Текст книги "Граф Сен-Жермен - хранитель всех тайн"

Автор книги: Поль Шакорнак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Третья глава
"ОТ НЕИЗВЕСТНЫХ РОДИТЕЛЕЙ"

После предположительного "Ракоци" следует остановиться на так называемом "San Germano". Существует текст, не процитированный ни одним из биографов графа Сен-Жермена, где дано простейшее объяснение имени, под которым его знали.

Нам кажется маловероятным, чтобы автор этого текста, Альфред де Кастой ⁵³, выдумал свой рассказ. Вероятнее всего, это является результатом какого-то расследования. Вот его гипотеза: "В печальном для Франции 1704 году, когда адмирал Рук подарил Англии Гибралтар, позволяющий этой стране господствовать над входом в Средиземное море, после катастрофы под Хохстедтом, когда мы потеряли сто лье территории и наши солдаты были отброшены с берегов Дуная до берегов Рейна, наши извечные Фермопилы, куда нас опять и опять отбрасывают, наша армия, под командованием герцогов де ля Фейад и Вандом, победоносно продвинулась, победив лучшие войска герцога Савойского и заняв его крепости.

20 июня наша армия добилась капитуляции важного города Верчелли – резиденции Савойских владетелей, ключевой точки на дороге из Турина в Париж. В то время, когда французские войска овладевали старинной столицей Либиси, укрепленные стены которой они собирались разбирать, когда водружали французский флаг над башнями собора, в часовне Богородицы простым именем Пьетро крестили одного ребенка, о чем имеется запись.

Впоследствии этот ребенок призван был привлечь к себе внимание многих столиц Европы и сыграть странную и чудесную роль.

Его отец был знатным человеком, почти вельможа. И несмотря на то что ребенок был рожден вне брака, он получил хорошее образование.

…У него не было надежды сделать большую карьеру, и поэтому он предпочел путешествовать ради образования и удовольствия.

Отец платил ему пенсию, позволяющую если не блистать в обществе, то по крайней мере жить достойно. Поэтому, до смерти отца (1749 г.), о нем никто и не слышал. Зато впоследствии, оставшись предоставленным самому себе, он начинает приключенческую жизнь.

Он приехал в Париж и отрекомендовался графом Сен-Жерменом.

На это имя, которое он сохранил до самой смерти, он имел больше прав, чем кто-либо, ибо даже если это имя не было егo по закону, тем не менее это было имя его отца, умершего без наследника по мужской линии" ⁴⁴.

В целом история довольно-таки правдоподобная, но рассмотрим ее подробнее.

Война за испанское наследство, разыгравшаяся в 1701 г. после смерти испанского короля Карла II, прошла кровавым ураганом по Европе и не обошла стороной Италию. Главнокомандующий французской армией Луи-Жозеф, герцог Вандомский, отправился в 1702 г. в Пьемонт воевать с Виктором-Амедсем II, герцогом Савойским, который разорвал союз с Францией.

5 июня 1704 г. герцог Вандомский атаковал город Верчелли. Осада длилась до 20 июля. Утром этого дня губернатор города – командор Де Эй – приказал бить в барабаны и попросил о капитуляции. Просьба была подписана губернатором – лейтенант-маршалом графом де Прела Дориа и командующим плацдармом – графом Санктусом Берном. Просьба о прекращении боевых действий с военными почестями не была сразу уважена. Лишь на следующий день, 21 июня в 4 часа утра, парламентеры от города – кавалер Фучето, Сандамиэн и граф Габриель д’Эст – добились от Луи Вандомского принятия капитуляции. 22 июня гарнизон вышел из крепости "под бой барабанов, с зажженным запалом, с зарядом во рту, раскрытыми знаменами и некоторыми артиллерийскими орудиями". Когда гарнизон вышел из города, он опустил орудия, сдался в плен, и город Верчелли был сдан ⁵⁵.

Таким образом, "ворота Турина" были сданы не 20, а 21 июня 1704 г. Продолжим.

Когда французские войска вошли в город, они поспешили разобрать укрепления, но не тронули уже разрушенную церковь Святого Евсевия. Никак нельзя было проводить обряд крещения в часовне Богородицы, находящейся в апсиде этой церкви ⁵⁶. Зато крестили в церкви Санта-Мария-Маджоре, которую и считали собором.

