Текст книги "Годовщина развода. Растопить лёд"
Автор книги: Полина Измайлова
Соавторы: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 26
Снежана
Я на эмоциях. Сначала.
Но потом беру себя в руки.
Я не должна навредить дочери. И себе тоже.
И Артёму.
Нашей семье.
Поэтому, написав комментарий, я выхожу из этого канала и набираю номер адвоката.
Мне нужно обсудить стратегию.
У меня есть мысли.
Сейчас информационная война – один из способов борьбы. Вот только вести ее нужно грамотно со всех точек зрения.
Я не хочу уронить себя.
Не хочу, чтобы Василиса выглядела истеричным подростком.
Я хочу справедливости.
В клинике меня ждет сюрприз. У палаты в коридоре я вижу двух девочек возраста дочери, с ними женщины, по виду – мамы.
Влад объясняет, что посещения Василисы только с разрешения родителей.
Я подхожу. Ощетинилась, сама не знаю, чего ждать.
– Добрый день, в чем дело?
– Снежана Игоревна, добрый день. Меня зовут Ирина Вячеславовна, можно просто Ира, это Наташа, мы из родительского комитета нашей группы фигурного катания. Девочки хотели навестить Василису, они переписываются.
– Я не уверена, хочет ли дочь кого-то видеть. И сами понимаете, у нас сейчас… у нас большие проблемы с тренерским штабом.
– Понимаем, и мы на вашей стороне, готовы помогать. Вы можете нас выслушать?
Киваю. За спрос денег не берут.
– Подождете? Я отнесу Васе обед, узнаю насчет ваших девочек.
Дочь рада меня видеть и очень просит разрешить поболтать с подругами.
– Хорошо, только смотри… ничего лишнего не говори, ладно?
– Мам, я всё понимаю, но это мои девочки, они все за меня!
– Вась, я знаю, я…
– Ты уже видела, что эта коза в канале выложила?
– Да, об этом тоже надо поговорить. Не реагируем, это нас не касается.
– Но ты написала сообщение под постом – и там куча реакций и ответов! Мам, все за нас! Нас поддерживают, а эту…
Головой качаю – такая молодая тренер и уже успела показать себя не с лучшей стороны, если ее хейтят в посте, куда она пришла рассказать, какая она клевая!
Запускаю к дочке подруг, сама сажусь в небольшой рекреации с мамочками.
– В общем, у нас тоже уже есть коллективное письмо в федерацию. Мы его отправили за пару дней до того, как ваша Вася… как с ней случилась эта беда. Вы же в курсе, что Аделина ее толкнула?
– Что?
А вот это для меня новость.
И шок.
То есть эта, с позволения сказать, “тренерка” еще и виновата в травме моей дочери непосредственно?
– Нет, упала Василиса потом, на прыжке, но до этого…
Они рассказывают, и я просто в шоке. Картина маслом!
Тренер орет на ребенка, заявляет, что она поправилась, что из-за этого “посыпались” все прыжки, что ей надо не жрать, а пахать на льду.
– Я не успела включить видео, есть только кусок, а с катка, с камер, думаю, уже всё удалили.
Я вижу только толкающую руку. И мою дочь, которая шмякнулась на лед. Потом встала, под непрерывный ор Аделины поехала, несколько элементов комбинации, прыжок – удачный, высокий.
– Четверной тулуп, хорошо прыгает, а дальше… Дальше должен быть каскад, четверной тулуп и тройной лутц, но…
Но я вижу, как моя зайка падает. Падает и отлетает к бортику, удар головой.
– Боже. – Закрываю лицо руками.
Это ужасно, страшно.
– Понимаете, падение во время тренировки для многих норма, это никто не считает за какой-то страшный инцидент, все падают, да? Даже так… так ужасно. – Качает головой Ирина.
– Да и тренеры часто кричат, что уж говорить. Кто-то криком только и может добиться. Это на соревах в “кисс энд край” они так мило улыбаются, обнимашкаются, а в реале на льду есть просто о-очень грозные и тяжелые люди. Но мы всё понимаем, даже в этом случае – идет работа на результат, – подхватывает ее Наталья.
