Текст книги "После развода. Спаси меня, мой Генерал (СИ)"
Автор книги: Полина Измайлова
Соавторы: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Глава 33
– Ну, Соболь, герой. Молодец!
Смотрю на друга, который на ноги встал, и чувствую такую радость! Он ведь как брат мне! Соболь, Стерх – братья!
Сколько лет я вместе с Сашкой оплакивал его любимую Лану – Светлану!
И ведь как чувствовал, что жива она!
С самого первого дня говорил! А вдруг?
Мне даже Стерха мать – она психотерапевт или психиатр, кто точно, в тонкостях не разбираюсь, вечно путаю, – так вот, мать его сказала, мол, не стоит постоянно на это напирать.
– Ты думай, Ром, думай, каково ему. Если он и правда поверит, что его Лана жива, что будет? Он ведь так с ума сойдёт!
Я молчал.
Тогда не было ресурса найти какого-то сыскаря, детектива, чтобы он хорошенько по горячим следам прошерстил, а ведь можно было и найти!
Нет, конечно, сволочь, бабка Соболя всё устроила так – не подкопаешься. Старая «гэбэшница».
Это же надо было так единственному внуку сломать жизнь!
И мать его не лучше, и отец…
Там только дед сохранил остатки приличия, когда перед смертью Саньку записку оставил. Только вот нашёл он её через десять лет.
А Лану через двадцать.
Но нашёл!
И счастливы они.
Это видно.
У неё глаза лучистые, светятся. Дети – тоже отдельная песня, близнецы, статные, красивые. Порода Соболя. Хоть его родня и оказалась гнилой, видимо, в кого-то другого пошёл он.
Ну, я своим Ромкой тоже горжусь.
Сын!
Герой!
Да, да. Его и его парней решили к наградам представить, за мужество. За помощь мирным жителям в условиях…
В тех самых условиях. В условиях, когда фашистская мразота решает, что может безнаказанно лезть и гадить.
Может зайти на нашу землю и устроить бойню.
И пусть половина мира против нас, но мы не будем останавливаться. Мы пойдём до конца. По крайней мере те, кто в этом участвует, те, кто прошёл службу настоящую, кто не сидит по штабам да в тылу не прячется, все готовы до конца биться.
Потому что хватит.
Хватит позволять всякой нечисти плодиться и нести вокруг зло.
Эти слова произношу, когда по обычаю награду обмываем.
Собираем друзей в доме генерала Маресова, в квартире моей Веры.
Тут и Вася Вечный, мать его, та самая, что была в рехабе, Солнце – Андрей Солнцев, еще один курсант, Арарат – никакого отношения не имеющий к солнечной Армении Армен Николаев. В компании и тот самый малой, как они его называют, который, оказывается, имеет какое-то отношение к нашему Стерху.
У Стерха пока всё сложно. Помощи не просит. На контакт почему-то особо не идёт.
– Мужики, это моё дело, я должен сам.
– В смысле – сам? Мы же всю жизнь вместе, всегда помогали?
– Если нужна будет помощь – я скажу, но пока…
Пока, как мы понимаем, он пытается как-то наладить общение с Полиной, с первой женой. Хотя, почему первой? Единственной.
Я со своей Верочкой успел уже в Москву съездить.
Показал дом.
И Веру показал и своим – отцу и мачехе, и маме Нинель.
Обняла она её сразу, слёзы у обеих в глазах.
– Спасибо тебе, девочка.
– За что? – робко спрашивает Вера.
– За внука. За Ромку. За сына нашего героя. Он же всегда мечтал… О мальчишке мечтал. А оказывается, такой парень у нас красивый, и герой! В следующий раз привозите!
– Обязательно.
Обещаю, что и сами скоро приедем.
Намечаются большие перемены.
Нужно развивать армию.
Нужно обучать парней, используя тот опыт, который мы получили.
Этим мы и собираемся заниматься.
Зимин, Булатов и Фролов уже там.
Несколько учебных центров уже открыты. Полигоны готовы.
Мы, конечно, не будем все на одном месте сидеть, придётся помотаться. Но поработать все генералы рады.
Есть такая профессия – Родину защищать.
Моя Вера в шоке, когда мы все у Зимина в доме собираемся.
Можно сказать – целая толпа генералов? Ах-ах, да почти так и было.
Много.
– Молодые все какие, – это мне Вера на ухо шепчет. – Папа генерала позже получил, мне кажется.
– Ненамного, я думаю, он ведь у тебя тоже боевой.
– Боевой.
