Текст книги "111 друзей Милы или Франшиза - это сила. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Полина Лашина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Даже платье у гостьи – то есть ее новой прислуги, успела забыть из-за растерянности – было роскошнее, чем у Милы, которая опять была в одном из своих старых повседневных. Нет, лишнего декора или особо богатой вышивки на платье Лиэль не было, но сдержанный стиль идеально облегал, подчеркивая в нужных местах, достоинства ее фигурки. Ткань была неяркой, но точно качественной, то есть дорогой.

Скромная изысканность.

Идеально выдержанный баланс между красотой, стилем и… знанием своего подчиненного положения. Да, прислуга, но красивая. Или так, наверное, у драконов положено? Что бы даже окружающий их интерьер тоже был достаточно красив и не оскорблял их утонченный взгляд «примитивной простотой»?

Мила дернула головой, пытаясь разогнать невесть откуда взявшиеся подобные мысли. Которые ей совершенно не нравились!

Потому что тогда вновь всплывали в памяти намеки, что она недостаточно хороша, даже чтобы просто посетить дом герцога?

Но она там должна быть по делу – прийти, рассказать интересные идеи и уйти! Лучше всего в дальнем кабинете и уже не дракону, а кто там у него в советниках или помощниках? И уж точно не для того, чтобы стать украшением гостиной или декоративной фигуркой рядом с камином или… лишь бы не в спальне!

Настроение девушки все равно покатилось куда-то вниз. А уж когда Лиэль плавно повернулась к ней и нежнейшим мелодичным голосом стала говорить!

Все! Мила поняла, что ей настолько прекрасной никогда не стать, даже если она следующие полгода проведет в самых современных косметических салонах Земли, не выходя оттуда. Да что там – даже пластические хирурги скорее всего не помогут. С таким выигрышным набором качеств можно было только родиться. И вновь появлялся вопрос… который Мила, не сдержавшись, сразу и задала:

– Лиэль, ты человек?

Дрогнули опахала достаточно темных для блондинки ресниц. Легкий румянец на идеальных скулах потемнел на тон-полтора, не больше.

– Да, леди Милдред, я человек, – ответили ей мелодичным голоском, которому позавидовали бы райские птички.

Только почему Мила не верит? Вернее, не до конца верит?

Однако спохватилась, что вести подобные разговоры не стоит во дворе, где уже собираются зрители. И волки, и даже орчата вышли полюбоваться на их гостью. То есть на новую прислугу.

Однако Мила все равно позвала Лиэль в гостиную, распорядившись, чтобы новенькой выделили комнату и отнесли туда ее вещи.

Лиэль держалась скромно, но с достоинством. Взгляд лишний раз на хозяйку не поднимала, сидела на краешке кресла, отвечала на заданные ей вопросы негромко, но четко.

А Мила решила – неважно, это новая шпионка или нет, но почему бы не побаловать себя спа-процедурами? Тем более что, может, человечку все же позовут на тот якобы ее прием, а она как раз окажется хоть сколько-то подготовленной красавицей? Потому что, как оказалась, Лиэль владела также массажем, в том числе с разными душистыми мазями, мешочками с травами и нагретыми камнями. И все у нее уже с собой, в тех самых сундуках. И не только это.

Ладно, Мила почти прощает Моррокея за подобную выходку. И посвятит весь день себе, тем более пока орчата заняты и в целом притихли. А то все дела-дела, пора и собой, любимой, заняться. Она у себя одна, надо себя беречь.

Еще познакомится с косметологией этого мира. Насколько в этом направлении магический мир опережает или отстает от ее родного, технического?

Два дня пролетели мигом за разговорами с Лиэль, за разбором скляночек со здешними средствами красоты. Мила узнала много нового. И не только о косметике. Сама попросила у своего личного косметолога пару уроков этикета. Да и в целом общаться с новенькой служанкой – хотя землянка воспринимала ее скорее как дуэнью, даже наставницу – оказалось интересно.

Иномирянка, наконец, стала узнавать о культурной стороне жизни в драконьей империи. Свои вопросы оправдывала, что в Санае строгий батюшка не поощрял подобные увлечения, поэтому она о них ничего не знает. А потом жила в глуши, на границе, в окружении простого народа, поэтому все еще не в курсе.

