

– Она не лжет? – а сколько удивления в его тоне и глазах!

Повернулся к самой Миле:

– И как без меха вы, слабые человеки, не мерзнете?

– Люди придумали другие типы теплой одежды и даже особые материалы. Например, ткани, которые не пропускают воду, не продуваются ветром. Так что наши зимние куртки легкие, но теплые, а также могут быть любого цвета и формы. Например, «пуховики», о которых я уже говорила вам, Ваша Светлость, – глянула девушка на Шанитира, который откинулся в кресле и тоже внимательно слушал. – Но если вначале в такие куртки действительно набивали легкий и помогающий сберегать тепло птичий пух, то потом придумали еще более удобные… это даже не совсем ткани. Потому что их не ткут, а сразу пластами создают. Очень легкие, удобные в крое и отлично сохраняющие тепло. И у нас говорят: «Не бывает плохой погоды, бывает неподходящая ей одежда». Которая бывает очень-очень разная.

Не то что здесь, в волшебном мире, где до сих пор не могут придумать трансформирующуюся одежду для двуипостасных. Хотя… когда красивые мускулистые мужчины каждый раз оголяются… есть в этом свой плюс.

Вот теперь в паузу Гадриэла все-таки смогла вставить свое возмущение. Что-то злобно рыкнула, надрывно, как раненная львица, но Мила в тех звуках только «Шанитир» распознала. Жалуется братику на… что?

– Милая Габридрея, мы действительно хотим узнать, как устроен другой мир людей. Это же интересно! – вместо герцога ответил той Моррокей на санайском, но в результате у недовольной Гадиэллы еще больше черты лица заострились, а глаза полыхнули демоническим алым.

Не такая уж она красавица, если присмотреться.

– А что еще в… м-м, техническом развитии, как ты говоришь, в вашем мире ушло дальше? – проигнорировав реплику сестры, спросил сам Шанитир у человечки.

– Например… связь! У вас есть почтовые шкатулки, чтобы обмениваться письмами, но наши… м-м, артефакты связи в первую очередь передают звук, причем мгновенно, а также картинки и даже движущиеся картинки. Тоже немедленно. Я могу… могла раньше связаться с любым человеком, даже с тем, который в тот момент находился на другом конце нашего мира, и поговорить с ним, будто мы стоим рядом. Потому что в зеркале артефакта он мог видеть меня, а я его. А на письма нам даже не нужно было тратить бумагу. Мы пишем… писали их… прямо через артефакты, и письмо, то есть текст сообщения в тот же миг оказывался у другого человека. Или могло попасть сразу, в один миг, ко многим, хоть тысячам людей в самых разных местах, если я так хотела. И в отличие от почтовых шкатулок здесь, там, в моем мире те артефакты связи доступны всем, даже у детей есть.

Вот теперь ей точно не верили. Хотя драконы должны чувствовать, что она не лжет.

– Но как все это сделано? – опять не выдержал айненыш.

– «Сотовая» связь и «интернет». Интернет – это такое глобальное место, которого как бы нет в реальности, но в нем есть всё. То есть… это общее информационное поле. И любой может туда зайти… образно, конечно, и найти что-то нужное для себя. Или сам туда разместить любую информацию, к которой будет доступ у всех людей из разных уголков нашего мира. Или как сам настроишь, например, только для друзей.

Мила опять повернулась к Шанитиру.

– Кстати, рецепты самых разных народов своего мира и разные кулинарные приемы я так и узнавала раньше, в прежней своей жизни, причем даже не выходя из дома. Из «интернета». А поскольку у нас очень развита международная торговля, то нужные продукты из других стран я тоже могла легко купить. Тоже не выходя из дома, достаточно было сделать заказ в том самом «интернете», а доставщики приносили на дом.

– Странная у вас магия, – с прохладцей заметил леродэй, которого усадили на другом конце стола поближе к старшей драконихе, наверное, как к хозяйке дома.

– Магии у нас нет. Это техника. И наука.

– Наука и люди несовместимы. Даже в одной фразе, – презрительно фыркнул молодой неназванный дракон.