Помню, как она рассказывала про службу отца в первую и вторую Чеченские. Про то, как мать её похитили.
Но больше Вера поражается не тому, сколько у меня друзей генералов, а тому, сколько у этих генералов маленьких детей.
Получается, почти все мои товарищи женились за последние год – два. И у всех малыши.
Вера ко мне прижимается – танцуем. Это супруга Зимина, рыжая красавица Эвелина сказала, что для полного счастья нам не хватает танцев, и все с ней согласились.
– Ром, они же все, наверное, мои ровесницы?
– Ну, кто-то и постарше, та же Эва… и Геля Булатова.
– И все с малышами.
– И у нас будет. – говорю это твёрдо. Уверен – будет.
Очень этого хочу и знаю – Вера тоже хочет.
– Ох, Рома…
– Что?
– Я… я не могу поверить, что всё со мной. Знаешь, я иногда сама себя хочу ущипнуть, чтобы убедиться, что это не сон.
– Это не сон, родная. Это всё по-настоящему, красивая моя.
– Я боюсь проснуться там, в рехабе. В огне…
– Тише, тише… ну, что ты… ты со мной. Я спас тебя, Вера. И если будет нужно, я тебя еще спасу.
Знать бы, что слова эти мои снова окажутся пророческими!
Как пророческим окажется и то предсказание гадалки из племени туарегов, которая сказала мне, что я заговорённый!
Мы возвращаемся в город, в котором у Веры пока еще остался бизнес и вся жизнь. Маруся живёт в квартире, которую сняли рядом с училищем Романа. Он старается каждую свободную минуту быть с ней, она готовится поступать – до лета есть время.
Квартира генерала Маресова без нас пустует. Мы решаем – пусть она будет. Приезжать в этот город нам точно придётся часто – бизнес Вера продавать не хочет. После того как её мужа, теперь уже бывшего, взяли под стражу, управляют всем её помощники и адвокаты.
Вера и сама, пока мы в городе, ездит в офис, на объекты. Договаривается с управляющими, ищет тех, кто готов будет возглавить направления, когда мы переедем.
Я на самом деле в хорошем смысле удивлён, как генералу Маресову удалось поднять такое дело. И скольких бывших военных он привлёк. Правда, бывших военных не бывает.
В один из дней Вера уезжает в офис рано, я же еду в госпиталь – Соболь еще там, да и с генералом от медицины Богдановым надо поговорить.
Ближе к обеду чувствую, что мне неспокойно.
Что-то не так.
Что-то случилось.
Вызываю брата, который уже переведён в госпиталь и служит под командованием Соболя.
– Куда, Ром?
– Давай в офис к Вере. Она не отвечает на звонки.
Вой пожарной сирены заставляет сердце замереть.
Нет.
Быть этого не может.
Так не бывает.
Нет.
Господи, пожалуйста…
Молитву хотя бы одну каждый солдат знает. Недаром говорят – на войне атеистов нет.
Челюсти сжимаю, кулаки напрягаю.
Держись, Вера, только держись!
– Гони, брат… гони скорее… там Вера… я чувствую… знаю…
Окна её кабинета, который на первом этаже небольшого офисного здания огнём охвачены.
Расталкиваю зевак, пожарный расчёт прибывает одновременно с нами.
– Куда вы, товарищ генерал? Туда нельзя!
– Мне можно, мне всё можно!
Залетаем с братом вместе. Ломимся в дверь, которая закрыта!
– Вера! Вера, где ты! Вера!
– Рома! Ромка, я здесь! Меня заперли здесь!
– Твою мать…
Не знаю, откуда берутся силы, потом, когда всё будет кончено, мне скажут, что я видимо превратился в оборотня или монстра, буквально вырвав кусок железа, чтобы добраться до любимой.
Но это так.
– Вера…
Она лежит у двери без сознания. Всё в чадящем дыму, в огне, но, к счастью, она цела.
Цела!
Выношу её на улицу, там уже стоит машина «скорой помощи», у меня дежа вю. Всё это уже было тогда, в рехабе.
Было…
Она открывает глаза, улыбается слабо.
– Зверев… это ты… заговорённый.
– Вера… Верочка…
– Всё хорошо.
– Что? Как произошло?
– Кто-то бросил в окно коктейль Молотова…
– Мрази…
– Рома… скажи там… врачам… чтобы осторожно, я… ребёнок… скажи… я… у меня будет ребёнок…
Что?
Мне кажется я готов разорвать любого, кто сунется и помешает. Благо бригада «скорой» всё понимает и нас везут в госпиталь Богданова. Генералу набираю сам.