В регистре крещений церкви Санта-Мария-Маджоре можно прочитать следующее: "1704, август. Пьетро Мария, от неизвестных родителей, родился 6 июля, крещен 4 августа. Крестные родители Пьетро Франциско Витторио Вертоне и Мария Новелла". Совпадение ли это, или Альфреду де Кастону эта запись была известна? Скорее всего, второе. Однако даты не совпадают, и если внешне тезис А. де Кастона убедителен, наши объяснения не оставят от него камня на камне.

Единственная семья, которая могла в Пьемонте носить фамилию Сен-Жермен, была линия графов Сен-Мартэн и д’Аглиэ – очень древняя и знатная семья: она восходила к Оберу, который в 1141 г. был властителем д’Аглиэ и наследником Гидона, маркиза и графа Канавезе, умершего в 1070 г. ⁵⁷. Одним из титулов в семье был титул маркиза Сен-Жермена, и первым его носителем среди графов Сен-Мартэн был Юлий Цезарь, маркиз д’Аглиэ и Сан-Германо, умерший в 1624 г. ⁵⁸.

В этой семье были и маркизы и графы, однако титул Сен-Жермен был титулом маркиза. Ни один член этой семьи не мог назваться графом Сен-Жерменом.

Однако же во времена, о которых рассказывает Альфред де Кастой, жил один человек, странным образом связанный с так называемым отцом графа Сен-Жермена. У Карла-Марии, маркиза де Сен-Жермена, умершего в 1742 г., был брат Карл-Амедео, носящий титул маркиза Ривароло, отслуживший в армии кадетом. Он был генералом савойских галер в 1722 г., губернатором Ниццы в 1733 г., вице-королем Сардинии в 1735 г. и умер в 1749 г. в Турине в возрасте 80 лет (т. е. он родился в 1669 г.). В 1703–1704 гг., во время войны, ему было 34 года, и если он служил в гарнизоне города Верчелли, у него вполне мог родиться ребенок в этом городе. С другой стороны, Карл-Амадео происходил из знатной семьи, но его нельзя называть вельможей – к тому времени он был еще кадетом. Великим человеком он стал позже, добившись многого благодаря своим личным и военным заслугам.

Таким образом, история, рассказанная А. де Кастоном, вполне может оказаться правдоподобной, но никак не имеет отношения к нашему герою. Даже если де Кастон ничего не уточняет, вполне возможно, что маркиз Ривароло Карл-Амедео, в семье которого имело хождение имя Сен-Жермен, имел побочного сына, родившегося в Верчелли в 1704 г, во время осады города. Тем не менее этот ребенок не мог носить фамилию Сен-Жермен, ибо ни его предполагаемый отец, который эту фамилию никогда сам не носил, ни его дядя Карл-Мария, маркиз Сен-Жермен, не могли ему ее передать. Действительно, Карл-Мария передал титул собственному сыну Жозефу-Франсуа, которого король Франции Людовик XV лично принял в Париже 11 июня 1749 г. в качестве посла короля Сардинии и который умер в 1764 г. Итак, незаконный сын Карла-Амедео, если таковой и существовал, не носил фамилию Сен-Жермен. Если бы даже он ее и носил, она бы сопровождалась титулом маркиза, а не графа, под которым наш герой был известен по всей Европе.

Несмотря на то что казалось с первого взгляда, мы видим, что история, рассказанная А. де Кастоном, не проливает света на занимающий нас вопрос ⁵⁹.

Четвертая глава
В КОТОРОЙ ВСЕ ЗАПУТАЛОСЬ

Мы научились не путать графа Сен-Жермена с Клодом-Луи де Сен-Жерменом, а также не видеть в нем ни потомка семьи Ракоци, ни внебрачного сына маркиза Ривароло. Так кто же наш герой?

В письме Фридриху II Вольтер напишет: "Это человек, который никогда не умирает и знает все" ⁶⁰, на что Фридрих II ответит: "Это граф понарошку" ⁶¹. Не очень информативно. Не больше чем то, что мы можем прочесть у известного англий-ского писателя Горация Уолпола, друга госпожи дю Деффан. По его мнению, граф Сен-Жермен является "итальянцем, испанцем, поляком: некто, кто женился на богачке в Мексике и удрал в Константинополь с драгоценностями жены" ⁶².

