Текст книги "Граф Сен-Жермен - хранитель всех тайн"

Автор книги: Поль Шакорнак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Вы здесь? Откуда же?

– Я был в Китае и в Японии.

– Скажите лучше – с того света.

– Разница невелика. Поверьте, госпожа, там не лучше. Что же стало с монархией Людовика XIV! Вы этого не видели, Вы не можете сравнить, но я…

– Ловлю Вас на слове, Вы – человек прошлого.

– Всем известна история его царствования. А кардинал Ришелье, если бы он вернулся… он бы сошел с ума! Неужели каналья должна царствовать? Я же Вам говорил, и королеве говорил, что господин де Морепа все погубит, потому, что все компрометирует. Я был Кассандрой, пророчествовал беду – а что с вами стало?

– Ваша мудрость оказалась невостребованной.

– Кто посеет ветер – бурю пожнет. Иисус сказал это в Евангелии, после меня, быть может, но именно его слова, а не мои были записаны, вот они и остались.

– Опять… – сказала я, пытаясь улыбнуться. Но он мне не ответил и продолжил:

– Я писал Вам об этом – я ничего не могу, мне руки связал тот, кто сильнее меня – бывают моменты, когда можно дать обратный ход. другие же, когда решение оглашено и надо его выполнять, – сейчас наступает именно такое время.

– Увидите ли Вы королеву?

– Нет, она обречена.

– Обречена! К чему?

– К смерти!

Тут я не смогла сдержать крик, встала, оттолкнула руками графа и сказала дрожащим голосом:

– И Вы о том же! ВЫ! Тоже!

– Да, я, так же, как и Казот.

– Значит, Вы знаете.

– Знаю даже то, о чем Вы не подозреваете. Вернитесь в замок, идите к королеве, скажите ей, пусть она будет осторожной – сегодняшний день может быть для нее роковым, есть заговор, замышляется убийство.

– Ваши слова наполнили меня ужасом, но ведь граф д’Эстэн обещал…

– Он испугается и спрячется.

– А господин де Лафайет?…

– Он надутый пузырь, в данное время решается – быть ли ему орудием или жертвой. В полдень все будет решено.

– Вы бы могли оказывать великую услугу нашим правителям, если бы Вы этого хотели.

– А что, если я этого не могу?

– Как?

– Да, не могу. Насколько я понимаю, меня не слушают. Час отдыха прошел, решения Провидения должны быть исполнены.

– Чего же они хотят?

– Полного уничтожения Бурбонов. Их изгонят ото всюду, где они царствуют, и меньше, чем за столетие они станут вновь простыми гражданами, в различных отраслях.

– Что станет с Францией?

– Королевство, республика, империя, государство смешанное, замученное, взволнованное, разорванное. Франция перейдет от хитрых тиранов к бездарным карьеристам. Ее будут делить, резать, рвать на куски. Я не играю словами – скоро повторится то, что было при падении Рима. Гордость будет торжествовать, из гордости же отменят знаки отличия, не из благих побуждений – нет, из тщеславия. Из тщеславия же их восстановят. Как дети играют в куклы и в войну, французы будут играть в титулы, в должности, в ордена. Все, вплоть до фурнитуры Национальной гвардии, станет им побрякушкой. Люди с непомерным аппетитом съедят все кредиты. Сегодня делают революции из-за пятидесятимиллионного дефицита, а при диктатуре филантропов, горе-ораторов, долг государства составит несколько миллиардов.

– Вы страшный пророк. Когда увижу я Вас вновь?

– Вы меня увидите еще пять раз, дай бог шестого не будет.

Признаюсь, у меня не было желания продолжать такой торжественный, мрачный, пугающий разговор. Присутствие графа Сен-Жермена давило мне на сердце тяжким грузом, как страшный сон. Как мы меняемся с возрастом, с каким безразличием, иной раз с каким отвращением мы видим тех, кто раньше нам нравился. В тот момент я находилась в таком положении, к тому же меня беспокоила опасность, в которой королева находилась. Я не стала настаивать – может быть, если его упрашивать, граф пришел бы к королеве. После небольшого молчания, граф добавил:

– Я Вас больше не задерживаю, город уже неспокоен. Как Аталия ⁶⁹⁷, я просто хотел посмотреть. Сейчас я сяду в дилижанс и отправляюсь в Швецию. Там готовится тяжкое преступление, которое я постараюсь предотвратить: меня интересует Его Величество Густав III, он стоит больше, чем молва говорит.

