Текст книги "Очищение убийством"

Автор книги: Питер Тримейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА ПЯТАЯ

Сестра Фидельма, недоумевая, взглянула на брата Торона.

– Неужели эти саксы столь суеверны? Неужели они ничего не знают об астрономии?

– Очень мало, – самодовольно ответил Торон. – Наш народ их научил кое-чему, но они слишком туго соображают.

– Однако кто-то должен сообщить им, что это не сверхъестественное явление.

– Они не поблагодарят вас за это. – Сестра Гвид по другую руку от Фидельмы фыркнула.

– Но многие из наших братьев, присутствующих здесь, весьма сведущи в астрономической науке и знают о затмениях и других небесных явлениях, – заметила Фидельма.

Брат Торон знаком призвал ее к молчанию, потому что Вилфрид, задиристый оратор сторонников Рима, вскочил со своего места.

– Братья! Сие затмение солнца воистину дурное предзнаменование. Но что оно значит? Понять его значение несложно – коль скоро клирики этой страны не отвернутся от ложных понятий Колумбы ради единственно истинной всеобщей церкви Рима, христианство будет стерто с лица земли, как Господь стер солнце с небес. Сие воистину знамение.

Сторонники Рима в знак одобрения стали плескать в ладоши, поднялся страшный шум, а представители церкви Колумбы выкрикивали свое несогласие с этим возмутительным заявлением.

Человек лет тридцати с небольшим, носящий тонзуру Колумбы, в гневе вскочил на ноги.

– Откуда Вилфрид Рипонский может знать такие вещи? Или сам Господь говорил непосредственно с ним, дабы объяснить это явление на небе? Разве не с тем же успехом можно утверждать, что сие знамение означает: Рим да согласится с Колумбой? Коль скоро те, кто поддерживают искажение Римом истинной веры, не обратятся вновь к Колумбе, христианство воистину будет стерто с лица этой земли.

Крики возмущения раздались на скамьях сторонников Рима.

– Это был Кутберт из Мелроуза, – сказал, усмехаясь, Торон. Перепалка доставляла ему явное удовольствие. – Именно Вилфрид вышвырнул его из Рипона по повелению Альфрита – за следование обычаям Колумбы.

И тут поднялся Освиу, король. Шум замер почти немедленно.

– Этот спор ни к чему нас не приведет. Диспут будет приостановлен до тех пор…

Невнятный крик не дал ему закончить фразу.

– Солнце появляется! – раздался голос одного из глазеющих на небо.

Многие бросились к окнам, иные, вытянув шеи, вглядывались в сумрачную синеву небес.

– Воистину это так. Черная тень отползает, – крикнул еще кто-то. – Смотрите, вот солнечный свет.

Сероватые сумерки внезапно рассеялись, и свет хлынул в окна храма.

Сестра Фидельма поймала себя на том, что от изумления качает головой. Она получила образование в стране, ученые мужи которой издавна наблюдают за звездами и изучают их движение.

– Трудно поверить, что эти люди пребывают в таком невежестве касательно небесных светил. В наших монашеских школах и в школах бардов всякий наставник может рассказать о ходе звезд и луны. Ведь каждый разумный человек должен знать день солнечного месяца, возраст луны, время прилива и отлива, день недели. Вот и время затмения не является тайной.

Брат Торон язвительно усмехнулся.

– Ты забываешь, что твои соотечественники и бритты славятся во многих странах своими знаниями астрономии. Но эти саксы все еще варвары.

– Однако они конечно же читали трактат великого Даллана Форгайла, который объясняет, сколь часто луна стоит перед солнцем, затмевая его свет в небе?

Торон пожал плечами.

– Лишь немногие из этих саксов умеют читать и писать. Но и этим искусством они не владели, доколе блаженный Айдан не прибыл в эту страну. Они не умели писать на своем родном языке, так что уж говорить о понимании иных языков.

Настоятельница Хильда стучала посохом о каменный пол, требуя внимания. Люди неохотно рассаживались по своим местам. Говор мало-помалу стих.

– Солнце вернулось, и, стало быть, мы можем продолжить. Не пришла ли наконец настоятельница Кильдара?

