Текст книги "Годовщина развода. Растопить лёд"

Автор книги: Полина Измайлова

Соавторы: Элен Блио
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33

– А давай еще кого-нибудь родим?

Замираю, услышав эту фразу. Захлебываюсь чувствами.

Сколько же в ней много всего. Она так много значит.

Это предложение не просто родить еще одного ребенка.

Это предложение будущего. Нашего будущего.

Снова быть вместе, снова навсегда, возродить нашу семью.

– Да… да… давай… – отчаянно шепчу.

Чувствую, как внутри щемит сердце, а грудь распирает от эмоций.

Я так хочу ими поделиться. Отдать себя. Подарить Артёму.

И взять от него всё то, что он хочет мне дать.

И пусть даже забеременею, прямо сейчас, я буду только рада.

Как же я этого хочу. Безумно. Дико. Хочу своего мужа. Быть с ним.

Чувствую себя немного сумасшедшей, а может, и не немного.

У Артёма глаза лихорадочно горят, а лицо такое…

Он будто и боготворить меня хочет, и в то же время страстно, жестко… взять.

И любить, любить, любить…

Так в чем же дело? Я хочу того же самого. И немедленно.

Сейчас!

– Снежка, моя снежка, королева моя… – Артём хрипит, сграбастывая меня в охапку. Его руки жесткие, но в то же время нежные, ласковые. Он сминает меня в объятиях, губы захватывают мои губы. Целует меня неудержимо, а я отвечаю, льну к нему. Стараясь слиться, стать единым целым.

И мне мало. Так мало!

Мне нужно больше, чем эти поцелуи. Мне нужно всё.

Чтобы кожа к коже, чтобы дышать одним воздухом, чтобы сердца бились в унисон.

Между нами искрит, по коже бежит дрожь, Артём обдает меня жарким дыханием и, чуть наклонившись, подхватывает. Я, тихо ойкнув, вцепляюсь ему в плечи.

И мой мужчина несет меня в спальню. Довольный, как хищник, поймавший давно желанную, вкусную добычу. Он горячий, сильный. Твердое тело под моими пальцами.

Я хочу почувствовать каждую мышцу, каждый сантиметр кожи.

И от предвкушения и восторга у меня внутри всё звенит. Дыхание перехватывает.

А Артём смотрит. Ест меня глазами, пожирает и будто заново изучает.

Так, словно видит впервые. Мы словно заново знакомимся сегодня.

И это так волшебно, так красиво, что я готова расплакаться от восторга и любви.

Всхлипнув, притягиваю к себе голову Артёма, мы снова сливаемся в жарком поцелуе. Под нами кровать. Шелковые простыни. Шорох ткани звучит так же чувственно, как наше дыхание, которое вырывается из груди толчками.

Нам мало воздуха, но мы всё равно не перестаем целоваться, не отпускаем друг друга. Рвемся навстречу, сталкиваемся, между нами ураган, настоящий шквал.

Одежда растворяется, словно по волшебству. Куда-то исчезает.

Мы сплетаемся телами. Между нами нет даже миллиметра. Тесно, близко.

Так горячо, так сладко, так правильно.

– Артём… Артём… – зову его как одержимая, мне просто надо произносить это имя, чтобы лучше осознавать эту реальность.

Чтобы понимать – это не сон. Это по-настоящему.

До меня доносится его жаркое дыхание. И стон.

– Снежа…

Артём обхватывает мое лицо ладонями. Его касания обжигают.

Смотрит так, что у меня кружится голова. В полумраке спальни его глаза блестят.

Он как пьяный. Да и я не в себе тоже.

Мы оба сошли с ума, потерялись друг в друге, забыли обо всем белом свете.

Ничего не существует за пределами нашей вселенной.

– Люблю тебя, Снежка… так люблю…

– И я… и я… пожалуйста, Артём, не могу больше… я… я сейчас умру…

– Знаю, любимая, знаю…

А потом он начинает меня ласкать. Жадно, пылко. Горячие руки везде.

Поцелуи оставляют отметины на коже. Каждое касание вызывает стон.

Артём не торопится, он словно смакует меня, нашу близость.

А мне нужно всё и сразу.

Я так устала ждать, соскучилась, и я требовательно тяну любимого мужчину на себя.

Но он хрипло смеется и продолжает умело подводить меня к краю.

Ожидание – пытка. Болезненная пульсация внизу живота нарастает.