– На какого-то спортсмена надо наорать, чтобы он работал, – продолжает Ирина. – С кем-то, наоборот, надо нежно. С кем-то шутят, кого-то могут и по заднице двинуть легко. Тут такое дело. Индивидуальное. Тут сами родители должны решить, вообще нужен им этот большой спорт, или можно отсидеться в местечковом клубе, кататься, чтобы где-то поразить своим умением зевак. Но, если говорить конкретно о вашем случае, вы сами видите – тут другое.
– И у нас тоже много претензий к Антоновой. Она, как говорят, звезду поймала.
– Она, как привезла вашу девочку, сразу стала всем и вся говорить – это будущая чемпионка. А потом… Простите, потом как-то высказала, мол, Василису мать бросила, теперь я ее мать.
– Да и к мужу вашему, вы уж простите, что мы вот так… К мужу вашему она постоянно приставала. Я уверена, вы в курсе.
– Увы… мы развелись из-за нее. – Выдыхаю, сердце сжимается от воспоминаний.
– Да, она хвасталась. Извините, что мы по больному, но мы пришли вам сказать – мы на вашей стороне! И если нужны будут какие-то показания, то есть не если, а когда, я же понимаю, что вы так дело не оставите?
– Конечно нет.
– Так вот, когда будет нужно – мы всё запишем, напишем…
– И подпишем тоже.
– Да, и мы, и дети даже готовы.
– Да, вот еще… Я увидела, что вы там под постом выложили комментарий.
– Я… я сгоряча, но я не собираюсь ничего там писать.
– И правильно, этот говнопаблик стороной обходите. А вот в другие – я могу вас связать с владельцами нескольких крупных каналов на разных платформах. Они пишут про фигурку. И готовы осветить вашу историю. Объективно осветить.
– Спасибо вам. Я буду думать. Нужно всё обсудить с адвокатом.
– Да, конечно. Давайте обменяемся контактами, мы готовы помогать.
– Спасибо большое.
Я на самом деле не ожидала помощи. Еще много теплых слов они говорят про Василису. Про то, какая она талантливая, способная девочка. Я думала, что фигурка – сплошная конкуренция, но на самом деле нет.
– Знаете, это как лакмусовая бумажка. Если ты доволен, когда твой соперник падает – значит, не жди, что тебе будут сочувствовать, когда ты сам упадешь. Вы посмотрите видео с последнего чемпионата России, как они там искренне многие переживают друг за друга! Буквально со слезами на глазах! И парни, и девчонки. Конкуренция сильная, но это не значит, что нужно быть… нужно быть подлым.
– Это точно.
Разговор оставляет такое хорошее послевкусие. Еще больше убеждаюсь, что у нас всё получится.
Дочке не терпится тоже со мной поговорить.
– Мам, ты почитала?
– Да, но еще не всё пока. Прости, я то с Игорьком, то…
Вспоминаю жаркий вечер и ночь с мужем, краснею невольно.
– Мам, а с папой как? С папой вы… вы же помиритесь?
Вздыхаю. Подхожу к окну. Смотрю на хлопья снега, падающие на землю.
Мне бы очень хотелось верить, что мы уже помирились.
Может, это слишком быстро?
Может, я простила слишком просто?
Но жизнь у меня одна.
И каждый день она становится короче.
Каждый день я отнимаю время у себя, у детей, у нашей семьи.
Ради чего?
Ради малолетней шалавы, которая возомнила себя богом?
Сломала столько всего вокруг.
Ломать – не строить.
Я хочу жить здесь и сейчас, дышать полной грудью, быть счастливой.
И я знаю условия этого счастья – семья и дети. Мой муж и мои дети. Рядом.
Почему я должна отказываться от собственного счастья?
Из-за предательства?
Да, оно было.
Но надо смотреть на жизнь шире.
Это был урок.
Противный, болезненный, сложный.
Но урок.
Урок, который мы прошли.
А впереди экзамен.
Экзамен на то, чтобы быть счастливым человеком. И мы тоже должны его пройти.
– Ты хочешь, чтобы мы были вместе?
– Да, мамочка, да! Очень хочу. Ты самая лучшая мама. Прости, что я этого не понимала.
