Текст книги "Годовщина развода. Растопить лёд"

Автор книги: Полина Измайлова

Соавторы: Элен Блио
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Артём

– Надеемся на дальнейшее сотрудничество, господин Сосновский.

Шведы один за другим встают из-за стола и прощаются, на лицах вежливые, по-европейски сдержанные улыбки. Нет, я вижу, что они довольны.

Встаю вслед за ними, жмем друг другу руки.

Что ж, я тоже доволен, на каком-то нереальном кураже выторговал себе самые лучшие условия.

Бывшая жена умеет вдохновлять.

– Благодарю.

– И мы вас. И вашу прекрасную супругу.

Делают комплимент Снежане, главный даже что-то говорит лично ей, целует руку.

Я чувствую одновременно и гордость, и укол ревности.

Кто-то может ее касаться.

Кто-то, но не я.

Я эту возможность продолбал.

Увы.

Но… что-то мне подсказывает, что совсем не всё потеряно. Мне просто нужно…

Я должен использовать свой шанс. Тот шанс, который она сама мне дала, приехав сюда сегодня.

Иностранные партнеры, прощаясь, уходят.

Мы остаемся в одиночестве.

Смотрю на нее с жадностью, окидывая взглядом с головы до ног.

Женщина, моя женщина.

Такая красивая.

Красавица моя снежная, ее белокурые локоны, ресницы загнутые, губы нежные, которые так хочется целовать, по вкусу которых истосковался. Так бы и съел ее всю.

Мне не терпится остаться с ней наедине. Совсем наедине. Не в шумном ресторане.

Хочу вдвоем. Только она и я.

Вот бы можно было схватить ее, закинуть на плечо и утащить в берлогу.

Собственно, почему бы и нет?

– Поедем? – предлагаю спокойно, как само собой разумеющееся.

– Домой? – спрашивает она, и я вижу – нервничает, тоже нервничает.

– А что, есть какие-то предложения? Если хочешь… Давай посидим еще. Мы давно не были вместе.

Предлагаю, заранее зная – откажется.

Еще не время для таких посиделок.

Но это не значит, что мы не можем поговорить.

Да, сейчас главный вопрос – наша старшая дочь. Есть громадная проблема, которую надо решать.

Но есть и мы – мы! Бывшие муж и жена, которые так и не разобрались в своих чувствах. Да, да, уверен, мы оба не разобрались.

Мы так глупо потеряли друг друга.

Ничего не забыто. Я люблю ее, и теперь я уверен, что и она любит.

Поэтому костьми лягу, чтобы ее добиться снова.

– Посидим? – удивляется Снежка, поправляет волосы нервно, стоя на месте. – Но… зачем? Зачем это нужно?

– Просто побудем вдвоем, поговорим. Нам ведь есть о чем…

Говорю, заранее зная, что откажется. Но я должен был предложить и почему-то я знаю – она ждала, что я предложу.

– Артём, мне надо к детям. Нам надо к детям.

– Ты сказала, что они с няней.

– Нас и так долго нет. Поедем.

– Хорошо, поехали.

Вижу, что она волнуется. Я замечаю это, и она не может скрыть: грудь вздымается, жилка на шее так и бьется, моя девочка только пытается сделать вид, что хочет уйти, но на самом деле… На самом деле, может, она и сама не знает, чего хочет?

И зачем приехала сюда, увидев фото Аделины?

Это была попытка узнать, заодно ли я с этой заразой?

Или…

Или женская ревность?

Самая банальная, примитивная ревность…

– Снежинка, ты потрясающе выглядишь, – понижаю голос, протягиваю руку вперед и беру ее кисть. – Мистер Свенсен чуть не съел тебя вместо утки по-пекински, мне кажется, он хотел спросить, можно ли вписать в договор общение с тобой.

– Всё твои шутки… – усмехается она, но я вижу – ей приятно.

Ее хрупкие пальчики всё еще в моей руке, я глажу их легкими прикосновениями. Раньше я мог сделать намного больше.