Здесь были театры! И оперы! Вернее, специальные здания, где залы выстроены выверенными способами для лучшей акустики. А что там на сценах происходит – спектакль или певцы выступают – зависит от того, кого пригласит хозяин земель. Есть известные деятели искусств, которые ездят в турне по империи и даже за ее пределы, есть даже специальные школы, куда отбирают талантливых детей и обучают разным искусствам мастера. Правда, такие дети потом полностью подвластны своим учителям, и все их доходы и даже дальнейшая жизнь контролируются именно выучившим их мастером – как допытала все же дотошная Мила.

Вот и Лиэль тоже когда-то училась в подобной школе, но позже ее контракт выкупил род Качевайн. О личных моментах девушка говорила осторожно, так ловко переводя разговор на другие темы, что Мила даже не сразу заметила этот маневр. Но зато затем хмыкнула про себя и думала, как попросить у Лиэль еще и такие уроки. В общении с первородными пригодится осторожное лавирование, а то сама она слишком часто срывается, выскакивает у нее изо рта то, что не следовало бы.

Время, проведенное с интересом, пролетело так незаметно, что Мила даже вначале опешила, когда как-то вечером Лиэль спросила, какое платье назавтра приготовить леди для приема.

Для приема!

То есть даже чужая прислуга все-таки знала! Заранее, раз уж посыльных с тех пор не было. А Моррокей не удосужился даже намекнуть Миле на предстоящее событие!

Ну и кто он после этого?

Гад!

Интриган и… трижды гад!

– Полагаюсь на твой изысканный вкус, – доверила Мила дуэнье.

Заодно посмотрит, как настроена к ней Лиэль. А то вдруг Моррокей хочет, чтобы Мила опозорилась на мероприятии?

Но нет, Лиэль выбрала самый удачный из самых роскошных нарядов. Предложила заранее потренироваться с прической, обсудить макияж. То есть позора «глупой дикой человечки» Моррокей не хочет? Или Лиэль превыше всего идеальный образ ее подопечной леди?

Ближе к обеду дня Х за Милой приехал Конрой. Уверенный, что человечка будет его ждать уже готовой к выходу, разнаряженной как следует.

Мила была готова, но зачем так сразу признаваться? Погоняла туда-сюда своих дежурных орлят, вроде как спросить у приехавшего и ждущего во дворе оборотня, а разве, мол, они куда-то собирались выезжать?

По коридору, вообще-то, устеленному толстыми коврами, тяжелой поступью прозвучали шаги. Хотя оборотни ходят так же тихо, как кошки. Когда им надо. Но господин Конрой изволит злиться? И выражает это более чем демонстративно?

– Человечка, ты!… – рявкнул с порога глава герцогской стражи, только ступив на порог. Запнулся, увидев, что она сидит уже собранная и красивая. – Ты намер-р-ренно меня злишь⁈

– О чем вы, господин Конрой? – повернулась она от зеркала и старательно похлопала ресничками.

– Ты уже собр-рана! Выходи!

– Куда? – и вновь хлоп-хлоп опахалами, которые у нее теперь тоже густые и красивые.

И без наращивания обошлись, Лиэль настоящая кудесница! Может, даже магию использовала какую-то, но Мила постеснялась спросить, чтобы и такую свою неосведомленность не выдавать.

– Гр-р-р! – наверное, и во дворе этот рык будет слышно.

Но почему злится он, а не она? Мила развернулась на пуфике еще сильнее в сторону волка.

– То, что я сейчас сижу такая красивая, не ваша заслуга, Конрой! Почему я от чужих людей узнаю о том, что будет какой-то прием в доме герцога, куда меня вроде как пригласили⁈ Причем в последний момент узнаю! – тоже погромче рыкнула она в ответ.

– Почему это от чужих? – опешил мужчина, покосился на Лиэль, которая, сложив руки перед собой и опустив глаза в пол, стояла безмолвно у зеркала.

– Вот и я говорю – почему⁈ Скажи-ка мне, кто из ваших должен был сообщить мне эту радостную весть? Официально назначен уведомить заранее?

Конрой открыл было рот, закрыл. Опять открыл:

– А как же Ее Светлость?