– Ну, может, не лучшая. Но я люблю тебя. И хочу для тебя только хорошего.
– Я тоже тебя люблю, мам, всё что… всё, что я писала в дневнике, это… Это слова Аделины. Это она мне твердила постоянно. Я буду твоей мамой, я буду лучше. Посмотри на меня, я для тебя делаю всё. Я… я просто не понимала.
– Я тоже многого не понимала.
Может, тогда мне надо было выслушать Артёма? Дать шанс?
Теперь поздно говорить.
Но никогда не поздно начать сначала.
Телефон вибрирует.
Артём.
– Да, привет.
– Ты… ты уже это видела?
Глава 27
Снежана
Артём присылает мне видео, на нем Аделина.
Я смотрю запись в коридоре, чтобы не делать этого при Василисе.
По тону Артёма поняла, что дочери лучше этого не видеть.
Спокойная, собранная, тренерша рассказывает свою версию истории так складно. Так уверенно, будто ничуть не сомневается в правдивости своих слов.
Наверняка так и есть. В ее извращенном мозгу, видимо, события и происходили именно таким образом.
Я поражаюсь наглости этой суки!
Какая изворотливая дрянь!
Вот так всё так перевернуть в свою пользу…
Нет, ну этого, конечно, следовало ожидать, но всё равно я смотрю и не верю.
В голове не укладывается!
По ее словам, это Артём ее домогался, а она, мол, даже допустить такого не могла, чтобы связаться с отцом подопечной. Ни-ни. Она не такая.
Я от злости сжимаю зубы, трясет, сердце бьется бешено.
Слушаю дальше. А дальше Аделина надевает на себя маску жертвы.
Якобы наша семья пытается уничтожить ее карьеру.
Никто, мол, не вспоминает и не ценит того, что она вытащила девочку буквально из ниоткуда.
Эта гадина приписывает все заслуги себе. Что заметила в девочке талант.
Не щадя себя, занималась с ней, надеялась сделать из Василисы чемпионку.
Думала только об ее успехах и ни о чем больше.
Как вишенка на торте – история с падением Василисы.
Оказывается, и упала она специально, и вообще симулирует.
А все представленные документы из больницы – подложные.
Здесь Аделина делает паузу и с заговорщическим видом выдает главный “секрет” – что эти документы подготовил врач больницы, у которого роман с матерью пациентки. То есть со мной!
– Делайте выводы сами, – жмет плечами Аделина, подводя итог. В глазах у нее светится торжество, на губах – коварная улыбка победительницы. – И не позволяйте себя обмануть. Правда всегда побеждает.
– Тварь! – в сердцах выплевываю, выключая мерзкую запись. – Правда… Я тебе покажу правду!
Пытаюсь успокоиться, расхаживая нервно по коридору туда-сюда.
Надо не реагировать так бурно, не рубить с плеча.
Этого тварь и добивается!
Ведь, если подумать, все ее слова яйца выеденного не стоят.
Их все можно опровергнуть! Особенно в части диагнозов Василисы!
Доказать, что документы не подложные, что наша девочка действительно травмировалась, она действительно истощена и морально, и физически.
Но как это сделать? В каком ключе? Записать опровержение?
Подать на тренершу в суд за клевету? Запросить медицинское заключение в другой больнице?
Надо посоветоваться с юристами. Тут важно сохранять трезвую голову.
Пусть внутри всё бурлит и кипит. Хочу позвонить Артёму, но в этот момент вижу высокую фигуру Влада. Он идет в мою сторону с пачкой документов в руке.
Подходит и сразу же замечает мое обеспокоенное лицо.
– Снежа, что случилось? Что-то с Васей? – Кидает встревоженный взгляд на дверь палаты дочери.
Мотаю головой, стараясь дышать более размеренно.
– Нет-нет, с Васей всё хорошо. Более чем. Дело в Аделине, в тренерше.
Влад сводит брови, сразу же чувствует неладное, предлагает пойти в его кабинет, на что я соглашаюсь. В уютном замкнутом пространстве, рядом с другом, мне становится лучше, спокойнее. Он наливает мне чай, вручает кружку, садится напротив.