Наконец, австрийский дипломат господин де Ламберг желает блеснуть, вложив в уста графа следующие, довольно наглые слова: "В Венеции зовут меня жестом руки по направлению к подбородку. В Гамбурге зовут меня Mein Неrr (сударь), в Риме – Monsignor (монсиньор), в Вене говорят Тссс…; в Неаполе свистят, чтобы я подошел, а в Париже на меня смотрят через монокль, и я охотно подхожу к тем, кто оглядывает меня таким образом. Пусть мое имя вас не смущает, господа мандарины: пока я буду находиться среди вас, я буду вести себя так, как будто ношу известнейшую фамилию. Пусть вам будет безразлично, зовут меня рыбой или бобом, Пизоном или Цицероном". И граф Ламберг заключил: "Он даже не знал, Как его зовут" ⁶³. Мы не станем комментировать этот текст, который процитировали лишь в качестве курьеза.

Мы заметили, что среди всех мнений о корнях графа Сен-Жермена большинство историков настаивают на вымышленном еврейском происхождении.

Так, Е. Марию пишет: "Еврей ли? Есть на то много указаний. Его наглость, его хитрость, его страсть к золоту и драгоценностям, его денежные аферы, его отсутствие такта, его вечная забота о том, как бы скрыть свое происхождение, его стремление закрыть (именно так в оригинале) закрытые ворота – все это типично для еврея из какого-нибудь германского гетто. Как бы его ни звали: Шенингом, Уеллдоном, Варнером или Даниелем Вольфом, – под его дворянской личиной все равно торчит крючковатый нос" ⁶⁴.

Источник этой информации не отличается добросовестностью. Им является Морис Кузен, граф де Куршан – настоящий автор ложных "Воспоминаний маркизы Креки", фантастичность которых не нуждается в комментариях. Граф де Куршан придумал, что "граф Сен-Жермен был сыном еврейского врача из Страсбурга, звали его по-настоящему Даниэлем Вольфом" ⁶⁴. Поскольку мы не имеем других источников, пусть нам будет дозволено не строить гипотез, основанных на голом утверждении такого подозрительного автора.

Если граф Сен-Жермен не является Даниэлем Вольфом, может быть, он – "Самуэль Самер, рожденный во Франкфурте 12 или 13 октября 1715 г. от бедного еврея и великосветской дамы" ⁶⁶? Никаких доказательств, не больше чем для другого утверждения, без имени и фамилии, что он – "сын еврея из Бордо" ⁶⁷. То же самое можно сказать и о тех предположениях, согласно которым он – "сын португальского еврея, служил могучей стране и путешествовал в Индии в стране Моголов" ⁶⁸, или сын опять же еврея и "известной княгини при Людовике XV" ⁶⁹. В самом деле, версии о еврейском происхождении графа ничем не обоснованы.

Рассмотрим теперь гипотезы, согласно которым он– родом из Богемии.

Возможно, под влиянием аббата Леканю ⁷⁰Элифас Леви пишет о графе Сен-Жермене: "Он родился в Лентмерице, в Богемии, в конце XVIII века, был внебрачным или приемным сыном розенкрейцера, который называл себя Cornes Cabalicus, товарищ кабалист" ⁷¹. Уточним сразу же, что город Лентмерице выбран неслучайно, ибо Элифас Леви повествует о том, что граф Сен-Жермен основал там орден Святого Жакина, который впоследствии назвали орденом Святого Иоахима. Согласно работе маркиза де Люше, отметим, что орден Святого Иоахима был основан в 1756 г. в Лентмерице ⁷². Нет ничего невозможного в том, что его основатель родился в этом городе, но нет никаких указаний, позволяющих нам считать, что этим основателем был граф Сен-Жермен.