Что⁈ Какая еще «ее» светлость? У Его Светлости Шанитира есть «Ее Светлость»⁈

А зачем он тогда предлагал ей свое покровительство? Или успел жениться за последний год, пока она в доме айна была заперта? Поэтому потом не торопился? Но зачем-то все-таки привез в столицу.

Оставалось надеяться, что действительно только ради предложенных ею проектов, и ничего более!

Теперь Мила открывала и закрывала рот.

Очень хотелось отказаться от приема и остаться дома. Не хочет она ехать в драконий дом в принципе, а если там будет еще какая-то Ее Светлость, которая, видимо, и должна была ее подготовить к приему?… Да нет! Кто же так делает⁈ Что бы жена дракона – тоже наверняка дракониха – занималась какой-то его гостьей, тем более человечкой, притащенный загулявшим мужиком, кто знает из какой глуши? Даже для драконов не слишком ли это… эгоистично? По-гадски?

– Ладно, я узнаю, кто там чего должен был, – более мирно добавил Конрой, качнул головой. – А теперь пошли уже, время идет.

А можно ей остаться дома?

Доехали до замка быстро и без приключений. Вернее, еще немного препон во дворе, но в итоге решилось, как Миле надо.

А то Конрой, видите ли, не хотел брать ее охрану! Мила предупредила Китра и Шогра приготовиться. Урнак скрипел зубами, но его группа все еще была отстающей, да и за него самого она не могла пока поручиться. И когда Конрой увидел, что два орга-подростка уверенно шествуют вслед за девушкой, удивился.

– Что не так, господин Конрой? Это моя охрана, – ответила ему Мила.

– Вот твоя охрана! – рыкнул мужчина, указывая рукой на группу взрослых оборотней, упакованных в новенькие плотные мундиры.

Некоторые из них уже в седлах сидели. Карета тоже ждала во дворе, и сегодня гораздо более удобная на вид и богатая, нежели та, в которой ехали с границы.

– Нет, это ваша охрана, – возразила девушка, и пока главный открывал рот, поспешила добавить: – Герцогская. А это моя личная. Или вы меня под арест берете, коль отказываете моим охранникам следовать…

– Следовать⁈ Этим… м-м, малышам? – едва подобрал слова оборотень, хватающий ртом воздух. – Оборванцам?

На такой «комплимент» Шогр демонстративно оголил нижние клыки, а Китр сделал вид, что не слышит.

Мила сама еще раз глянула на ребят. Ничего они не оборванцы, новые почти рубахи и даже не мятые… но да, босиком. Зато ремни для нескольких ножей у каждого какие красивые, с тиснением, мальчишки сами делали.

– Сапоги позже купим. Если бы меня кто-то заранее известил о дате приема, мы бы успели… – начала она.

И если бы кто-то выпускал ее из дома, на тот же рынок съездить.

– Сапоги? Нам? – воодушевились ее «охранники». И сами сникли: – Нельзя.

– Почему нельзя?

– Потому что сапоги носят только орги-наемники! Воины! А не вот эти вот, – Конрой опять плеснул в нее своим недовольством. – Им свои же наваляют за сапоги, одетые не по чину.

Спасибо, что «идиотка» не добавил, но на его лице это слово явно проступило.

Мила посмотрела на Конроя, на своих босых мальчишек, на оборотней в охране.

– А личной гвардии сапоги положены? Например, как часть обязательной формы? Хотя бы для парадных выходов?

– Чего⁈ Какой еще личной гвардии⁈

– Моей. Моей личной гвардии.

Конрой замер на пару ударов сердца, моргнул, затем медленно развернулся всем корпусом в сторону мелкой человечки.

– Ты. Совсем. Оборзела⁈

– Вовсе нет, господин Конрой. Просто я не помню в Уложениях, что вы давали мне читать, чтобы свободному человеку, гражданину империи, было запрещено собирать свою гвардию, если он может себе это позволить. И да, помню, что за деяния своей охраны отвечает тот, кто ее нанимал.

– Но ты их не нанимала!