– И он находится под угрозой?

– Да. Нельзя больше говорить "счастливый, как король" н особенно нет – "как королева" ⁶⁹⁸.

– Прощайте же, граф. Право, я бы предпочла ничего не знать.

– Такова судьба тех, кто открывает людям правду: шарлатанов приветствуют, а тем, то говорит то, что будет, выражают лишь презрение. Прощайте, мадам, и до свидания.

Он ушел, и я осталась, погруженная в глубокие думы, в нерешительности – должна ли я рассказать королеве об этой встрече? Я решила подождать до конца недели, и если она будет богата печалями – промолчать. Наконец я встала, спросила у Лароша, увидел ли он графа Сен-Жермена, когда тот прошел.

– Какой граф? Министр? ⁶⁹⁹

– Нет, этот уже давно умер. Другой.

– А, тот хитрый фокусник! Нет, не видел. Что ли Ваше сиятельство с ним встретилось?

– Он только что вышел, он прошел мимо Вас.

– Наверное, я отвлекся, я его не заметил.

– Быть такого не может, Вы меня разыгрываете.

– Чем хуже становятся времена, тем больше я испытываю к вам уважения!

– Как можно, неужели он не проходил эту дверь?

– Я этого сказать не могу, просто я его не заметил.

– Наверное, он сделался невидимым, ничего я не понимаю" ⁷⁰⁰.

Для того чтобы придать своему "творению" больший размах, Ламот-Лангон утверждал, что он нашел прикрепленную к "оригиналу" своей рукописи записку, написанную рукой самой госпожи д’Адемар, датированную 12 мая 1821 г., с указанием времени пяти остальных встреч с "невидимкой": "Я виделась с графом Сен-Жерменом, каждый раз к моему великому изумлению, в день убийства королевы ⁷⁰¹, незадолго до 18 брюмер ⁷⁰², на следующий день после смерти графа Энгиенского ⁷⁰³, в январе 1815 г. ⁷⁰⁴, и накануне смерти графа де Бэрри ⁷⁰⁵. Бог решит о времени следующего визита" ⁷⁰⁶. Ламот-Лангон попытался укрепить гипотезу о долгожительстве графа, рассказав о разговоре между госпожой д’Адемар и графом де Шалоном, в Париже. "Вернувшись из своего посольства в Венеции, в 1788 г., последний сказал мне, что встретился с графом Сен-Жерменом на площади Сан-Марко, накануне своего отъезда отсюда в Португалию" ⁷⁰⁷. Граф де Шалон действительно был представителем Франции в Венеции начиная с 1786 г. ⁷⁰⁸. Однако он уехал из Италии в начале 1789 г. и был заменен маркизом де Бомбелль, которого де Шалон сменил в Лиссабоне ⁷⁰⁹.

Без всякой связи с гипотезой Ламот-Лангона немецкий ученый-библиограф и биограф Е.М. Эттингер издал следующий удивительный рассказ: "В 1835 г. я находился в Париже. Было воскресенье, и по обыкновению я сходил в салон Жюля Жанэна, на улице де Турнон, дом 8 ⁷¹⁰. Было около восьми вечера, я находился в бильярдной, когда зашел человек, внешне ничем особо не выдающийся.

– Кто же это? – спросил я у подруги Жанэна.

– Человек, о котором Вы наверняка слышали, настоящее явление – во всех смыслах этого слова.

– Я сгораю от любопытства…

– Этот человек – знаменитый граф Сен-Жермен.

Я так испугался, что выронил бильярдный кий.

– Мне же говорили, что граф умер в Шлезвиге около 1780 г.

– Должно быть – ошибка. Этот человек вообще не умирает.

– Кто это говорит?

– Он сам.

– И вы в это верите?

– Я верю всему и ни во что" ⁷¹¹.

В 1846 г. венский писатель Франц Грэффер опубликовал странный рассказ о встрече своего брата Рудольфа с графом Сен-Жерменом в Вене между 1788-м и 1790 г. Самое странное – это то, что Грэффер ждал больше 50 лет для того, чтобы поведал" об этой встрече. "Однажды прошел слух, что граф Сен-Жермен, самый таинственный и непонятный человек, находится в Вене.