Госпожа Уна Бирш сообщает, что граф Сен-Жермен мог оказаться "сыном московского суконщика" ⁷³. Отсутствие деталей освобождает нас от необходимости обсуждать эту гипотезу. Таким же образом после нашего расследования о предположительном городе Сан-Германо мы не станем останавливаться на версии Фридриха Бюло, для которого отцом графа Сен-Жермена является "некий Ротондо – сборщик налогов в Сан-Германо" ⁷⁴, а также на версии Т.П. Барнума, который развивает цитированную выше версию о рождении в г. Сан-Германо и дает графу в качестве матери "итальянскую княгиню" ⁷⁵.

Фридрих II видел в графе Сен-Жермене "графа понарошку", зато госпожи дю Оссет и Жанлис имели на этот счет противоположное мнение.

В своих "Воспоминаниях" госпожа дю Оссет рассказала, что Людовик XV, с которым граф имел неоднократные беседы у госпожи Помпадур в Версале, не терпел пренебрежительного отношения или издевки по отношению к графу. Она добавила: "Король говорил о нем как о человеке высочайшего рождения" ⁷⁶. Если Людовик XV выражался именно так, и мы в этом не сомневаемся, значит, король знал "тайну" рождения графа Сен-Жермена.

Так же как и госпожа дю Оссет, автор мемуаров госпожа де Жанлис была знакома с графом Сен-Жерменом. Для нее "граф – сын свергнутого короля" ⁷⁷. Примерно так же думают граф Кобенцль – посол Австрии в Брюсселе, писавший Кау-ницу. государственному министру при венском дворе, что граф является "плодом внебрачного союза могущественного и знаменитого дома" ⁷⁸и Др. Шаллис, для которого он "внебрачный сын одной королевской семьи Центральной Европы" ⁷⁹.

Несмотря на все эти указания, ситуация не прояснилась, и следующая книга – "Граф Сен-Жермен и маркиза Помпадур" ⁸⁰некоего Ламот-Лангона ясности в этом вопросе не прибавит. Писака придумал вот такую интригу: действие происходит в 1745 г. Сын (?) графа Сен-Жермена влюблен в дочь госпожи де Помпадур ⁸¹. У них уже родился ребенок. Свадьба почти решена, но маркиза не даст своего согласия. Тогда граф Сен-Жермен произносит следующие слова: "Я могу доказать, что мой внук – потомок главы третьей ветви Капетингов". Однако, насколько нам известно, у графа никогда не было детей, кроме ребенка, которого ему приписал граф Ламберг ⁸². Видимо, Ламот-Лангону эта ошибка пришлась по вкусу, он развил ее дальше, поскольку без нее интрига романа развалилась бы ⁸¹.

Другой автор, Фердинанд Дени, так развил блестящую мысль Ламот-Лангона: "Некоторые считали его потомком Генриха IV" ⁸⁴.

Некоторые пожелали видеть в графе "сына португальского инфанта или гранда" ⁸⁵либо "незаконнорожденного сына короля Португалии" ⁸⁶. Все эти указания слишком расплывчатые, чтобы иметь под собой почву.

Остается последняя гипотеза, на наш взгляд, больше всех достойная внимания, – испанская версия о его происхождении. Однако прежде чем объяснить, почему это происхождение кажется нам более вероятным, чем все вышеизложенные, предпочтительнее и логичнее попытаться восстановить с помощью имеющихся печатных и рукописных документов ту часть жизни графа Сен-Жермена, о которой есть точные сведения (т. е. с 1745 по 1784 г.). После того как мы установим место нашего героя в свете позитивной истории, нам будет легче восходить путем умозаключений и сопоставлений к его таинственному происхождению, относящемуся пока к области легенд.

Пятая глава
СЛОЖНАЯ "МЕТРИКА"

Прежде чем начать повествование о настоящей истории графа Сен-Жермена, остается выяснить запутанный вопрос о том, под какими именами он был известен.

Мы не станем говорить здесь о титуле и фамилии, под которыми он стал знаменитым, а обратимся к тем именам, которые он сам называл. Если в Бельгии ему давали фамилию Сюрмон, то это потому, что она является французским переводом фамилии Юбберген, где находились земли, которыми он владел. Что касается фамилии Уеллдон, которую он назвал в Лейпциге, она возникла по другой причине – к этому времени его можно было считать благодетелем человечества.

Фамилию Ракоци он взял лишь тогда, когда все представители этой семьи умерли.