Он был тоже темноволос, красив – впрочем, как и все драконы – и чем-то очень отдалено походил на Шанитира.

«Если этот окажется младшим братцем герцога… Ох, Шанитир, у тебя вся юная родня настолько туповата? Или драконы первые сто лет своей жизни не умнеют?» – пронеслось у Милы в долю секунды. Но к самому владетелю земель повернулась.

– Это был не вопрос. То есть мне лучше не отвечать?

Потому что ух как хочется ответить!

Но вмешался Моррокей. Подавшись вперед, с интригующей улыбкой, он произнес:

– Все-таки интересно, на что еще распространяется человеческая наука другого мира. Скажи мне, Милдред, а какое оружие у вас есть?

– Всякое-разное, даже совершенно ужасное оружие, Ваша Милость, – ответила та. – Наука убивать у нас тоже, к сожалению, развита слишком… сильно.

– Например? Что значит «совершенно ужасное» в человеческом понимании? – не отставал желтый дракон.

Что ж, сами попросили.

Мила покосилась на Шанитира, получила кивок и стала рассказывать:

– Например, когда один снаряд может уничтожить целый город с сотней тысяч жителей? Снаряд – всего один – сбросили на город сверху. Взрыв был такой силы, что от людей… живых существ в том месте ничего не осталось, даже костей, они просто испарились вмиг, оставив лишь грязные пятна. Каменные здания снесло вровень с землей на многие-многие кварталы вокруг. Потом начались пожары, которые доделали все остальное. Но хуже всего даже не это, а не сразу видимые последствия. Оказалось, что всё на многие земли вокруг оказалось отравленным: почва, вода, все люди и предметы, что находились в момент взрыва где-то рядом, и даже воздух, который ветром отнесло далеко, заразив и там все. Те, кто умер не сразу, потом много и мучительно болели и умирали гораздо раньше отведенного времени. Если какой-то зараженный предмет вывозили в чистую землю, то рядом с ним тоже начинали болеть люди или животные, причем даже не понимали, почему. Те люди, кто все же выжили, рожали потом больных или ужасных… уродливых детей. Или мертвых. Это достаточно ужасное оружие в понимании первородных?

Могла и не спрашивать, ответ виден на ошарашенных лицах обычно внешне безэмоциональных нелюдей. Какая тишина повисла в огромном зале! Даже слуги замерли по углам тенями и не шевелились. А уж как айны напряглись!

– Ужасно то, что ты не лжешь, – теперь совсем не улыбаясь, произнес Моррокей. – Или сама веришь в то, что говоришь. Ты так говоришь… «сбросили». То есть вы… так воюете в своем мире?

– Нет, что вы, Ваша Милость! Сейчас люди воюют иначе. Тем более с тех пор, когда тот снаряд на самом деле был сброшен на мирный город… Вернее, было два снаряда, которые уничтожили два города, прошло уже более пятидесяти лет, даже скоро сто будет. И с тех пор, конечно же, много чего нового придумали, не менее… м-м, мощного.

Моррокей перевел мерцающий взгляд мимо Милы на герцога, который сидел с другой стороны от нее.

– Шанитир, ты же понимаешь, что человека с такими знаниями нельзя отдавать айнам?

Чего⁈

– С какими такими знаниями? – не сдержалась Мила. – Как делать такие снаряды я не знаю, сразу говорю! Даже примерно! Кроме того, что там внутри «радиоактивные» вещества, да и сам процесс разложения «атомов» я не… кхм.

То есть, да! Айнам ее точно нельзя отдавать! Никак нельзя! Ни в коем разе!

Да и про оружие она действительно ничего не знает. А то вдруг драконы для себя лично захотят такое же?

Даже порох не создаст, не подкованная прогрессорскими знаниями она попаданка получилась. Не говоря уже об устройстве огнестрельного оружия. Только и знает, что там есть курок, предохранитель и обойма… вроде бы. А, нет, обойма вроде у автоматов? Но чем автомат отличается от того же пистолета по устройству – даже примерно не представляет.