Ждать больше невозможно. С протяжным стоном Артём берет меня.

Мы сливаемся в одно, задерживая дыхание. Давая друг другу привыкнуть.

Почувствовать. Осязать эту остроту. Мы на пике.

Я громко ахаю, а он утыкаемся мне в шею.

По щеке скатывается горячая слеза, и Артём слизывает ее языком.

Всё так порочно. Чувственно. И в то же время так нежно, так волшебно.

Не просто страсть, а самая настоящая любовь, которая сейчас ощущается каждой клеточкой. Оно внутри. Извне. Вокруг нас. Окружает нас, проникает.

Мы делимся ею друг с другом, пока плывем на волнах нашей страсти.

Хорошо, очень хорошо, до невозможности прекрасно.

Так, как может быть только с ним и ни с каким другим.

Я приняла, я простила, и я ни о чем не жалею.

Понимаю это именно сейчас, когда Артём возносит меня на небеса…

Потом мы лежим. Ленивые, расслабленные, наши руки и ноги переплетены.

Блаженство. Нега. Любовь, которая ощущается в воздухе.

И понимание, что мы наконец вместе и всё плохое позади, наполняет душу радостью.

– Это… это… – Артём пытается подобрать слова, его грудь вибрирует под моими пальцами от хрипловатого смеха.

Я тоже хихикаю, как девчонка, и смотрю на него сверху-вниз лукаво.

– Ну? Как это было?

– Ты знаешь. С тобой всё идеально. Всегда было и будет. Я дурак, что отпустил тебя, надо было еще настойчивее бороться.

В его голосе слышится сожаление, но я не люблю эти истории с “надо было сделать так-то”. Никогда не любила. Былого не воротишь. Что сделано, то сделано. В тот момент мы не могли сделать иначе. Ни он, ни я. Я не готова была прощать, разговаривать, вникать. Нет. Мне нужно было это время. Но сейчас я не хочу объяснять ничего, не хочу портить момент и проваливаться в тяжелое прошлое. Такое освобождение внутри, что кажется, будто за спиной выросли крылья.

– Артём, не надо, – мотаю головой, выдыхая, а потом подтягиваюсь к нему повыше, чтобы поцеловать в губы. – Главное, что сейчас всё наладилось.

– Всё? Ты точно? Уверена? Не передумаешь? Я же не отпущу, поняла? Больше ни дня без вас не проведу.

– Ну, Артём… Мне еще надо будет с квартирой, работой разобраться… – говорю немного игриво, дергая тигра за усы.

Артём, недолго думая, опрокидывает меня на спину.

Он сверху. Дышит тяжело. Мои запястья в плену его рук.

Смотрит напряженным, глубоком взглядом, отнимая у меня способность дышать.

– Нет. Я сказал, больше ни дня раздельно. Больше я вас не отпущу.

И с этими словами он наклоняется, чтобы снова приняться меня целовать.

И любить. Всю ночь. Без перерыва.

Наутро ночь напоминает о себе легкой, но приятной ломотой в теле.

Пока я готовлю завтрак, Артём без конца бросает на меня говорящие взгляды.

Игорёк бьет ложкой по пластику, пока сидит в своем стуле.

А Лерочка вовсю готовится к выписке сестры, забрасывает нас вопросами.

Такая здоровая семейная суета, которая вызывает теплую улыбку на лице и радость на сердце. Всё действительно налаживается. У нас с Артёмом всё отлично, дети в порядке, и наша Василиса сегодня выписывается.

Когда приходит няня, мы оставляем на нее детей и выдвигаемся за дочкой.

В больнице все документы уже подготовлены, Влад провожает нас прямо до выхода, дает наставления Василисе, общаются они уже как хорошие знакомые. Дочку везет Артём на коляске, решили пока ее не напрягать. Впереди восстановление, и мы верим, что она обязательно встанет на лед!

Настроение у всех на высоте, но кто бы знал, что нас ждет на крыльце больницы.

Сначала я не понимаю. Ну, толпа людей и толпа. Мало ли кого ждут.

Оказывается, нас. Едва мы вступаем на первую ступеньку, как они буквально взлетают к нам, в руках микрофоны, они тычут их нам в лицо, трясут телефонами. Перед глазами мелькают разномастные лица журналистов, и на нас обрушивается шквал вопросов.

– Расскажите, вы еще будете кататься?

– Вы готовы на каток?

– Василиса, а это правда, что вы жили у тренера и называли ее мамой?