Среди всех, кто был с ним знаком, прошел как будто удар током. Наш кружок адептов в трансе – Сен-Жермен в Вене! Как только Р. Грэффер оправился, он поспешно отправился в Хиниберг. где, в деревенском доме, хранил свои документы. Среди них находится рекомендательное письмо для Сен-Жермена от гениального авантюриста Казановы, с которым ему довелось встретиться в Амстердаме ⁷¹². Затем Грэффер поспешно же возвратился в контору. Тут его информируют о том, что час назад приходил к нему человек, внешний вид которого всех удивил. Он был ни высоким, ни низким, очень пропорционально сложенным, и носил на себе печать бесспорного благородства… Сказал он по-французски, как будто для себя и не заботясь о присутствующих: "Я проживаю в Федальхофе, в комнате, которую занимал Лейбниц в 1713 г.". Ушел он раньше, чем кто-либо успел слово сказать. С тех пор мы, как видите, как будто окаменели…"

Пять минут спустя они были в Федальхофе, но комната Лейбница была пуста. Никто не знал, когда "американский джентльмен" ⁷¹³вернется. Не было следов багажа, кроме небольшого металлического сундука. Время близилось к ужину. В голове Грэффера сидела мысль о том, что нужно сходить к барону Линдену. Встретившись в "Энте", они вместе отправились на Ландштрассе ⁷¹⁴, куда их торопило смутное предчувствие.

"Лаборатория была открыта, и они вскрикнули одновременно: Сен-Жермен сидел за столом, мирно читал большую книгу Парацельса. Они стояли на пороге и молчали. Таинственный гость медленно закрыл книгу и также медленно встал. Те прекрасно знали, что именно "чудесный человек" им явился. Описание служащих конторы лишь отдаленно напоминало действительность. Как будто величественная аура окружала его целиком. От него исходило и держалось в воздухе царственное достоинство. Оба мужчины стояли в молчании. Граф пошел им навстречу, и они зашли. Затем простыми словами, без формальностей, удивительно гармоничным и звучащим в глубине души тенором, он сказал Грэфферу по-французски: "У Вас для меня рекомендательное письмо от господина де Сейнгалта" ⁷¹⁵. В этом нет нужды. Этот господин – барон Линден. Я знал, что вы оба будете здесь сейчас. У вас есть второе письмо для меня из Брюля. Но художника спасти нельзя – легкое задето. Он умрет 8 июля 1805 г. ⁷¹⁶. Человек, который сейчас лишь ребенок и которого зовут Буонапарте, будет тому косвенно виной. А теперь, господа (я знаю, к чему вы стремитесь), чем могу быть полезным? Говорите".

Но говорить мы не могли. Тогда Линден выдвинул небольшой столик, достал из шкафчика сладости, поставил их перед гостем и спустился в подвал.

Жестом граф усадил Грэффера, уселся сам и сказал: "Я знал, что Ваш друг Линден выйдет, он вынужден был это сделать. Я хочу услужить Вам одному. Я знаю Вас от Анжело Солимана, которому я оказал услугу в Африке. Если Линден вернется, я его вновь отправлю". Грэффер пришел в себя, но, тем не менее, был слишком шокирован, чтобы ответить иначе чем: "Я понимаю, у меня есть предчувствие".

Между тем Линден вернулся и поставил две бутылки на стол. Сен-Жермен улыбнулся с невыразимым благородством. Линден предложил освежиться. Улыбка графа превратилась в смех.

– Скажите мне, – сказал он, – есть ли на Земле человек, который видел бы, как я ем или пью? – и. указывая пальцем на бутылку, – этот токай не прямо из Венгрии: он послан моей подругой, российской Екатериной Великой. Ей так понравились картины больного художника ⁷¹⁷о битве при Медлинге, что она ему прислала целую бочку этого вина.

Грэффер и Линден были в изумлении: вино было куплено у Казановы ⁷¹⁸.

Граф попросил принести все для того, чтобы писать, что Линден и сделал. "Чудотворец" разрезал лист бумаги на две одинаковые части, поставил их рядом, взял перо в каждую руку и стал писать одновременно двумя руками по полстраницы, расписался, и сказал: "Вы собираете автографы – вот два одинаковых текста!". Друзья воскликнули: "Волшебство", ибо оба почерка были абсолютно идентичными: разницы никакой не было.