То было мое право.

И я хочу вернуть его – вернуть навсегда.

– Не надо…

– Прости. – Сглатываю. Я хожу по кромке льда. Мне надо быть осторожнее.

Брать не нахрапом и наглостью.

Хитростью.

– Ты просто так прекрасна. Сегодня и… всегда.

Вижу, как раздуваются ее ноздри, глаза темнеют.

Плохой признак. Я чуть перегнул.

Ладно.

– Поехали.

Мы забираем вещи из гардероба. Вижу, как смотрит на Снежану девушка-хостес.

– Приходите к нам еще, всего хорошего.

– Обязательно. Всего вам доброго.

– Приходите на Новый год, у нас шикарная программа, я могу вам сделать скидку. Вот моя визитка, позвоните.

– На Новый год вряд ли, у нас дети…

– Приходите с детьми на Рождество, у нас будет утренник с подарками. Напишите, я всё объясню.

– Спасибо. – Снежа берет визитку, я помогаю ей одеться.

Она правда прекрасна, хоть и снова холодна сейчас.

Снежная королева, на которую обращают внимание.

Нет уж, это МОЯ Снежная королева, и я ее верну.

Завожу машину. Немного прогреваю.

Снежана сидит рядом, нервно теребит край сумочки.

Выезжаю на проспект, дороги свободны, мы быстро оказываемся в нашем районе, но я не заезжаю во двор, я торможу на парковке недалеко от парка, она бесплатная, пустая, и вокруг ни души, даже фонари не светят.

– Ты что… Что случилось, Артём?

– Ты случилась…

Отстегиваю ремень, двигаюсь ближе, мне мешает консоль между моим сиденьем и пассажирским сиденьем, чертова “борода”, как ее иногда называют.

– Что, что ты…

Ничего.

Просто ничего не говорю, обхватываю ее за шею и целую.

Жадно, страстно.

Неожиданно, да.

Застаю врасплох.

Пирую на ее пухлых губах.

Понимаю, что она ведь не была ни с кем кроме меня!

Всё это время… не была.

И я не был.

Черт… вся эта фигня с Аделиной…

Ладно, не фигня.

Не ерунда.

Это было предательство.

Подлость, которую моя жена не заслужила.

Подлость, которая стоила нам счастья.

Мне.

И нам.

Потому что я вижу, знаю, моя Снежинка не счастлива.

А я… у меня в мыслях не было начинать роман с Аделиной. Тогда это было просто какое-то затмение.

Да, она сыграла на моих мужских и отцовских слабостях.

Хвалила дочь, меня, говорила о том, что Василиса талантлива потому, что у нее такая генетика, такой папа.

Лесть лилась рекой.

Я и не думал, что так на нее падок.

Нет, не хочу целовать Снежану и думать об этом…

Хочу целовать и думать о ней.

О том, какая она сладкая. Какая женственная, чувственная.

Нежная моя…

Целую, раскрывая ее губы, лаская, чувствую, как она мне отвечает.

Словно сдается, обмякает в моих руках, расслабляется.

Ее руки обвивают мою шею.

Это счастье.

Это рай.

Любовь моя.

Моя нежная девочка…

– Снежинка моя… Любимая моя…

– Не надо… Артём… Пожалуйста…

– Надо, надо, любимая, надо…

И я снова теряюсь, пропадаю в ее губах, в ее сладости…

Глава 23

Снежана

Мне кажется, я схожу с ума. Падаю в пропасть.

Это Артём свел. И за собой потащил.

Туда, в прошлое.

Куда я закрыла дорогу, куда я считала ненужным возвращаться.

Неправильным. Опасным!

А он… своим шепотом хриплым, своими жаркими поцелуями меня губит.

Он как с цепи сорвался. Целует, ласкает, нежит.

Шепчет слова любви. Слова о том, что он всё ещё помнит, и заставляет меня тем самым вспоминать тоже.