– Рассказывай.
Мне, конечно, не очень ловко вываливать на него все мои проблемы, но рассказать приходится.
– Ты сам посмотри, – говорю, закончив свой рассказ о последних событиях.
Передаю ему телефон. Влад берет его, нажимает воспроизведение записи, смотрит.
Как только Аделина завершает свой спич, Влад еще какое-то время сидит молча, а потом с протяжным вздохом откладывает телефон.
– Всё это чушь, – заявляет непоколебимым тоном, – ты же это понимаешь? Я не знаю, сама ли она это придумала, или ей подсказал какой-то непрофессиональный юрист, но эта твоя Антонова только сильнее себя закапывает. Знаешь, это похоже на агонию загнанного зверя, который не может выбраться из капкана и готов отгрызть себе лапу, лишь бы выжить.
– Зверя…
Меня передергивает от этого сравнения.
Аделина точно зверь. Но не загнанный, а хищница, готовая к атаке.
Вернее, она уже предприняла ее. Сделала свой ход.
И я понимаю спокойствие Влада – на его стороне факты. Насчет медицинского заключения вообще сомневаться не стоит. Он с легкостью докажет свою правоту. А вот всё остальное…
– Мы можем привлечь сторонних специалистов, – продолжает Влад, видя, что я молчу. – Они могут провести независимое обследование и предоставить те же данные, что и я.
– Влад, насчет медицины я не сомневаюсь от слова совсем, – успокаиваю его. – Это самая легкая и доказуемая часть. Но вот насчет другого…
– А что тебя волнует? Наш с тобой якобы роман? Или связь Аделины и твоего мужа?
– Ну конечно! Кто-то же всё равно примет сторону Аделины! Кто-то не знающий ситуацию изнутри! – говорю взволнованно, по ходу разговора продумывая и прикидывая разные варианты развития событий.
– Значит, нужно позволить всем, кого она втянула в эту историю, узнать ее изнанку. Тут ничего не попишешь. Придется всё рассказать честно, как есть. Снеж… – Он протягивает руку, чтобы уверенно сжать мои пальцы. – Вы победите, ты даже не сомневайся. Дело вышло громким, это дополнительное осложнение, но в то же время… В то же время общественный резонанс может помочь. И ты… не переживай, что… что она про нас сказала…
– Влад, мне правда неудобно, это вообще за уши притянуто… Но откуда она узнала, что мы с тобой учились вместе? – спрашиваю и вдруг вижу, как Влад усмехается, при этом отпускает мою руку и откидывается на спинку стула, качая головой.
– Значит, без шансов, без вариантов?
Я не понимаю его. О чем он? Влад молчит, сверлит меня взглядом.
И тут до меня доходит. Шанс… Я хочу дать Артёму второй шанс, а оказывается, что и Влад ждет от меня чего-то.
Черт…
– Влад, прости… я даже не подумала… я не…
– Снеж, не надо, я же понимаю, ты его любишь, у вас трое детей, на что я вообще рассчитывал? – Он усмехается вроде горько, но не обреченно, не со злостью, скорее, по-доброму. И с пониманием того, что ничего между нами в принципе и быть не могло. И он это принимает. Просто была крохотная надежда, которую он даже не успел мне продемонстрировать.
Вот только, даже если бы сделал это…
Я бы всё равно не ответила на его ухаживания.
Сейчас я окончательно и бесповоротно понимаю, что никогда не переставала любить Артёма. Люблю. Буду любить. И хочу быть с ним счастлива. И никакие другие мужчины для меня не существуют.
– Влад, ты правда замечательный, очень хороший, но…
– Знаешь, как говорят? Всё, что произносится до “но”, не имеет значения?
– Имеет, Влад, правда имеет, – я говорю это искренне и горячо, чтобы не оставлять между нами неловкость и недомолвки. – Всё, что случилось с Василисой, заставило меня сделать переоценку ценностей, и я поняла, что слишком сильно застряла в своей обиде на мужа, что я готова перешагнуть всё и идти дальше. Я думаю, что так будет лучше. И я хочу этого.