– Богдан, беда, встречай… Вера моя. Пожар. Нет. Дыма наглоталась. Бутылка была с зажигательной смесью. И еще… Богдан. Она беременна.
Эпилог
– Верочка, какая же ты счастливая! Счастливая!
Альбина смеётся и плачет, потому что мы с ней вдвоём в роддоме, только я уже родила, а она еще носит, просто пришла меня проведать, договорилась.
Смотрю на гладенькое белое личико сына и улыбаюсь.
Не могу не улыбаться.
Конечно, он был сморщенный сначала. Говорят, все младенцы такие, я не знаю, мне кажется – младенцы все разные.
И Альбина подтверждает.
– Знаешь, когда моя старшая, Аська, родилась, такая была красивая! Просто картиночка. Мне тоже все говорили, будет сморщенная и страшненькая. Нет. И мне мама сказала, что я была красивая.
Улыбаюсь – мне моя мама тоже так говорила.
– Красивые девочки – красивые всегда! – дверь открывается и к нам заходит мой Зверев. С букетом шикарный розовых роз и огромным белым медведем.
Всхлипываю.
От избытка чувств. От всего.
Альбина живот поглаживает.
– Ну, что, я пойду, а вы тут…
– Альбин, погоди, у нас к тебе серьёзный разговор.
– У вас? – Альбина усмехается, смотрит на меня, на моего генерала, головой качает, но я чувствую, чувствую, что волнуется отчего-то…
– Ты, Альбина, родной нам человек.
– Ой, Зверев… ой…
– Помолчи, дай сказать. – мой генерал тоже переживает, – Если бы не ты… Сама понимаешь. Если бы не ты, возможно, ничего бы этого не было.
– Да, Альбин, если бы не ты… – у меня у самой глаза на мокром месте.
– Верка, тебе нельзя реветь, молоко будет горькое, и наш сладкий парень останется голодный.
– Не останется, – улыбаюсь, слезу смахивая.
– Альбина, ты близкий нам человек, родной…
– Ты уже говорил это, Зверев, давай ближе к телу.
– Крестной будешь у нашего чемпиона?
– Крестной?
Подруга смотрит на меня, на моего мужа, снова на меня, закрывает лицо ладонью, но я, конечно, вижу слёзы.
– Вера… Верочка… Ром, я… Спасибо вам, я… это честь для меня!
Я встаю, обнимаю подругу, и в этот момент заходит её новоиспечённый супруг, генерал Артемьев.
– Так, кто тут снова сырость разводит? Альбина? Что случилось? Зверев, в чём дело? Я час назад сюда привёл жену весёлую и счастливую, а теперь она плачет?
– От счастья я, Никит, от счастья. Буду крестной у Зверевых.
– Шикарная идея, а потом к нам кого-то из них возьмём, да?
– Я готова! – снова обнимаю подругу, чувствую, как у неё в животе шевелится крохотное чудо.
Совсем недавно и у меня было так.
Сначала непривычно.
Когда тебе уже за cорок и ты считаешь, что эту сторону женского счастья уже познала и закрыла, но внезапно в жизни появляется настоящий генерал и…
И твоя жизнь вдруг меняется настолько, что ты смотришь в зеркало и не веришь своему счастью.
И шрамы на коже уже не кажутся отвратительными и отталкивающими.
Как говорит он – это карта его любви, маршрут страсти.
Маршрут, который вывел нас через тернии к счастью, сквозь очищающий огонь забвения от прошлого к настоящему.
Огонь…
Я боялась. Боялась долго.
Боялась всю жизнь.
А после того последнего пожара я перестала бояться.
Я поняла, что я сильнее.
Мы сильнее!
Наша любовь.
Наши чувства.
Наша страсть.
Наша жизнь.
Наше счастье.
Жизнь и счастье, которые хотели отобрать так цинично.
Коктейль Молотова бросили в мой офис не хулиганы, и не те, кто хотел свести счёты с генералом Зверевым. Однажды он уже потерял семью, потерял потому, что кому-то на Ближнем Востоке очень мешал генерал Зверев. Но на этот раз счёты собирались свести со мной.