– Как вы относитесь к тому, что ваш отец бросил вашу мать из-за Аделины Антоновой, а теперь снова вернулся в семью?

Это просто шок. Внутри всё вскипает. Да как они смеют?

На больного ребенка нападать. Который только вышел из больницы.

После стресса. После травмы.

Ни стыда, ни совести. Ничего святого!

Мерзость!

Артём закрывает собой Василису, лицо у него белеет от гнева.

– Пошли вон! Никаких комментариев!

Я же смотрю в бледное лицо дочери, ее губы трясутся, глаза широко распахнуты.

Она жутко напугана. Никто из нас такого не ожидал. Не готовился.

– А что, вы боитесь сказать правду? – ехидно спрашивает у Артёма противная тетка с белыми волосами, глаза злобно прищуриваются. – Или вы хотите чистеньким из ситуации выйти и всё на бедного тренера свалить? Вы же ей репутацию угробили, всё перевернули вверх дном, вы…

– Я сказал, никаких комментариев! – цедит Артём сквозь зубы, не давая никому подступиться к Василисе.

Но мы неспособны оградить ее от сказанных слов. От этих агрессивных нападок.

Бедная моя девочка! Мне хочется ударить каждого из них!

Но я не могу! Мне и говорить что-то нежелательно.

Ведь они используют каждое слово против нас.

И я не хочу давать почву для сплетен для пересудов.

Что же делать?

Помощь приходит, откуда не ждали.

Влад выходит вперед и внушает уважением одним своим видом.

Журналисты мгновенно замолкают, хотя он даже слова пока не говорит.

– А что здесь, собственно, происходит? Вы по какому праву преследуете пациентку моей больницы? Устраиваете затор на входе в клинику?

– У нас свободная страна! Где хотим, там и ходим! А вы же врач, да? Тот самый врач, который…

– Я сейчас вызову охрану и полицию, вас задержат за несанкционированный митинг. Хотите? Ну? Исчезните. Я считаю до трех… Один, два…

“Три” уже говорить не приходится. Журналисты, ворча и переговариваясь, расходятся кто куда. Я выпускаю из легких воздух. Ощущение, будто стометровку пробежала.

– Спасибо, Влад, они налетели как коршуны…

– Нормально всё. Теперь не сунутся. Ладно, я пойду. Всего вам хорошего. Пока, чемпионка.

Он уходит, а мы остаемся на крыльце.

У Артёма в глазах застыла злость. Василиса сидит опустив голову, губу закусила.

– Малыш, ты что? Ты расстроилась? – наклоняюсь к ней, гладя по голове. – Не обращай внимания, ты что?

Дочь вскидывает голову. И на удивление, в ее глазах ни капли страха или обиды.

Там решимость.

– Мам, я не испугалась. Мне на них всё равно. Я знаю, что про меня пишут в интернете. Я всё читала. Но еще я знаю, что многие на моей стороне. И я знаю правду. Так что плюнуть и растереть. А вы… вы не расстроились? – глядит на нас с опаской.

– Нет, – говорю твердо, – мне кажется, я уже ничего не боюсь.

Смотрю на Артёма. Он наконец приходит в себя и тоже соглашается со мной.

– Я тоже ничего не боюсь. Мы же команда. Кто нам что сделает? Плюнуть и растереть. Поехали домой?

– Поехали.

Глава 34

День шоу с утра для меня слишком нервный. Я стараюсь не показывать своего состояния, на завтрак пеку блинчики, чтобы хоть как-то унять внутреннюю дрожь.

Да, мне страшно.

Страшно не сдержаться.

Страшно показать себя не с самой красивой стороны. Страшно удариться в истерику. Страшно просто сделать хуже для дочери.

О себе я думаю в последнюю очередь на самом деле, хотя и не должна.

О себе думать надо.

Именно надо!

Да, дети, муж, родители, работа, подруги – это всё прекрасно. Но, когда женщина перестает думать о себе, она перестает быть женщиной.

Много ли я думала о себе?

Всё было как-то по инерции. Дети, дом, работа. Муж на четвертом месте. Хотя нет, мужа я вообще как-то вписывала в дом. Чтобы было чисто и был обед-ужин.

А ведь когда-то мы с Артёмом ходили в театры, в музей, на выставки. В рестораны тоже. Даже в ночные клубы, это по молодости, конечно. Хотя сейчас я смотрю на женщин моего возраста, замужних, они ходят с мужьями потанцевать! Это нормально.