– Спасибо за честность, Снеж, ты тоже замечательная и заслуживаешь счастья, как никто, – доверительно улыбается мне Влад, возвращаясь к образу рубахи-парня и друга. – А с тренершей мы повоюем. Ты не переживай. Я буду стоять за Василису как за свою дочь. Ну что, друзья?
– Друзья, Влад, – смеюсь, а он поднимается из-за стола и идет ко мне, и мы обнимаемся. По-доброму. Без единого намека на что-то романтичное.
Просто сейчас мне нужна поддержка.
Потом я еду домой, по дороге звоню Артёму, на фоне звучит детский смех, фоном – мультфильм, мы понимаем, что поговорить толком не удастся, так что переносим разговор на то время, когда я буду дома.
Я уже успокоилась. Взвесила все варианты, обдумала нашу позицию.
Нет, Аделина, правда будет на нашей стороне!
На телефоне высвечивается незнакомый номер. Сначала не реагирую – мало ли мошенники. Но настойчивость абонента заставляет переменить решение и всё-таки взять трубку.
– Слушаю.
– Снежана Игоревна, вас беспокоит…
Слышу название известного ток-шоу, на котором разбираются громкие скандальные дела. Быстро они подсуетились.
– Что вы хотели?
– Мы хотели бы предложить вам участие в ближайшей передаче. Ваше дело очень резонансное, как раз под формат нашего шоу.
Мне обрисовывают перспективы, предлагают даты, говорят о технических мелочах так, словно я уже согласилась.
– Подождите, не так быстро, я еще не давала своего согласия.
– Но как же? Разве вы не хотите рассказать свою правду? На вас же клевещут…
– Вы Антоновой то же самое говорите? – пытаюсь вывести их на чистую воду. – Она же тоже будет участвовать?
Девушка на том конце смущается, но недолго, она не может не быть акулой, работая в этом ток-шоу.
– Антонова еще не подтвердила участие, но если согласится, то это же только на пользу. Больше рейтингов, больше народа увидит вашу правду.
– И услышит этот базар, который обычно происходит на ваших шоу, – иронизирую я, понимая, что не хочу втягиваться ни во что подобное. – Простите, но я пока не готова вам ответить. Мне нужно проконсультироваться с адвокатом, по крайней мере.
– Хорошо-хорошо, мы вас не торопим, но всё же вы подумайте. Ваша позиция более выигрышная, общественность будет явно на вашей стороне. Вы же не хотите, чтобы эта горе-тренерша вышла сухой из воды и продолжала измываться над детьми?
– Спасибо, я подумаю.
А вот это запрещенный прием.
Эта девушка из ток-шоу хотела меня убедить, что без участия в нем Аделину не победить. Что же делать?
Продолжать работать сугубо в правовом поле или размазать ее на передаче, которая будет транслироваться на телевидении в прайм-тайм?
Глава 28
Снежана
Выхожу из такси в смятении чувств. Сложно понять, что же мне делать дальше. Нет, что нам делать?
Да, именно нам. Мне и Артёму. Мы должны защитить нашу дочь. Защитить свою семью. В то же время я не могу допустить, чтобы Аделина продолжала работать, продолжала калечить невинных детей, разрушать чужие жизни.
Мне навстречу выходит наша няня.
– Снежана Игоревна, добрый день.
– Добрый, а вы… уже уходите? А дети?
– Дети с вашим супругом, он прекрасно управляется.
– Да? – Я растеряна, хотя после звонка мужу понимала, что он дома с детьми, но чтобы совсем одного его оставить…
– Снежана, я не люблю непрошеных советов, но можно я всё-таки его дам?
Киваю, не совсем понимая, что она хочет сказать.
– Ваш супруг – прекрасный отец, вам следует больше доверять ему детей. Вообще, мы, женщины, часто выключаем наших мужчин из всего, что связано с детьми, боимся, что они не справятся, что не смогут накормить, одеть, погулять, поиграть – всё это чушь. Мужчины всё прекрасно умеют, особенно если деваться некуда. Поэтому надо чаще позволять им работать отцами. Поверьте, от этого всем будет только лучше. У меня большой опыт, я много работала в разных семьях. И вот там, где отцы постоянно взаимодействуют с детьми, отношения гораздо лучше. И для детей папа – это не просто функция, тот, кто приносит деньги в дом. Папа – это друг, помощник, защитник. Извините, что не удержалась, просто очень хочется вас поддержать, понимаю, что ситуация у вас непростая.
