Текст книги "После развода. Спаси меня, мой Генерал (СИ)"
Автор книги: Полина Измайлова
Соавторы: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 16
«Значит, сын, Вер?»
Эти его слова рвут сердце, душу в клочья.
Но я должна ответить. Я не могу молчать. И не хочу.
И мне нужно быть смелой и сильной.
Как я от этого устала! От того, что всегда нужно смелой и сильной!
Да, меня папа так воспитал. Никакой слабости, никакой трусости.
Но я же женщина, в конце концов! Почему я не могу…
Просто быть слабой женщиной, просто… просто быть слабой!
Отвечаю, слушая свой хриплый голос.
– Значит, сын, товарищ генерал.
– Мой сын, Вера.
– Твой.
Я могла бы сказать – ваш, но это уже глупо…
Зверев молчит.
Возможно, не ожидал, что я вот так сразу признаюсь, скажу правду?
Возможно.
Думал, что я начну отнекиваться, увиливать.
Нет, товарищ генерал, я не такая и такой не буду.
Я буду говорить правду.
Роман подходит к окну, смотрит на заснеженные деревья. Там красиво. Я всегда любила такую вот красивую зиму. В больших городах ее сейчас днем с огнем не сыщешь, а тут у нас хорошо.
– Почему? – голос его становится глухим, низким.
Всего одно слово, но я всё понимаю.
– Потому что.
Он поворачивается, в глазах что-то такое мелькает, непонятное. Ясно, что Роман не был готов к таким моим словам. Но… сам виноват.
– Это не ответ, Вера.
– А это не вопрос, Роман.
– Почему ты не сказала, что беременна?
– Кому? Все, кто хотел узнать – были в курсе. Знаешь, беременность скрывать трудно, особенно месяца с пятого-шестого.
– Вера Егоровна, может, хватит? Не надо мне зубы заговаривать.
– Не надо так со мной разговаривать, Роман Яковлевич. Это раз. Я такого отношения не заслужила. Если вы хотите задать какие-то вопросы, будьте корректны и вежливы.
– Это раз, значит? А два будет?
– Будет и два. Я могу вам не отвечать. Это два. Откажетесь мне помогать – ваше право. Я справлюсь сама.
– Справишься? С больничной койки? Сомневаюсь.
– Очень жаль, что вы меня недооцениваете.
– Хватит, Вер, пожалуйста. Я пришел не допрос вести и не играть в игры, кто кого переспорит. Я поговорить пришел. Нормально.
– Говори.
– По-моему, это ты должна…
– Я? Должна? Я вам, Роман Яковлевич, ничего не должна.
– Даже так?
– Именно.
– Вер, правда, хватит, а? Давай нормально поговорим. Просто. Нормально. Я тебя ни в чем не обвиняю.
А вот это уже даже не смешно.
– Еще бы ты меня обвинял.
– Вер!
– Что?
– Почему ты скрыла?
– Скрыла что? Я ничего не скрывала, опять же, повторяюсь, Роман Яковлевич. Скрыть беременность и наличие грудного ребенка очень сложно.
– Но тебе удалось.
– Неужели ты не знал, что я родила? – Мне самой интересно узнать ответ.
Ну, знал же! Земля слухами полнится. Знал!
Армия у нас большая, конечно, но по факту все всех знают. Особенно те, кто вместе учился, кто вместе служил, кто вместе в городке военном жил. Офицерское братство – вещь великая.
Ну и, понятно, без сплетен и слухов не обойтись никак. Гарнизонные жены знают все секреты Министерства обороны. Кто на ком женился, кто с кем спит, кто кого любит, кто от кого рожает.
Зверев мог не знать о моем ребенке только в одном случае, если… если ему было совсем плевать. Наверное, и было.
Сама не знаю почему, но от этих мыслей глаза наполняются слезами. Отворачиваюсь.
Он сам обещал вернуться. Его никто за язык не тянул! Я его отпустила!
Это он дал мне слово офицера.
– Вера…
Молчу. Если хоть слово скажу сейчас – расплачусь.
– Вер… Я… я знал.
Знал!
Вот и прекрасно!
Знал… И что дальше? Что, дважды два сложить не смог? Не получилось? Или, как это у них, у мужиков – это не мой ребенок, да?
Почему они так сразу в этом уверены? Даже посчитать не могут? Тут же всё природой предусмотрено! Ну, почти всё!