– За монеты – нет, – кивала Мила. – Но старшие воины их общин выдали мне этих ребят, в том числе для моей охраны. Ах, да, вы же в курсе, что горзанская община официальна объявила, что берет меня под защиту? И если вас не устраивают именно эти мои охранники, – еще раз кивнула на внимательно слушающих мальчишек. – То можем подождать, пока местная община пришлет мне охранников постарше. И в сапогах, если это так важно для посещения…

– Грых с тобой! – махнул рукой оборотень, у которого желваки на челюстях перекатывались. – Лезь уже в карету! И чтобы я тебя не видел больше до самого замка. И не слышал! И твоих сопляков тоже.

Так и доехали – Мила с Китром в закрытом экипаже, где она давала ему отдельные наставления, зато не видя и не слыша Конроя. Шогр где-то снаружи – то ли с кучером на облучке умостился, то ли сзади.

Во внутреннем дворе замка – и явно не парадном – куда заехала доставившая ее карета, суетились слуги, сновала и другая охрана. Не успела Мила даже толком оглядеться, как навстречу вышел Гурмон.

– Мне спросить быстро кой-чего, – повар со своим бандитским шрамом, но в белоснежной рубахе, кивнул обернувшемуся на него главе герцогской охраны. – Вопросы по новому десерту, Милдред сечет за эти тонкости.

Озадаченная Мила не могла понять, что за вопросы, которые Гурмон действительно стал ей задавать. Насколько кислым может быть напиток, подаваемый к торту, не сладить же, коль сам десерт сладкий. И какого лучше цвета ягоды выбрать? Лучше туда мятную или лимонную нотку добавить?

Но еще больше девушка опешила, почувствовав, что в ее ладонь ткнулось… что-то крошечное и твердое? Сложенная записка?

Чуть было не опустила голову, чтобы убедиться, но Гурмон очередным резким вопросом отвлек ее, чтобы почти тут же, под недовольное сопение Конроя попрощаться и уйти.

И что это было?

Однако ладонь с кусочком бумаги она прижала к ткани лифа и послушно последовала за показывающим дорогу Конроем.

Ее еще и через служебный вход ведут? Замечательно! Прием точно в ее честь? Или какую именно честь ей выделили на том мероприятии? Быть закуской?

Зато в суете широких служебных коридоров, где метался народ, девушка смогла на ходу осторожно заглянуть в бумажку.

«Будут айны. За тобой приехали» – было на ней нацарапано пляшущими буквами.

Девушка аж споткнулась от такой новости, но идущий позади оборотень успел подхватить за локоть, чтобы не дать упасть. Конрой обернулся, недовольно прищурился.

– Юбки! – поспешила объясниться Мила, сжимая бумажку в кулаке. – Такие неудобные, когда их много. – И ни капли не соврала. – А можно помедленнее идти?

Глава герцогской гвардии молча отвернулся и зашагал дальше. Но чуточку медленнее.

Мила же теперь категорически не хотела никуда идти. Но понимала, что как раз теперь ее в любом случае доставят до нужного зала. И именно сейчас она той самой закуской – или десертом? – себя и почувствовала.

Мысли панически метались.

Значит, айны будут? Будут на приеме или в замке чуть позже? В смысле ее после обеда им отдадут? Или на самом приеме торжественно передадут? Может, еще и бантиком перевяжут? Вернее, рот ей бантом перевяжут, как когда-то Конрой грозился – потому что если ей оставят возможность говорить, то она сделает все, чтобы никто ее и забесплатно не взял.

Или там было написано «Из-за тебя приехали»? Буквы были неровные, да и читала она вполглаза, могла ошибиться.

И что им от нее надо? Все лиураидаи ей простить не могут? Вряд ли.

Лайнфаэр потерялся, не доехав до Леса? Так она ни при чем! Он оставался дома живым и невредимым, когда она его последний раз видела. А после нее его вроде видели, тот же Шанитир.

Что еще может быть? Больше идей нет.

Однако они уже успели пройти множество коридоров и пару лестниц. И сейчас остановились в какой-то небольшой проходной комнатке, а Конрой скользнул за дверь.

Нужно куда-то деть записку. Жаль, что внутрь ее орчат все-таки не пустили, отдала бы им.

И еще раз мысленно поблагодарить Гурмона.

Ну надо же! Грубиян грубияном, но нашел возможность ее предупредить. Хотя не обязан был. Хотя бы потому, что он работает на дракона.

Но предупредил.

Она запомнит.