Кроме этого, ему давали следующие фамилии и титулы: маркиз Монтферрат; маркиз Эмар или Бельмар, кавальер Шенинг, граф Солтиков (франц. транскрипция фамилии Салтыков. – Примеч. пер.),граф Цароги, или Зараски.

Рассмотрим первую фамилию – маркиз Монтферрат. Барон Глейшен, употребивший ее первым, сообщает по этому поводу следующее: "Я слышал, что среди различных немецких, итальянских и русских имен он когда-то носил и титул маркиза Монтферрат. Помню, как старый барон Штош говорил мне во Флоренции, что он знавал при регенте некоего маркиза Монтферрата, слывшего внебрачным сыном сбежавшей в Байонну вдовы Карла II и мадридского банкира" ⁸⁷. Однако барон Штош приехал в Париж лишь в 1713 г., провел в этом городе меньше года и уехал затем в Италию ⁸⁸. Таким образом, поскольку его уже не было в Париже во времена Регентства (сент. 1715), барон Штош не мог быть знаком с этим человеком, по крайней мере в то время и в том месте, которые он указал.

Тем не менее область Монтферрат в Италии имела своих маркизов вплоть до начала XVI века. В 1533 г., после смерти Джиованно-Георгия – последнего маркиза, не оставившего наследников, титул стал секвестированным имуществом Карла V и перешел по наследству Фридриху II Гонзагскому – первому герцогу Мантуи. При Вильгельме, одном из его наследников, третьем герцоге Мантуи, Монтферрат стал герцогством (1574) по приказу Максимилиана II. Наконец, в 1713 г. император Иосиф I подарил герцогство Виктору-Амедею II – герцогу Савойи. Таким образом, к 1715 г. итальянский титул "маркиза" Монтферрата больше хождения не имел.

С другой стороны, маркиз Монтферрат (Монферра) существовал во Франции лишь с 1750 г. Область Монферра, находящаяся в Дофинэ (район Изер) была преобразована в маркизат в пользу Ш.-Г. Жюстэна де Барраль. После его смерти титул перешел его сыну Жозефу-Мари, который стал председателем Парламента Дофинэ и первым председателем имперского суда в Гренобле.

Поскольку ни в каком другом документе графу Сен-Жермену не дается это имя и этот титул, мы считаем возможным закрыть эту тему.

Рассмотрим теперь имя маркиз Бельмар. Его мы находим у графа Ламберга: "Человек, на которого стоит посмотреть в Венеции – маркиз Эмар или Бельмар, известен также под именем графа Сен-Жермена" ⁸⁹. На этот раз мы имеем дело с путаницей из-за перестановки букв: нужно читать не Бельмар, а Бедмар. Так звучит старинная фамилия одной кастильской (испанской) семьи, из которой произошел маркиз Бедмар – младший представитель дома Альбукерка. Он провел всю свою жизнь вдали от родины в чине капитан-генерала и губернатора армии в испанских Нидерландах. Став вице-королем Сицилии, он закончил карьеру в Мадриде государственным министром (в 1715 г.). Дочь свою он выдал замуж за маркиза Мойа, второго сына маркиза Виллена, который впоследствии стал маркизом Бедмар и капитаном дворцовой стражи в Мадриде ⁹⁰.

Попадаются и другие формы этой фамилии: у Р.-М. Рильке – Белмаре ⁹¹, у Ф. Бюло ⁹²и Т.-П. Барнума ⁹³– Белламаре, а в Большой словаре Лярусса – Беллами ⁹⁴.

Имя "кавалер Шенинг" приводили Ф. Бюло ⁹⁵и Т.П. Барнум ⁹⁶. Скажем лишь по этому поводу, что в Норвегии известен великий историк Герхард Шенинг, автор множества статей (1722–1780).

Этим же авторам мы обязаны и именем граф Солтиков (Салтыков). Это древнейший русский род, связанный родственными узами с царской семьей. Среди его членов можно назвать Сергея Салтыкова – первого из фаворитов Екатерины II в то время, когда она была еще великой княжной, фельдмаршалов Петра Семеновича Салтыкова (умер в 1772 г.) – губернатора Москвы и его двоюродного брата Николая, командовавшего русскими войсками во время переворота 1762 г… а также графа

Михаила Салтыкова, сенатора и члена Тайного совета, интересующегося теософией и масонством ⁹⁷.