– Любимая, нежная моя… Снежка…

Его губы горячие. Вкус его поцелуев пьянит. Напоминает о том, что было между нами раньше. Страсть, любовь, непревзойденное чувство единства, которое бывает только между теми, что любит по-настоящему.

Кто нашел своего человека.

У нас это было! Было!

И сейчас, под его жарким натиском, мое тело просыпается, будто от спячки. Пробуждается, будто завядший росток, который вдруг ощутил каплю живительной влаги.

Я подаюсь к нему. Всем телом. Льну, хоть и мешает эта чертова панель.

На нас столько одежды, она мешает, ощущается лишней, а мне так хочется почувствовать не только его губы.

Хочется почувствовать его руки на себе, самой коснуться, утонуть в жаре его тела. Слиться воедино. Ощутить себя снова живой!

Да!

Не той преданной, уязвленной, униженной женщиной, чье сердце заковано в ледяную броню, а женщиной, которую любят. Которую боготворят.

Мужчина, который истосковался, кто лихорадочно тянет мою одежду вниз. Хоть и умом, наверное, понимает, что ничего в машине у нас случиться не может.

Но делает это, потому что охвачен страстью. Как и я.

Слепой, безудержной, дикой страстью, которая вспыхнула как керосин, к которому поднесли спичку.

Я сама это сделала, когда принесла ему на блюдечке с голубой каемочкой свою ревность. Показала, что мне не всё равно. Приехала.

А потом не поправила, когда он представил меня своей женой перед партнерами. И не важно, что я просто не хотела спорить и мешать его переговорам.

Артём понял, что у него есть шанс.

И он берет этот шанс сейчас. Нахрапом. Напролом идет.

– Стой, Артём, стой, что ты делаешь? – шепчу, рукой в него упираюсь.

Он дышит тяжело, надсадно, глаза на меня поднимает. Взгляд плывет.

– Хочу тебя, с ума схожу, любимая…

Его слова отзываются во всем теле, оно звенит. Гудит, будто к нему подключили электричество. Сглатываю тугую слюну, губы горят.

– Нет… Мы не можем, не так… И нам надо к детям, – снова напоминаю, повторяю уже как мантру.

Артём задумывается, видимо, не так меня понимает. Его разум затуманен.

Я и сама держусь за последние остатки самоконтроля и плохо соображаю.

– Хочешь… Хочешь, в отель поедем?

– В отель? – Дергаюсь, откидываясь чуть назад. Я ошарашена.

Не то чтобы я оскорблена, ничего такого в его предложении нет. Просто он хочет близости точно так же, как и я. И не может ждать.

– Скажешь, ты не хочешь того же, что и я? – говорит, глядя в упор.

Его решимость сейчас тверже стали, меня даже начинает колотить дрожь.

Не то чтобы я боюсь его агрессии, просто понимаю – назад дороги нет.

Он ясно дает понять, что не отступит. И у него есть оружие.

Самое главное оружие, против которого у него защиты.

Которое я сама ему вручила.

Это мое ответное желание, которое я дала ему почувствовать.

– Хочу.

Я говорю это твердо. Я умею признавать свои желания. А еще я не хочу врать. Лжи и так было слишком много. Достаточно уже.

Артём дышит чаще, его глаза темнеют, они мерцают в полумраке салона.

– Тогда…

– Никакого отеля, Артём, мы поедем домой.

Он смотрит так, словно дает понять – это всего лишь передышка.

А он обязательно получит свое. По мне прокатывается дрожь. Она охватывает с головы до ног. По разгоряченному телу бегут мурашки. Внутри будто сжатая пружина. А еще голод, который проснулся. И его уже невозможно игнорировать. Этот голод может утолить только мой бывший муж. Только он.

Черт меня побери, но это так.

Прикрываю глаза. Артём тем временем заводит мотор и отправляет машину в движение. В машине тепло, он включает ненавязчивую мелодию, и мы едем молча.