Мысли сестры Фидельмы снова вернулись к настоящему: что-то было не так. Место, предназначенное настоятельнице Этайн, по-прежнему пустовало.

Вилфрид Рипонский поднялся с ухмылкой.

– Если главный защитник церкви Колумбы не хочет присоединиться к нам, возможно, мы начнем без нее?

– Есть много других, кто может говорить в нашу пользу! – крикнул Кутберт, на этот раз не затруднив себя вставанием.

И снова настоятельница Хильда постучала посохом об пол.

И тут во второй раз собрание было внезапно прервано – распахнулись большие двери. На этот раз в храм вошла молодая сестра с бледным испуганным лицом, и было очевидно, что до порога она бежала – ее растрепанные волосы выбивались из-под платка. Она остановилась, окинув взглядом просторное помещение. Потом поспешила прямо туда, где в замешательстве стояла настоятельница Хильда, позади которой на возвышении восседал король.

С удивлением Фидельма наблюдала, как сестра медленно подошла к настоятельнице Хильде, которая склонилась, подставив монахине ухо. Лица Хильды Фидельма не видела, зато видела, как настоятельница, распрямившись, быстро направилась к королю, наклонилась и повторила ему то, что ей сообщили.

В храме царила тишина, клирики и миряне напряженно наблюдали за происходящим.

Король поднялся и вышел, а вслед за ним вышли Хильда, Аббе, Колман, Деусдедит, Вигхард и Иаков.

В зале поднялся шум, присутствующие взволнованно переговаривались, пытаясь выяснить, не знает ли кто-нибудь, что значит это странное происшествие, и громко обсуждали его.

Две нортумбрийские монахини из Колдингема, которые сидели позади Фидельмы, полагали, что в королевство вторглось войско бриттов, воспользовавшись тем, что король занят в синоде. Они помнили тот злосчастный год, когда Кадваллон ап Кадфан, король Гвинедда, вторгся в эти земли, опустошил их и устроил резню. Но один брат из монастыря в Гиллинге, сидевший впереди, высказал мнение, что это скорее вторглись мерсийцы, ибо разве Вульфере, сын Пенды, не поклялся вернуть Мерсии независимость от Нортумбрии и уже не начал вновь утверждать свое владычество к югу от Хамбера? Мерсийцы уже ищут возможности отомстить Освиу, который убил Пенду и три года правит Мерсией. И хотя Вульфере и направил своего представителя в синод, это всего лишь грязная уловка, к которой прибегли мерсийцы.

Фидельма с интересом прислушивалась к этим политическим рассуждениям, но для человека, недостаточно знакомого со взаимоотношениями саксонских королевств, все это звучало крайне запутанно. И так не походило на ее родную страну, где царил четкий порядок и законность, где верховный король и его суд были властью, чьи решения не подлежат обжалованию. Даже если какие-то нижестоящие короли и спорили с верховным королем, они хотя бы номинально признавали власть Тары. А саксы всегда ссорились друг с другом, и меч был им единственным судьей.

Рука легла ей на плечо. Молодая монахиня склонилась к ней.

– Сестра Фидельма? Мать настоятельница требует, чтобы ты явилась в ее в покои. Немедленно.

Удивленная и несколько растерянная, не обращая внимания на откровенно любопытные взгляды Гвид и брата Торона, сестра Фидельма встала и пошла за молодой монахиней прочь от столпотворения, от смятения, воцарившегося в храме, по затихающим коридорам, пока ее не ввели в покои настоятельницы Хильды. Настоятельница стояла у огня, руки сложены на груди, лицо серое и напряженное. Епископ Колман, как и вчера вечером, сидел на скамье с другой стороны очага. У него тоже был вид угрюмый, словно его вдруг придавила какая-то тяжкая забота.

Оба были так погружены в себя, что даже не заметили ее появления.

– Ты за мной посылала, мать настоятельница?

Хильда вздохнула, совладав с собой, и бросила взгляд на Колмана, который ответил странным жестом, словно предлагая ей говорить.

– Милорд епископ напоминает мне, что там, у себя на родине, ты – судебный законник, Фидельма.

Сестра Фидельма нахмурилась.

– Это так, – согласилась она, недоумевая, что за этим последует.