Даже если будут пытать, она не сможет выдать тайны. Потому что не знает!

Так и сказала, пока местные власть имущие чего плохого – для нее – не придумали:

– И про другое оружие я тоже ничего не знаю – ни устройства, ни даже примерного механизма действия. Я его даже никогда в руках не держала!

Но тот молодой неназванный вдруг выплюнул:

– Лжешь!

Мила опешила, запнулась. Потом поняла:

– А-а, да, держала, но ненастоящее оружие. Например, сувенирную саблю… Или то, что для развлечений. Чтобы в мишени стрелять. Или шариками краски в одной игре… Но это совсем не то! Такое оружие безопасно… практически и там другой принцип действия…

– То есть принципы действия ты все же знаешь? – подловил ее Моррокей.

– Очень условно, – со вздохом призналась Мила. – Ну что вам толку, если я скажу, что оно работает от сжатого воздуха? И это все, что я знаю! Да на сжатом воздухе много что работает – от детских игрушек, «воздуходувок»… м-м, бытовых артефактов до… лодок на воздушной подушке. Но в каждом предмете сотни, нет тысячи своих деталей и особенностей, которые я не знаю! Я же не «инженер», и вообще не «технарь»! То есть не этот… не артефактор.

– Как подушка может быть воздушной? Да еще у лодки? «Лодка на подушке» – как это? И зачем? – опять айненыш вклинился.

Надо же, айны, значит, не настолько замороженные рыбины? В их детях еще живы эмоции и любопытство? Или именно этот такой особенный?

– Если лодка будет на таком… м-м, скажем, матрасе, заполненном воздухом, то она пройдет много где – например, по мелководью, в топких местах и даже немного по суше, – пояснила ему Мила, с радостью отвлекаясь от призадумавшихся драконов.

Этот представитель ушастого народа ей пока нравился своей непосредственностью и живым интересом.

– Никакой матрас не сможет удержать воздух! – авторитетно заявил ей в ответ юный айн.

– В вашем мире – да. А в нашем полно очень разных гибких материалов, которые не пропускают воздух. Из них делают много чего. Но как получить такой материал, я тоже не знаю! – сразу добавила попаданка, покосившись на Моррокея.

– Лжет! – опять громко заявил тот настырный молодой дракон.

Да что б его! Сидит здесь, полиграф чешуйчатый! А он не Конрою родственник? Конрой тоже в последнее время ей не верит.

– Примерно только знаю. Очень примерно. Но что толку, если я скажу, что «резину» получают из сока какого-то «каучуконосного» дерева, растущего в жарких странах? Я это дерево никогда не видела! Даже на картинках. Поэтому не узнаю, даже если у вас такие же где-то растут. И его сок надо как-то особым образом обрабатывать, но как – я не знаю! И «резина» бывает самых разных свойств или толщины и так далее. И какая именно нужна именно для лодок, я тоже не знаю. Наша наука ушла настолько далеко, настолько сложна, что никакой профессионал не может все знать даже в одной сфере производства! Даже проработав в ней всю жизнь. А лодки, «химия» и оружие – точно не моя сфера знаний.

– А что твоя сфера? – тут же подхватил Моррокей. – Чем ты занималась в своем мире, Мила?

– Я была… по-вашему, наверное, счетовод? Рядовой счетовод. Я рассчитывала, сколько платить работникам большого предприятия в зависимости от того, сколько они чего сделали, болели или отдыхали. Кстати, в нашем вовсе не отсталом мире за время болезни или оговоренного отдыха работникам тоже платят, но другие расценки.

– Так вот откуда идея твоей шизы! И прочая твоя изворотливость с ценами. Ты была счетоводом в тавернах? – довольно хмыкнул Моррокей, будто наконец-то решил ребус.

– Нет, но в тавернах такого типа, как по франшизе открытые, я много раз ела. И сам смысл франшиз у нас даже дети знают! – покосилась на молодого дракона, который уже опять открывал рот. – Ладно, не все дети знают, но само слово широко известно всем. А додумать остальные тонкости принципа при желании может любой дурак!