Оказывается, мой бывший муж, Николай, прежде чем попасть в Следственный изолятор выиграл тендер, сделал он это незаконно, получил деньги и готов был вывести всё на счета в оффшоры. Надеялся выйти сухим из воды и воспользоваться этими средствами. Но мой адвокат, который плотно работал со Зверевым, и с еще одним генералом – Сафоновым, смогли вовремя перекрыть каналы утечки финансовых потоков. У Николая были, разумеется, сообщники – выгодные тендеры никто просто так не раздаёт. Он должен был получить бабло и поделиться. А так, как поделиться оказалось нечем, его стали прессовать, там, в СИЗО. Ну он, ничтоже сумняшеся, представил всё так, как будто деньги увела я. А еще сказал, что в случае чего он пока еще мой наследник – на тот момент мы уже были практически разведены, но Коля надеялся, что в случае моей гибели ему хоть что-то да перепадёт. Он предложил расправиться со мной таким изощрённым способом.
Он знал, что я боюсь огня.
Он думал, что у меня начнётся паника.
Паника была, да, особенно, когда я поняла, что одна в офисе, на окнах решётки и дверь закрыта.
Паника была.
Но почему-то была и твёрдая уверенность, что меня спасут.
Спасёт.
Мой Зверев. Мой заговорённый.
Обязательно придёт ко мне на помощь.
Как всегда.
Он не мог не прийти. Я ведь как раз тем утром в офисе узнала, что жду малыша.
Тест купила по дороге. Не один, три сразу. Дождалась, пока коллеги на обед уйдут и…
Плакала от счастья и смеялась!
У меня будет ребёнок! Малыш от Зверева! У моего старшего сына будет братик, или сестричка! Это ведь счастье! Такое счастье!
Я верила, что ничего дурного со мной не случится.
Но генерал от медицины Богданов меня пожурил:
– Вам, Вера Егоровна, беречь себя надо!
– Так я и берегу…
– Огненная женщина. Вокруг вас всегда пожар страсти…
– Ты, Богданов смотри… не заговаривайся. – ревниво промычал тогда мой Зверев, а когда генерал Богданов ушёл, он встал на колени, прижался лбом к моему плоскому еще тогда животу и…
Генералы не плачут.
Нет!
Они просто вызывают водную стихию океана, которая помогает им быть сильнее.
Беременность моя проходила легко.
Я просто была счастлива, вот и всё.
Мы переехали в дом, который стоял рядом с домами других генералов в Подмосковье. Этот коттеджный посёлок так и называли – деревня генералов.
Зимин, который был тут первым обижался.
– Почему деревня? Город!
Но и сам за всеми называл это место деревней.
Альбина тоже переехала сюда к своему Артемьеву. Как-то очень быстро развивался их роман, она сама сказала – не успела опомнится, а генерал Артемьев подмигивал нам, говоря, что ему помогла его хитрая кардиограмма.
– Сердечный ритм выстукивал «я тебя люблю», разве кардиолог устоит?
Альбина не устояла. И я видела, какие искренние, теплые у них чувства.
А по-другому и быть не могло у моей подруги!
Она заслужила счастье.
Как и я.
Как и все жены генералов!
Нас с Яковом Романовичем выписывают через четыре дня.
Встречает всё семейство.
Отец Зверева, Яков Тимофеевич, его супруга, мама брата Жени, Анна, брать Женя и его жена, дочь генерала Соболя, мама Нинель Сергеевна. Мой Ромка и его Марусенька. И все генералы, которые сейчас здесь. Богданов, Соболь, Стерхов, Зимин, Сафонов, Булатов, Фролов, Миронов…
Целый кортеж генералов везёт нас домой, а там уже собирается целая компания.
Меня отправляют отдыхать с малышом, пока готовят пир горой, и спускаемся мы, когда уже накрыты столы и все готовы праздновать.
И первый тост – за новорожденного Якова Романовича Зверева, будущего генерала – кто бы сомневался.
Второй за нас с Романом. За любовь и свет.
Третий – всегда за тех, кто на боевом дежурстве. Им сил и мужества.
Четвёртый – молча. Не чокаясь. За всех, кто отдал жизнь за Родину.
А пятый…
– За вас, красивые, за вас, наши девочки, потому что без вас ничего на свете нет, за вас офицерские жёны, те, кто служит вместе с нами, те, кто готовы за нами в самый медвежий угол, за тех, на чьих хрупких плечах все тяготы походной жизни. За вас, настоящие женщины.
И все генералы кричат:
– Ура, ура, ура.
А потом я кормлю нашего сына. Рома сидит у моих ног и смотрит.
И я счастлива.
И знаю, что он тоже счастлив.
Мы переплетаем пальцы.
И не нужно ничего говорить…
За нас говорят наши глаза, руки, губы. Наши чувства, которые с нами навсегда.