Глава 27

Высокородный прием

Вскоре дверь, за которой исчез Конрой, открылась вновь, на этот раз для человечки, раз уж ей быстро кивнул охранник, чтобы шевелилась.

По ту сторону была довольно богатая комната. Просторная. Огромные, под потолок, окна с витражами, стены обшиты светлым деревом медовых оттенков. Мебели немного совсем, но роскошная – тонкая резьба по изголовью и подлокотникам кресел. Даже ножки резные! Плотная гобеленная ткань на креслах с детальными, тщательно вытканными рисунками. Фигурные стрельчатые колоны в стенах вздымают к высокому потолку, расписанными целыми сюжетами…

Девушка так увлеклась разглядыванием интерьера, что не сразу заметила во всем этом великолепии дракона. Поспешно склонила голову и поприветствовала Его Светлость, как должно. Тем более что настроение у Светлости точно какое-то не светлое: смоляные брови сведены на переносице, холодом от него так и веет, но при этом в алых глазах пожар полыхает.

– Значит, утверждаешь, что тебя не посещали слуги Ее Светлости? – прорычал уже чем-то недовольный Шанитир.

– Я не знаю, кто чьи слуги, даже те, что в доме. В самом начале была модистка с помощницами, которая в том числе и это платье сшила. Потом приехала Лиэль, но ее прислал Моррокей…

– Мор-р-рокей, – опять раздался глухой раздраженный рык.

Что не так? Да если бы не его Лиэль, Мила вообще не собралась бы. Она в своем мире много лет стриглась коротко, и здесь бы свои густые, длинные волосы не собрала в прическу. Во что-то другое, кроме хвоста или простой косы. Не говоря уже о подборе платья, аксессуаров, макияжа… Так что спасибо нужно сказать желтому дракону!

На другой стене распахнулись еще одни двери, эти двустворчатые, и оттуда в комнату бодро впорхнула настоящая красавица.

Высокая, статная, но при этом крепкая, не хрупкий цветочек. Черные волосы уложены в сложную прическу, богато украшенную золотыми украшениями и поблескивающими красными, явно драгоценными камнями – что-то вроде рубинов, но кто знает. Только несколько пружинящих локонов опускаются на плечи. Плечи почти целиком открыты, у платья довольно смелое декольте. Само платье, лиф уж точно настолько густо украшено поблескивающими камнями и золотой вышивкой, что даже не сразу понятно, какого цвета ткань.

Красавица с лучезарной улыбкой и блестящим взглядом устремилась в сторону Шанитира, от порога начиная звонко голосить. Мила слышала раньше драконью речь, довольно своеобразную, но в женском исполнении, да так громко… едва удержалась, чтобы не поморщиться.

Значит, эта девушка дракониха? Вот какая эта Ее Светлость?

Или нет?

Вслед за ней в просторный зал степенно вплыла – настолько величаво – еще одна… вот эта точно дракониха. Или точнее – драконшейство? Какая «особая стать», какое достоинство в каждом, будто выверенном движении! И такая же изысканная красавица в роскошном наряде.

Так, стоп, а кто из них его… ее Светлость? Выглядят обе, как сестры, одна лишь немного старше. Это… жена и дочь Шанитира? Кто ж их, драконов, знает – по сколько лет они живут. Или жена и… теща? Или мать Шанитира? Нет, вряд ли. Для матери взрослого мужчины Ее Драконшейство недостаточно старая.

Хотя, кто знает этих драконов. У Милы не такой богатый опыт общения с ними.

Главное, чтобы это не две жены было. Вот тогда точно надо бежать.

Шанитир что-то раздраженно рыкнул той красавице, что помоложе. Та будто удивилась. Или опешила. Нахмурила безупречный лобик, будто пытаясь что-то вспомнить или обдумать умную мысль. Не получилось, видимо, – она что-то вопросительно заголосила.

И вроде бы мелодичный голос у драконихи, но слишком сильный, да еще эти вибрирующие и рычащие нотки, которых полно в драконьем языке.