И ведь знал меня старший лейтенант! Знал!
Знал, что под первого встречного не лягу и из одной койки в другую не прыгну…
И что?
– Вер, я знал, что ты беременна. Но мне сказали, что ты замуж вышла. Что тебе отец какого-то там майора чуть ли не выписал…
Что? Сказали? Ему сказали, и он поверил?
Закрываю глаза.
А как же… как же слово офицера?
Слезы предательские всё же текут.
– Вера, ты что… ты плачешь?
Головой мотаю.
– Уйди… уйди, пожалуйста…
– А вот никуда я не уйду!
Я не понимаю, как он так быстро оказывается на моей кровати, садится, берет за руку, которую я пытаюсь спрятать, отнять.
– Вера, перестань.
– Не надо, уйди, пожалуйста…
– Не уйду… глупая девочка Вера. Не поняла еще? Никуда я не уйду. Всё. Я вернулся.
– Ты обещал тогда… ты же слово офицера дал…
– А ты ждала?
Не отвечаю, просто не могу.
Ждала…
Нет, конечно.
Ждала! Еще как ждала!
Мечтала, дурочка искалеченная, что он возьмет и вернется, что для него генеральская дочка Вера что-то да значит!
И потом… слово офицера!
Я же с детства, с раннего детства привыкла, что такое слово держат, понимаете?
А он…
– Вер… прости меня. Я…
– Вы дали слово офицера, товарищ генерал. Слово офицера.
– Да.
Голос его такой тихий, низкий… Он что-то задевает внутри, царапает, раздражает.
– Я его дал. И… я ведь вернулся, Вер…
– Двадцать лет прошло.
– Двадцать один.
– Долго же вы свое обещание выполняли.
– Вер, я…
Дверь в палату открывается.
– Добрый день…
Глава 17
Альбина заходит, улыбаясь как ни в чем не бывало.
И как будто не замечает того, что тут происходит.
– Как ты, дорогая? Я тебе вкусненького принесла. И полезного.
Зверев продолжает сидеть на моей койке, ничуть не тушуясь, не стесняясь.
Мне неловко.
И стыдно.
Я же понимаю, что у подруги были на него определенные виды! Знаю!
И… я сама не собиралась и не собираюсь…
Нет, только не так. Подруге я дорогу переходить точно не буду.
Это подло.
Особенно после того, как она меня спасла.
– Спасибо, я… я нормально. Товарищ генерал, я вам всё рассказала, спасибо за помощь, можете идти.
– Могу идти? Даже так? Нет уж, извини, мне кажется, мы еще не всё обсудили.
– Я не думаю, что там есть еще что обсуждать.
– Есть, Вера, есть.
Черт, он, разумеется, не будет облегчать мне жизнь.
– Извините, я устала, голова кружится. Я бы хотела побыть одна.
– Одна, значит?
– Генерал, – это Альбина подключается, – ты чего такой агрессивный? Не видишь, пациентке нехорошо? Давай, на выход.
– Приказывать мне будете, товарищ майор медицинской службы?
– А если и буду? Тут не ты мной командуешь, а я. Так что… пациентка попросила покоя – давай, на выход.
– Это же не твоя пациентка?
– Ром, ты чего такой упрямый, а? Давай там поговорим.
Я лежу с закрытыми глазами, но чувствую – с койки он встал.
– Ладно, позже продолжим. Я пока займусь делами. Дел тут достаточно, барышни. Сами понимаете. Если мы не хотим, чтобы наша Вера осталась ни с чем…
Ежусь, чувствуя, как мурашки по телу бегут.
Как это всё… не вовремя, неприятно.
Я юридически подкована, конечно, но понимаю, что сейчас у моего мужа в руке главный козырь – его свобода и время. И то, что он может предъявить – мое попадание в рехаб, какие-нибудь липовые заключения специалистов. С него станется. Это мне потом придется доказывать, что я не больна, не зависима, что у меня есть право распоряжаться имуществом, что я не лишена права голоса.
Ох, Вера, Вера… как можно было так вляпаться?
– Вер…
Альбина, проводив Романа, возвращается.
Меня топит стыд.
Всё это неправильно.
Но я не виновата.
Я его не звала, не приглашала. И… Наверное, правильнее было бы отказаться от его помощи.