Почему для меня это не было нормой?

Почему я была зациклена на каких-то других вещах?

Да, честно говоря, сейчас я даже не могу сказать, на чем именно!

Жила как-то по инерции.

Были какие-то обязанности. Сделать то, сделать это. Тренировки Василисы, детский сад Лерочки, то поделки, то концерты, у Васи выступления, соревнования, нужны костюмы, нужны коньки, надо везти ее на хореографию, нужно подтянуть английский. успеть приготовить суп дня на три, котлет нажарить, или курицу, гуляш, что-то, что тоже дня на три хватит.

А когда-то мы с Артёмом и маленькой Васькой вместе лепили пельмени. Садились, брали железную пельменницу, он раскатывал тесто, мы заполняли его фаршем, сидели вместе, общались…

Почему потом это ушло?

И пироги вместе лепили…

Вспоминая всё это, анализируя, я даю себе слово вернуть семью, именно семью, а не просто людей, живущих под одной крышей.

И себя как женщину вернуть.

Ведь даже белье, которое купил мне муж – это же говорит о чем-то? Это в какой-то степени его крик! Его желание, жажда видеть рядом женщину.

Женщину, которая его волнует, будоражит.

Женщину, от которой у него кружится голова.

Женщину, которой хочется обладать.

И пусть кто-то думает, что после пятнадцати, двадцати лет брака – это утопия. Нет, это не так!

Если чувства были, если они были сильные, их можно и нужно сохранять. Только над ними надо работать, как и над семьей.

Это я тоже знаю…

– Родная, всё хорошо?

Артём прерывает ход мыслей, и я вижу, что блин подгорает. Переворачиваю, даю мужу обнять себя и поцеловать.

– Всё прекрасно! Вы уже накрыли на стол?

– Да, всё готово. И Игорёк нам помогал!

– Отлично, блины тоже почти готовы, садимся.

Муж уже устроил нашего младшего в детский стульчик для кормления, надел ему силиконовый нагрудник с кармашком, наш парень любит сначала туда всё покрошить, а потом доставать и доедать.

Василиса с Лерой делят место у окна, Лера прижимается к сестре, все дни просто не отлипает от нее, они вместе играют, что-то собирают из конструктора, читают, рисуют.

Я радуюсь тому, что они так близки сейчас, что они рядом.

Блины получились на славу. Девчонки едят со сливками и с ягодами, Артём с красной рыбой, Игорьку нравятся со сметаной, а я со всем понемногу.

Потом приходит Надежда, и мы собираемся на съемку.

– Мам, пап, удачи вам, – говорит Василиса. Я вижу, что она напряжена.

Понимаю, что сегодня в какой-то степени и ее судьба решается.

Как дальше сложится ее спортивная карьера? Как отразится на ней вся эта история?

– Всё будет отлично, родная, отдыхай, а завтра…

– Завтра на тренировку.

– Да!

Завтра у нас будет первая тренировка в клубе, для Василисы специально пригласили тренера с медицинским образованием, конечно, на лед она не выйдет, занятия будут в зале, те самые упражнения, которые одобрили и Влад, и физиотерапевт.

Василиса в предвкушении: и от встречи с подружками, и от того, что наконец-то снова сможет заниматься. И даже посмотреть на лед.

– Мам, ты знаешь, я по запаху соскучилась. Вот дышать этим всем. Катком, льдом, этой атмосферой. Очень хочу. И я обязательно верну форму. И прыжки. Знаешь, я сначала думала – назло Аделине. А сейчас… Плевать на неё. Я сделаю это для себя. И для вас. Потому что вы столько в меня вложили.

Перед тем как выйти в студию, нас готовят. Выбирают для меня одежду – гардероб мой, просто смотрят, что лучше будет смотреться в кадре, и Артёма тоже так переодевают. Потом стилист, макияж, чтобы лицо не блестело, не текло. Ничего особенного, повседневный макияж, но я себе нравлюсь. Думаю, что хотела бы взять пару уроков, мне не помешает.

Наша ведущая еще раз пробегает по вопросам, по “табу” темам – то, что мы не готовы обсуждать. И вот камеры включены, режиссер программы командует: “Начали”, ведущая приветствует зрителей, потом зачитывает заранее написанный текст про нас. Начинаются вопросы. Мне на удивление легко отвечать. Я не лгу, не лукавлю. Да, мне было больно видеть мужа. Да, я была категорична, наверное, чересчур. Да, мы и представить не могли, что это спланированная акция со стороны тренера, которая разрушит нашу семью, отношения с дочерью.