Я думаю, размышляю, бросая на него короткие взгляды.

Что-то явно изменилось. Атмосфера стала другая.

Она была наполнена льдинками, мы постоянно о них кололись.

А теперь жарко, лед тает.

Наступила оттепель после долгой суровой зимы.

Мне хочется потрогать свои губы. Они будто хранят фантомные прикосновения.

Которых было так мало. Я хочу еще. Мне нужен Артём.

Как воздух нужен?

Я слабая? Я так быстро сдалась?

Нет. Я просто живая женщина, которая устала от лжи.

Которая смело признает свои желания.

И будь что будет.

Когда мы подъезжаем к дому, меня бьет мандраж. Не могу успокоиться. Слишком много чувств, эмоций, от них колотит всё тело.

Последние дни я испытывала к Артёму только ненависть, а сегодня всё изменилось. Сегодня меня бьет лихорадка, сжигает, жар никак не хочет покидать тело.

Я даже испытываю укол разочарования, когда понимаю, что думаю об этом чертовом отеле. О предложении, которое сделал Артём в порыве страсти.

Я отказалась, конечно, я не могла сделать иначе, вот только теперь хожу и прокручиваю упущенные возможности в голове.

Как всё могло бы сложиться тогда, если бы я согласилась.

Думаю об этом, когда мы входим в квартиру, когда няня сообщает тихим голосом, что дети утомились и уснули и что с ними всё в порядке.

Думаю, когда прощаюсь с ней, говоря слова благодарности, договариваюсь о будущих визитах. Думаю даже тогда, когда раздеваюсь и смотрю на Артёма в ожидании. Не понимаю, что он сделает дальше.

Он преследует меня взглядом, но я не знаю, готова ли я сделать следующий шаг. Там, в ресторане, и особенно в машине, всё было затянуто романтичным, каким-то магическим флером. А сейчас, в этой квартире, когда мы наедине, а на втором этаже спят дети, на нас обрушивается реальность. Обыденность.

На красивом ярком узоре появляются черные пятна, которые я не могу игнорировать. Эти пятна – наше прошлое, которое никуда не делось.

Обиды, измена, предательство и разочарование.

Сможем ли мы их перешагнуть?

И стоит ли?

Стоит ли поддаваться минутной слабости, если мы как пара обречены?

– Мне лучше пойти спать, – говорю я ему сиплым голосом, разрывая плотную паутина молчания.

Слишком невыносимо стоять с ним рядом в гостиной и чувствовать это нереальное напряжение, которое никуда не делось, но которому я не готова дать ходу.

– Снежа, ты… – Артём будто хочет что-то сказать, но потом закрывает рот и сжимает кулак, как будто заставляет тебя взять все чувства под контроль. Отступить.

Наверное, я отталкиваю его, либо он сам принял решение не настаивать. Я не знаю. Просто иду проверять детей. Они сладко сопят, видят свои детские добрые сны. Я хочу, чтобы их как можно позднее коснулось зло, молюсь об этом. Это самое мое главное желание.

Целую в лобики, поправляю одеяла, а потом иду в душ, прихватив с собой сорочку и легкий атласный халат. В большой душевой кабине открываю кран, вода обрушивается потоком, горячие струи расслабляют тело, я прикрываю глаза и подставляю лицо упругим каплям.

Что же нам делать с Артёмом дальше? Что же будет? Почему он остановился?

А я… не зря ли я его оттолкнула?

Мое тело продолжает гореть, внизу живота скручивается спазм, который ничем не унять.

Меня застает врасплох неожиданный звук. Широко раскрываю глаза и резко оборачиваюсь на стеклянную дверцу. В образовавшемся проеме стоит Артём. Без одежды. И смотрит на меня голодным волком.

Глава 24

Артём

Поцелуи в машине, то, как она на них отвечала… Естественно, это было не всё, на что я рассчитывал.

Я хотел гораздо большего.

И рассчитывал это получить.