Но тогда меня точно утопят. Слишком лакомый кусочек то, что мне отец оставил. Слишком.
– Вер, поешь, я бульон принесла, курицу, пюре, овощи…
– Спасибо. Тут… тут нормально кормят.
– Ой, знаю я их нормально. Эти диетические столы, это всё не для тебя. Ты и так…
– Что?
– Худая… Выглядишь неважно, Вер…
– Альбин, у меня ничего нет с ним и не будет.
– Вер, я…
– Он отец моего Ромки.
– Что?
Понимаю, что от подруги скрывать тоже смысла нет.
Ясно же, что Зверев сейчас там, за дверью палаты, всё ей выложит!
И я тут ничего уж поделать не смогу.
– Вер, как же… ты… ты вроде говорила, что его нет.
– А его и не было, Альбин. Не было, понимаешь? Он уехал, обещал вернуться. Но я и не ждала, знаешь… я ведь всё прекрасно соображала. Где он и где я.
– И где же вы были? – голос у подруги немного ироничный. Смотрю на нее, пытаюсь понять, верит ли она мне. Почему-то очень важно, чтобы Альбина мне поверила.
– Я тебе про себя рассказывала, да ты и так в курсе всего. Ты меня видела, руки мои, и всё остальное.
– Но он ведь их тоже видел, если…
– Увидел, когда уже поздно было. Так я была красивая генеральская дочка, за которой можно было приударить. И в перспективе получить поддержку, если генерал в семью примет.
– Что же он, испугался шрамов? Не поверю…
– Я испугалась. Слишком красивый. Слишком много женщин вокруг – я же это понимала. И папа рассказал.
– Что? Что Зверев – бабник?
– Угу… В общем, я его тоже в какой-то степени использовала.
– Как? – Подруга явно удивлена.
– Просто. Очень надо было…
Мне не хочется рассказывать подруге всё. Есть такие вещи, которые всё-таки надо оставить себе. Слишком… интимные, что ли. Поэтому объясняю и рассказываю я очень выборочно.
– Он уехал, я… я поняла, что ребенка жду.
– И, конечно, ему ничего не рассказала?
– А зачем? Он… он для меня был почти случайный. Я ни на что не рассчитывала. Это был мой выбор. А потом… Потом я узнала, что он женился. Зачем лезть в чужую жизнь.
– Да уж, это точно, незачем. – Ее тон не оставляет сомнений. Она думает о том, что я могу помешать ее отношениям с Романом.
– Альбин… я и не собиралась. И сейчас не собираюсь. Мне ничего от него не надо.
– Но про сына ты рассказала.
– Он не дурак, сложил дважды два, всё посчитал. И потом… Ромка на него похож. Особенно сейчас стал.
– Точно… и как я сразу… сразу не поняла.
Альбина стоит у столика, разворачивает то, что принесла.
– Поесть всё-таки тебе надо. Держи… Вот бульон.
– Альбин, давай я откажусь от его помощи, и всё.
– Ага, и твой Коля тебя обдерет как липку. Нет, зачем такие бессмысленные жертвы, Вер…
– Никакие не жертвы, у меня тоже есть знакомые, к которым я могу обратиться. Папины сослуживцы, друзья, в конце концов.
– Вер, давай без самодеятельности, а? Всё нормально, только…
Она молчит. А я… я держу этот несчастный бульон и… хочется плакать. Потому что всё вот так… глупо и несправедливо в этой жизни. И бессмысленно.
Я не хочу портить подруге жизнь.
Я реально не планировала иметь никаких дел с Романом и не планирую, хотя понимаю, при наличии у нас общего сына, сейчас это неизбежно.
– Вер, я его люблю, понимаешь? Впервые за столько лет я… я реально полюбила мужчину. И я хочу быть с ним. И всё остальное, всё, что я говорила и делала… всё это просто… просто ерунда. Я на самом деле очень хочу, чтобы у нас с Романом что-то получилось.
– Поэтому я и не хочу, чтобы он мне помогал, Альбин! Ну… я… мне, наверное, вообще уже пора выйти отсюда. Я нормально себя чувствую. Буду сама себя защищать. В конце концов, буду бороться за себя и свою собственность.
– Рано тебе выходить. Ты пережила стресс, ты дыма наглоталась, тебе еще проверить всё как следует надо, прокапаться хорошо.