– Нам удалось выяснить одну деталь. Спланирована эта акция была еще круче, чем вы представляли. Мы не стали сообщать вам заранее о том, что сегодня у нас в студии будет еще одна гостья, которая поделится своей историей. Думаю, она сможет пролить свет на некоторые произошедшие с вами вещи. У нас в студии бывшая коллега и подруга Аделины Антоновой, мастер спорта международного класса, бронзовый призер Чемпионата Мира среди юниоров, многократный призер и победитель этапов Гран При, серебряный призер Чемпионата Европы Ирина Лебедева.

Для нас с Артёмом это неожиданность, но я вижу, как ведущая одними глазами показывает, мол, не волнуйтесь, всё в порядке.

Я на самом деле и не волнуюсь.

Я считаю, что я в своем праве.

Я защищаю своего ребенка.

Свою семью.

Я защищаю себя.

– Здравствуйте, Ирина, спасибо, что вы согласились участвовать в нашей программе, расскажите, что заставило вас сегодня прийти сюда.

– Я просто хочу, чтобы всё было по справедливости. Аделина достаточно пошагала по чужим жизням, пора ей остановиться.

– Вы несколько лет стояли в паре с Никитой Ивановым и причиной вашего расставания стала Аделина?

– Да. Именно так. Мы не просто были парой на льду, мы с Никитой… Мы собирались пожениться, на сборах, где мы были вместе с одиночницами, Аделина часто оказывалась рядом. Общительная, веселая, мне казалось, что у нее роман с партнером из пары Михайлова – Миронов, но как-то Аделина обмолвилась, что у нее другие планы, а Миронов – так, временный персонаж.

Девушка рассказывает, я вижу в ее глазах грусть, боль, вспоминаю себя, свое состояние. Понимаю, как непросто ей было сюда прийти. Я знаю ее прекрасно, не лично, нет, но много раз видела ее выступления. У них была очень гармоничная пара, им прочили большие победы, я удивилась, узнав, что они закончили совместные выступления.

– В один из вечеров я осталась в зале дольше, занималась растяжкой, а когда вернулась в номер, застала жениха с Аделиной. Мы расстались. Наше партнерство также закончилось. Потом я узнала, что Аделина и Никита встали в пару, хотя она до этого каталась одна.

Ирина замолкает. Закрывает глаза, видимо собираясь с силами.

– Через некоторое время я узнала, что Аделина специально добавила в напиток Никите специальное средство, сильный препарат, возбуждающий… в общем… препарат из магазинов специального толка.

– То есть она опоила вашего жениха возбуждающим средством, чтобы затащить его в постель?

– Да. После она рассказывала об этом нашей общей знакомой. Когда с Никитой у них ничего не получилось, таким же образом она поступила с довольно известным тренером, получив доступ в его постель и команду. Она делала это регулярно. И у меня есть запись… видеозапись, на которой Аделина рассказывает о том, что точно так же она поступила и… и с вашим мужем.

Говоря это Ирина смотрит прямо на меня. В ее глазах слезы.

А я… я в шоке.

Я не знаю, что сказать.

– Сука… я… я так и знал! Я не мог, понимаешь, я не мог так…

Глава 35

Снежана

– Привет, мои дорогие подписчики! Спасибо всем, кто меня сейчас смотрит! Спасибо за вашу поддержку! Вы так круто меня поддерживали, что моя реабилитация пошла в два раза быстрее! И я вот я тут! Сегодня первый день, когда я выхожу на лед! И вы просто представить себе не можете, как я волнуюсь! Просто жесть как… Стоп! Мам, выключай камеру! – Дочка машет мне руками, которыми потом прикрывает лицо. – Черт, ну вот что это за “жесть”?

Ее личико кривится, глаза полны досады.

– Что такое? – Я нажимаю кнопку на камере, выключая ее, переглядываюсь с Артёмом. Он хмурится.

Дочка подъезжает к нам, стоящим за ограждением.

– Надо заново записывать! Хочу, чтобы всё было идеально. Это уже третий раз… – сетует в сердцах, злясь на себя за косноязычие.