Да, самонадеянно, нагло!

Но когда-то именно так я и добился внимания красивой девочки Снежаны.

Я же был никто и звать никак. Обычный парень, из простой семьи. Денег у нас особо не было. Отец работал инженером, мать – домохозяйка, жили в “хрущебе” обычной, я, родители, брат младший, еще и бабуля. В крохотной “двушке”.

Нет, Снежка тоже из простой семьи, хотя квартира у них была побогаче.

Но сама она такая красавица!

Я же видел, что на нее молодые мужики засматривались, те, которые уже при бабках, на тачках крутых. Смотрели, знакомиться подходили, когда она из института шла, предлагали… Наверное, много всякого предлагали.

А Снежана выбрала меня.

Нищеброда.

И поддерживала. Любовью своей. Верой своей в меня.

– У тебя всё получится, Артюш, ты у меня самый-самый!

И действительно получалось.

И бизнес шел.

И с проблемами разруливал.

И бандиты меня особо не трогали, хотя лихие девяностые далеко в прошлом остались, но это не значило, что криминал не кошмарил бизнес.

Как-то нам удалось договориться.

И всегда рядом была моя необыкновенная, волшебная жена.

Снежана.

И имя у нее волшебное.

И вся она.

Сочная, сладкая…

И юная была прекрасна, а сейчас…

Мне кажется, она становится только лучше.

Еще красивее, еще сексуальнее.

Манит меня.

– Артём…

Она стоит в душевой кабине, разгоряченная, влажная. Вся.

Шагаю к ней, не спрашивая разрешения.

Не сегодня.

Сегодня оно мне не нужно.

Сегодня она моя, а завтра…

Завтра посмотрим.

Обнимаю, прижимая к себе. Действую нагло, решительно, резко.

– Боже… Артём…

– Я люблю тебя, слышишь? Я тебя люблю!

Не знаю, что действует.

Мои ли слова, мой ли натиск, напор… Только она расслабляется.

Раскрывается в моих руках, обмякнув, тихо стонет, раздвигая бедра…

– Артё-ём…

Я принимаю вызов. И призыв.

Нападаю жадно, набрасываюсь, как волк голодный на добычу.

Я на самом деле голоден.

Голоден до нее.

Хочу ее.

Взять, приручить, присвоить, вернуть.

Вернуть хочу.

Чтобы только со мной была.

Тороплюсь, говоря себе, что это только первый раз. Но будет еще… будет! Обязательно.

Я знаю, что нужно моей малышке, чтобы получить удовольствие, но, кажется, сегодня она готова быстрее…

Ее всхлипы, стоны еще сильнее заводят.

– Кричи, не бойся, шумоизоляция тут отличная.

– Артё-ём…

Словно спусковой крючок нажимаю. Срывает ее и меня сразу.

Господи, как же хорошо!

Не говорю ничего, выключаю воду, поднимаю ее на руки, полотенце накидываю, тащу в свою спальню, тут есть общая дверь, но она скрыта и Снежка, о ней не знала.

Но она не удивляется. Просто смотрит так, не отрывает взгляда.

– Не отпущу сегодня, не проси.

– Не отпускай.

– Соскучилась?

Она не отвечает, просто чуть приоткрывает рот – я всё понимаю, целую жадно, ласкаю, говорю… Никогда не был болтливым во время этого, но сейчас это словно оберег для меня. Оберег и возможность высказать всё.

– Люблю тебя, так сильно… Умирал без тебя. С ума сходил. Представлял, что ты можешь там быть не одна… нет, не так. Представлял тебя беременную, и волком выть хотелось. Что не рядом. Не со мной. Что я не могу трогать, ласкать, любить. Прости меня, Снежа, прости…

– Люби меня, сейчас… просто люби…

– Сейчас? Всегда! Слышишь? Всегда!

Мы засыпаем утомленные только к середине ночи. Игорёк капризничает, я переношу его к нам.