Герцог опять что-то категорично сказал дамочке. Кстати, он сегодня тоже настоящий красавец – в богато украшенном черном с позолотой камзоле, штаны тоже черные, расшиты золотом и камнями по бокам. На поясе зачем-то причудливо украшенные ножны для кортика или длинного ножа, чья рукоять тоже богато обсыпана поблескивающими полупрозрачными камушками. Которые точно не стразы и не простое стекло. Его густая, до плеч черная грива уложена волосок к волоску – идеальными, едва обозначенными волнами.

Дракониха, наконец, оглядела зал и только сейчас заметила Милу. Мгновенно полыхнули алым ее глаза. Как искривились презрительно ее идеальные красные губки! И следующие фразы в сторону Шанитира полетели уже тоже откровенно злые.

М-да, не хотела же Мила ехать. Вот зачем ей быть зрителем семейных разборок? Тем более у ящеров? А вдруг они все же начнут плеваться огнем в запале? Хотя нет, эта дракониха скорее ядом плюнет, причем именно в в нее. Или даже кислотой.

– Почему человечка не приветствует тебя должным образом? – опять прорычал Шанитир, теперь на санайском. – Наверное, потому, что ты не занялась ее обучением этикету, как тебе было велено, Габридрея!

Как он назвал свою дракониху? Гадриэлой? Это имя ей точно подходит!

Красотка еще что-то быстро и раздраженно выдала.

– Потому что я так сказал! – рычал в ответ герцог. При этом от него так полыхало… раздражением? Злостью? Гневом? Почти физически ощутимые волны, заставляющие Милу поежиться, хотя не на нее была эмоция направлена. – Ты знала, что у нас будут важные гости! И все равно посмела ослушаться меня⁈

Все знали, кроме Милы? Человечку, значит, будто ненужную игрушку, засунули в дальний ящик, то есть дом подальше и – с глаз долой, из памяти вон?

– Зачем с этой зверюшкой возиться, лучше сразу отдай…

Окончание фразы драконихи, демонстративно сказанной на санайском, утонуло в протяжном, практически зверином рыке.

– Я з-з-з-сдес-сь решаю! – где-то там то ли проскочило, то ли почудилось Миле.

Дракониха показательно обиделась, развернулась и мигом вынеслась из комнаты прочь.

– Не рычи на сестру, она еще так юна, – размеренно, убаюкивающе-вибрирующим тоном произнесла, причем тоже на санайском, вторая драконья женщина, о которой Мила успела позабыть.

«Скорее, тупа, коль подвела герцога перед какими-то важными гостями» – произнесла про себя и спохватилась.

Сестра? Юна?

А потом дошло еще – «с этой зверюшкой»⁈ Это она, Мила, что ли, зверюшка⁈ «Сразу отдай»⁈ Айнам, которые должны быть здесь из-за нее?

Нет, с младшей драконихой они точно враги отныне!

Сквозь опущенные ресницы Мила осторожно покосилась на вторую дамочку. Может, это все-таки мать герцога? Ее черные волосы без единой ниточки седины, но она кажется более умной. Вернее, мудрой, какими обычно становятся с возрастом.

– От людей все равно никто не ждет особых знаний этикета, – добавила женщина мягко.

Но иногда возраст приходит один.

И, конечно! Обсуждать одного из присутствующего буквально ему в лицо, но в третьем лице – прям-таки верх воспитанности и вежливости!

Рыкнув что-то невнятное, Шанитир развернулся к Миле. В пару стремительных шагов, надвигающийся как неотвратимый торнадо, оказался рядом с девушкой и практически навис над ней, обдавая каким-то смолистым парфюмом.

– Будешь вести себя прилично. Поняла⁈ – полыхающие алым глаза прожигали сверху.

Уточнять, что это значит, не хотелось. Разгневанный дракон сам добавил, пророкотав:

– Не открывай рот, пока тебя не спросят! Не смотри в глаза! Как сейчас! – Мила послушно опустила взгляд, но тут же жесткие мужские пальцы подцепили сильно ее за подбородок и потянули наверх. – С-с-слушатьс-ся меня! Яс-сно?

– Ясно, – буркнула Мила и потерла подбородок, когда его отпустили чужие пальцы.

И это только начало мероприятия!

Дальше было только хуже.

Когда Шанитир вывел ее, вернее, велел идти следом, в огромный просторный зал через несколько светлых переходов и просторных, богато декорированных коридоров, то гости там уже были.