Граф улыбнулся, наложил оба текста друг на друга и приставил их к окну: казалось, здесь был только один лист – экземпляры были настолько же похожими, насколько могут ими быть два оттиска одной гравюры. Изумленные свидетели молчали ⁷¹⁹.

Граф сказал: "Я хотел бы, чтобы один из этих листов был передан как можно скорее Анжело. Через пятнадцать минут он выйдет вместе с князем Лихтенштейном; посыльному будет передана маленькая шкатулка.

Постепенно граф принял торжественный вид. В течение нескольких секунд он был твердым как статуя. Его неизменно живые глаза стали тусклыми, без огня и цвета. Вскоре он снова ожил. Рукой он обозначил свой уход, затем сказал: "Ухожу. Вы меня увидите еще раз. Завтра ночью я уеду. Я крайне нужен в Константинополе, затем в Англии, чтобы подготовить два открытия, которыми будут пользоваться в будущем – железные дороги и паровую машину. Они понадобятся Германии. Постепенно времена года будут меняться, сначала весна, затем лето. Именно постепенная остановка времени обозначает конец цикла. Я все это вижу. Поверьте, ни астрологи, ни метеорологи ничего не знают. Нужно учиться в пирамидах, как я это делал. К концу века я исчезну из Европы и уеду в пределы Гималаев. Я буду там отдыхать: мне нужно отдохнуть. Ровно через восемьдесят пять лет люди вновь вспомнят обо мне. Прощайте, я вас люблю…"

Торжественно сказав эти слова, граф повторил знак рукой, а оба адепта, опустошенные силой дотоле неизвестных впечатлений, вышли из комнаты в неописуемом смятении. В то же время начался сильнейший ливень, прогремел гром. Не думая, они вернулись в лабораторию, чтобы спрятаться от дождя, открыли дверь – Сен-Жермена там больше не было… ⁷²⁰

По поводу долгожительства графа Сен-Жермена Коплен де Планси придумал следующую сцену: "Однажды, когда он рассказывал, что хорошо знавал Понтия Пилата в Иерусалиме, он описал подробно дом римского наместника и начал перечислять блюда, поданные к столу в один из тех вечеров, когда Сен-Жермен у него ужинал. Кардинал де Роан ⁷²¹, подумав, что все это бредни, обратился к камердинеру графа, седому старику с честным лицом:

– Друг мой, мне трудно поверить тому, что говорит Ваш хозяин. Может быть, он и в самом деле чревовещатель, я могу согласиться и с тем, что он делает золото. Но тому, что ему 2000 лет и что он виделся с Пилатом, нет, этому верить не могу. Вы там тоже были?

– Нет, что вы, Ваше Высокопреосвященство, – ответил прямо слуга, я всего лишь около 400 лет служу господину графу ⁷²².

Так же, как это делал Ф. Баррьер, преп. Леканю захотел увидеть в графе Сен-Жермене человека, вызывающего духов подобно Шрепферу. Вот что он описывает: "Сказывают, что в доме графа происходили странные вещи, которые сеяли страх у публики. Говорили, что по просьбе тех, кто был достаточно смел, он вызывал духов, которых всегда узнавали. Иногда он запрашивал ответы на вопросы о грядущем у подземных голосов, которые были отчетливо слышны, если приложить ухо к паркету таинственной комнаты. Некоторые предсказания сбылись-де, и для многих не было сомнения в сношении графа с миром иным" ⁷²³.

Среди анекдотов, где графу приписывают различные способы "омоложения" придворных дам, этот переходит всякие рамки: "Если дуэнья настаивала на том, чтобы он немедленно омолодил ее и мигом сделал из нее богиню, он говорил: "Что же, пейте вот это" – и протягивал флакончик с чистой водой, удостоверившись при этом, что поблизости не было зеркала. Спустя несколько минут раздавались шаги в прихожей и входил молодой маркиз со словами: "Ах это вы, мадемуазель".