– Он напоминает мне, что ты приобрела репутацию человека, разгадывающего тайны, раскрывающего преступления.

Фидельма ждала.

– Сестра Фидельма, – продолжала настоятельница, помолчав, – нам крайне нужна ты и твои способности.

– Я охотно предоставлю в ваше распоряжение мои слабые способности, – медленно проговорила Фидельма, гадая, что же все-таки случилось.

Настоятельница Хильда закусила губу, с трудом подбирая слова.

– У меня дурные новости, сестра. Настоятельница Кильдара найдена в своей келье сегодня утром. У нее перерезано горло – перерезано так, что истолковать это можно только одним образом. Настоятельницу Этайн жестоко убили.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В то время как сестра Фидельма стояла, ошеломленная этим сообщением, дверь без всяких церемоний распахнулась. Сестра уловила, что Колман пытается встать со своей скамьи, и обернулась, чтобы выяснить, что могло заставить епископа встать.

В покои вошел Освиу Нортумбрийский.

События развивались быстро, так быстро, что Фидельма никак не могла осознать, что ее подруга, ее многолетняя сподвижница и совсем недавно – настоятельница жестоко убита. Новость оглушила ее, но усилием воли она отринула горе. Слезами Этайн уже не поможешь. Фидельма постаралась сосредоточиться. Ей понадобятся все знания и способности, а горе только затуманит разум. Горю можно будет предаться позже.

Она попыталась сосредоточиться на человеке, вошедшем в покои.

Вблизи король Нортумбрии не казался таким красивым, как издали. Он был высок, мускулист, но его светлые волосы уже испещрила грязно-желтая седина, и было ясно, что ему под шестьдесят. Кожа пожелтела, а на носу и щеках лопнувшие жилки соткали ярко-красный узор. Глаза запавшие, лоб в глубоких морщинах. Фидельма слышала, что все короли Нортумбрии погибали насильственной смертью в сражении. Не слишком-то приятно жить в ожидании такой участи.

Освиу затравленно огляделся – почти как зверь – и остановил взгляд на сестре Фидельме.

– Я слышал, что ты – доулисудов брегона в Ирландии?

К удивлению Фидельмы, он говорил на языке Ирландии как на своем родном. Потом она вспомнила, что он вырос в ссылке на Ионе, а посему его владением ее языком неудивительно.

– Я получила степень анрад.

Колман заерзал, чтобы объяснить.

– Это значит…

Освиу нетерпеливо отмахнулся от него.

– Я прекрасно знаю, что это значит, лорд епископ. Тот, кто достиг степени анрад, благородного источника знаний, может беседовать на равных с королями, даже с самим верховным королем. – Он послал самодовольную улыбку смущенному епископу и снова повернулся к сестре Фидельме. – Тем не менее даже я был удивлен, увидев столь ученую голову на столь юных плечах.

Фидельма подавила вздох.

– Я училась восемь лет у брегона Моранна из Тары, одного из величайших судей моей страны.

Освиу рассеянно кивнул.

– Я не сомневаюсь в твоем мастерстве, а милорд Колман сообщил мне о твоей славе. Ты знаешь, зачем ты нам понадобилась?

Сестра Фидельма склонила голову.

– Мне сообщили, что настоятельница Этайн убита. Она была не только моей настоятельницей, но и моей подругой. Я готова помочь.

– Настоятельница должна была, как тебе известно, открыть диспут со стороны церкви Ионы. В моей стране много разлада, сестра Фидельма. Это дело тонкое. А уже идут разговоры, и догадки расцветают буйным цветом. Коль скоро настоятельницу убил кто-то из сторонников Рима, а похоже, что это именно так, тогда среди людей возникнет такая смута, что истине Христа может быть нанесен в этой стране смертельный удар. Междоусобица может разделить народ надвое. Ты понимаешь?

– Я понимаю, – ответила Фидельма. – И все-таки нужно подумать о гораздо более важном.

Освиу удивленно поднял брови.

– Более важном, чем последствия распри, которые докатятся от Ионы до Армага, до самого Рима? – спросил король.

– Да, более важном, чем даже это, – спокойно заверила его Фидельма. – Кто бы ни убил Этайн из Кильдара, он должен предстать перед судом. Это величайший нравственный закон. Что подумают об этом другие – это их забота. Раскрытие истины превыше всех прочих задач.