– Спасибо вам большое, вы правы. Действительно… Раньше Артём гораздо больше времени уделал детям, и я ему доверяла, просто сейчас…
– Сейчас вы тоже можете ему доверять. Поверьте.
– Да, я верю.
Она приветливо улыбается, и я отвечаю тем же. Совет оказался к месту.
– Я приготовила ужин и на завтра сварила бульон, чтобы вы отвезли девочке, немного разгрузила вас, пока Артём занимался с детками.
– Спасибо.
– Всего хорошего. До завтра.
– До завтра.
Поднимаюсь в квартиру, чувствуя, что этот короткий разговор пошел на пользу.
Мне надо доверять Артёму.
Надо.
Без него, сама, с этой ситуацией я точно не справлюсь.
И нужно сказать ему о ток-шоу. И о визите мамочек из клуба.
Нужно вместе съездить к адвокату.
И дневник…
Я должна тщательно его изучить, хоть это и больно. Именно дневник может стать нашим оружием.
Возможно, его нельзя будет предъявить в суде как доказательство чего либо, но то, что его можно использовать – думаю, однозначно.
Дети выбегают мне навстречу. Артём помогает снять верхнюю одежду, смотрит так… Я сама тянусь за поцелуем. Лера радостно кричит.
– Ура! Ура! Мама целует папу!
– Цеует! – пытается выговорить Игорёк, улыбаясь мне, тянет ручки. Артём подхватывает и его, и Леру, обнимаемся все вместе.
И я как-то расслабляюсь.
Чувствую, что я дома.
Я в своей семье.
Мы все вместе.
Мы со всем справимся и всё у нас будет хорошо!
– Устала? – тихо спрашивает муж.
– Немного.
– Есть хочешь?
– Чаю бы выпила.
– Я поставлю чайник.
– Я сама, занимайся детьми, раз уж ты няню отпустил.
– Ты против?
– Того, что отпустил? Нет, конечно. Я ее встретила, она сказала, что ты шикарно справляешься.
– Я очень по ним скучал, и я их люблю. Решил, что дела сегодня подождут, проведу время с ними. И с тобой.
– Я рада.
– Как там Василиса?
– Скучает, но вообще бодрячком, к ней девочки приходили. А со мной говорили две мамы из группы. Вообще, опять много новостей.
– Есть что обсудить?
Киваю.
Есть много чего. И всё важное.
Но для меня сейчас важно и то, что Артём с детьми.
Он идет в детскую, я на кухню.
Наливаю чай в чашку, достаю дневник.
Снова листаю, страница за страницей.
Больно, неприятно, обидно.
Но это такая отличная прививка от собственной самоуверенности, что ли…
И очень здорово открывает всё то, что произошло с нами.
Это было не просто какое-то увлечение моего мужа.
Ну, знаете, увидел молоденькую, “в голову желта вода ударила”, как в кино говорили.
Нет, всё было совсем не так.
Моего мужа планомерно подводили к измене. Охмуряли и окучивали весьма профессионально!
Аделина нашла подход самый верный. Стопроцентный.
Она действовала через дочь. Устами дочери говорила с Артёмом. Хвалила себя, внушала, что она самая классная, самая лучшая, что именно она нужна и ему, и нашей дочери.
Лучший тренер. Лучшая женщина. Лучшая мама. Лучшая жена.
Надо же, Василиса даже обсуждала с ней то, что папа хочет сына!
И как больно читать строки:
“Как бы я хотела, чтобы сыночка папе родила моя Адель!”
Да уж…
Я упустила катастрофически много.
И я не боролась за мужа.
Не боролась.
А должна была?
За то время, что мы не вместе, я слышала столько разных мнений!
Нет, собственно, мнений было два.
Первое – “Надо было бороться”. И второе – “На хрен он сдался, за него бороться”.
И, как всегда, истина где-то посередине.
Мне бы тогда больше понять, больше узнать!