Услышав слово "мадемуазель", семидесятилетняя маркиза была на вершине блаженства, маркиз – сообщник графа – восторгался, изливал комплименты. И когда маркиза горевала, что у нее нет зеркала, ей подносили искусный портрет молодой девушки. Получив сполна за услуги, Сен-Жермен исчезал, чтобы повторять все это в другом месте" ⁷²⁴.

Господин Ле Куте де Кантеле, человек, заверяющий, что он свои сведения имеет из достоверного источника, а именно – из рукописей князя Гессенского (!), рассказывает, что "при своих таинственных появлениях граф Сен-Жермен часто прибегал к помощи магического зеркала, которому он отчасти обязан своей репутацией. Известно, что он показал Людовику XV судьбу его детей в одном из этих магических зеркал, секрет которых наука еще не разгадала, и король отпрянул в ужасе, увидев образ обезглавленного дофина" ⁷²⁵.

Это, конечно, новая информация. Но поскольку мы не можем ее проверить (Людовик XV ничего не сказал и не сделал по этому поводу), нам придется считать ее такой же фантастической, как и мысль, высказанную Эрнестом Капендю в его романе "Граф Сен-Жермен", опубликованном в 1865 г. Некий молодой человек, желающий отомстить за смерть своих родителей, принимает образ то знаменитого бандита Пулайе, то более благородного персонажа – графа Сен-Жермена. Действие происходит в 1745 г. ⁷²⁶.

Дошла очередь рассказывать о Т.П. Барнуме – знаменитом американском устроителе спектаклей, у которого тоже было что сказать о графе Сен-Жермене. Вот что мы узнаем: "Он утверждал, что родился в Халдее, в начале веков, и что он единственный наследник забытых наук и таинств своего и египетского народов. Еще более удивительными были его предсказания, и доподлинно известно, что он предсказал время, место и обстоятельства смерти Людовика XV за несколько лет до того, как это произошло. Его память была удивительной. Прочитав однажды газету, он мог свободно пересказать все ее содержание, от начала до конца. К прочим способностям относится и его умение писать обеими руками каллиграфическим почерком. Он мог, например, писать любовное письмо правой рукой, а левой переписывать стихи, и это с большой легкостью…

К тому же граф впадал иногда в каталепсию, приступы длились от нескольких часов до нескольких дней, и он утверждал, что в это время посещал отдаленные регионы земли, а то и самые дальние звезды. Он рассказывал с удивительной убедительностью о том, свидетелем чего он там был" ⁷²⁷.

Примерно в 1869 г. легенда о графе на некоторое время отходит от "оккультной" тематики и приобретает "масонские" черты.

Так, голландский писатель Ван Сипестейн утверждает: "Вне всякого сомнения граф Сен-Жермен был членом ложи Мартинистов, считается даже, что маркиз Сен-Мартен поручал ему создать такую же ложу в Гааге, но Сен-Жермену это не удалось" ⁷²⁸.

Прошло 18 лет. В 1884 г. за подписью А.В. д’Эльб был опубликован в веймарской газете "Дер Гартендаубе" рассказ, действие которого происходит между 1775-м и 1778 г. "Карл-Август [герцог Веймарский] направился к ландграфу Гессенскому Адольфу Филиппсталь-Баршфель. Сен-Жермен там присутствовал и был представлен герцогу. Он был очарователен, и после ужина герцог спросил ландграфа:

– Сколько лет графу?

– Об этом ничего доподлинно неизвестно, – ответил Баршфельд. – Факт тот, что граф знает подробности, которые доступны только современнику тех событий, о которых он рассказывает. Здесь в Касселе принято с уважением слушать его и ничему не удивляться. Граф не хвастает, он не болтун и не нахлебник, этого приятного в общении человека всяк рад у себя принимать. Наш хозяин – ландграф Фридрих II – его не очень любит и называет в шутку утомительным моралистом. Но он связан со многими знаменитыми людьми, и сам оказывает огромное влияние на других. Карл – ландграф Гессенский, мой кузен, к нему очень привязан. Они вместе трудятся в масонстве и в других темных науках. Лаватер посылает к нему отборных людей ⁷²⁹. Он умеет говорить разными голосами, как бы из разных мест. Он может имитировать любой, кажется, почерк. Говорят, духи ему прислуживают. Он врач и геолог. О нем также говорят, что он продлевает жизнь.