Некоторое время Освиу пребывал в недоумении. Потом грустно улыбнулся.

– Это говорит представитель закона. Я давно не бывал в вашей стране на беседах брегонов, судей, которые стоят выше короля и его суда. Здесь король есть закон, и никто не может судить короля.

Фидельма равнодушно скривилась.

– Я знаю о недостатках вашей саксонской системы.

Настоятельница Хильда была потрясена.

– Дитя мое, помни, что ты разговариваешь с королем.

Но Освиу усмехался.

– Дорогая моя родственница Хильда, не упрекай ее. Она говорит так, как привыкла говорить по обычаю ее родины. В Ирландии король не является законодателем, и он не правит по божественному праву. Король всего лишь проводит в жизнь законы, которые передаются из поколения в поколение. Любой законник, такой как анрадили оллам, имеет право оспорить закон перед верховным королем страны. Разве не так, сестра Фидельма?

Фидельма натянуто улыбнулась.

– Ты проницательно уловил суть дела, Освиу Нортумбрийский.

– А у тебя, судя по всему, острый ум, и ты не боишься последователей ни той, ни другой стороны, – заметил Освиу. – Это хорошо. Моя родственница Хильда сомневалась, прежде чем просить тебя заняться поисками того, кто убил Этайн из Кильдара. Каков твой ответ? Ты это сделаешь?

Внезапно дверь распахнулась.

Сестра Гвид стояла в дверях, ее крупное неуклюжее тело странно съежилось. Волосы под головной повязкой сбились набок, губы дрожали, глаза покраснели, слезы струились по мягким белым щекам. Мгновение она стояла всхлипывая, переводя дикий взгляд с одного лица на другое.

– Что слу… – начал удивленно Освиу.

– Это правда? О боже, скажите, что это не так! – проскулила потрясенная сестра, ломая свои большие, красные, костлявые руки в приступе горя. – Настоятельница Этайн мертва?

Сестра Фидельма очнулась от удивления первой и поспешила к сестре Гвид, взяла ее за руку и вывела из комнаты. Выйдя в коридор, она сделала знак монахине с озабоченным лицом, которая прислуживала настоятельнице Хильде и, по-видимому, пыталась помешать сестре Гвид войти в ее покои.

– Это правда, Гвид, – мягко сказала Фидельма, почувствовав жалость к неуклюжей девице. Она указала на стоявшую в нерешительности прислужницу. – Позволь этой сестре отвести тебя в спальню. Иди и полежи, а я приду навестить тебя, как только смогу.

И тогда Гвид позволила увести себя по коридору, и ее широкие плечи сотрясались в новом приступе горя.

Сестра Фидельма немного помешкала, а затем вернулась в покои настоятельницы.

– Сестра Гвид училась у настоятельницы Этайн в Эмли, – ответила она на вопрошающие взгляды присутствующих. – Она приехала сюда в качестве секретаря настоятельницы. Полагаю, сестра Гвид была привязана к Этайн. Смерть ее явилась для сестры Гвид сильным потрясением. Каждый из нас по-своему переживает горе.

Настоятельница Хильда сочувственно вздохнула:

– Я схожу, утешу эту бедную девушку. Но сначала давайте покончим с нашим делом.

Освиу кивнул.

– Что ты ответишь на это предложение, Фидельма из Кильдара?

Фидельма закусила губу и склонила голову.

– Настоятельница Хильда уже высказала желание, чтобы я произвела расследование. Я это сделаю, но не из политических соображений, а исходя из справедливости закона и того, что Этайн была моей подругой.

– Хорошо сказано, – заметил Освиу. – Тем не менее политика замешана в это дело. Убийство, особенно убийство такой выдающейся особы, вполне может быть уловкой, чтобы сорвать наш диспут. Сразу бросается в глаза, что Этайн, главный представитель церкви Колума Килле, была преступно убита кем-то, кто настроен проримски. С другой стороны, весьма возможно, что убийца хотел, чтобы мы так думали – чтобы собравшиеся из сочувствия к убитой поддержали Иону против Рима.