– Пока я тут буду капаться, Коля там будет всех убеждать, что со мной нельзя дела иметь, что я неадекватна. Потом мне уже никто не поможет. Нет, Альбин, мне пора.
– Лежи! Я поговорю с главврачом. Хотя бы сутки еще, Вер! И вообще… Роман уже взялся за твое дело, пусть… пусть делает.
– Не надо. Я не хочу.
– Попробуй теперь его переубеди. Да уж…
Она головой качает. Я молчу.
Никогда не чувствовала себя хуже.
Я не хотела и не хочу вставать между Альбиной и Ромой. Мне ничего от него не надо.
Господи… Но я же тоже его люблю…
Всю жизнь.
Только его одного.
И я ведь спокойно отойду в сторону.
Потому что это правильно.
И ему скажу, что он ничего для меня не значит.
И буду страдать дальше.
А что? Я привыкла.
Вот только так сильно в груди жжет… Больно.
И обидно.
Почему всё так?
Почему я всё время должна отдавать то, что нужно мне самой?
Альбина уходит, оставляя телефон, который купила для меня.
Я вбиваю знакомый номер, мне нужно позвонить сыну, но… я боюсь.
Когда-то я сказала сыну, что его отец погиб.
Вправе ли сейчас я говорить ему правду? И стоит ли делать это по телефону?
Я запуталась. И мне страшно…
Мне правда лучше выйти отсюда и разбираться в своей жизни самой, так, как я привыкла.
Только как я выйду, если у меня даже нет нормальной одежды?
Больничный халат и рубашка, и роба из рехаба…
А все вещи в квартире, в которой муж…
Глава 18
«Товарищ генерал, я вам всё рассказала, спасибо за помощь, можете идти».
Усмехаюсь, вспоминая ее тон.
Ох, девочка Вера, не умеешь притворяться. И раньше не умела, и сейчас не научилась.
Я же еще двадцать лет назад всё про тебя понял.
Мне так казалось. Пока о замужестве не узнал.
Но и тогда, когда узнал…
Я ведь был уверен, даже если бы отец ее заставлял выйти за другого – она бы не пошла. Значит, не заставлял.
Да что там… я был молодой дурак.
Амбиций выше крыши. Тоже хотелось стать генералом.
Почему не вернулся, как обещал? Почему не узнал обо всем лично?
Гордость? Глупость?
Хорошее сочетание одного и другого.
Просто уверен был, что, раз Верочка вышла замуж, значит, влюбилась.
И на хрена я там сдался?
Ладно, что сейчас говорить и думать про тогда?
Сейчас надо про сейчас.
И это сейчас мне совсем не нравится.
И Альбина, которая ведет себя так, словно я принадлежу ей.
Хотя разговор у нас вроде как был, да? Ну, женщины… С этим надо разобраться.
Главное – Вере всё объяснить.
Да, не святой я. Не святой. Женщины были.
Одних жен целых три, так что…
Но всё это не важно будет, если она… Нет, не если. Если! Если оставьте молодым лейтенантам. У нас, у генералов, только – когда!
Вот когда она будет рядом, моей будет, тогда будет только она, и всё.
Или еще конкретнее.
Без «если» и «когда». Теперь!
Теперь, когда есть она – есть только она, и точка.
Сильная слабая женщина.
Моя.
Это я отлично понимаю и принимаю.
Только моя.
Но взгляд Альбины мне совсем не нравится.
Сегодня же с ней поговорю.
Но позже, а пока…
Пока спешу к Богданову. Помощь нужна.
И помощь серьезная. Потому что, пока моя Вера в госпитале, у ее супруга развязаны руки.
Это я понимаю, когда оказываюсь у квартиры Веры, из которой выносят мебель.
– Что здесь происходит? – задаю вопрос парням, грузчикам, которые, конечно, ни в чём не виноваты и ничего толком не знают.
Так называемого супруга нахожу в кабинете у сейфа, из которого он достает документы.
– Бог в помощь…
– Что? – Он спохватывается, поворачивается, удивленно уставившись на меня. – А вы… Что вы здесь делаете?
– Пока ничего, но скоро начну делать. Документы верни в сейф и ценности.
– Что? Какого… Ты чего тут раскомандовался, генерал? Ты кто такой? Я сейчас полицию вызову.
– Не трудись, я уже вызвал.
– Что?
– Поменьше вопросов задавай. И мебель всю верни на место.