Что касается обоих вариантов фамилии Ракоци, первый, Зараски, мы находим у Тушара-Ляфосса, придумавшего такие же подозрительные, что и "Воспоминания" Ламот-Лангона ⁹*, "Хроники Слухового окна". Второй вариант, Цароги, – анаграмма французской орфографии фамилии Ракоци – это плод воображения господина Ф. Бюло.

Единственный автор воспоминаний, который не следует за общепринятым правилом и не дарует графу Сен-Жермену титула, это известный своим цинизмом Казанова. После долгих размышлений он останавливает свой выбор на следующем имени: "Это был всего лишь скрипач Каталини" ⁹⁹.

Часть вторая
ТАИНСТВЕННЫЙ ЕВРОПЕЕЦ

Вижу свой путь, как птица видит свою бесследную дорогу.

Р. Браунинг

Первая глава
ЗАНАВЕС ПРИПОДНИМАЕТСЯ

В разные эпохи, в разных частях света, будоражили умы некоторые таинственные личности, о которых до сих пор неизвестно, кто они были на самом деле. Таким был синьор Жеральди, приехавший в Вену в 1687 г., где он вызвал всеобщее любопытство. Спустя три года он исчез бесследно ¹⁰⁰.

Что касается графа Сен-Жермена, нет никаких сомнений, и мы можем утверждать, что его жизнь – не миф: существует множество неоспоримых подлинных документов, подтверждающих это.

Первые факты из жизни графа Сен-Жермена были зарегистрированы в 1745 г. в Лондоне. В то время королем Англии был Георг И, курфюрст Ганноверский. Страна разделилась на два лагеря: на так называемых вигов, сторонников новой монархии, и тори (якобитов) – сторонников династии Стюартов, т. е. Якова III – кавалера Святого Георгия, также названного Претендентом. В его жилах текла кровь не только Стюартов, но и кровь Генриха IV и Собесского.

К концу декабря 1743 г. Франция признала Якова III королем Англии и объявила о своей готовности помочь ему бороться с царствующим королем Георгом II. В начале 1744 г. стало казаться, что французы перешли от слов к делу, в Лондоне поговаривали, что они готовятся перейти пролив. В английских портах царила паника, однако в ночь с 6 на 7 марта 1744 г. сильнейший шторм разбросал собравшийся в Дюнкерке французский флот, и экспедиция была отменена ¹⁰¹. Французы больше не хотели рисковать, зато Чарльз-Эдвард – сын Претендента – организовал свою экспедицию и осуществил ее в 1745 г. в целях получить обратно наследие, которого лишили его семью ¹⁰². После высадки в Шотландии он одержал несколько побед над английскими войсками, пошел на Лондон, и 15 сентября 1745 г. в Эдинбурге Чарльз-Эдвард был провозглашен регентом Англии и Франции ¹⁰³. В Лондоне царил панический страх, и Георг II готовился бежать в Голландию ¹⁰⁴.

В Лондоне начались аресты подозрительных лиц. Виновные не нашлись, но некоторых подозревали в якобинстве ¹⁰⁵и, поскольку король намеревался отменить закон Habeas Corpus ¹⁰⁶, начали обустраивать Тауэр для заточения подозреваемых. Отмена закона была произведена 29 октября 1745 г., и всех иностранцев стали рассматривать как врагов народа: "Проводили обыски подозреваемых, особенно тех, которых считали католиками, для того, чтобы выяснить, есть ли у них оружие" ¹⁰⁷. "Таким образом, несколько дней назад (текст датирован декабрем 1745 г.) арестовали странного человека, известного под именем графа Сен-Жермена" ¹⁰⁸. Поговаривали, что он был арестован вследствие заговора завистливых людей по мотивам частного порядка, утверждающих, что в карман ему подсунули письмо, якобы написанное Чарльзом-Эдвардом – сыном Претендента. "Принц благодарил его за добрую службу и просил его продолжать ее" ¹⁰⁹. Если прислушаться к мнению французского поверенного в делах в Лондоне Шикэ, арест графа имел другие причины – из-за его неосторожности и свободного поведения Сен-Жермена принимали за шпиона: "подозрения возникли из-за того, что он выглядит отлично, получает большие суммы денег, платит все свои долги и не вызывает нареканий" ¹¹⁰.