Дочка еще с больницы ведет свой блог. Ей очень много писали – слова поддержки, задавали вопросы, делились своими историями. Когда пошел хейт, Василиса не выдержала, она решила рассказать всю правду. Осторожно, советуясь с нами, чтобы не навредить нашему общему делу по изобличению деятельности Аделины.

Между прочим, ее уволили с позором. Теперь ей никак не выбраться из ямы, в которую мы ее столкнули всеобщими усилиями. А дисциплинарная комиссия завершит дело, и она получит заслуженное наказание. Это сто процентов.

Больше она никому не испортит жизнь.

А у нас всё прекрасно. Лучшего и пожелать нельзя.

Сегодня первый выход на лед нашей девочки, спустя два месяца реабилитации, она очень волнуется, и запись не получается ни с первого, ни с третьего раза.

– Вась, ну ты чего? – решаю ее поддержать. – А что не так с “жесть”? Это же твои чувства. Плюс, понимаю, что, может, словечко не очень, но это же ваш подростковый сленг. Зато ты не используешь слова-паразиты, у тебя крутая дикция.

Для меня, как для матери, моя дочь – идеал. Красавица, умница, боец.

Всё, что она делает, вызывает абсолютный восторг. А ее упорству и способности восстанавливаться позавидовал бы и чемпион. Но вести блог оказалось не так-то просто. Это настоящая работа, которая требует много времени, усилий и даже подготовки.

– Мам, все будут смотреть, не только подростки, я хочу, чтобы всё было идеально! – настаивает дочь.

– Лучшее – враг хорошего, ага, – вставляет свое веское слово Артём, а потом улыбается дочери. – Давай-ка, вдох-выдох, вместе. И заново, с чувством, с толком, с расстановкой. У тебя всё получится. Мы в тебя верим!

Он тянется к ней и обнимает, Василиса вроде бы успокаивается. Начинает заново.

– …И вы просто представить себе не можете, как я волнуюсь! Но знаете, что меня окрыляет? Ваша поддержка. Я хочу, чтобы вы смотрели на меня и понимали, что нужно никогда не сдаваться. Верить в себя! В свои силы. Даже когда в вас не верят. Когда вас убеждают в обратном. – Голос дочери набирает обороты. Она говорит от чистого сердца. И в этот момент она не думает о том, какие слова использует. Потому что все они правильные. – Когда у вас трудности, помните, что вы не одни. Не забывайте, что рядом есть близкие. Родители, друзья, да даже какие-то незнакомцы из интернета. В общем, те, кто обязательно вас услышит! Поддержит! Не сдавайтесь! Верьте в свою мечту несмотря ни на что! Верьте в тот огонь, который привел вас к этой мечте. И тогда вы обязательно победите!

Она поднимает два больших пальца вверх, широко, открыто улыбаясь.

И это знак для меня нажать стоп. Я жму кнопку, и вдруг понимаю, что глаза увлажнились. Как всё это трогательно, как искренне. Моя девочка – настоящая. Она пример для многих. Ее блог делает очень важное, полезное дело. Несет крутой посыл.

– Мам, пап, ну как? – Она подъезжает к нам, чтобы посмотреть запись, и в этот момент замечает мои слезы. – Мам, ну ты чего? Опять?

– Ох, извини. – Вытираю слезы, которые и правда стали моими постоянными спутниками в последнее время. – Это я от радости, совсем расчувствовалась. Ты такая красивая, и речь классная.

Говорю, а саму мысль простреливает о том, что я стала слишком уж чувствительной и эмоциональной в последние дни. И это как раз совпало с задержкой…

Возвращаюсь в реальность, решив пока не озвучивать свой маленький секрет.

– Правда, мам? Я, знаешь, даже забыла, что это запись, просто обращалась к подписчикам от чистого сердца.

Умиляюсь ее улыбке. Такая она открытая, славная. Наша девочка способна растопить любое, самое черствое сердце. Сейчас в этом солнышке я снова вижу свою прежнюю дочь, которую чуть не потеряла за последние полтора года.

– Вот тебе и секрет, – кивает Артём, – теперь ты знаешь, как добиться идеального результата. А теперь давай прокат, и домой. Не надо напрягаться в первый день. Давай мне телефон, Снеж, я сниму.

Он мягко вынимает из моих ослабевших рук телефон, держит его одной рукой, а второй прижимает меня к себе. Мы-то с ним в куртках, тут холодно, а вот дочь катается в миниатюрном платье, и у меня каждый раз мороз по коже от ее вида, но что поделать? Такой вид спорта.