– Да что происходит?
– Что происходит? А ты сам не понимаешь, Степанов?
– Я Маресов!
– Нет, ты Степанов Николай, почти уже бывший муж Веры Маресовой, по сути – никто и звать никак, да? Пытаешься ограбить собственную супругу, пока она проходит лечение в госпитале, куда попала по твоей же милости, так?
– Слушай, ты, генерал, ты не много ли на себя берешь? Ты кто вообще такой?
– Я кто такой? А ты еще не понял, Коля? Давай-давай, документики оставляй.
– Да ты…
Суетится, нервничает, ну, тут мне всё понятно, ему есть с чего суетиться и нервничать.
– Ну, или продолжай, пусть наша доблестная полиция увидит наглядно, чем ты тут занимаешься.
– Я в своем доме могу заниматься чем хочу, а вот ты…
– Это не твой дом, Степанов. Это дом Веры и ее сына. Моего сына, понял?
– Что?
Вот теперь этот хрен, кажется, начинает осознавать, куда влип.
А грузчики заносят кресло.
– Эй, эй… вы куда… вы… я не понял…
– Всё ты понял, Николай. Вера теперь не одна. Ты думал, отец ее умер и ты, наконец, можешь творить всё, что хочешь? Беспредельничать? – Поворачиваюсь к рабочим. – Вы давайте-давайте, активнее возвращайте мебель на место, а то, не дай бог, еще за соучастие придется отвечать.
– Что? Какое соучастие? Вы чего?
– Да не слушайте вы его! Он никто! Я хозяин!
– А вот это ты зря сказал, – усмехаюсь, глядя на мужа Веры. Ох, и умудрилась она вляпаться в это дерьмище! Куда только генерал Маресов смотрел! – Я боевой генерал. И я защищаю интересы хозяйки этого дома Веры Егоровны Маресовой.
– Товарищ генерал, мы это, он… он документы показал. Мы ж не виноваты.
– Не виноваты, да, это я так. Но… документы тоже надо тщательнее проверять… «щитильнее»… Если вы помните, откуда это.
– Слушай, ты, генерал… – еще пытается что-то строить из себя Маресов.
– Ты мне не «тыкай», это раз. И лучше заканчивай это всё. Еще срок на себя вешаешь. Тебе еще за рехаб отвечать. И я думаю, не только за него. Твою бурную деятельность уже прокуратура проверяет.
– Проку… что? Ты меня не пугай. Я пуганый! И прокуратурой тоже!
– Я в курсе. Только ты не думай, что твой знакомый прокурор тебе будет помогать. Товарищ уже в курсе, что лучше этого не делать, а то ведь можно уйти на дно вместе с тобой.
– Что?
– Давай, Степанов, всё, что из сейфа достал – оставляй и квартиру освобождай.
– Это моя квартира, я тут живу, я…
– Что тут происходит?
А это уже полиция, которую я реально вызвал. И сотрудники, я надеюсь, уже в курсе событий. Тут генерал Богданов пообещал посодействовать – звонил начальству.
– Я переезжаю, а товарищ генерал мне мешает. Я вам документы покажу, я тут прописан, и квартира…
– Квартира тебе не принадлежит, прописка твоя роли не играет. Хозяйка квартиры в данный момент проходит лечение в госпитале…
– После рехаба! Она… она больна! Я могу вам справку…
– Николай, давай-давай, накручивай себе срок еще и еще. Подлог, подделка документов.
– Нет никакой подделки! Справку дали в рехабе, куда она поступила и…
– Ты прекрасно знаешь, что с тем рехабом. Хочешь быть замешан в этой истории? Хотя о чем я, ты и так замешан.
– Гражданин, ваши документы.
Дальше полицейские изучают документы мужа Веры, объясняют, что вывозить вещи и ценности из квартиры он права не имеет – и это реально так, потому что хозяйка всего на самом деле моя Вера. Составляют протокол.
Степанов сидит белый, смотрит с ненавистью.
Адвокату звонить пытается.
Только вот и адвокат уже обо всем предупрежден.
Увы, Николай, сейчас вы тут слабое звено, и лучше вам не высовываться.
Всё заканчивается, мебель в квартиру возвращена. Документы в сейфе – я всё проверил, конечно, кое-что стоило забрать с собой. Но я надеюсь, что у Николая хватит ума больше тут не появляться, а если не хватит…
Набираю сообщение младшему брату. Помощь требуется.