Графа Сен-Жермена не "заключили в тюрьму по обвинению в государственной измене" ¹¹¹", его просто "оставили под домашним арестом, поскольку ничего компрометирующего не нашли" ¹¹². Господин Эндрю Лэнг утверждал, что тщетно "перерыл весь государственный и частный архив в поисках какого-либо следа ареста или допроса Сен-Жермена" ¹¹³, тем не менее Шикэ пространно говорит об этом в письме 21 декабря 1745 г. "Его (графа) долго допрашивал государственный секретарь (герцог Ньюкастл), и ответы его не были такими удовлетворительными, как хотелось бы: он отказывался назвать свое имя и титул кому-либо, кроме короля, добавил, что, поскольку против него нет конкретного обвинения и он не нарушил какого-либо закона этой страны, лишать честного иностранного гражданина свободы без какого-либо повода является грубым нарушением прав граждан" ¹¹⁴. Поскольку ничего предосудительного против него не нашлось, его отпустили, что побудило сэра Горация Уолпола сказать, что граф – "не джентльмен, ибо он остался, и рассказывает, что его приняли за шпиона" ¹¹⁵.

Кем же был этот граф Сен-Жермен и что он делал в Лондоне? "Вот уже два года, как он здесь и отказывается говорить, кто он и откуда, хотя признает, что носит не свое имя" ¹¹⁶. Итак, титул, который носит граф Сен-Жермен – всего лишь псевдоним. Для нас это указание имеет большое значение. Поражает совпадение со словами, которые ландграф Гессенский приписывал графу: "Я назовусь Sanctus Germanus – святым братом". Таким образом, доказано, что имя графа – такой же псевдоним, как те, что брали некоторые знатные люди, когда путешествовали инкогнито.

Граф Сен-Жермен проживал в Лондоне уже два года, и, тем не менее, о нем ничего не было известно, несмотря на усилия некоторых людей раскрыть тайну, которой он был окружен. Говаривали, что он богатый "сицилиец", и он был в таком качестве принят в высших кругах английской знати. "Он встречался со всеми великими, в том числе и с принцем Уэльским" ¹¹⁷.

Данное указание говорит в пользу презумпции знатного происхождения графа.

Среди великосветских особ, у которых граф был принят, можно перечислить государственного секретаря по иностранным делам; герцога Ньюкастла, который его допрашивал во время ареста и который "знал-де кем был граф" ¹¹⁸; лорда Холдернесса, бывшего английского посла в Венеции, и его жену, племянницу герцогини Орлеана; дона Антонио де Ба-зан и Мело, маркиза святого Жиля, испанского посла в Гааге, приехавшего в Лондон в 1745 г с особой миссией; графа Даннесеольда-Лаурвига, датского кавалер-камергера и адмирала ¹¹⁹; генерала-майора Йорка и его семью ¹²⁰; Эндрю Митчелла, английского посла при прусском дворе ¹²¹и пр.

Когда граф Сен-Жермен приехал в Лондон, он нашел, что англичане страстно любят музыку: вкус к оперному искусству особенно к итальянской опере, развился в Лондоне благодаря поддержке принца Уэлльского, который был большим любителем музыки ¹²². На улице Альбермарле, в доме своего камергера – графа Грэнтхема, у которого он проживал, у графа был частный зал, и после ужина он давал концерты с участием итальянских певцов. Наверное, на одном из этих концертов граф показал свой талант игры на скрипке, "которой он владел в совершенстве" ¹²³. Современники утверждали, что даже в простейших упражнениях – "в импровизациях графа на скрипке знаток мог различать раздельное звучание всех инструментов квартета в полном составе" ¹²⁴. Музыку он также писал с легкостью, и разговор его все время касался этого вида искусства, "он заимствовал из языка музыки тысячи образных выражений" ¹²⁵.