Запнулась, потому что тот неназванный дракон-юноша опять полыхнул в ее сторону глазищами.

– Ладно, не любой дурак, а только тот… то есть те умные люди, кто хоть как-то разбираются в экономических теориях. А я разбираюсь, у меня как раз экономическое образование. Высшее, между прочим. И большой опыт работы. Это здесь я опять молодая, а там много лет… кхм. В общем, то, что я вам предлагала, Ваша Светлость, – опять глянула на Шанитира. – Не просто так глупые затеи, а то, что реально и уже много лет работает в моем мире и приносит их владельцам хороший доход.

– Понятно, Шанитир? – опять через нее обратился дракон, сидящий с одного бока к тому, что с другого. – Она всего лишь рядовой счетовод, но «додумать тонкости принципа» у них, чужемирян, «при желании может любой дурак». И даже у рядового счетовода какое-то высшее образование. Нельзя ее отдавать! А то кто знает, до чего она додумается в ласковых руках айнов.

Это у айнов-то ласковые руки⁈ Которыми они здесь убивают людей налево и направо и пытают до смерти только потому, что с ними непонятно из-за чего воюют?

Айны, кстати, больше не вмешивались в разговор.

Сам Шанитир подался вперед, садясь в кресле ровно, и, развернувшись к Миле, стал говорить подчеркнуто сухим, официальным тоном:

– Милдред Питер, ко мне поступил запрос от высшего светлого рода Сеадан Амараллис выдать тебя им. Поскольку ты сейчас… хоть и знатного происхождения, но по статусу сирота, вне всякого рода, нет над тобой мужа, отца или иного взрослого мужчины, который отвечал бы за тебя, то именно я являюсь твоим непосредственным покровителем, как владетель земель, на которых ты пребываешь по собственному согласию и желанию.

Мила озадаченно моргнула. Так вот какое покровительство ей озвучивал ранее дракон? Герцогское над всеми сирыми и… сиротками? Она тогда от испуга и «извращенного» иномирного мышления надумала себе лишнего? Или он бы не остановился на таком, если бы юная человечка, не только без поддержки родни, но даже особых накоплений, тогда сразу с ним поехала «по собственному согласию»? Мужчины же… они всегда мужчины, во всех мирах.

Даже – или тем более? – если они драконы.

– Однако поскольку по закону нашей Великой империи Юаджи ты являешься свободной женщиной и при этом гражданкой империи, то на подобный запрос требуется твое согласие. Согласна ли ты добровольно отправиться в земли Великого Леса?…

– Нет! Конечно, нет!

Даже если еще что-то герцог собирался сказать, ни на каких условиях она не согласна!

И… он сказал «гражданкой империи»? Нужно еще раз перечитать те документы, что он ей выдал более года назад. Каким бы сомнительным гадом этот дракон ни был, но если он тогда сделал ей, беженке из Саная, выкинутой отцом из рода, гражданство империи… О! Она обязательно скажет Шанитиру «спасибо»! Потом. Даже если он сделал это исключительно из-за каких-то своих, не сразу ясных ей мотивов.

Пожилой айн, видимо, представитель того самого высшего и светлого рода ушастых, что-то довольно резко сказал Шанитиру на драконьем с другого конца стола.

Так, ну что опять?

И зачем она им, вообще, сдалась? Им больше некого пытать в своих застенках? Всех людей на своих и соседних землях извели? Подбирают теперь сирот и прочих социально не защищенных в чужих землях?

Глава 29

Прояснилось еще, но опять не все

– Продолжим разговор в моем кабинете, – в ответ на претензию старшего айна изрек Шанитир на санайском языке, затем добавил что-то еще на драконьем.

И, отложив белоснежную салфетку с колен на стол, резко поднялся.

Молодые айны вслед за ним тоже встали – айненыш живо подскочил, как сжатая пружина, второй нарочито медленно, изображая нежелание. Затем и леродэй поднялся.