– Ключи от квартиры.
– Я тут прописан! – брызжет слюной Степанов. – Ключи мои! Я тут живу.
– Ключи верни лучше сам, сейчас. Я всё равно слесарей вызову и всё поменяю, но…
– Да по какому праву?
– Я уже тебе всё объяснил про свои права, Николай. Лучше просто оставь в покое и Веру, и ее имущество. У тебя еще есть шанс выйти из этой истории с достоинством, но ты его сейчас продалбываешь.
– Какой шанс? Я… Я ее муж! Я в своем праве!
– В праве? Что ж… тогда я тоже вправе сейчас прямо тебя упечь за то, что ты пытался из чужой квартиры забрать документы, вещи и ценности. Товарищ капитан, – киваю полицейскому. – Мне кажется, гражданин Маресов всё-таки вынес из квартиры что-то, что ему не принадлежит. Я бы проверил карманы. И… думаю, задержать его суток на трое вполне законно?
– Сделаем, товарищ генерал.
Сделаем. Да.
Степанов орет что-то, пытается сопротивляться, даже бежать – вот это точно зря. Что ж такой неумный-то!
А потому, что верит в свою безнаказанность. И это тоже зря.
Заканчиваю тут, на всякий случай оставляя в квартире Женьку, младшего брата. Охрана тут не помешает.
Еду снова в госпиталь. Соскучился.
Видеть ее хочу.
Теперь, когда нашел, постоянно хочу видеть.
Но в госпитале меня ждет неприятный сюрприз.
– Как ушла? Куда?
Глава 19
Стою у квартиры, глазами хлопаю – ключи не подходят!
Я забрала их у консьержа, специально отдавали, когда еще папа был жив, он иногда забывал. Консьерж еще посмотрел на меня так странно.
Интересно, значит, Коленька уже подсуетился? И что мне делать? Я могу, конечно, вызвать слесаря, чтобы открыли, но у меня ведь нет документов? Так, документы зато есть в квартире, и свидетели, что я там проживаю, поэтому спокойно говорю консьержу:
– Илья Павлович, вызывайте мастера.
– А как же… Ну да… конечно. Я наберу тому, кто менял.
– Это… это Николай сделал? – Задавать такой вопрос неприятно. Не хотелось выносить сор из избы.
Хотя, наверное, поздно я спохватилась, всё уже давно вынесли. Вынесли, как меня отсюда без чувств, чтобы в рехаб отправить.
Секрета же, как я понимаю, из этого не делали, раз Альбина так быстро меня нашла?
Альбина… Подруге, конечно, огромное спасибо, но больше я ее помощью решаю не пользоваться. И помощью Зверева тоже.
Наберу, извинюсь, перед ней. Пусть сама своего мужика от меня как хочет убирает.
Да?
Нет, конечно.
Теперь он не уберется, о сыне узнав.
Никуда не денется.
Но это не значит, что общаться с ним должна я.
Не хочу и не буду.
– Нет, Верочка Егоровна, это не Николай… Генерал тут был, грозный такой! На отца вашего чем-то похож. Решительный… Родственник ваш, что ли? И на Ромку вашего тоже похож…
Родственник…
Нет уж. Не родственник. Никакой он нам не родственник.
Помощник.
За помощь, конечно, спасибо, но…
Почему-то сейчас во мне протест и злость.
Родственник!
Зверев, значит, решил, что я замуж вышла?
Майора мне папа выписал?
Господи, как это смешно!
Какого майора? И почему «выписал»? Что за бред?
Зверев что, не знал моего отца? Не знал, какой он? «Выписал» … Просто цирк!
Да папа никогда бы не стал…
И меня насильно замуж отдавать, и какого-то там майора специально «выписывать» – боже, слово-то какое!
Вообще, замечательное оправдание себе товарищ генерал придумал!
Сказали, что замуж вышла!
Сказали!
Военный, офицер, который слово чести дал, слушает слухи?
Сплетни?
Ну, значит, так хотел вернуться. Что я еще могу сказать?
А я ему всё правильно ответила. Беременность и грудного ребенка не заметить сложно.
А вот навести справки и узнать, что дочь генерала Маресова не замужем и воспитывает малыша одна – не такая уж проблема.
Мог бы вообще моему отцу позвонить!