Граф часто бывал на улице Гросвернор у леди Тоунсхенд, которая также разделяла общее увлечение итальянскими певцами. В этой женщине, кроме прочих достоинств, был настолько развит тонкий вкус к музыке, что ее считали в этой области судьей. Однажды на приеме ожидали графа Сен-Жермена. Он пришел, любезный по своему обыкновению, но проявлял непривычную торопливость, пальцами прикрывал уши, затем опустился на стул. Все удивлялись его поведению, но в ответ на вопрос он показал на улицу и ответил: "Меня оглушил целый обоз диссонансов" ¹²⁶. Действительно, в тот момент, когда граф заходил к леди Тоунсхенд, как раз выгружали целый обоз булыжников – прямо перед дверью особняка.

Музыкальный мир английской столицы весьма ценил графа Сен-Жермена, и, когда начинающий в то время немецкий композитор Глюк приехал в Лондон вместе со своим покровителем, князем Лобковицем ¹²⁷, последний – тоже большой знаток музыки – в скором времени стал близким другом графа. В знак благодарности тот посвятил ему свою единственную педагогическую работу – "Музыка, объясненная согласно здравому смыслу английским дамам, которые любят в этом искусстве настоящий вкус". Работа не была опубликована ¹²⁸.

Данная рукопись не единственная музыкальная работа графа. Знаменитый музыкальный издатель М. Уолш, проживавший в районе Странд, на улице Катрин, опубликовал между 1745-м и 1765 г. с десяток партитур и мелодий, свидетельствующих о музыкальном гении их автора и о "чудесной эксцентричности, так же как и о красоте его замыслов" ¹²⁹.

Из трех музыкальных композиций, опубликованных в 1745 г., две являются мелодиями: первая написана на стихи шотландца Уиллиама Хамильтона, "О, wouldst thou knovv what sacred charms" ("Ах, знали бы вы священные чары"), вторая – на стихи английского поэта Аарона Хилла "Gentle love this hour befriend me" ("Приятен мне этот час возле вас"). Что касается третьей композиции, "The favorite song… in Incostanza Deluza" ("Коварное непостоянство"), она написана по итальянской поэме г. Бривио. Рукопись состоит из 20 страниц ¹⁵⁰.

Граф Сен-Жермен написал затем музыку и слова следующих мелодий, опубликованных в 1747 г., "The maid that's made for dove" ("Девушка, превращенная в голубку"), "О, would thou know what kind of charms" ("Знали бы вы какие чары") и в 1748 г.: "Jove. when he savv my Fanny’s face" ("Когда он увидел лицо моей Фэнни").

В 1755 г. было опубликовано следующее музыкальное произведение: "Шесть сонат для двух скрипок с басом для клавесина или виолончели", а также новая мелодия на слова Э. Уолтера ^131–132: "The self Banish’s" ("Добровольный изгнанник"). В 1760 г. были опубликованы следующие произведения графа: "Семь сольных пьес для скрипки" и его последняя мелодия – "Хлоя, или Музыкальный магазин". Наконец в 1763 г. вышла в свет его последняя партитура – музыкальная комедия, написанная совместно с музыкантом Абелем ¹³³: "The summer’s taie" ("Летняя сказка") ¹³⁴.

В то время когда граф Сен-Жермен жил в Лондоне, там также находились два совершенно разных человека: француз маршал Бель-Иль и швед мистик Сведенборг. Бель-Иль и его брат были арестованы в декабре 1744 г., на ганноверских, принадлежащих Англии землях, и были препровождены в Лондон. Оба они "проживали в доме в нескольких километрах от Уинздора" ¹³⁵, при этом "за ними следили очень строго, им не разрешали каких-либо свиданий, их письма читались" ¹³⁶. Они оставались там вплоть до 13 августа 1745 г. Некоторое время мы думали, что могла произойти встреча между Бель-Илем и графом Сен-Жерменом, однако мы не нашли на этот счет каких-либо документов.

Что касается Сведенборга, мы упомянули его из-за высказывания Бомон-Васси о нашем герое: "Граф Сен-Жермен пытался копировать Сведенборга" ¹³⁷. Насколько нам известно, граф никогда не утверждал, что у него бывали видения ¹³⁸.

Нам не удалось выяснить, когда граф Сен-Жермен покинул Англию. Мы считаем, что это могло произойти в начале 1746 г. и что граф решил вернуться в Германию, где жил до Лондона, согласно его же высказываниям.