– Мила! – шикнул на девушку Моррокей, тоже вставая.

– Что, и я тоже? – удивилась та, но салфетку сложила, чтобы убрать.

Неужели первородные возьмут ее на переговоры? Не задвинут опять человечку в дальний угол, а в ее присутствии будут решать ее же судьбу?

Прогресс в межрасовых отношениях?

– Что, даже не дождавшись десерта, уйдем?

А ведь Гурмон так старался, чтобы удивить гостей босса чем-то новым.

– Ты не наелась? – хмыкнул Моррокей, наблюдая, как она встает. – Или… О! Ты знаешь, что будет на десерт? Дай-ка угадаю. Неужели «Сладкая девочка»?

– Не сладкая, а яркая, – автоматически поправила Мила, и только потом сообразила, что ее опять намеренно дразнят.

– Попрошу подать «Девочку» в кабинет, – рассмеялся Моррокей, довольный, что его уловка опять сработала.

Да что б его! Сколько лет этому драконьему «мальчику»? Еще и драконихи с другого конца стола яростно полыхают в их сторону взглядами, полными магической мощи. Что уже почти физически ощутимо, даже на таком расстоянии.

Однако стоило только выйти за порог зала – через другие, более парадные двери – и Мила мигом забыла свое возмущение.

Сколько же здесь нелюдей было!

Ладно, охрана герцога – причем не только оборотни. Пара крепких мужчин в черной униформе выглядели и двигались несколько иначе. Драконы? Эти наверняка умеют если не плеваться, то точно кидаться магическим огнем при необходимости.

Но главное – еще айны! Сколько их здесь⁈

Самый главный черный дракон с высоким гостем из Леса уже пропали из виду где-то впереди, в анфиладах роскошных залов. Зато молодой айн «Мистер Недовольство» и еще несколько подобных ему только разворачивались, чтобы последовать за боссами. Остальные айны были такими же вечно молодыми на вид, стройными, с нечеловечески ровной осанкой, но при этом настолько плавно движущиеся, будто… капли ртути. Утонченные, длинноволосые все как один, натуральные блондины, упакованные в роскошные приталенные камзолы светлых оттенков с изысканной вышивкой. А еще у них было с собой оружие! И немало – богато украшенные ножны с кинжалами на поясах у всех без исключения, у парочки даже луки. Луки! Настоящие! И также богато украшенные колчаны за плечами, заметные, когда они повернулись спиной к залу.

Конечно, Мила залюбовалась, с интересом исследуя взглядом настоящих эльфов, то есть айнов, в таком количестве! И ведь это даже не слет ролевиков! Не массовка на съемках фэнтези фильма. Это настоящие эльфы! Волшебные существа… то есть из сказок, из древних легенд ее мира.

– Красивые? – раздалось над ухом девушки, отчего она вздрогнула и вернулась в реальность.

– Что?

– Я спрашиваю, достаточно ли симпатичны айны на твой, чужемирный вкус? – с очередной усмешкой повторил Моррокей, который точно заметил, как она зависла на их рассматривании.

Нет, она не покраснеет! Разве что от злости. Почему этот желтый дракон настолько болтлив? Здесь же, по помещениям, где они идут, полно охраны – ушастой, как обычно у нелюдей! – которая теперь тоже вся будет в курсе, что она иномирянка? Зачем он так делает?

– Видишь ли, Мила, люди нашего мира находят айнов очень красивыми. Бесподобно красивыми. И когда кто-то из Сынов Леса попадает в руки людей, то… кхм. Люди тоже злопамятны, и тоже используют пленных по своему… м-м, порой очень порочному усмотрению, – наклонившись к ней, будто бы посекретничать, но вполне громким голосом произнес дракон.

Кто-то из крайних айнов, быстро плывущих уже довольно далеко впереди, обернулся и полыхнул в сторону Моррокея морозной зеленью убийственного взгляда.

Зачем он ей это рассказывает? Или не ей, а для как раз айновских чутких ушей? Теперь их хочет подразнить?