Сестра Фидельма задумчиво смотрела на Освиу. Это был человек непростой. Король более двадцати лет железной рукой правил нортумбрийцами и отражал всякую попытку других саксонских королей покорить его страну и свергнуть его. Теперь большая часть этих королей смотрит на него как на своего верховного правителя, и даже епископ Рима обращается к нему как к «королю саксов». Сестра Фидельма в полной мере оценила остроту его ума.

– Выяснить это и будет моей задачей, – спокойно заметила она.

Освиу в нерешительности покачал головой.

– Это не все.

Фидельма вопросительно подняла брови.

– Есть одно условие.

– Я – законник в судах брегонов. В своем деле я не принимаю никаких условий, кроме одного: мой долг – обнаружить правду. – Ее глаза опасно сверкнули.

Судя по лицу настоятельницы, Хильда перепугалась.

– Сестра, ты воистину забываешь, что находишься не в своей стране и что законы ее не простираются досюда. Ты должна обращаться с королем уважительно.

Снова Освиу улыбнулся, глянув на Хильду, и тряхнул головой.

– Сестра Фидельма и я, мы поняли друг друга, Хильда. И я уверен, что мы уважаем друг друга. Тем не менее я должен настоять на том, чтобы мое условие было принято, ибо, как я сказал, это дело государственное, и будущее нашего королевства и религии, которой оно будет следовать, зависит от того, как разрешится это дело.

– Боюсь, я не понимаю… – растерянно начала Фидельма.

– Тогда позволь мне выразиться яснее, – прервал ее Освиу. – По монастырю уже ходят два слуха. Один – что сторонники Рима прибегли к этому отвратительному способу, чтобы заставить замолчать одного из самых сведущих защитников церкви Колума Килле. Другой слух утверждает, что это уловка тех, кто поддерживает учение Ионы, чтобы, сорвав синод, добиться того, чтобы церковная служба в Нортумбрии справлялась по обряду Ионы, а не Рима.

– Да, это я понимаю.

– Моя дочь Альфледа, обученная сестрами Ионы, уже говорит, что нужно поднять воинов и ударить по тем, кто хочет изгнать их. Мой сын Альфрит и его жена, Кюнебур, замышляют прибегнуть к военной силе, чтобы свергнуть поддерживающих Иону. А мой младший сын… – он замолчал и с горечью усмехнулся, – мой сын Экфрит, которого интересует только власть, наблюдает и ждет случая, чтобы захватить мой трон. Ты понимаешь, почему это дело столь важно?

Сестра Фидельма пожала плечами.

– Но я не понимаю, какое именно условие ты хочешь выдвинуть. Раскрыть это преступление я сумею.

– Я должен показать обеим сторонам, что я, Освиу Нортумбрийский, беспристрастен и непредубежден в отправлении правосудия и посему не могу дозволить, чтобы смерть настоятельницы Этайн расследовал только представитель церкви Колума Килле. Равно как не могу позволить, чтобы это дело расследовалось только одним из клириков Рима.

Фидельма недоумевала:

– В таком случае что же ты предлагаешь?

– Чтобы ты, сестра, объединила свои усилия с тем, кто является сторонником Рима. Если вы проведете расследования совместно, никто не сможет обвинить нас в приверженности одной стороне после того, как будут получены результаты. Ты согласна на это?

Сестра Фидельма некоторое время смотрела на короля.

– Впервые слышу, что доулисуда брегонов может быть заподозрена в принятии пристрастного решения. Наш девиз – «истина превыше мира». Совершил ли это преступление кто-то, принадлежащий моей церкви или церкви Рима, результат будет один. Я дала клятву защищать истину, какой бы неприятной она ни была. – Она помолчала, потом пожала плечами. – И все же… все же я вижу смысл в твоем предложении. Я согласна. Однако с кем я буду работать? Признаюсь, мой саксонский язык оставляет желать лучшего, и я знаю, что мало кто из саксов обладает познаниями в латыни, греческом или еврейском – языках, на которых я говорю бегло.

Лицо Освиу расплылось в улыбке.

– С этим не будет никаких затруднений. Среди спутников архиепископа Кентерберийского есть один молодой человек, который полностью подходит для этой задачи.

Настоятельница Хильда с интересом взглянула на своего родственника:

– Кто это?