В первую очередь Мила увидела айнов. Того самого леродэя с его молодым спутником, которые посещали их таверну. Вроде те же. По крайней мере, молодой айн показательно игнорирует всех вокруг, а второй – пожилой, и намек на легкую улыбку на его тонких губах скорее пугает.

Хотя нет, вон же еще один айн… или айненыш? Он так же высок, как и другие, но еще тоньше фигурой, совсем стройненький и более… живой? О чем-то увлеченно разговаривал в стороне от своих с… наверное, драконом. С темноволосым крепким парнем в дорогом наряде. Кто же здесь еще может быть?

Разве что… Моррокей⁈

И этот гад здесь! У дальнего окна мило воркует с той самой Гадриэлой, которая цветет и сияет. Сияет дракониха глазами, которые не сводит от парня из рода Качевайн – между прочим, от ее, Милы, фиктивного ухажера! Цветет белоснежной улыбкой. Что ж, из них получится отличная пара, «совет им да шипы». Под хвост обоим!

Ладно Гадриэла, но Моррокей! Почему он ей ни словом, ни намеком не обронил насчет приема заранее⁈ Вряд ли провалы в памяти. Значит, специально не сказал.

Но почему?

Желтый дракон, будто почувствовав ее взгляд, обернулся. Улыбнулся.

Пусть своей Гадриэле улыбается. Пожаловаться на него дедуле? Хотя нет, глупо, конечно. Наверное, это вполне нормальное – то есть гадское – поведение для драконов?

Мила отвела глаза, чтобы… споткнуться о тот самый знакомый ментоловый взгляд старшего айна. Записка, до сих пор зажатая в кулаке, будто разом потяжелела. Ладони взмокли.

Чего этим ушастым от нее надо? Сказали бы сразу, а не ходили кругами, нервы ей не трепали.

– Я тебе с-сказал опус-скать взгляд⁈ – раздалось у нее над ухом раздраженное шипение.

Мила автоматические выполнила команду, но мысли заполошно продолжали носиться вокруг айнов. Совсем глупые мысли. Например, приживется ли в этом мире выражение – Тянуть… нет, не кота, а айна, скажем, за уши?

Потому что они, эти первородные из Леса, явно не торопятся, только забывают, что люди живут меньше. Да она состарится быстрее, чем услышит от них наконец, чего им надобно. Или торжественный обед ради и этого великого события собрали, чтобы…

«Так, стоп! Это уже нервное» – сообразила девушка, но губы никак не слушались, растягивались в явно дурацкую улыбку.

К сожалению, здесь официанты шампанское не разносят. Она бы и нервную улыбку за бокалом спрятала, и немного бы… анестезии внутрь… Чтобы не так трясло.

– Удивительное самообладание для человека, – раздалось рядом негромким, мелодичным голосом.

Какое самообладание⁈ Мила чуть в сторону не дернулась, когда поняла, кто говорит. Кто так незаметно и близко подкрался!

– Или глупость, – ровно, скорее даже холодно ответил Шанитир.

– Все же склоняюсь к первому варианту, – размеренно и певуче отозвался старший айн. – Наслышан от Лайнфэера об этой человечке много… интересного.

Значит, Лайнфаэр до своего леса доехал? И что он там своим про нее наплел?

Но первородные дальше заговорили опять на драконьем, незнакомом ей языке. Миле оставалось только стоять и слушать набор чуждых слов. И думать о своем. Например, сколько все это будет тянуться, покормят ли здесь ее орчат, не натворят ли они чего без ее присмотра? Не натворит ли Урнак чего дома?

За длинным столом, куда скоро все переместились, продолжалось в том же духе: первородные разговаривали между собой на неизвестном Миле языке, игнорируя даже сам факт ее присутствия.

Ну и ладно! Тем более что рассадили гостей на довольно большом расстоянии друг от друга, говорили они негромко. Но коль здесь все с отличным слухом, то даже такой громкости им хватало. Мила же молча дегустировала все блюда, что периодически ей подкладывали слуги, беззвучными тенями скользящие вдоль стола.