[По возвращении в Веймар] герцог зашел в гости к графу Герц ⁷³⁰, о котором он знал, что тот враг и противник Гёте. Поэтому герцог тогда поспешно принял сторону гофмаршала Герца.

Герц принял этого неожиданного гостя с некоторой обреченностью, но когда понял, что герцог не намеревается говорить о Гете, его лицо прояснилось. Наконец, герцог сказал с некоторым смущением:

– Дорогой маркиз! В начале мая я встретил интересного человека у ландграфа Баршфельда, и мне хотелось бы продолжать это знакомство. Речь идет о некоем Сен-Жермене, графе, проживающем в Касселе. Напишите, пожалуйста, этому господину, и любезно пригласите его сюда.

Герц обещал исполнить это желание как можно скорее и лучше. Когда герцог ушел, Герц сел за стол и написал следующее:

"Торжествуйте, дорогой граф, Ваше знание людей и Ваша ловкость одержали победу. Как Вы и предсказали, наш хозяин был Вами очарован и просит меня настоящим пригласить Вас прийти к нему, ко двору.

Вы действительно гениальный человек, а его проклятый любимец, этот плебей, пошатнулся… Еще немного, и этому вмешавшемуся в наши дела франкфуртскому адвокату ⁷³¹поставят мат. Захотите ли Вы открыто сражаться с ним уже сейчас, или Вы предпочтете остаться пока не узнанным и сначала провести рекогносцировку поля будущего сражения? Ставьте одну-две мины, где надо, и не показывайтесь, пока он не будет полностью сражен. Тогда Вы займете его место с большим правом и возможностями.

Оставляю этот вопрос на Ваше рассмотрение. Вы можете полностью полагаться, как и прежде, на меня и на небольшую группу верных аристократов, среди которых есть такие, которых Вы сможете более тесно к себе приблизить, если Вам заблагорассудится.

Ваш искренне

граф Герц, гофмаршал".

Вот и ответ графа Сен-Жермена:

"Дорогой граф!

Я готов присоединиться в мыслях к Вам и Вашим товарищам, я благодарен Вам за Ваше выступление в мою пользу. Я этим воспользуюсь позже.

Пока я обещал заехать в Ганау для встречи с ландграфом Карлом у его брата ⁷³²и трудиться вместе с ним над системой "Строгого Послушания", той реформы масонского ордена в сторону аристократизма ⁷³³, в которой и Вы заинтересованы ⁷³⁴.

Ландграф для меня – дорогой и симпатичный покровитель, и. даже не будучи царствующим, пользуется прямо-таки княжеским положением в Шлезвиге в качестве атташе датской службы. В любом случае, перед тем как окончательно встать на его сторону, я приеду к Вам в Веймар и освобожу Вас от ненужного гостя, оценю обстановку. Возможно, я предпочту сделать это инкогнито.

Отрекомендуйте меня своему хозяину, обещайте ему что приеду очень скоро.

Во имя осторожности, молчания и мудрости, приветствую Вас.

Ваш Сен-Жермен" ⁷³⁵.

Рассказ, достоверность которого кажется более чем сомнительной ⁷³⁶, получил отклик во Франции. На следующий год журналист Эдуар Дрюмон высказал свою версию: "Таинственный граф Сен-Жермен путешествовал из одного города в другой, распространял таинственный пароль, скреплял Ложи между собой, подкупал всюду тех, кого можно купить, будоражил умы чудесами или ерундой, высказанными с невозмутимым спокойствием" ⁷³⁷.

Жюль Дуанель – хотя и анонимно – "раскрыл" оригинальным способом "масонскую" роль, приписанную Сен-Жермену ⁷³⁸: "Есть самые веские основания полагать, что граф Сен-Жермен был одним из самых могущественных эмиссаров сатаны. Он исчезал так же легко, как и появлялся, мог сделаться невидимым. Его видели одновременно в разных местах. Несмотря на предпринятые расследования, никто не смог узнать ни его возраст, ни его родину, ни место его смерти. Дальше – больше: его видели в Египте во время экспедиции Бонапарта, и пули его не достигали".