Сам не сразу могу заснуть. Разглядываю сына.

Дурак я. Непроходимый дурак.

И не потому, что клюнул на молодую хищницу. Нет.

Потому что отказался от борьбы так быстро.

Думал, дам Снеже свободу, дам ей одуматься, оценить всё, понять.

На самом деле сильнее ее обидел. Оттолкнул сам.

Идиот.

Надо было костьми лечь.

Забрать их сюда сразу. Или… или не уезжать.

Да, Василисе нужно было тренироваться, но она могла остаться и в родном городе. В конце концов, десятки спортсменов ездят на мастер-классы, при этом живут в своих семьях.

Можно было как-то решить.

Но на меня давили со всех сторон.

И я сдался.

Предал мою семью.

Мою любимую.

Утро.

Просыпаюсь бодрый и раньше всех.

Нет, Игорёха тоже со мной.

Подмигиваю ему, поднимаю.

– Давай не будем будить мамочку.

Мы умываемся и идем на кухню, варю кашу, делаю омлет – сам научился уже всему, пока тут жил. Да и умел, собственно. Просто Снежа всегда меня баловала.

Проходит примерно полчаса, она спускается. И по ее лицу я вижу, что-то не так.

– Что случилось?

Снежа пожимает плечами, но я вижу боль в ее глазах.

– Что?

– Ничего… – голос хриплый.

– Снежан, пожалуйста…

– Сам поднимись в свою спальню и посмотри. Я случайно открыла шкаф в гардеробной, я перепутала, и…

Черт? Да что там такое?

Поднимаюсь, передав ей сына.

Смотрю.

Вот же…

На моей полке красиво уложено роскошное женское белье…

Глава 25

Снежана

Утыкаюсь лицом в сладко пахнущую макушку сына.

Мне нужна опора. Опора в этом вновь перевернувшемся мире.

Где еще несколько минут назад началось что-то выстраиваться…

И снова всё рухнуло.

Это белье. Пошлое, черное с кружевами, фривольное.

Что оно, черт побери, делало на полке в гардеробное мужа?!

Оно чье? Аделины?

Тошнит. Мерзко. Противно. Выворачивает.

Я не могу дышать. Задыхаюсь от фантомного запаха, который преследует.

Запаха, будто где-то что-то гниет.

Самое интересное, что слез нет. И шока как такового тоже.

Я зла, просто чертовски зла! И словно бы знала, что так и будет!

Наше счастье с Артёмом – призрачный мираж, который поманил собой и исчез. А вместо него оказалась жестокая реальность, в которой есть такие вот следы посторонней женщины!

– Ма… – меня возвращают в реальность умильные звуки сыночка.

Он извивается на руках и просится на пол.

Отпускаю. Игорёк хватает любимую игрушку.

Артём возвращается. Слышу его шаги и замираю.

Делаю несколько вдохов, чтобы взять себя в руки.

Не покажу ему ни за что, насколько меня разбила эта находка!

– Так ты из-за этого разозлилась? – Он держит в руке злосчастный комплект, который держится на маленькой пластиковой вешалке.

– Артём… Я не хочу это обсуждать!

Смотрю на него с укором. Внутри ядерная бомба взрывается.

Он думает, мне приятно это обсуждать?

Смотрю на него, а он… улыбается? И не виновато, нет, а широко, радостно.

Что происходит?

– Сюрприз, как я понимаю, не удался.

– Сюрприз? Какой еще сюрприз?

Тут до меня начинает медленно доходить, что именно я нашла.

Не использованное белье, а новое, еще никем не надетое.

– Ты что, правда подумала… нет, Снеж, ты правда меня считаешь таким?

– А что я должна была подумать?

– Может быть то, что есть на самом деле? Что это подарок тебе. Тебе!

Улыбка с лица Артёма слетает, он хмурится и смотрит так, будто проникает взглядом прямо в душу.