Она с трудом осознавала вкус еды, отметила только, что все мясо, что пробовала, было мягчайшим, а на столе его было много, во всех видах. Да и стол был накрыт будто на целую свадьбу – слишком много всего. Хотя драконы, коих здесь большинство, еще те обжоры. Она помнит, как год назад кормила нескольких драконов сутки напролет в таверне Гракгаша, после чего те еще и на охоту полетели.

Да, были спокойные времена, не то что сейчас. Однако те давние воспоминания все равно приятно согревали душу. Первые ее дни в этом мире. Как многого она еще не знала, хотя и сейчас тоже… Как интересно было познавать каждый день…

– Мидред, ты не заскучала? Мила! – не с первого раза, видимо, дозвался ее Моррокей, которого зачем-то посадили справа от нее, хоть и на расстоянии пары метров.

Девушка подняла на него взгляд от тарелки, по которой она медленно размазывала очередной какой-то соус с чем-то.

Конечно, нет! Разве может она заскучать с умным человеком… то есть с самой собой?

Однако промолчала.

– Мы говорим о погоде, – улыбнулся молодой Качевайн, прям сама вежливость.

Девушка перевела взгляд дальше.

Гадриэлу со второй женщиной, которая Драконшейство, посадили на другой конец стола. Это хорошо. Плохо, что молодая дракониха через весь длинный стол яростно полыхала на нее алыми глазищами. Наверное, из-за соседства этого самого Качевайна рядом с человечкой? Остальные по-прежнему ее игнорировали, кроме пожилого леродэя.

И чего Моррокей от нее хочет, пристав с разговорами?

Тот, словно услышал ее мысли, достаточно громко вновь спросил:

– А какая погода в твоем мире?

Слишком громко.

Теперь и старшая дракониха на нее смотрит, и самый младший айн.

А, нет, дракониха смотрит на приборы в ее руках. Их вокруг ее стопки тарелок с позолоченными каемочками лежало слишком много. Поначалу Мила растерялась, а потом из ассортимента также позолоченных вилок разных форм и ложек разных размеров, взяла то, что ей больше приглянулось.

Потому что своего незнания она стыдится не будет – это не ее вина. Пусть хозяева краснеют.

Но время идет, и нужно отвечать.

Однако вначале покосилась на Шанитира. И только после того, как он кивнул, ответила:

– Мой мир огромен, и погода там совершенно разная в разных местах.

Чуть наклонив голову, Моррокей продолжал неотступно смотреть на нее с едва обозначенной улыбкой. Намекает, чтобы она продолжала? Тем более что и разговоры за столом вроде стихли.

– На севере у нас вечные льды. Которые никогда не тают. Там живут белые медведи. На юге… на самой южной точке нашего мира тоже вечные льды, – хмыкнула иномирянка. – Но там медведей нет. Зато есть огромные колонии толстеньких нелетающих птиц, которые отлично ныряют и плавают в ледяной воде. А между двумя этими полюсами еще пять материков и очень много островов, где бывает самая разная погода. И тоже есть места с вечным летом, как у вас здесь, Ваша Светлость, – покосилась на Шанитира.

– А какая погода в том месте, где жила ты? – не отставал от нее Моррокей.

Что, пришло время десерта? Первородные после «хлеба» захотели «зрелищ»? То есть увлекательных рассказов о далеких землях, другом мире? А она им здесь вместо стендапера будет? Приглашенная звезда мероприятия?

Что ж, ладно, поработает им рассказчиком. Тамадой на полставки.

– Хорошая была у нас там погода. Три месяца лета, более короткого и… нестабильного, чем здесь. Могут лить холодные дожди или наступить такая жара, от которой даже лесные пожары случаются. Или такие события по очереди сменяют друг друга. Потом три месяца осени, когда деревья сбрасывают листву, трава жухнет, идут дожди, но вначале обязательно возвращается кусочек лета с теплом и солнцем. И это явления у нас называют женским летом. Потом зима. Тоже три месяца. Самое любимое мое время года. Так холодно, что вода на улице… реки и озера замерзают настолько, что по ним можно ходить и даже кататься на повозках. А вместо дождя с неба сыпется… замерзшие кристаллики воды. В санайском языке нет слова для их обозначения, а мы говорим «снег, снежинки». И каждый такой кристаллик, такая «снежинка» крошечная, но если присмотреться, то окажется, что они все разные. Рисунки их узоров не повторяются!