Однако сейчас, в первый день на льду после долгой реабилитации, я предпочитаю, чтобы она каталась недолго.

Но кто бы мог ее удержать? Василиса соскучилась. Она не просто катается, это не техника, это танец, грация.

У нее удивительная пластика и вместе с тем отточенные до идеала элементы.

Настоящее комбо, которое обязательно сделает ее чемпионкой.

А мы будем рядом. Будем поддерживать нашу девочку.

Ну вот, очередная слезинка катится по щеке, стираю ее, чуть всхлипывая.

Артём меж тем заканчивает снимать прокат дочери, машет ей, и она катится к нам, чтобы, надев куртку и шапку, приняться рассматривать отснятое. Василиса не одна, с ней ее подружки, всем интересно то, что она делает. И сама она интересна.

Без преувеличения можно сказать, что наша девочка стала звездой.

– Ну ты чего, Снеж? – Артём разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. От него столько тепла идет, что я начинаю улыбаться. – Всё в порядке?

– Более чем в порядке, – уверяю, – сегодня такой день. Просто… просто слишком много эмоций. Я сама от себя не ожидала.

– То ли еще будет. Поедем на Олимпиаду, – говорит он мечтательно, – но сначала…

– Что сначала? – спрашиваю с любопытством, потому что глаза у Сосновского горят, и у меня внутри покалывает, как иголочками, от предвкушения.

– Снеж, сначала я хочу жениться на тебе. И дом нам новый купить. Здесь, или, если ты хочешь, обратно вернемся, я…

– Жениться… – выдыхаю, глаза у меня расширяются, а сердце подскакивает к горлу. Волнуюсь как девчонка, ей-богу.

Пусть я знала, что всё к этому идет. Ясно, что мы будем жить вместе.

Ясно, что мы в принципе вместе. Это не подлежит сомнению.

Больше двух месяцев уже мы продолжаем жить в квартире Артёма. Хорошо там устроились. Я съездила домой, забрала часть вещей, мама очень обрадовалась за меня, хоть и видно было, что загрустила, не хотела в этом признаваться, но явно переживала, что останется одна, когда мы уедем к Артёму.

И с работой я разобралась, перевела всё в онлайн, что-то поставила на стоп.

Сейчас мне важнее семья. Я ставлю ее в приоритет.

Я решила, что перееду к Артёму окончательно, и маму заберу.

Мы всё устроим. Я не буду цепляться за работу или привычное жилье.

Мне главное, чтобы с Артёмом. Да мы уже живем вместе, можно сказать.

Но жениться… Снова стать его женой. Свадьба, кольца, снова пережить это.

Я должна бы подумать, что всё это уже не нужно, зачем?

Но сейчас, слыша его слова, я чувствую звенящее счастье.

И полную, тотальную уверенность в своем мужчине.

– Значит, вот так, Сосновский? Ни тебе колечка, ни тебя на коленях с розой в зубах? Вот тебе и предложение руки и сердца для любимой женщины, – смеюсь, всем своим видом показывая, что не нужны мне все эти показные жесты.

Мне он нужен. Весь, целиком. И чтобы навсегда.

– Будет, – говорит он с железобетонной уверенностью. – Всё будет. Я могу даже на коне приехать, на белом, как принц! – вторит он моему смеху, и я шутливо ударяю его ладонью по груди.

Мы смеемся как дети. Открыто, заливисто, наши сердца больше не хранят тьмы.

Всё это в прошлом. Мы пережили бурю. И теперь нас ждет только безграничное счастье. Остальное – малозначащие детали, которым придают порой слишком большое значение.

– Мне не нужны все эти жесты, Артём. Я просто хочу, чтобы мы никогда-никогда не расставались. Я больше такого не переживу. И чтобы рассказывали друг другу всё-всё. И делились. И если что-то не так, чтобы не молчали. Понимаешь?

– Так и будет, родная, так и будет, – обещает он, награждая меня целомудренным поцелуем в лоб, поскольку нехорошо это – при всем честном народе целоваться.

Хотя и хочется очень. Страсть как. У нас с Артёмом самый настоящий медовый месяц. Мы не можем оторваться друг от друга.

И знаете, дети не мешают. Несмотря на то, что их трое.

И четвертый тоже не помешает. Я в этом уверена.

Мы выучили непростой урок. И теперь справимся со всеми трудностями.

Вместе и сообща.