Но если честно, она, наверное, рада слышать, что люди здесь хоть иногда справляются с айнами… то есть тоже в состоянии пленить таких известных воинов и убийц. Что люди не совсем безнадежны в противостоянии. Пусть даже если это только месть.

– Так что насчет тебя? Разве они тебе не нравятся? – опять искушающим тоном проворковал этот змей над ее плечом. Но слишком громко! Явно же из расчета не только на нее. – Разве айны не бесподобны красивы?

Зачем он так делает⁈ Увы, игнорировать прямой вопрос первородного не получится.

– Красивы, – вынужденно согласилась Мила, лишь бы ее «ухажер» отстал. Но чтобы айны не надумали себе лишнего: – Но одинаковы, как куклы с «конвейера».

Он же не ревнует ее, будто муж к каким-нибудь красавчикам-киноактерам? Как к кумирам-певцам, которые потому и кумиры, что недоступные?

Нет, конечно! Тогда что он творит?

И когда они уже дойдут до нужного кабинета? Пусть там Моррокей займется делом, а не ею!

– «Конве-йэра»? Что это значит?

– Это такая «оптими…» улучшение производства, для скорости, например. Когда вещи делают в потоке… например, как отливают одинаковые заготовки в одной и тоже форме, – стала пояснять на ходу Мила, но тут же запнулась.

И споткнулась, зацепившись за собственные же ноги!

Потому что другой обернувшийся из айнов воин, полыхнувший теперь по ней пронзительно-холодным взглядом… неужели это Лайн⁈

Такой знакомый зеленый взгляд… Хотя это же «сыны леса», у всех вроде глаза зеленые. Впрочем, как и костюмы, которые могут оттенять…

Такой знакомый поворот головы, когда светлая, холодного оттенка прядка вдоль лица… Нет! Они все здесь пепельные блондины!

Откуда здесь взяться Лайну? То есть Лайнфаэру, господину лерою?

Но когда Моррокей подхватил споткнувшуюся Милу, причем почему-то не под локоть, а за талию… И придержал осторожно, как фарфоровую статуэтку и не торопился убирать руку от корсажа ее нарядного платья… Тот айн почему-то продолжал метать на них острые, как стрелы, взгляды из-за плеча.

Лайнфаэр здесь⁈

Почему здесь, а не там, на границе, коль уж он посланник Леса в те края…

Хотя нет! Другой вопрос у нее появился!

А не он ли причина того, что айны теперь хотят утащить ее в свой Лес?

Вопрос только – из-за чего? Вряд ли майонез тому причина. Иначе Лайнфаэр еще год назад бы запретил повторять его в таверне. Но насколько Мила знала, пока она весь год жила в доме айна, на кухне Душары продолжали готовить фаршированные яйца и прочее именно с майонезом!

Моррокей, видимо, тоже признал Лайна. Иначе почему он сказал вдруг:

– Меня удивляет, как быстро ты заводишь друзей, м-м, Яркая Девочка.

– Что? – моргнув, Мила перевела на него взгляд и отступила в сторону, чтобы выскользнуть из объятий желтого дракона. – Мы с господином лероем не друзья!

– Нет? – будто удивился тот. И с новой ехидной улыбкой добавил: – Но я тоже не о нем. Мне интересно знать, кто это тебе передал?

И опустив взгляд, Мила с ужасом увидела в широкой ладони дракона свою смятую записку.

Когда пришлось сесть за стол, девушка ее запихнула – вроде бы незаметно – под себя. Но когда вставала, уже совершенно про нее забыла! А Моррокей, как сосед, увидел упавшую бумажку? Подобрал?

– Хотя нет, не удивлен. Коль в твоем мире была такая возможность запросто общаться с кем угодно из разных уголков, наверное, ты привыкла со многими легко сходиться? Не глядя на их происхождение или положение, что на расстоянии сделать проще? Ты до сих пор забываешь высказывать в нашем мире должные знаки почтения высшим расам, чужемирянка, – но последнее прозвучало не как выговор, а скорее констатация факта исследователем, в руках которого новый объект его коллекции.