– Брат по имени Эадульф из Саксмунда, что в королевстве Эалдвульфа в Восточной Англии. Брат Эадульф пять лет жил и учился в Ирландии, а потом еще два года обучался в самом Риме. Поэтому он говорит на ирландском, латинском и греческом, равно как и на своем родном саксонском. Он обладает познаниями в законе. Пожалуй, не стань он монахом, он стал бы наследственным герефа– это, Фидельма, судья, законник. Архиепископ Деусдедит сообщил мне, что этот человек может разрешить любую задачу. Так что же, сестра Фидельма, ты будешь возражать против работы с подобным человеком?

Фидельма осталась равнодушной.

– Нет, но только до тех пор, пока истина останется нашей общей целью. Однако согласится ли он работать вместе со мной?

– Об этом мы спросим у него самого – я велел сообщить ему, чтобы он пришел сюда и подождал снаружи. Он, должно быть, уже здесь.

Освиу подошел к двери и распахнул ее.

Сестра Фидельма приоткрыла рот от удивления, когда в покои вошел и склонил голову перед королем молодой монах, тот самый, с которым она столкнулась в галерее монастыря накануне вечером. Вот он поднял глаза и заметил сестру Фидельму. В его лице на миг, как в зеркале, отразилось удивление Фидельмы, – но тут же оно вновь превратилось в бесстрастную маску.

– Это брат Эадульф. – Освиу представил вошедшего, продолжая говорить по-ирландски. – Брат Эадульф, это доули, о которой я уже говорил, сестра Фидельма. Ты согласен работать с ней, имея в виду то, что я сказал тебе о важности скорейшего раскрытия этой тайны?

Карие глаза брата Эадульфа встретились со сверкающими зелеными глазами сестры Фидельмы.

– Охотно. – У него был глубокий баритон. – Если это устроит сестру Фидельму.

– Сестра? – поторопил ее Освиу.

– Мы начнем сразу же, – бесстрастно откликнулась Фидельма, пряча смущение, охватившее ее под взглядом сакса.

– Это то, чего я и желаю, – отозвался Освиу. – Расследование будете проводить от моего имени. Можете расспрашивать кого угодно, в любое время и в любом месте, а мои воины будут готовы действовать по вашему приказанию. Но прежде чем уйти, повторю еще раз: главное – это срочность. Ибо с каждым часом, пока недостоверные слухи и домыслы распространяются, враги мира набираются сил и распря близится.

Освиу перевел взгляд с одного на другого, коротко улыбнулся и вышел.

Мысли у сестры Фидельмы мчались галопом. Нужно столько осмыслить. И не только смерть Этайн.

Вдруг она осознала, что настоятельница Хильда, Колман и Эадульф наблюдают за ней.

– Прошу прощения? – Она поняла, что ей, должно быть, задали вопрос.

Настоятельница Хильда усмехнулась:

– Я спросила тебя: с чего ты думаешь начать?

– Лучше всего было бы осмотреть место преступления, – быстро сказал брат Эадульф.

Фидельма стиснула зубы в раздражении – ее опередили с ответом.

Сакс конечно же прав, но у нее нет ни малейшего желания действовать по указке. Она попыталась найти какой-либо другой порядок действий, пригодный в данном случае, – просто чтобы не уступить ему. И не нашла.

– Да, – неохотно согласилась она. – Мы пойдем в келью настоятельницы Этайн. Там что-нибудь трогали с тех пор, как обнаружили тело?

Хильда покачала головой.

– Ничего, насколько мне известно. Следует ли мне пойти с вами?

– В этом нет нужды, – поторопилась сказать Фидельма, чтобы брат Эадульф вновь не решил за нее. – Как только мы что-нибудь обнаружим, сообщим.

Она повернулась, не глядя на Эадульфа, и вышла. У нее за спиной Эадульф поклонился настоятельнице и епископу Колману и поспешил за ней. Когда дверь закрылась, Колман поджал губы.

– Это все равно что заставить лису и волка вместе охотиться на зайца, – медленно проговорил он.

Настоятельница Хильда тонко улыбнулась на эти слова.

– Интересно было бы узнать, кого ты считаешь лисой, а кого – волком.