– Хотя я понимаю, заслужил, – выдает с горьким поражением, сжимая в кулаке тонкое кружево, а потом решительно шагает ко мне. – Только ты зря так, родная, я бы ни за что не позволил, чтобы ты нашла в нашей квартире, где есть наши дети, что-то подобное.

Останавливается напротив и не спускает с меня взгляда.

– Ты мне веришь?

Вопрос на пять с плюсом. Перевожу взгляд на белье, из-за которого сыр-бор. Грустно становится. Страшно. Неужели теперь так будет всегда? Всегда грозовым облаком над нами будет висеть эта Аделина? То, что она сделала. То, что я увидела в том кабинете. То, что вообще было.

Я буду подозревать Артёма, доверия не будет, будут постоянные придирки и попытки выяснить, где он, объяснить себе его задержки.

Прикрываю глаза, стараясь избавиться от этой картины будущего.

Я не хочу так! Не хочу жить так! Не хочу быть такой женщиной, неспособной отпустить прошлое. Подозрительной, ревнивой, не хочу!

– Черт…

Он так и не дожидается моего ответа. Сгребает меня в охапку и целует.

Сначала просто в губы, одним касанием, а потом… потом со всей страстью, будто что-то доказывает. Себе. Мне. Нам. Скрепляет нас.

Не могу не отзываться. Это сильнее меня.

Он держит мое лицо в ладонях, подушечки пальцев гладят кожу.

В его глазах столько нежности, надежды, веры. Веры в нас.

Что я только тонко всхлипываю и прячусь в его сильных объятиях.

Чувствую, как Артём целует меня в макушку.

– Глупая ты моя, правда подумала, что я… черт… Надо было сразу тебе подарить этот чертов комплект! – выдает в сердцах, снова отодвигает меня от меня. Наши взгляды встречаются. – Говори мне всё, слышишь? Всё, что тебя беспокоит, говори. Если что-то покажется странным, если я сделаю что-то не так, не молчи, родная, поняла меня?

– И ты, ты тоже, – повторяю сквозь ком, застрявший в горле, – не надо ничего скрывать.

– Не буду. Только правда. Всегда только правда. Главное – ты знай, что я тебя больше никуда не отпущу. Даже не надейся.

Не отпустит.

А хочу ли я уже делать шаг назад, от него?

Хочу ли снова быть порознь, ведь вместе – даже с пониманием, что случай, как сегодня, может повториться, что впереди могут быть невзгоды, может произойти что угодно, – вместе всё равно лучше.

И это “лучше” совсем не отражает сути вещей.

Как будто речь идет о сравнении моей жизни с Артёмом и без него.

А речь ведь не об этом. Вообще не об этом.

Речь о том, что жизни без него и нет, жизнь эта какая-то однобокая.

Наполовину.

Ведь я старалась быть стойкой, сильной и гордой.

А сама всё равно в глубине души ждала, что всё вернется.

Что весь кошмар с Аделиной и Василисой останется в прошлом.

И снова будет наша большая семья. Снова вместе.

Я думаю об этом по дороге в больницу. Еду к дочери.

Артём остался дома, шепнул мне на прощание, что мечтает увидеть меня в подаренном комплекте, я краснею, вспоминая эти его слова. Вспоминая ночь. Но гоню эти мысли. Сейчас по дороге я решаю сделать кое-что важное.

Откладывать больше нельзя. Трусить. Надеяться, что этого не существует.

Дневник дочери – он настоящий, он передо мной, она доверила мне свои чувства, переживания, дала его прочитать в знак извинения.

И мне важно узнать, что она проживала эти месяцы.

Собираюсь с духом, открываю первую страницу.

Почерк у дочери мелкий, убористый, порой неразборчивый.

Раньше был лучше, а когда испортился, учителя часто снижали ей оценки за неаккуратность. Она скатилась на тройки. Мне обидно было, ведь моя девочка была способна на большее, да и никогда глупой не была.

Конечно, я пыталась ее вразумить.