Если бы мне тогда этот дневник увидеть!
Нет, я бы не стала оправдывать Артёма. Он был виноват.
Но в то же время у меня было бы больше понимания.
Всё, что было написано тогда, когда мы еще жили в родном городе и были вместе – читать очень больно и неприятно.
Но когда я перехожу в ту часть, где описывается уже жизнь в столице…
Сначала Василиса злится, что папа всё-таки не живет с Аделиной. Обвиняет меня, естественно – всё это не слова моей дочери, не ее мысли! Всё это вложено в ее еще детскую голову именно тренершей. Это она транслировала моей дочери свои желания, свои “хотелки”. И потом она же стала обвинять Василису в том, что не получилось, не сложилось, не срослось.
Господи, насколько это ужасно – вот так воздействовать на психику ребенка!
Читаю дальше, и ярость охватывает всё сильнее.
Я четко вижу момент слома.
Момент, когда Аделина поняла, что с моим мужем у нее ничего не сложится, и стала сливать агрессию и недовольство на нашу дочь.
Это ужас.
Просто ужас!
И опять я чувствую укол вины.
Как мы, родители, могли пропустить такое? Не понять! Не почувствовать?
Господи…
Аделина постоянно срывала на Василисе свою злость, свои обиды, свои неудачи.
Во всем винила мою дочь, нашу дочь!
Так Василиса резко стала толстой – Аделина начала внушать ей это.
Лишний вес сказывался на прыжках.
Я поражалась тому, насколько мастерски эта змея обрабатывала мою девочку!
Вася писала о том, что у неё всё получалось нормально, все это видели! Но Аделина была недовольна, находила в прыжках несуществующие недокруты, так называемые “галки”, неверное ребро, которого тоже не было. Все замечания сопровождались криками, унизительными сравнениями, раздражением.
Василиса дома стала срываться на отца, чувствуя, что все ее проблемы на льду из-за того, что Артём не продолжает роман с тренершей!
Тогда Василиса прямо говорила об этом моему бывшему мужу!
Я в шоке от того, что читаю.
Еще в большем шоке я, когда, пролистав дальше, нахожу упоминание о какой-то записи. Запись сделала девочка Кира, кажется, это дочь Ирины, с которой как раз сегодня мы общались.
Снова сердце сжимается, когда читаю.
“Она там ругала моего отца, говорила, что он бесхребетный подкаблучник, что она так рассчитывала залезть к нему в койку, мол, удачный был вариант, чтобы как-то пока перекантоваться, пока не попадется кто-то более богатый и успешный. Рассказывала подружке, что папа – миллионер, она его сразу приметила, видный, статусный мужик для такого “захолустья” – это она так наш город называла. И дочка способная очень, можно убить двух зайцев, получить мужика и привести чемпионку, которая всех может порвать. Но мужик слился, оказался “г”... Она всякими неприличными словами там папу обзывала, и говорила, что дочка теперь пустой балласт, нахрена она нужна без папика”.
Я уже даже не могу сказать, что я в шоке. Скорее, шок просто не проходит.
Интересно, сохранилась ли запись и как это может нам помочь?
Артём заходит на кухню, видимо, у меня на лице всё написано.
– Что случилось, Снеж?
– Я просто… я просто в ужасе от всего.
Встаю, подхожу к нему. Мне необходима его поддержка, хочется, чтобы он обнял. Хочется, чтобы он был рядом.
– Как мы могли допустить такое? И что теперь делать?
Быстро рассказываю про предложение, которое поступило с телевидения.
Артём хмурится.
– Мне тоже звонили и писали. Но я бы прежде поговорил с адвокатами, это всё очень серьезно.
Киваю, конечно, я это знаю.
– Давай так. Сейчас тебе надо поесть, потом отдохнуть, вечером мы можем взять детей и заехать к Ваське, договоришься со своим доктором?
– Он не мой…
– Да я так… Твой друг, я в этом смысле. Вернемся домой, уложим детей, всё обговорим. Еще я наберу адвокату, договорюсь о встрече завтра. Хорошо?
Киваю. Да, всё хорошо.
Всё хорошо, когда мы вместе.