Ни за что не поверю, что Зверев бы побоялся это сделать. Что у него кишка была бы тонка.
Если бы захотел.
Он не захотел.
А теперь не хочу я.
И чувства мои ничего не значат.
Они… они давно похоронены, чувства эти. И вообще, были ли?
Размышляю, пока сижу на банкетке в холле дома, ожидая слесаря.
– Может, чайку вам, Вера Егоровна? – услужливо предлагает Илья Павлович.
– Спасибо, не откажусь.
– Вот и отлично, у меня еще пирожки домашние, хотите? Моя Аннушка напекла.
– Ой, очень хочу, пирожки у нее замечательные.
Илью Павловича и его жену Анну я знаю давно, они с папой служили, дядя Илья был в папином полку прапорщиком, потом уволили его, под сокращение попал, долго не мог найти работу – отец помог, сначала в фирму его устроил, потом сюда.
У нас в городе вообще много знакомых.
Вот и в госпитале мне неожиданно помогла мамина подруга. Оказалось, что она там давно медсестрой работает.
– Ой, Верочка, мне как сказали, что ты тут, я как смогла, так и прибежала. Что случилось? Пожар, говорят, какой-то был.
– Да, пожар, теть Люд… А вы… вы мне не поможете? Мне бы домой. Чувствую я себя хорошо, зачем место занимать? Я же понимаю, что тут сейчас лишних коек нет…
– Ой, нет, Верунь, совсем нет. Раненых много. Тяжелых много. Но ничего, справляемся. Мальчишки наши встают на ноги, поднимаем, куда деваться? Время такое. Все герои. А ты у доктора спросила? Можно тебе?
Киваю.
Как Альбина ушла, я сразу попросила доктора прийти. Он, конечно, головой покачал.
– Куда спешить, Вера Егоровна? Вы же сами знаете, пожар – не шутки… Отравление дымом…
Про пожар я всё знаю. Всю жизнь почти меченая хожу. И отравление тоже. Но прохлаждаться в госпитале у меня времени нет.
Пока я тут лежу, мой муж там работает над тем, чтобы меня оставить с голой Жозефиной на снегу!
– Подумайте, Вера Егоровна, потом, вы же без одежды, без денег…
– Я постараюсь всё достать, – ответила, потому что решила позвонить еще одной подруге, но тут вовремя пришла тетя Люда.
– Мне бы одежду хоть какую и деньги на такси до дома, я верну.
– Ой, верну! Верочка, брось, ну что ты! Одежду я тебе организую, не переживай, разберемся, насчет «доехать до дома» – машину тоже достанем, поедешь с комфортом.
Всё получилось. Тетя Люда принесла мне что-то свое, обувь, правда, только кроссовки и большие по размеру, зато теплую куртку.
– Я всё верну.
– Не переживай. Главное, дела свои все сделай, чтобы твой козёл получил сполна.
Я рассказала маминой подруге всё, что случилось, как я попала в госпиталь. Да тут и так уже слухи ходили.
Слухи…
Конечно, мне стыдно, что про меня такие слухи по городу ходят.
Дочь генерала Маресова пострадала во время пожара в рехабе.
Ужасно.
И за это мой Николай тоже ответит.
Слесарь приезжает – я как раз успеваю выпить чай.
Илья Павлович объясняет, что к чему. Тот спокойно выдает мне ключ от квартиры.
– Я только товарищу генералу сообщу…
– А можно не надо? Товарищ генерал помог, дальше я сама справлюсь, спасибо.
Бесит! Как же меня это бесит!
– И, да, надеюсь, ключи вы только мне дали? У моего мужа ключей нет?
– Нет, товарищ генерал запретил…
– Ясно, спасибо…
Собираюсь уже пойти к лифту, чтобы подняться, наконец, в квартиру, но притормаживаю.
– Хм… а скажите, пожалуйста, товарищ генерал взял ключ?
Слесарь хлопает глазами.
– Так точно, взял, то есть, ну… я ему отдал ключ, конечно, естественно, а как же?
Естественно! А как же!
Интересное кино.
То есть генерал Зверев может теперь запросто попасть в мою квартиру?
Интересно девки пляшут!
Ладно…
Посмотрим, хватит ли у генерала смелости сюда прийти!
Ее хватает.
Это я понимаю, отмокая в ванне, когда ко мне заходит беспардонный генерал.