– Угу, тем более что в моем мире не было ни высших рас, ни прочей знати, – поддакнула ему Мила, пытаясь игнорировать очередной недовольный взгляд зеленых глаз впереди. – Хотите, буду называть вас, Ваша Милость, по имени и… имени вашего отца? У нас именно так выражают почтение в разговоре.

– По имени моего отца? Забавно, – протянул с очередной улыбкой Моррокей, останавливаясь сам и притормаживая девушку.

Оказалось, что они куда-то пришли, в очередной богато украшенный зал. Но двери впереди были закрыты, около них застыли пограничными столбами охранники в черной форме. Рядом притормозили светло-зеленой группкой, будто молодая поросль березок на опушке, айны. Но что хуже всего – они развернулись лицами к подходящим последними, если не считать замыкающую охрану, Моррокею и Миле!

И да, то точно был Лайнфаэр!

Мила поспешила отвести взгляд.

И вроде она должна быть рада, что видит… кто он ей? Точно не друг! Но именно с ним она провела в этом мире больше всего времени вместе. Вернее, вместе в одном доме, хотя даже не каждый день его там видела.

Но целый год!

День за днем, в полной изоляции, когда у нее для общения и познания этого мира были только книги, что приносил ей раз в месяц дракон, редкие письма от лорда Качевайн, что появлялись в им же выданной почтовой шкатулке, и еще более редкие письма, что за мелкую монетку мальчишка из ближайшей деревни таскал для нее из таверны Гракгаша и обратно. И Лайнфаэр.

Целый год он был практически единственным живым существом – кроме тех пятиминутных встреч с доставщиками продуктов и писем раз в месяц – в ее заточении. В его же доме. В его полном подчинении.

Мила прекрасно знала, что такое «стокгольмский синдром», и когда несколько месяцев назад впервые отловила себя на робких теплых чувствах к бесчувственному – по крайней мере, внешне – айну-тюремщику, то есть работодателю, которому должна была отработать немалый долг, то поставила себе именно такой диагноз. И всеми силами сопротивлялась, чтобы эта зараза не проросла корнями в ее душе.

И была так рада вырваться наконец на свободу из айновского дома, пусть красивого и уютного, в том числе именно ее стараниями, и вроде даже безопасного, но со временем будто ставшего душить ее.

Тогда она была рада оставить Лайнфаэра в прошлом. Навсегда. И постаралась быстрее забыть его, полностью заняв голову делами, очень многими делами. Чтобы даже ни минутки свободной не было вспомнить…

Так зачем он опять здесь? Зачем, словно призрак прошлого, воскрес в ее жизни?

Да еще и других айнов за собой притащил?

Теперь она точно не рада.

– Мила, – спустя какое-то время позвал ее Моррокей, стоящий – спасибо, что наконец молча! – рядом.

И повел дальше. Мимо безмолвных, но источающих опасный холод стройных «березок» айнов, мимо полыхнувших на них желтыми и алыми всполохами жестких взглядов массивных охранников в черном.

В кабинет, где без них черный дракон и леродэй из высшего рода айнов уже о чем-то успели договориться без них.

– Милдред Питер, – опять официально обратился к ней герцог, владетель этих земель, стоило ей только опуститься в указанное кресло. – Высший светлый род Сеадан Амараллис запрашивает у меня разрешение общаться с тобой.

– Зачем?

Когда они уже озвучат, чего приперлись⁈ Сколько можно тянуть за уши, которые у людей не такие длинные!

Но старший айн, а он единственный из ушастых был здесь, промолчал. Шанитир тоже.

– Наверное, затем, что твой не-друг Лайнфаэр оценил твои идеи, Мила? Не так ли, Шанитир? – влез в разговор Моррокей, привольно развалившийся в кресле, демонстративно придвинутом им же поближе к креслу человечки. – О каком передающим звуки, вернее, речь артефакте ты говорил? Который сделал Лайнфаэр по описанию Милдред.

Повернулся к самой девушке, ошарашенной и пытающейся осознать, что сейчас услышала.