"Когда однажды спросили его, сколько ему лет, он сказал, что был знаком с Иисусом Христом. Можно к этому относиться как к хвастовству, шарлатанству. Однако когда он сказал, что знавал Юлия Цезаря, он привел такие детали, что историки оказались в тупике. Он привел эти детали так, что лишь исследования последних лет смогли это проверить. Он описал внутренние помещения катакомб с большой точностью. Об Индии, тогда совершенно неизвестной, он привел яркие и неожиданные данные, которые затем были подтверждены прекрасными открытиями ученых Анкетиль-Дюперрона и Бюрну-фа. Все это могло быть объяснено либо тем, что он видел все то, о чем говорил с такой непоколебимой уверенностью, либо тем, что он был хранителем непрерываемой и математически точной традиции, во что труднее поверить, чем в возможность делаться невидимым".

Далее мы читаем:

"Фигура графа Сен-Жермена выделяется в мире оккультизма умирающего XVIII века. Когда он появился, все, что было враждебно церкви и монархии, ополчилось вокруг него. Ложи стали размножаться, Иллюминаты кишеть. Месмер, Сен-Мартен, Пюисегюр, Калиостро, Вейсгаупт, Казотт – вот какие черные звезды крутятся вокруг этого инфернального солнца. Он распространял пароль среди масонов, устраивал ритуалы, обряды посвящения, организовал женские ложи, закабалил аристократов в цехах Хирама. Самое главное – он готовит революцию, посещает стареющего Вольтера, помогает Жан-Жаку Руссо, руководит Нэжоном и Дидро, просачивается в салоны, запускает в них дух поиска вожделений и негативизма, просачивается и во двор, где он пробует свои чары над всеми, добирается до королевы, подсказывает ей ту бездумную легкомысленность, которая станет для нее гибельной. Появляющийся то туг, то там. граф Сен-Жермен остается неразрешимой загадкой для тех, кто его видел и слышал, но не для нас. Это человек, которым водит Сатана, а может быть даже – это сатанинский дух, посланный им в Европу с заданием. С момента его появления оккультизм стал расширяться. Когда он исчез, прогремела революция".

Видимо, лишь один человек в Германии знал его подлинное лицо: это был Вейсгаупт. Он говорил с ним с религиозным подобострастием. Он писал ему, как божеству ⁷³⁹.

По всей видимости, лишь один человек во Франции знал его подлинное лицо: это был Калиостро. Известно, как он простирался перед ним. Он слушал его, как оракула ⁷⁴⁰.

Спустя несколько лет легенда о Сен-Жермене, готовящем французскую революцию, была снова раздута эрудитом, автором "Эссе о проклятых науках", Станислав Гуаита. Он заявил без каких-либо доказательств, что "Сен-Жермен тихо организовал то, что станет шумными клубами, нескончаемым золотым потоком питал будущий бунт, который силой свергнет королевскую власть" ⁷⁴¹.

В работах фельетониста Эмиля Коломбэ зазвучала музыкальная нота. Опираясь на два текста, "Воспоминания и портреты" герцога Левиса ⁷⁴²– с одной стороны, "Воспоминания" барона Глейшена – с другой, он перефразирует их таким образом: "Однажды Сен-Жермен посетил госпожу де Маршэ. Едва он вошел, как кинул шляпу и шпагу на мебель, сед за рояль и исполнил пьесу, которая всем очень понравилась. Его спросили, как зовут автора:

– Не знаю, – сказал он. – Могу сказать лишь то, что я услышал этот марш при вступлении Александра Македонского в Вавилон ⁷⁴³.

Отметим также среди произведений того же времени пьесу Эмиля Бержера "Помпадур", где граф Сен-Жермен играет эпизодическую роль наряду с Гэем, гравером по драгоценным камням короля. Там есть и такая сцена: граф выпрашивает жемчужину у госпожи де Помпадур, растворяет ее и читает будущее на такой необычной "кофейной гуще" ⁷⁴⁴.

На следующий год, 13 июня 1893 г., писатель Жюль Буа в своем выступлении в зале Капуцин говорил об "эликсире бессмертия" графа Сен-Жермена.

Несколько лет спустя Анри д’Альмерас писал: "В тех салонах, где он бывал, граф Сен-Жермен не делал тайны из эликсира бессмертия, благодаря которому он достиг удивительного долголетия. В тех Ложах, где его принимали, он иногда раздавал крошечные флакончики этой жидкости, эффект которой, по слухам, был чудесным" ⁷⁴⁵.