– Мам, что ты хочешь? Это же не двойка! Тройка – нормальная оценка! И вообще, какая разница, как я учусь? Главное же – тренировки!

Она тогда начала быстро взрослеть, разговаривала со мной на равных, а порой – даже как-то снисходительно, как умеют только подростки. Словно знают получше, чем старые глупые родители.

– Нет, дочь, оценки тоже важны, и учеба тоже, нельзя запускать. Ты же всё знаешь, ты же умная у нас девочка, просто надо получше постараться.

– Я стараюсь, мама, стараюсь на тренировках, я буду строить спортивную карьеру. И никого не волнует, как фигуристка училась в школе!

Воспоминания об этих разговорах всплывают, как только я читаю об этом в дневнике. Что дочка была недовольна, я знаю, но не догадывалась тогда, кому она на меня жаловалась, кому душу изливала.

Теперь-то я понимаю, догадаться несложно, раз эта тварь мою дочь на свою сторону переманила.

“Аделина меня понимает, она тоже училась плохо в школе, и что? Кого это волнует! Никого! Только маму! Мама просто нудила. А Аделина крутая. Она обещала сделать из меня звезду. А мама почему-то не поддерживает меня. Она странная. Вообще какая-то вредная стала в последнее время. Неудивительно, что папа на нее смотрит… Дневник, мне нужно сказать тебе что-то очень личное…”

Лист заканчивается, я закрываю глаза, сижу с горящими щеками.

Меня распирает от ярости, сердце рвется от боли, грудь словно сжата тисками.

Не хочу переворачивать, страшно, снова станет еще больнее.

Но рука уже сама по себе делает движение. Читаю.

“Вчера на тренировке я так хорошо каталась… Аделина подошла и сказала, что всегда мечтала о такой дочке, у меня так сердце забилось! Она в меня верит. И я думала о ее словах. Почему я не могу быть ее дочкой? Она так хорошо ко мне относится. Она лучше мамы. Лучше! Хоть бы Аделина была моей мамой!”

– Тварь… – шепчу себе под нос еле слышно.

Багровая пелена перед глазами падает. Ну и тварь.

Настроила ребенка против собственных родителей, использовала в своих целях без зазрения совести. Как таких земля носит!

Вопрос риторический!

Спокойно, Снежа, спокойно. Не время бушевать. Ты всё это уже знала, да, сейчас больно, ужасно больно, но ты знала о том, что происходило. Просто глубже проникла в мысли дочки.

Запутавшейся девочки, которая жалеет о своем поведении.

Мыслях. Поступках.

Надо быть мудрее. Спокойнее. Разумнее.

Сама не замечаю, как ногти впиваются в ладони, на коже остаются лунки.

Боль немного приводит в себя, отрезвляет.

Я справлюсь. Мы справимся. Всё будет хорошо.

Дневник убираю в сумку, достаю телефон, проверяю.

Что-то меня приводит в канал о фигурном катании, там часто пишут о фигуристах: не только о спортивных достижениях, но и о личной жизни спортсменов.

Открываю один пост и холодею до ужаса.

На фото моя дочь, а рядом – Аделина.

Глазам поверить не могу! Да, я, конечно, знала, что Аделина та еще тварь, но она сейчас сама себя этим постом выгораживает. Вернее, не она, а автор поста, кому она заказала пиар-кампанию по очернению моей дочери. И заодно меня. Всё перевернуто, факты искажены, и представляется так, будто моя дочь сама во всем виновата, а я – маргиналка, которой собственная дочь не нужна.

Меня трясет.

От негодования. Ярости. Ненависти!

Под постом бурные комментарии.

О, как же любят люди, совсем посторонние, ничего не знающие о проблеме изнутри, оставить свое веское фи! И особенно – надеть белое пальто.

Я не думаю. Просто открываю окно и пишу:

“Занятная статья. И ни слова правды. А хотите услышать другую версию? Я могу много интересного рассказать о так называемой тренерше Антоновой… ”