Чуть раньше автор книги "В стране духов", рассказывая о сеансах магии, которые были в моде в Англии около 1860 г., сообщает, что большинство английских последователей магии строго выполняли магические ритуалы, "повторяли формулы, о которых говорили, что они исходят от магов Египта и Халдеи, и которыми пользовались знаменитые мистики, такие, как Фома Аквинский, Альберт Великий, Нострадамус, граф Сен-Жермен и др." ⁷⁴⁶.

Между 1904-м и 1920 г. писатели мало затрагивали тему о графе. Отметим лишь Анри Фабра, который в автобиографическом эссе не побоялся написать о "…движении великого копта, величественном и чудесном маскараде, который во Франции представлен был Калиостро и которым руководил и режиссировал знаменитый граф Сен-Жермен" ⁷⁴⁷.

Основываясь на фантастических данных, Клод Фаррер изображает графа волшебником, обладателем секрета долголетия в современной трактовке ⁷⁴⁸.

В опубликованной в 1920 г. работе Октава Белиара мы находим уже известные нам вещи, интерпретация которых, однако, удивила нас: "В течение десяти лет граф Сен-Жермен удивлял двор изяществом, красноречием и красотой. Что больше всего удивляло, и ради чего Людовик XV и госпожа де Помпадур захотели с ним познакомиться, было то, что он утверждал, что жил несколько раз, и помнит свои предыдущие жизни… В 1760 г. неожиданным образом он покинул Париж и направился в Лондон удивлять лондонцев… Некоторые авторы утверждают, что он спасался бегством от мести Иллюминатов, тайны которых он якобы предал. Фактом остается то, что он вдруг исчез из всех своих домов, и ходили самые разноречивые слухи о его смерти. Есть авторы, которые утверждают в своих воспоминаниях, что он был убит розенкрейцерами в замке Рюель…" ⁷⁴⁹.

В книге Рейнер-Мариа Рильке, из тех нескольких страниц, что он посвятил графу, мы также ничего нового не узнали ⁷⁵⁰.

Наше повествование доходит до 1928 г. Русский конферансье Мекк ничего нового, кроме банальностей, не открывает: "Своими бесспорными способностями, как-то: чтение чужих мыслей или предсказания будущего, граф Сен-Жермен производил глубочайшее впечатление… Жаль, что такой человек счел нужным смешивать науку и шарлатанство. Оно сводилось к тому, что он производил впечатление на людей, которые становились более восприимчивыми. Шарлатанство его заключалось в том, что он заставлял людей верить в вещи, в которых ложь перемешивалась с правдой" ⁷⁵¹.

Наш покойный друг, писатель Морис Магр. сообщил интересную информацию, взятую из журнала "Голубой Логос" ⁷⁵²: "Наполеон III был заинтригован всем, что он услышат о замечательной жизни графа Сен-Жермена и поручил одному из библиотекарей собрать все, что было доступно о нем в архивах и документах конца XVIII века. Работа была выполнена, и папка, содержащая огромное количество различных документов, была отдана на хранение в библиотеку префектуры полиции.

В 1870 г. случилась война, затем Коммуна, и часть префектуры, в которой находилась папка, сгорела" ⁷⁵³.

Среди писателей последних десяти лет можно цитировать итальянского автора Джованни Папини, который рассказывает в автобиографическом романе о своей встрече с Сен-Жерменом: "Гог (автор) находился на борту парохода "Prince of Whales", направляющегося в Бомбей. Однажды, ночью, он столкнулся с мужчиной лет пятидесяти, внешность которого его взволновала. Это был Сен-Жермен, который признался, что ему порядком надоела его длинная жизнь". Все бы ничего, но Дж. Папини добавляет, что "он родился в первые годы XIV века, достаточно рано, чтобы успеть познакомиться с Христофором Колумбом" ⁷⁵⁴. Вот неожиданные детали. Другой писатель, француз, мистик Седир, никаких сенсационных откровений не делает: "Среди посланцев, принадлежавших, видимо, к ордену Розенкрейцеров, нужно упоминать и знаменитого графа Сен-Жермена. Его путешествия, политические поручения, с которыми он ездил в Россию, в Амстердам, в Лондон, в Париж, чудесные секреты, держателем которых он, кажется, был – все это будоражило воображение людей" ⁷⁵⁵.